Апелляционное определение № 33-7889/2025 от 1 декабря 2025 г.

Судья Питкевич А.М. Дело № 33-7889/2025 (2-245/2025)

УИД 22RS0053-01-2025-000323-86


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

2 декабря 2025 г. город Барнаул

Судебная коллегия по гражданским делам Алтайского краевого суда в составе:

председательствующего

судей

при секретаре

ФИО1,

ФИО2, Меньшиковой И.В.,

ФИО3,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Ф.Л.А. к Отделению Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Алтайскому краю о взыскании компенсации морального вреда

по апелляционной жалобе ответчика Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Алтайскому краю на решение Топчихинского районного суда Алтайского края от 16 сентября 2025 г.

Заслушав доклад судьи Меньшиковой И.В., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Ф.Л.А. обратилась в суд с иском к Отделению Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Алтайскому краю (далее – ОСФР по Алтайскому краю, пенсионный орган) о взыскании компенсации морального вреда.

Требования мотивировала тем, что с декабря 2005 г. является получателем пенсии по старости, при расчете размера пенсии был учтен ее заработок только за 2000-2001 гг., зарплатный коэффициент определен значительно ниже максимального 1,2. О низком зарплатном коэффициенте она узнала только в октябре 2021 г. В ноябре 2021 г. пенсионный орган произвел перерасчет пенсии на основании справки о заработной плате истца за 1986-1999 гг., размер пенсии увеличился на 624 руб. ежемесячно. Заявление о перерасчете зарплатного коэффициента не подано истцом при оформлении пенсии по вине сотрудника пенсионного органа, не выполнившего обязанность по проведению разъяснительной работы в соответствии с Положением о Пенсионном фонде России.

15 июня 2022 г. судом апелляционной инстанции с ответчика в пользу истца взыскана недополученная с декабря 2005 г. по вине пенсионного органа пенсия по старости в размере 88692,23 руб.

Виновные действия ответчика на протяжении длительного времени причиняли истцу физические и нравственные страдания, она вынуждена была защищать свои права в судебном порядке, во время судебных разбирательств перенесла сильные стрессы, что привело к ухудшению состояния здоровья, учитывая, что она является инвалидом III группы, ветераном труда, страдает гипертонией и сахарным диабетом.

Ссылаясь на данные обстоятельства, истец просила о взыскании с ответчика в счет компенсации морального вреда 50000 руб.

Решением Топчихинского районного суда Алтайского края от 16 сентября 2025 г. исковые требования удовлетворены частично.

С ОСФР по Алтайскому краю в пользу Ф.Л.А. взыскана компенсация морального вреда в размере 8000 руб.

В удовлетворении иска в остальной части отказано.

Не согласившись с решением суда, ответчик обратился с апелляционной жалобой, в которой просит решение суда отменить, в удовлетворении исковых требований отказать, ссылаясь на то, что при удовлетворении требований суд исходил из выплаты истцу пенсии в заниженном размере. При этом не учтена позиция Верховного Суда Российской Федерации, изложенная в пункте 31 постановления Пленума от 11 декабря 2012 г. № 30 «О практике рассмотрения судами дел, связанных с реализацией прав граждан на трудовые пенсии», согласно которой поскольку нарушения пенсионных прав затрагивают имущественные права граждан, требования о компенсации морального вреда исходя из положений пункта 2 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации не подлежат удовлетворению, так как специального закона, допускающего в указанном случае возможность привлечения органов, осуществляющих пенсионное обеспечение, к такой ответственности, не имеется. Однако суд применил к спорным правоотношениям разъяснения пункта 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» о том, что несоблюдение государственными органами нормативных предписаний при реализации гражданами права на получение мер социальной защиты (поддержки), осуществляемое в том числе в виде денежных выплат (пособий, субсидий, компенсаций и т.д.), может порождать право таких граждан на компенсацию морального вреда, если указанные нарушения лишают гражданина возможности сохранять жизненный уровень, необходимый для поддержания его жизнедеятельности и здоровья, обеспечения достоинства личности. Между тем данное постановление прямых указаний на возможность взыскания морального вреда с Социального фонда России и его территориальных органов не содержит, пенсии в указанном пункте постановления не поименованы.

В нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истцом не представлено доказательств совершения ответчиком каких-либо действий, посягающих на нематериальные блага истца. Сам по себе факт выплаты истцу пенсии в ненадлежащем размере не является безусловным основанием компенсации морального вреда, нарушение ответчиком личных неимущественных прав истца не доказано, как и ухудшение состояния ее здоровья исключительно в связи с действиями ответчика.

Кроме того, в спорные периоды истец ежемесячно получала пенсию в размере, превышающем величину прожиточного минимума для пенсионера в Алтайском крае, в связи с чем она не может быть признана лицом, которому в результате недоплаты пенсии в размере 624 руб. причинены нравственные страдания.

В письменных возражениях истец просит решение суда оставить без изменения.

Лица, участвующие в деле, в Алтайский краевой суд не явились, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы извещены надлежащим образом, о причинах неявки не сообщили, об отложении судебного заседания не просили. Судебная коллегия, руководствуясь частью 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, определила о рассмотрении дела в их отсутствие.

Изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность решения в соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы, обсудив изложенные в ней доводы, судебная коллегия не находит оснований для отмены решения суда.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, Ф.Л.А. 16 декабря 2005 г. обратилась в пенсионный орган с заявлением о досрочном назначении страховой пенсии по старости в связи с педагогической деятельностью.

С указанной даты истец является получателем пенсии по старости на основании подпункта 10 пункта 1 статьи 28 Федерального закона от 17 декабря 2001 г. № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации»; размер пенсии определен исходя из размера заработной платы истца за период 2000-2001 гг. Согласно оценке пенсионных прав, размер средней заработной платы истца составил 1698,60 руб., коэффициент отношения заработка истца и средней заработной плате по Российской Федерации - 1,137, размер трудовой пенсии - 2559,85 руб.

С 1 января 2021 г. суммарный размер страховой пенсии и фиксированной выплаты к страховой пенсии Ф.Л.А. составил 17 528,85 руб., с 1 августа 2021 г. – 17 604,08 руб.

17 ноября 2021 года Ф.Л.А. обратилась в пенсионный орган с заявлением о перерасчете размера пенсии, представила справку о заработной плате за период с января 1986 г. по апрель 1999 г.

Распоряжением пенсионного органа с 1 декабря 2021 г. ФИО4 произведен перерасчет размера страховой пенсии по старости. Ежемесячный размер пенсии составил 18 254,28 руб., в том числе: 12 209,80 руб. – страховая пенсия, 6 044,48 руб. – фиксированная выплата (с учетом повышения).

2 декабря 2021 г. Ф.Л.А. . отказано в перерасчете и выплате пенсии с учетом зарплатного коэффициента 1,2 с даты ее назначения, то есть с 16 декабря 2005 г.

Полагая данный отказ пенсионного органа незаконным, истец обратилась в суд.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Алтайского краевого суда от 15 июня 2022 г., отменившим решение Топчихинского районного суда Алтайского края от 1 марта 2022 г. об отказе в удовлетворении иска Ф.Л.А. . о взыскании недополученной пенсии, принято решение о частичном удовлетворении исковых требований и взыскании с пенсионного органа в пользу истца недополученной пенсии по старости в размере 88692,23 руб. (дело № 2-64/2022).

При рассмотрении указанного спора судом апелляционной инстанции установлено, что Ф.Л.А. ., являясь получателем пенсии по инвалидности, обратилась с заявлением в пенсионный орган 16 декабря 2005 г. по вопросу назначения пенсии по старости. В качестве недостающих документов сотрудником пенсионного органа указано на необходимость предоставления трудовой книжки и справки, уточняющей характер работы. Справку о заработной плате за последние 60 месяцев работы подряд заявителю представить не предлагалось. В результате размер страховой пенсии по старости при обращении истца за ее назначением определен пенсионным органом исходя из размера заработной платы истца за период 2000-2001 гг. на основании представленной при обращении справки.

Поскольку обязанность по разъяснению Ф.Л.А. права на определение размера пенсии исходя из заработной платы за последние 60 месяцев работы подряд пенсионным органом не исполнена как в 2005 г., так и позднее, судебная коллегия на основании представленной пенсионным органом информации взыскала недополученную истцом в период с января 2006 г. по ноябрь 2021 г. пенсию в размере 88692,23 руб.

Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь статьей 2, частью 1 статьи 7, частями 1, 2 статьи 39 Конституции Российской Федерации, пунктом 1 статьи 150, статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, изложенными в пунктах 1, 2, 26, 27, 28, 30, 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», исходил из того, что лишение гражданина уполномоченным органом права на установленный размер пенсии нарушает не только имущественные, но и личные неимущественные права гражданина (в числе которых здоровье, достоинство личности), поскольку лишает его не только возможности поддерживать необходимый жизненный уровень, но и отрицательно сказывается на его эмоциональном состоянии, затрагивает достоинство личности, причиняя тем самым моральный вред, в связи с чем истец вправе требовать его компенсации.

Определяя размер подлежащей истцу компенсации, суд принял во внимание индивидуальные особенности истца, в частности, ее возраст (66 лет), состояние здоровья, указав, что истец является инвалидом III группы, страдает гипертонической болезнью, сахарным диабетом и рядом других хронических заболеваний, что усиливало ее нравственные страдания, и с учетом длительности нарушения прав истца, получавшей пенсию, являющуюся единственным источником дохода, в размере меньшем положенного в течение более 15 лет, недополученной суммы пенсии (88692,23 руб.), пришел к выводу о взыскании в счет компенсации истцу морального вреда 8000 руб., полагая данную сумму отвечающей установленному законом принципу соразмерности последствиям перенесенных истцом страданий.

Проверяя постановленное судом решение, судебная коллегия с выводами суда соглашается, отклоняя доводы жалобы как несостоятельные.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

В связи с этим законом охраняются как имущественные права человека и гражданина, так и его неимущественные права и принадлежащие ему нематериальные блага.

Предусматривая ответственность в виде компенсации морального вреда за нарушение неимущественного права гражданина или принадлежащего ему нематериального блага, статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации не устанавливает какой-либо исчерпывающий перечень таких нематериальных благ и способы, какими они могут быть нарушены.

Закрепляя в части первой статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации общий принцип компенсации морального вреда, причиненного действиями, нарушающими личные неимущественные права гражданина либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага, законодатель не установил каких-либо ограничений в отношении действий, которые могут рассматриваться как основание для такой компенсации.

Исходя из этого, Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что компенсация морального вреда как самостоятельный способ защиты гражданских прав, будучи одновременно и мерой гражданско-правовой ответственности, правовая природа которой является единой независимо от того, в какой сфере отношений – публично- или частноправовой - причиняется такой вред, не исключает возможности возложения судом на правонарушителя обязанности денежной компенсации морального вреда, причиненного действиями (бездействием), ущемляющими в том числе имущественные права гражданина, в тех случаях и в тех пределах, в каких использование такого способа защиты гражданских прав вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», следует, что отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на компенсацию морального вреда, причиненного действиями (бездействием), нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага.

Моральный вред подлежит компенсации, если оспоренные действия (бездействие) повлекли последствия в виде нарушения личных неимущественных прав граждан. Например, несоблюдение государственными органами нормативных предписаний при реализации гражданами права на получение мер социальной защиты (поддержки), социальных услуг, предоставляемых в рамках социального обслуживания и государственной социальной помощи, иных социальных гарантий, осуществляемое в том числе в виде денежных выплат (пособий, субсидий, компенсаций и т.д.), может порождать право таких граждан на компенсацию морального вреда, если указанные нарушения лишают гражданина возможности сохранять жизненный уровень, необходимый для поддержания его жизнедеятельности и здоровья, обеспечения достоинства личности (абзац 3 пункта 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Получаемая истцом пенсия является социальной гарантией, предусмотренной статьей 39 Конституции Российской Федерации.

Исходя из предназначения социального государства механизм социальной защиты, предусмотренный законодательством, должен позволять наиболее уязвимым категориям граждан получать поддержку со стороны государства и общества и обеспечивать благоприятные, не ущемляющие охраняемое государством достоинство личности, условия для реализации ими своих прав.

Принимая во внимание, что компенсация морального вреда, о взыскании которой заявлено истцом в связи с действиями (бездействием) пенсионного органа, виновный характер которых установлен вступившим в законную силу судебным актом, является одним из видов гражданско-правовой ответственности, право граждан на своевременное получение пенсии в надлежащем размере тесно связано с личными неимущественными правами, поскольку действия (бездействие), нарушающие это право, лишают истца не только возможности поддерживать необходимый жизненный уровень, но и отрицательно сказываются на его здоровье, эмоциональном состоянии, затрагивают достоинство личности, то есть одновременно нарушают личные неимущественные права, причиняя тем самым моральный вред.

Оспаривая факт взыскания морального вреда, ответчик не учел, что истец длительное время (более 15 лет) получала пенсию в заниженном размере, при обращении за перерасчетом пенсии ответчиком произведен перерасчет с декабря 2021 г., в перерасчете пенсии с 16 декабря 2005 г. отказано, что вынудило истца обращаться за защитой своих прав в судебном порядке и не могло не причинить ей нравственных страданий в виде переживаний, связанных с чувством беспомощности и несправедливости.

Таким образом, судом обоснованно установлено нарушение нематериальных прав истца, являющейся пенсионером, инвалидом III группы, имеющей хронические заболевания (л.д. 8-9, 11), поскольку пенсия, хоть и является имущественной выплатой, однако относится к доходам, направленным на обеспечение существования гражданина, и осуществление данной выплаты в заниженном размере, ставит под угрозу получение основных благ, в том числе лекарственных препаратов, необходимых для восстановления и поддержания здоровья.

При изложенных обстоятельствах доводы жалобы на недоказанность нарушения личных неимущественных прав истца и ухудшения состояния здоровья исключительно в связи с действиями ответчика, как и ссылки на незначительность ежемесячного размера недоплаты, подлежат отлонению, так как на правильность выводов суда по существу спора не влияют и отмену постановленного судом решения не влекут.

Размер компенсации морального вреда определен судом с учетом положений статей 150, 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходя из фактических обстоятельств дела, характера физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями истца, периода нарушения прав истца, с учетом требований разумности и справедливости. Доводов о несогласии с определенным судом размером компенсации морального вреда сторонами не приведено.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Топчихинского районного суда Алтайского края от 16 сентября 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу ответчика Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Алтайскому краю - без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 5 декабря 2025 г.

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>