Апелляционное определение № 22-101/2026 от 2 марта 2026 г.

Судья Тенюга А.В. Дело №22-101


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

город Псков 3 марта 2026 года

Суд апелляционной инстанции по уголовным делам Псковского областного суда в составе:

председательствующего судьи Козловой Т.Г.,

судей Борща В.Е., Казанцева Д.В.,

при секретарях Пилипенко Е.А., Двинской Ж.Н.,

с участием прокурора Горячевой С.А.,

осужденного ФИО1 посредством видеоконференц-связи,

защитника – адвоката Беловицыной Е.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу осужденного ФИО1 и апелляционное представление прокурора г.Великие Луки ФИО2 на приговор Великолукского городского суда Псковской области от 19.12.2025, которым

ФИО1, <...>, ранее не судимый,

- осужден по ч. 1 ст.111 УК РФ к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении подсудимого ФИО1 изменена на заключение под стражу.

В соответствии с п. «б» ч.3.1 ст.72 УК РФ произведен зачет в срок лишения свободы времени содержания ФИО1 под стражей (с момента его фактического задержания) с 20 марта 2024 года по 16 января 2025 года включительно, а также с 19 декабря 2025 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима; также постановлено зачесть в соответствии с ч.3.4 ст.72 УК РФ в срок лишения свободы время содержания под домашним арестом с 17 января 2025 года по 19 марта 2025 года из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

По делу разрешен вопрос о вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Козловой Т.Г., выслушав осужденного ФИО1 и его защитника Беловицыну Е.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы, прокурора Горячеву А.С., поддержавшую доводы апелляционного представления, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в совершении умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека.

Преступление совершено в г. Великие Луки Псковской области в период с 00.00 часов 10 марта 2024 до 10.53 часов 17 марта 2024 года при обстоятельствах, подробно приведенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления не признал, показал о том, что не причинял телесные повреждения своей матери ФИО3

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором суда, находит его незаконным, необоснованным, подлежащим отмене.

Считает, что судом допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела; обстоятельства, свидетельствующие о его невиновности, судом отвергнуты без должной мотивировки, вывод о его виновности судом сделан необоснованно; судом нарушено его право на защиту; находит неправомерным запрет на телефонные звонки и свидания с родственниками, что считает психологическим давлением со стороны следователя; указывает на применение в отношении него насилия со стороны сотрудников полиции.

Осужденный указывает на неверное изложение в приговоре показаний потерпевшей М., свидетелей С.Е., Б.И., И.М., М.Е., М.А., свидетелей под псевдонимами «А,И», Р.Г.

По мнению осужденного, заключение судебно-медицинской экспертизы № 648 от 24.05.2024, акт № 306 от 21.05.2024 судебно-медицинского исследования трупа и протокол осмотра места происшествия от 20.03.2024 являются недопустимыми доказательствами.

Полагает, что показания потерпевшей М. приведены с искажениями, при этом подробно излагает показания данного свидетеля в судебном заседании.

По мнению осужденного, показания свидетелей К.А., С.И., Ф.А., Е.Д., С.Е., И.М., Л.Д., Б.И. свидетельствуют лишь о том, что им (ФИО1) после обнаружения матери, не зная, жива она или нет, 17.03.2024 были предприняты действия по вызову медицинской помощи, а после фиксации смерти ФИО4 был вызван сотрудник полиции и он, ФИО4, сразу обратился в похоронную службу.

Считает, что его действия опровергают доводы обвинения о сокрытии трупа Х. и имеющихся у нее телесных повреждений. Факт того, что труп Х. не был направлен в морг 17.03.2024, не свидетельствует о направленности умысла скрыть телесные повреждения Х., так как направление трупа в морг 19.03.2024 объясняет предшествующими выходными и отсутствием наличных денежных средств, т.к. банковскими картами он не пользуется, а банк в выходной не работал.

Находит не соответствующими действительности приведенные в приговоре показания М.Е. в части того, что «одновременно с криками доносились звуки глухих ударов». Свидетель в суде пояснила, что в феврале-марте 2024 г. вечером слышала, как ФИО4 кричал на мать, возмущался. Слова были: «Дура ты сумасшедшая», также слышала звуки ударов по чему-то деревянному.

Приводит подробно показания свидетеля М.А.; обращает внимание на то, что в связи с противоречиями в показаниях данного свидетеля были оглашены его показания, данные на предварительном следствии. После оглашения показаний свидетель указал, что крики он слышал только один раз, а не каждый день. В приговоре показания указанного свидетеля в части, что высказывания ФИО1 «что сюда пришла, иди отсюда, сопровождалось грохотом», не соответствуют фактическим показаниям свидетеля.

Осужденный полагает, что показания тайных свидетелей, допрошенных в суде, не могут быть положены в основу приговора, поскольку допустимы только в том случае, если причины, по которым «засекречены» данные такого свидетеля, являются заслуживающими доверия, и если решение о признании лица виновным основано не исключительно и не в решающей мере на показаниях засекреченных свидетелей. При этом свидетели под псевдонимом «Ахмед Алиев» и «Инна И.» очевидцами каких-либо противоправных действий в отношении Х не были.

Из показаний свидетеля «Ахмед Алиев» следует, что не он сам изъявил желание дать показания, а осенью 2024 года к нему домой «приехали оперативники и предложили поучаствовать в допросе», на что он согласился. При каких обстоятельствах было дано это согласие, не известно, что ставит под сомнение достоверность его показаний. Из показаний следует, что свидетель проживает с ФИО1 в одном районе, при каких обстоятельствах, где и когда познакомились, отвечать отказался. Пояснил, что иногда встречался с ним на улице в 2023г., разговор всегда длился не более 3-5 минут, что дает основание полагать, что в дружеских и доверительных отношениях ФИО1 с указанным свидетелем не находился, в связи с чем находит сомнительными, не достоверными показания тайного свидетеля о признании осужденного в том, что он побил свою мать.

Также осужденный оспаривает достоверность показаний свидетеля под псевдонимом «Инна И.», согласно которым, последняя до болезни общалась с Х. на улице, после болезни - по телефону. При этом номер телефона свидетель не называет. Осужденный утверждает, что телефон, по которому Х. могла с кем-то общаться, был его телефоном, собственного у нее не было после заболевания, т.к. он был потерян в 2023 году. Показания данного свидетеля в основу приговора положены быть не могут, так как не могут быть проверены, не отвечают признакам достоверности.

Показания свидетеля Р.Г., с которой Х. действительно общалась и кому могла сообщать сведения о своей жизни, опровергают показания засекреченного свидетеля «Инна И.».

Обращает внимание на заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы №171 от 24.12.2024, выводы которой опровергают ранее данные медицинские заключения о причине смерти Х., т.к. комиссия экспертов пришла к выводу, что выявленные у погибшей телесные повреждения с причиной смерти связи не имеют. Смерть Х. наступила внезапно, от острой ишемической болезни сердца в форме острой коронарной недостаточности, о чем свидетельствуют характерные микро и макроскопические патологические изменения в сердце.

Комиссия врачей дает заключение о механизме и давности образования телесных повреждений, большинство которых получены в период за 2-5 суток до смерти, могли образоваться как в коротком временном отрезке, так и в разное время в течение указанного временного промежутка, имели характер тупых травм и явились следствием множественных ударных воздействий. Могли иметь место удары тупыми предметами или удары о таковые при падении. Телесные повреждения в области шеи могли образовались в результате бокового (преимущественно справа) сдавливания шеи тупым твердым предметом с ограниченной поверхностью.

Переломы ребер образовались за 4-7 дней до смерти, повреждения в области грудной клетки имеют характер тупой травмы и явились следствием множественных воздействий тупых предметов, могли иметь место удары тупыми предметами или удары о таковые при падениях, или давление тупыми предметами с ограниченной следообразующей поверхностью. Кровоподтеки и ссадины в областях нижних конечностей могли образоваться при падении на колени или ползании на коленях.

Давность повреждений в области головы, шеи, грудной клетки, верхних конечностей может соответствовать времени 13-15 марта 2024г. Механизм образования данных повреждений свидетельствует о неоднократных падениях потерпевшей из положения стоя, следы на шее – о сдавлении при попытке самоповешения 13.03.2024. Перелом грудины мог образоваться при давлении на область грудины, когда ФИО1 тащил мать из туалета. Признаков, свидетельствующих о наличии постстрангуляционной болезни, не усматривается.

Осужденный указывает, что приведенные выводы комиссии экспертов в приговоре не отражены, что, по его мнению, свидетельствует об обвинительном уклоне при вынесении приговора. Выводы о возможности получения Х. телесных повреждений без каких-либо насильственных действий с его стороны, судом не опровергнуты.

Обращает внимание на то, что по обстоятельствам получения матерью телесных повреждений он был допрошен только в ноябре 2024 года, версий не выдвигал, показания не изменял, подтвердил их при проверке показаний на месте. Находит не соответствующим действительности вывод суда о том, что, излагая обстоятельства содеянного в свою пользу, он пытается избежать уголовной ответственности.

Полагает, что в доказательство его вины приведено в усеченном виде заключение ситуационной медико-криминалистической экспертизы №51/2025 от 28.02.2025, которое не противоречит выводам комиссионной экспертизы. Эксперт делает выводы о возможности образования телесных повреждений Х. при обстоятельствах, указанных ФИО4. При допросе эксперта Х.Ю. она показала, что образование телесных повреждений в области шеи при повешении, как показывал ФИО1 при проверке показаний на месте, маловероятно. ФИО4 указывает, что имели место неоднократные падения, но находил Х. уже после падения, сам момент падения не наблюдал, либо о падениях знает со слов матери. Эксперт разъяснил, что перелом грудины на уровне 2-го межреберья образовался в результате относительно сильного травматического воздействия, при этом достоверно определить, было данное воздействие ударным или сдавливанием, не представляется возможным.

Осужденный утверждает, что поднимал мать за пояс с унитаза, переворачивал ее спиной к себе, не исключает, что мог сильно сжать при этом грудную клетку. Не исключает, что мать могла в то утро удариться о спинку кровати или другой предмет.

Также приводит показания эксперта С.В., который пояснил, что противоречий в механизме образования телесных повреждений в области шеи между заключениями комиссионной судебной экспертизы №171 и медико-ситуационной экспертизы нет.

Полагает, что приведенные в приговоре заключения молекулярно-генетических экспертиз от 20.05.2024 его вину также не подтверждают.

Также оспаривает достоверность показаний свидетеля К.В. и проводимого ею психологического обследования.

Просит приговор суда отменить, направить дело на новое рассмотрение.

В апелляционном представлении прокурор г.Великие Луки ФИО2 находит приговор незаконным, не соответствующим требованиям ст. 6 УК РФ и ст. 297 УПК РФ, подлежащим изменению в связи с неправильным применением уголовного закона и несправедливостью вследствие чрезмерной мягкости назначенного наказания.

Прокурор полагает, что суд необоснованно не признал в действиях подсудимого наличие отягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «з» ч.1 ст. 63 УК РФ, - совершение преступления в отношении беззащитного лица, находящегося в зависимости от виновного, что связано с преклонным возрастом Х., (дд.мм.гг.) г.р., а также ее состоянием здоровья.

Прокурор обращает внимание на имеющейся в материалах уголовного дела ответ филиала «Великолукский №2» ГБУЗ ПО «Псковский областной клинический центр психиатрии и наркологии» от 30.01.2025, согласно которому Х. находилась в указанном учреждении на стационарном лечении в период с 11 по 14 июля 2023 г. с диагнозом: «Сосудистая деменция, неуточненная», Х. страдала психическим расстройством. Утверждает, что в силу своего физического и психического состояния Х. была не способна защитить себя, оказать физическое сопротивление сыну, который совершал в отношении нее действия насильственного характера, что подтверждено в суде показаниями соседей Х - свидетелей М.Е. и М.А., которые слышали как Х. говорила: «Не бей меня», а ФИО1: отвечал ей: «Чтоб ты сдохла».

Кроме того, засекреченный свидетель «Ахмед Алиев» указал, что ФИО1 говорил, что у его матери плохо с головой, она понимает только тогда, когда он ее «тряханет»»; засекреченный свидетель «Инна И.» указала, что Х. жаловалась на сына, говорила, что он стал раздражительным, т.к. ему надо за ней ухаживать, стал поднимать на нее руку, она боится и лежит тихо. Свидетель видела на лице Х. синяки, на улицу последняя из-за состояния здоровья не выходила. От соседей Х знает, что из квартиры последних доносятся крики и слышно, как ФИО1 бьет свою мать.

Помимо этого, в суде ФИО1 подтвердил наличие у матери заболевания, пояснив, что мать принимала лекарственные препараты по указанному диагнозу.

По мнению прокурора, в суде фактически установлено, что подсудимый знал, что совершает преступление в отношении проживающего с ним лица, которое находится в беззащитном и зависимом от него состоянии в силу состояния здоровья и возраста, что указывает на циничность и безнравственность его преступных деяний.

Прокурор просит изменить приговор: указать на наличие обстоятельства, отягчающего наказание подсудимого в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 63 УК РФ - совершение преступления в отношении беззащитного лица, находящего в зависимости от виновного, и усилить назначенное наказание до 5 лет лишения свободы.

В возражениях на апелляционную жалобу осужденного (основную и дополнительную) старший помощник прокурора г. Великие Луки ФИО5 оспаривает приведенные ФИО1 доводы, находит приговор суда законным, а доводы осужденного не подлежащими удовлетворению.

В возражениях на апелляционное представление защитник осужденного, адвокат Беловицына Е.В., находит доводы прокурора противоречащими действующему законодательству, поскольку перечень обстоятельств, предусмотренных ст.63 УК РФ, является исчерпывающим и расширительному толкованию не подлежит.

В возражениях на апелляционное представление, а также в возражениях на возражения прокурора на его апелляционную жалобу, осужденный ФИО1 оспаривает приведенные прокурором доводы, находит их не соответствующими материалам дела и приводит доводы, аналогичные изложенным им в своей апелляционной жалобе.

Обсудив доводы апелляционной жалобы осужденного, апелляционного представления прокурора и возражений, выслушав мнение сторон, проверив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Вопреки утверждению осужденного, вина ФИО1 в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, в частности: показаниями потерпевшей М., согласно которым летом 2023 года Х., приходящаяся ей двоюродной сестрой, после потери сознания на улице попала в психиатрическую больницу, после этого случая с сестрой общалась редко, только по телефону, ФИО1 домой ее не пускал, от какой - либо помощи отказывался. Последний раз они разговаривали 08.03.2024. Х. на состояние здоровья не жаловалась, но говорила, что ей надоело - дома помойка, ФИО1 захламил все мусором. У Х. был родной брат Б.Н., с которым у нее были хорошие отношения. По характеру Б.Н. не был агрессивным человеком. 17 марта 2024 года ей позвонил ФИО1 и спросил, как позвонить в скорую помощь, так как его мама Х. потеряла сознание. Перезвонив через полчаса, он сообщил, что Х. умерла в туалете. ФИО1 до смерти матери о том, что та плохо себя чувствует, о странностях в ее поведении, о том, что она падает, а также о ее попытках суицида, не говорил. После смерти Х. она стала искать ее брата Б.Н., который был обнаружен по месту своего жительства мертвым, в последующем стало известно, что смерть его наступила также 17 марта 2024 года;

- показаниями свидетелей С.И. и Ф.А., фельдшеров скорой медицинской помощи, выезжавшими в квартиру Х-вых по сообщению диспетчера, в комнате квартиры была обнаружена женщина, лежащая на спине на диване. Визуально был произведен осмотр и констатирована смерть. Провести полный осмотр не позволила захламленность квартиры, передвигаться можно было только боком. ФИО4 пояснил, что откуда-то привез свою мать, ей стало плохо, и она умерла;

- показаниями свидетеля Е.Д. - участкового уполномоченного полиции, согласно которым 17 марта 2024 года в связи с поступлением сообщения о смерти Х. он прибыл в квартиру по адресу <****>. Данная квартира была доверху завалена мусором, имелись проходы, по которым можно было пройти боком. Труп женщины находился в комнате, на ней был одет халат. ФИО1 пояснил, что это его мать, она болела, недавно шла по улице, потеряла сознание и упала. Визуально на теле женщины в области лица имелись гематомы, ссадины на локтях и ногах, происхождение которых ФИО1 объяснил падением матери с высоты собственного роста ввиду плохого самочувствия, а также ввиду захламленности квартиры. ФИО1 сообщил, что в данной квартире не проживает, а приехал из г. Санкт-Петербург незадолго до смерти матери;

- показаниями свидетеля С.Е. (сотрудника похоронного агентства «Акрополь»), о том, что 17.03.2024 ФИО1 обращался с просьбой о захоронении матери без вскрытия, ее это удивило, поскольку ранее с такими просьбами к ним никто не обращался. 19.03.2024 ФИО1 вновь обратился к ней, и сотрудниками агентства тело Х. было доставлено в морг. По словам ФИО1, у матери случился инсульт на улице, и она упала, в результате чего у нее образовались «синяки» на теле, после чего она умерла; жаловался, что ему было тяжело ухаживать за матерью;

- показаниями свидетеля М.Е., являющейся соседкой семьи Х-вых, из которых следует, что с февраля 2024 года по вечерам стала слышать, как ФИО1 кричал матом. Что конкретно говорила Х., не слышала, только «ой-ой-ой» и «не бей меня», а также крики ФИО1 «как ты мне надоела, чтоб ты сдохла», одновременно с криками доносились звуки глухих ударов;

- показаниями свидетеля М.А., о том, что с февраля 2024 года из квартиры Х-вых слышал крики ФИО4 «что ты пришла, иди отсюда», «как ты меня достала», указанное сопровождалось грохотом. В марте 2024 года один раз слышал, как Х. говорила «не бей меня», а ФИО1 кричал «как ты мне надоела, чтоб ты сдохла». В этот же период в один из дней он встретил во дворе ФИО1, который стал рассказывать, как ему тяжело с матерью, так как у нее плохо с головой;

- показаниями засекреченного свидетеля «А.А.», который пояснил, что проживает с ФИО1 в одном районе, общались, встречаясь на улице. ФИО4 рассказывал, что проживает со своей матерью. С конца 2023 - начала 2024 года ФИО1 жаловался, что у матери плохо с головой, понимает только силу, когда «тряханет» ее. Он предлагал ФИО4 поместить мать в дом престарелых. При встрече примерно 10-15 марта 2024 года ФИО4 выглядел потерянным, на вопрос, что произошло, ответил, что избил свою мать;

- показаниями засекреченного свидетеля «И.И.», согласно которым ей знакома Х., которая проживала со своим сыном ФИО1 До 2023 года, когда у Х. произошел инсульт, они общались часто. Потом встречи стали редкими. Х. жаловалась на сына, что тот стал раздражительным в связи с необходимостью ухаживать за ней, стал поднимать на нее руку. Она видела на лице Х. синяки. С начала 2024 года Х. перестала появляться на улице, у соседей выяснила, что из квартиры Х-вых доносятся крики и слышно, как ФИО1 ее бьет. Она предложила обратиться в полицию, но они отказались, сказав, что боятся ФИО1 В марте 2024 года она разговаривала с Х. по телефону, та говорила, что плохо себя чувствует, сын поднимает на нее руку, она боится и лежит тихо. После узнала о смерти Х. В последующем ФИО4 просил ее дать показания о том, что он с матерью жил дружно, постоянно ухаживал за ней, что мать сама падала в квартире, на улице и на лестничной площадке. Также ФИО1 говорил ей, что если кто-то даст против него показания, он в долгу не останется;

- показаниями свидетеля Р.Г., из которых следует, что в один из дней марта 2024 года она слышала, как ФИО1 кричал «иди отсюда, а то получишь». К кому была обращена эта фраза, она не знает. 17 марта 2024 года ФИО1 сообщил ей, что в его отсутствие мать пошла в туалет, он открыл дверь и увидел, что она умерла;

- протоколом осмотра места происшествия от 20.03.2024 - <****>, расположенной в <****> Луки, в которой обнаружен труп Х., зафиксирована обстановка в квартире; данными протокола осмотра трупа от 20.03.2024 Х., в котором отражены множественные телесные повреждения в области головы, шеи, грудной клетки, верхних и нижних конечностей; актом №306 от 21.05.2024 судебно-медицинского исследования трупа, в части установления наличия и времени образования у Х. телесных повреждений: в областях головы, шеи, грудной клетки, а также в области верхних конечностей; заключениями судебно-медицинской экспертизы № 648 от 24 мая 2024 года и дополнительной судебно-медицинской экспертизы №1013 от 02 августа 2024 года в части установления наличия и времени образования у Х. телесных повреждений; заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы №171 от 24 декабря 2024 года, из выводов которой у Х. установлены телесные повреждения в области головы, шеи, грудной клетки, верхних и нижних конечностей, совокупность которых квалифицирована как тяжкий, опасный для жизни человека вред здоровью, заключением ситуационной медико-криминалистической судебной экспертизы № 51/2025 от 28.02.2025, из выводов которой следует, что образование телесных повреждений в области шеи у Х. в результате обстоятельств, описанных ФИО1 о попытке повешения 13.03.2024, в результате данного травматического воздействия является маловероятным и исключается при описанной ФИО1 попытке самоповешения Х. в феврале 2024 года, с учетом пояснений эксперта Х.Ю. в судебном заседании;

а также иными доказательствами, подробно приведенными в приговоре.

С учетом совокупности исследованных судом доказательств суд пришел к обоснованному выводу о том, что тяжкий, опасный для жизни вред здоровью Х. был причинен именно действиями осужденного ФИО1

Доказательства, положенные судом в основу приговора, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, отвечают требованиям относимости, допустимости и достаточности для разрешения уголовного дела, согласуются между собой и сомнений в своей объективности не вызывают. Исследовав и оценив представленные доказательства в их совокупности, суд установил все имеющие значение для дела фактические обстоятельства, привел мотивированные доводы, на основании которых критически отнесся к показаниям осужденного и пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления.

Суд апелляционной инстанции на основе анализа представленных материалов соглашается с указанным выводом суда первой инстанции, отмечая при этом, что приведенные осужденным в апелляционных жалобах и возражениях доводы нельзя признать состоятельными, поскольку выдвигаемые последним версии произошедшего прямо опровергаются показаниями соседей Х - свидетелей М.Е. и М.А., показаниями засекреченных свидетелей «А.А.» и «И.И.», а также совокупностью приведенных в приговоре доказательств.

Доводы осужденного о неверном изложении в приговоре показаний потерпевшей М. являются необоснованными, поскольку содержание показаний данного свидетеля, приведенных в приговоре, соответствует протоколу судебного заседания. При этом действующее уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает обязанности суда дословно приводить в приговоре показания допрошенных лиц. Показания потерпевшей М., данные в ходе предварительного следствия, в судебном заседании не оглашались, поскольку не было установлено каких-либо существенных противоречий между показаниями потерпевшей в судебном заседании и ее показаниями в ходе предварительного следствия.

Вопреки доводам осужденного, суд не закладывал в основу приговора показания свидетеля С.Е. (сотрудника похоронного агентства «Акрополь») в части общения последней «с кем-то из похоронного агентства «Фламинго», однако показания данного свидетеля были оглашены в суде с согласия сторон, в том числе, стороны защиты, в порядке, предусмотренном ч. 1 ст. 281 УПК РФ, каких-либо нарушений закона при этом не допущено. Показания свидетеля С.Е. не содержат существенных противоречий и учтены судом наряду с иными доказательствами, поскольку содержат сведения о событиях, связанных с причинением телесных повреждений Х. и относительно версии, изложенной ФИО1 При этом в показаниях С.Е. отражен источник осведомленности о скандалах, происходивших в квартире Х, это сотрудники похоронного агентства «Акрополь» Р.Г. М.Ю. и Л.Д.

Свидетель И.М.., допрошенный в суде, не помнил точную дату, когда забирали труп ФИО4, но допустил, что это было 19.03.2024. Изначальное указание им на лето 2024 года не свидетельствует о ложности показаний и обусловлено длительным временным промежутком с момента произошедшего. Кроме того, показания И.М. в части даты 19.03.2024 согласуются с показаниями свидетелей С.Е. и Л.Д.

Показания свидетеля Б.И. (регистратора в морге) в части просьбы ФИО1 похоронить труп без вскрытия, как и указание на то, что такой случай не единственный - «многие просят», в приговоре не содержатся.

Доводы ФИО1 в части неверного изложения судом свидетельских показаний соседей М.Е. являются несостоятельными. Показания данных свидетелей верно положены в основу приговора, каких-либо противоречий не содержат, изобличают осужденного в установленном судом объеме. Утверждение осужденного о том, что в приговоре не отражены показания М.Е. о фразе «Ой-ой-ой» «не бей меня», относящейся якобы к умершему отцу ФИО1, и что сказанное подтверждается показаниями потерпевшей М., является необоснованным, поскольку потерпевшая М. в суде пояснила, что не знает, применял ли к Х. ее муж насилие и бил ли он ее. Показания свидетеля М.Е. в части ее встречи с ФИО1, когда последний нес коробку, похожую на коробку с водкой, суд первой инстанции в приговоре обоснованно не привел, поскольку они не относятся к существу предъявленного обвинения.

Допросы свидетелей под псевдонимами «А.А.» и «И.И.» в условиях, исключающих их визуальное наблюдение другими участниками судебного разбирательства, проведены судом с соблюдением требований, предусмотренных ч. 5 ст. 278 УПК РФ, при этом обусловлены необходимостью обеспечения их безопасности и не свидетельствует о нарушении закона. Несогласие стороны защиты с показаниями указанных свидетелей, а также возражение против допроса указанных свидетелей в условиях, исключающих визуальное наблюдение свидетеля другими участниками судебного разбирательства, не может свидетельствовать о недопустимости показаний последних. Более того, показания указанных лиц согласуются с другими доказательствами, исследованными судом, поэтому сомнений в достоверности не вызывают. Кроме того, личность засекреченных свидетелей председательствующим была установлена, им были разъяснены права, обязанности, они были предупреждены об ответственности, о чем у них отобрана подписка. Признавая достоверность показаний данных свидетелей об обстоятельствах уголовного дела, суд правильно исходил из того, что каких-либо данных, свидетельствующих о наличии у названных лиц причин для оговора осужденного ФИО1, о даче ими изобличающих осужденного показаний ввиду заинтересованности в исходе дела или под воздействием недозволенных методов ведения следствия, в материалах уголовного дела не имеется. При этом стороне защиты была предоставлена возможность допросить указанных свидетелей, а также довести до сведения суда свою позицию относительно доказательственного значения исследованных показаний.

Решение о сохранении в тайне данных о личностях свидетелей под псевдонимами «А.А.» и «И.И.», вопреки мнению автора жалобы, органом следствия принято обоснованно, с соблюдением требований ч. 3 ст. 11, ч. 9 ст. 166 УПК РФ и положений Федерального закона № 118-ФЗ "О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства". При этом судом исследованы находящиеся конверты с заявлениями свидетелей о сохранении их данных в тайне и мотивированными постановлениями следователя о принятии соответствующих решений, что подтверждается протоколом судебного заседания в части указания на удаление председательствующего судьи для установления подлинных данных о личности свидетелей.

Оснований для принятия решений о рассекречивании анкетных данных этих свидетелей по ходатайствам стороны защиты судом обоснованно не установлено. Раскрытие сведений о личности засекреченного свидетеля, согласно действующему законодательству, является правом, а не обязанностью суда, в связи с чем решение суда об отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты о раскрытии сведений свидетелей нельзя расценивать как нарушение права на защиту. Сторона защиты в ходе судебного разбирательства без каких-либо ограничений реализовала свое право задавать вопросы данным свидетелям, получала ответы. При этом ответы на вопросы, которые могли рассекретить свидетелей под псевдонимом, обоснованно получены не были.

Доводы жалобы о том, что показания засекреченных свидетелей основаны на предположениях, опровергаются материалами дела, т.к. свидетели сообщили об источниках своей осведомленности об обстоятельствах дела, их показания согласуются как между собой, так и с показаниями иных свидетелей по делу и другими доказательствами.

Свидетели И.А. и ФИО6, вопреки доводам жалобы, в судебном заседании не допрашивались; их показания в приговоре не приводятся. Показания свидетеля Е.Д. были оглашены в суде с согласия сторон, в том числе со стороны защиты, в порядке, предусмотренном ч. 1 ст. 281 УПК РФ, каких-либо процессуальных нарушений при этом не допущено.

Вопреки доводам осужденного, оснований для признания недопустимым доказательством протокола осмотра места происшествия - квартиры ФИО1, не усматривается, поскольку протокол соответствует требованиям УПК РФ, его содержание согласуется с приложенными фототаблицами. Кроме того, сведения, содержащиеся в протоколе, подтверждаются показаниями допрошенного в суде свидетеля Р.А., принимавшего участие в осмотре в качестве следователя-криминалиста. Довод ФИО1 о том, что данное следственное действие проводилось в другую дату и время, а также о том, что на одном листе протокола не его подпись, опровергаются показаниями свидетеля Р.А.

Также суд признает несостоятельными доводы жалобы в части ошибочности выводов в акте №306 от 21.05.2024 судебно-медицинского исследования трупа и заключении судебно-медицинской экспертизы №648 от 24.05.2024 и непринятии их судом во внимание при вынесении приговора. Вина ФИО1 подтверждается исследованным в ходе судебного разбирательства актом № №306 от 21.05.2024 судебно-медицинского исследования трупа именно в части установления наличия и времени образования у Х. телесных повреждений: в области головы, шеи, грудной клетки, а также в области верхних конечностей; заключением судебно- медицинской экспертизы №648 от 24.05.2024 в части установления наличия и времени образования у Х. указанных телесных повреждений.

С учетом анализа выводов экспертов по результатам первоначальной, дополнительной и комиссионной судебно-медицинских экспертиз, в части классификации степени тяжести причиненных Х. телесных повреждений, механизма и периода их образований, а также по вопросу причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти потерпевшей суд обоснованно, с учетом показаний в судебном заседании эксперта С.В., взял за основу результаты комиссионной судебно-медицинской экспертизы №171 от 24.12.2024, выводы которой объективно согласуются с совокупностью исследованных судом доказательств.

Заключения экспертов в полной мере соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, т.к. содержат полные ответы на все поставленные вопросы, ссылки на примененные методики и другие необходимые данные, заверенные подписями эксперта записи, удостоверяющие разъяснение экспертам права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, и предупреждение об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных заключений.

Доводы осужденного о непринятии судом во внимание заключения ситуационной медико-криминалистической судебной экспертизы №51/2025 от 28.02.2025 не состоятельны, поскольку выводы данной экспертизы приведены судом в приговоре суда в качестве доказательства и оценены в совокупности с иными доказательствами. Вместе с тем судом обоснованно указано на то, что судом не принимается содержание данной экспертизы в части не исключения версии стороны защиты о получении потерпевшей телесных повреждений при обстоятельствах, указанных ФИО1 В целом заключение этой экспертизы согласуется с выводами комиссионной судебно-медицинской экспертизой, установившей иной возможный механизм получения телесных повреждений Х., а именно в области головы, грудной клетки, верхних конечностей могли иметь место удары тупыми предметами, в том числе кулаками рук и ногами, о чем показал эксперт С.В. в судебном заседании.

Утверждения ФИО1 о получении Х. телесных повреждений, причинивших тяжкий, опасный вред ее здоровью, при иных обстоятельствах (в результате падения с подоконника и удара о стол и швейную машинку) судом верно оценены критически, поскольку опровергнуты протоколом осмотра места происшествия и фототаблицей к нему, на которой зафиксировано, что свободный проход к окну отсутствует, поскольку все пространство завалено вещами. Изложенные сведения подтверждаются показаниями свидетеля С.И. о том, что на момент его выезда в квартиру Х проход к окнам в комнате был невозможен в силу захламленности помещения. Из показаний свидетеля Р.А. следует, что обстановка при проведении следственного действия не изменялась. Согласно показаниям свидетеля С.К., в производстве которой находилось уголовное дело, обыск в квартире ФИО1 не проводился и соответственно обстановка не нарушалась.

Судом также обоснованно отвергнуто утверждение ФИО1 о том, что телесные повреждения в области шеи потерпевшей мог причинить Б.Н. Из показаний потерпевшей М., засекреченного свидетеля «И.И.» следует, что у Х. с братом Б.Н. были хорошие теплые отношения. Согласно показаниям М., Б.Н. не был агрессивным человеком, домой к Х не ходил. Версия о причинении телесных повреждений Х. в области шеи Б.Н. обоснованно расценена судом как избранный ФИО1 способ защиты.

Показания свидетелей М.Б., Б.Л. Р.Г. не содержат какой-либо значимой информации, свидетельствующей о непричастности ФИО1 к инкриминированному деянию, и обоснованно учтены судом при оценке сведений о личности осужденного.

Допрошенная в суде свидетель К.В., старший психолог психологической лаборатории, подробно рассказала о проведенном в отношении ФИО1 обследовании с приведением примененных методик. Показания данного свидетеля правомерно оценены судом в совокупности с иными изложенными в приговоре доказательствами.

При этом судом было обоснованно отказано стороне защиты в удовлетворении ходатайства о проведении судебно-психологической экспертизы, поскольку в отношении ФИО1 была проведена судебно-психиатрическая экспертиза, установившей, что каким-либо хроническим психическим расстройством, слабоумием и иным болезненным состоянием психики ФИО1 не страдает.

Вопреки доводам осужденного, суд верно указал, что насильственные действия ФИО1 в отношении Х. были обусловлены неприязненными отношениями, возникшими в связи с состоянием здоровья и необходимостью постоянного ухода за ней.

Доводы стороны защиты о нарушениях уголовно-процессуального закона, выразившихся в несвоевременном ознакомления ФИО1 с постановлениями о назначении судебных экспертиз и их результатами, неразрешении ходатайств ФИО1 о проведении очных ставок со свидетелями, данные о личности которых засекречены, с учетом непосредственного исследования всех представленных доказательств в судебном разбирательстве, на выводы суда о виновности осужденного в совершении преступления не влияют.

Право осужденного на защиту по уголовному делу нарушено не было. Несмотря на доводы ФИО1, последний не был допрошен 20.03.2024 с 16.00 часов; исходя из материалов дела, допрос подозреваемого произведен 20.03.2024 с 21 часа 35 мин до 22 часов 15 мин с участием защитника Иванова Е.Т., после разъяснения подозреваемому его процессуальных прав (т.1 л.д.195-199).

Что касается доводов о запрете на телефонные звонки и свидания с родственниками, согласно положениям ст. 17 ФЗ от 15.07.1995 №103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» подозреваемые и обвиняемые, в отношении которых в качестве меры пресечения избрано заключение под стражу и которые содержатся в следственных изоляторах имеют право на платные телефонные разговоры при наличии технических возможностей и под контролем администрации с разрешения лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело. В соответствии со ст.18 вышеуказанного Федерального закона подозреваемым и обвиняемым на основании письменного разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, может быть предоставлено не более двух свиданий в месяц с родственниками и иными лицами продолжительностью до трех часов каждое.

Таким образом, осуществление телефонных переговоров и наличие свиданий возможно только с разрешения следователя, что является его правом, а не обязанностью. Тем самым психологического давления в действиях следователя не усматривается.

Каких-либо сведений о склонении следователями свидетелей к даче ложных показаний в отношении ФИО1 не установлено. Все противоречия в показания свидетелей в ходе предварительного следствия и в судебном заседании устранены, судом приняты во внимания те показания свидетелей, на которых они настаивали.

Что касается доводов об изготовлении и представлении следователем СО по г. Великие Луки СУ СК России по Псковской области ФИО7 телефонограммы об извещении потерпевшей М., то данных сведений материалы уголовного не содержат.

Таким образом, существенных нарушений уголовно-процессуального закона в ходе предварительного расследования, влияющих на выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в совершении преступления, в том числе при задержании и предъявлении ФИО1 обвинения, не установлено, поскольку предварительное расследование по делу проведено в полном объеме, с выполнением всех необходимых следственных действий, все поступившие ходатайства были разрешены следователем в соответствии с требованиями УПК РФ, нарушений прав ФИО1 в ходе предварительного следствия, в том числе, и права на защиту, не усматривается. Кроме того, как следует из материалов дела, в судебном заседании ФИО1 не заявлял о том, что какие-либо его ходатайства к делу не приобщены и он не получал ответов.

Утверждения ФИО1 о применении в отношении него насилия сотрудниками правоохранительных органов являлись предметом проверки в порядке ст.ст.144-145 УПК РФ, однако своего подтверждения не нашли. По результатам проверки принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела.

Таким образом, вывод суда о доказанности вины ФИО1 и квалификация действий осужденного по ч. 1 ст.111 УК РФ соответствуют установленным судом фактическим обстоятельствам уголовного дела и являются правильными.

При назначении ФИО1 наказания судом в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ в полном объеме учтены характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности осужденного, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельства, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Как усматривается из обжалуемого приговора, судом признано в качестве смягчающего наказание обстоятельства состояние здоровья осужденного.

Каких-либо исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих общественную опасность совершенного преступления и являющихся основанием для назначения наказания с применением правил ст.ст. 53.1, 64 и ст.73 УК РФ, суд первой инстанции не усмотрел, не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

Доводы ФИО1 о том, что суд не учел его законопослушный образ жизни, не состоятельны, поскольку судом учтены все данные о личности осужденного.

С учетом фактических обстоятельств дела, данных о личности осужденного, суд первой инстанции, руководствуясь целями исправления осужденного и восстановления социальной справедливости, назначил ФИО1 реальное наказание в виде лишения свободы за совершение тяжкого преступления, что соответствует тяжести содеянного и является справедливым.

Вид исправительного учреждения определен судом верно.

Оценивая доводы апелляционного представления о наличии отягчающего наказание ФИО1 обстоятельства, предусмотренного п. «з» ч.1 ст.63 УК РФ, и усилении в этой связи наказания осужденному, суд исходит из следующего.

Автором апелляционного представления и прокурором в суде апелляционной инстанции в обоснование своих доводов указано на то, что потерпевшая ФИО3 находилась в зависимости от ФИО1 в силу своего возраста, состояния здоровья, а также материальной зависимости.

Вместе с тем из материалов уголовного дела следует, что потерпевшая недееспособной либо ограниченно дееспособной не признавалась, сведения о наличии у нее инвалидности в деле отсутствуют.

Согласно справке из филиала «Великолукский № 2» ГБУЗ ПО «Псковский областной клинический центр психиатрии и наркологии» от 30.01.2025, на которую ссылается прокурор, Х. находилась в указанном учреждении на стационарном лечении в период с 11.07.2023 по 14.07.2023 с диагнозом «Сосудистая деменция, неуточненная» (т.4, л.д.84), однако сведений о том, что наличие данного диагноза влечет невозможность самостоятельного существования Х., в материалах уголовного дела не содержится и суду апелляционной инстанции не представлено. Согласно показаниям осужденного ФИО1, его мать Х. самостоятельно передвигалась по квартире, готовила себе пищу, ходила в туалет, кроме того, она являлась получателем пенсии по возрасту, то есть материально от него не зависела. Указанные показания ФИО1 не опровергнуты.

В этой связи достаточных оснований для вывода о том, что потерпевшая Х. находилась в зависимом от ФИО1 положении, не усматривается.

Обстоятельств, свидетельствующих о том, что потерпевшая Х. при совершении в отношении нее преступления находилась в беззащитном либо беспомощном состоянии, также не установлено и прокурором не представлено.

В связи с изложенным оснований для удовлетворения доводов апелляционного представления судебная коллегия не находит.

Нарушений уголовного или уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение приговора суда, в том числе по доводам жалобы, не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ОПРЕДЕЛИЛ:

Приговор Великолукского городского суда от 19.12.2025 в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционное представление прокурора г.Великие Луки ФИО2 и апелляционную жалобу осужденного ФИО1 – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в Третий кассационный суд общей юрисдикции в течение 6 месяцев со дня вступления его в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного определения.

В случае подачи кассационной жалобы или представления осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции, в том числе с помощью системы видеоконференц-связи, а также поручить осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом о его назначении.

Председательствующий Т.Г. Козлова

Судьи В.Е.Борщ

Д.В.Казанцев