Апелляционное определение № 33-4810/2026 от 11 марта 2026 г.

УИД 16RS0046-01-2025-008001-77

Дело № 2-3502/2025 ~ М-1945/2025

Судья Казакова Л.Д. 33-4810/2026

Учет № 090г


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

12 марта 2026 года город Казань

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан в составе председательствующего Гиниатуллиной Ф.И.,

судей Новосельцева С.В., Сахиповой Г.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Гарифуллиным А.Л.,

рассмотрела в открытом судебном заседании по докладу судьи Гиниатуллиной Ф.И. гражданское дело по апелляционной жалобе представителя Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Республике Татарстан – ФИО2 на решение Вахитовского районного суда города Казани от 4 июля 2025 года, которым постановлено: исковое заявление удовлетворить частично.

Возложить на Отделение Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Республике Татарстан обязанность по обеспечению ФИО1 протезом кисти с микропроцессорным управлением, в том числе при вычленении и частичном вычленении кисти.

Взыскать с Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Республике Татарстан в пользу ФИО3, действующей в интересах несовершеннолетней ФИО1, в счет компенсации морального вреда 10 000 рублей.

В остальной части иска отказать.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав объяснения представителя Отделения Фонда пенсионного социального страхования Российской Федерации по Республике Татарстан – ФИО4, поддержавшей доводы жалобы, представителя прокурора Апастовского района Республики Татарстан – Халиуллина И.Н., возражавшего доводам жалобы, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

прокурор Апастовского района Республики Татарстан обратился в суд с иском в интересах несовершеннолетней ФИО1 к Отделению Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Республике Татарстан (далее – ОСФР по Республике Татарстан) о возложении обязанности обеспечить техническими средствами реабилитации, компенсации морального вреда, в обоснование указав, что прокуратурой проведена проверка по обращению ФИО5 – законного представителя ребенка-инвалида ФИО1, <дата> года рождения, о нарушении прав несовершеннолетнего ребенка в связи с ненадлежащим обеспечением техническими средствами реабилитации. Проверкой установлено, что ФИО1 с <дата> года является ребенком-инвалидом. 4 декабря 2023 года <данные изъяты> повторно установлена инвалидность по категории «Ребенок-инвалид» на срок до <дата> и разработана индивидуальная программа реабилитации или абилитации ребенка-инвалида ...., согласно которому ФИО1 нуждается в обеспечении следующим техническими средствами реабилитации: протез кисти с микропроцессорным управлением, в том числе при вычленении и частичном вычленении кисти. ФИО1 состоит на учете в ОСФР по Республике Татарстан. 14 февраля 2024 года ФИО3 подано заявление на электронный сертификат. Однако воспользоваться электронным сертификатом не представилось возможным, поскольку электронный сертификат был выдан на сумму 2 600 000 рублей, а в магазине и онлайн-магазине, подключенных к государственной системе электронных сертификатов, протез стоил 3 600 000 рублей. 12 августа 2024 года ФИО3 вновь обратилась с заявлением в ОСФР по Республике Татарстан, однако на сегодняшний день ФИО1 до сих пор не обеспечена протезом кисти с микропроцессорным управлением. Необеспечение ребенка-инвалида техническими средствами реабилитации отрицательно сказывается на процессе восстановления, компенсации здоровья и социальной адаптации, нарушает его конституционные права на социальное обеспечение, причиняет ему физическую боль, дискомфорт и душевные страдания. Полагает разумной и справедливой компенсацию причиненного морального вреда в размере 100 000 рублей. На основании изложенного просит возложить на ОСФР по Республике Татарстан обязанность обеспечить ФИО1 протезом кисти с микропроцессорным управлением, в том числе при вычленении и частичном вычленении кисти в течение 60 календарных дней с момента вступления решения суда в законную силу, взыскать с ОСФР по Республике Татарстан в пользу ФИО6, действующей в интересах несовершеннолетнего ребенка-инвалида ФИО1, компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей.

В суде первой инстанции представитель прокурора Апастовского района Республики Татарстан исковые требования поддержал по основаниям, изложенным в иске.

Законный представитель ФИО1 – ФИО3 исковые требования поддержала.

Представитель ОСФР по Республике Татарстан иск не признала по основаниям, изложенным в отзыве на исковое заявление.

Третье лицо Управление Федерального казначейства по Республике Татарстан о времени и месте судебного заседания извещалось надлежащим образом, в суд своего представителя не направило, сведений о причинах неявки не представлено.

Судом принято решение в приведённой выше формулировке.

В апелляционной жалобе представитель ОСФР по Республике Татарстан – ФИО2 просит решение суда отменить и принять новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований. Указывает, что ОСФР по Республике Татарстан приняло все необходимые меры для заключения государственного контракта на изготовление протеза кисти с микропроцессорным управлением, в том числе при вычленении и частичном вычленении кисти, с даты 12 августа 2024 года, когда стало известно о том, что законный представитель ребенка-инвалида отказался от предоставленного электронного сертификата, кроме того, в рамках досудебного урегулирования спора предложил законному представителю ребенка-инвалида приобрести электронный сертификат с большей стоимостью, однако законный представитель отказался от использования электронного сертификата. 4 августа 2025 года в целях обеспечения ФИО1 протезом кисти с микропроцессорным управлением, в том числе при вычленении и частичном вычленении кисти, заключен государственный контракт .... на выполнение работ по изготовлению протеза. Также выражает несогласие с выводом суда о взыскании компенсации морального вреда.

Законный представитель несовершеннолетней ФИО1 – ФИО3, представитель третьего лица Управление Федерального казначейства по Республике Татарстан в суд апелляционной инстанции не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, в том числе посредством размещения соответствующей информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в соответствии с частью 2.1 статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, о причинах неявки не сообщили.

Судебная коллегия на основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав объяснения представителей истца и ответчика, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность обжалуемого судебного решения по правилам пункта 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено, что ФИО1, <дата> года рождения, является ребенком-инвалидом, что подтверждается справкой <данные изъяты> .... от <дата>.

Согласно заключению медико-технической комиссии от <дата>, рентгенографии костей левого предплечья с захватом кисти от <дата> у ФИО1 имеется диагноз: <данные изъяты>: <данные изъяты>, противопоказаний к протезу с микропроцессорным управлением нет.

18 декабря 2023 года ФИО1 разработана индивидуальная программа реабилитации или абилитации №...., согласно которой ФИО1 должен быть предоставлен за счет средств федерального бюджета протез кисти с микропроцессорным управлением, в том числе при вычленении и частичном вычленении кисти (8-04-01). Исполнителем реабилитационных и абилитационных мероприятий указано ОСФР по Республике Татарстан.

Из материалов дела и отзыва ответчика следует, что 14 февраля 2024 года законный представитель ФИО1 – ФИО3 обратилась с заявление о выдаче электронного сертификата для приобретения протеза кисти с микропроцессорным управлением, в том числе при вычленении и частичном вычленении кисти (8-04-01).

29 февраля 2024 года заявление рассмотрено и вынесено положительное решение об обеспечении ребенка-инвалида техническим средством реабилитации посредством электронного сертификата, а также сформирован приказ о перечислении денежных средств, за счет которых осуществляется оплата отдельных товаров, работ, услуг, приобретаемых с использованием электронного сертификата.

4 марта 2024 года электронный сертификат на приобретение протеза кисти с микропроцессорным управлением, в том числе при вычленении и частичном вычленении кисти, в количестве 1 шт. на сумму 2 631 783 рубля 67 копеек активирован. Срок действия сертификата с 29 февраля 2024 года по 27 февраля 2025 года.

12 августа 2024 года сертификат был блокирован по причине: «Заявитель отказался от сертификата».

Из объяснений законного представителя ФИО1 – ФИО3 (л.д.59) следует, что приобрести необходимый протез кисти посредством электронного сертификата не представилось возможным по причине того, что стоимость протеза составляла 3 600 000 рублей, тогда как сертификат был выдан только на сумму 2 600 000 рублей.

12 августа 2024 года представителем ребенка-инвалида ФИО3 вновь было подано заявление на обеспечение протезом кисти с микропроцессорным управлением, в том числе при вычленении и частичном вычленении кисти.

В единой информационной системе был размещен запрос ценовой информации .... от <дата> и на основании полученных коммерческих предложений подготовлен расчет начальной (максимальной) цены контракта (далее – НМЦК).

24 ноября 2024 года ОСФР по Республике Татарстан направлено письмо в Центральный аппарат Фонда № .... на согласование обоснование НМЦК, в соответствие с которой планировалась закупка на выполнение работ на 2025 год на изготовление протеза кисти, в целях обеспечения ребенка-инвалида ФИО1

4 декабря 2024 года от Центрального аппарата Фонда было получено письмо .... с отказом и с рекомендациями об аналитике рынка цен на технические средства реабилитации или проработать НМЦК, включив в расчет ценовую информацию, в том числе из реестра контрактов, заключенных заказчиками.

На официальном сайте единой информационной системе в сфере закупок www.zakupki.gov.ru был размещен запрос ценовой информации на поставку протеза кисти с микропроцессорным управлением, в том числе при вычленении и частичном вычленении кисти .... от <дата> и .... (с 1 апреля 2025 года по 30 апреля 2025 года) и на основании полученных данных, подготовлен расчет НМЦК, который был направлен в Центральный аппарат Фонда письмом № .... от <дата> на согласование обоснование цены НМЦК.

Из дополнения к отзыву ответчика следует, что 2 июня 2025 года НМЦК на протез кисти с микропроцессорным управлением, в том числе при вычленении и частичном вычленении, была направлена на согласование в Центральный Аппарат, 6 июня 2025 года получен ответ о согласовании проведения закупки. 19 июня 2025 года закупочная документация была передана в отдел по осуществлению закупок для размещения в единой информационной системе извещения о проведении электронного конкурса. Извещение о закупке будет размещено 3-4 июля 2025 года, заключение государственного контракта планируется в августе 2025 года.

Разрешая спор по существу, исходя из представленных суду доказательств и установленных по делу обстоятельств, суд первой инстанции пришел к выводу о существенном нарушении ответчиком сроков размещения извещений о проведении закупки вышеуказанного технического средства реабилитации, необходимого ФИО1, что свидетельствует о нарушении ответчиком сроков обеспечения инвалида техническим средством реабилитации, установленных пунктом 5 Постановления Правительства Российской Федерации от 7 апреля 2008 года № 240 «О порядке обеспечения инвалидов техническими средствами реабилитации и отдельных категорий граждан из числа ветеранов протезами (кроме зубных протезов), протезно-ортопедическими изделиями».

Поскольку на момент рассмотрения дела по существу ФИО1 не обеспечена протезом кисти с микропроцессорным управлением, в том числе при вычленении и частичном вычленении кисти, суд первой инстанции возложил на ОСФР по Республике Татарстан обязанность обеспечить ФИО1 вышеуказанным техническим средством реабилитации, предусмотренным индивидуальной программой реабилитации и абилитации .... от <дата>.

Доводы ответчика о том, что указанные в иске техническое средство реабилитации не было предоставлено по объективным причинам (отсутствие контракта и т.п.), судом первой инстанции признаны не состоятельными, поскольку в соответствии со статьей 10 Федерального закона от 24 ноября 1995 года № 181 ФЗ «О социальной защите инвалидов Российской Федерации» инвалидам гарантировано за счет средств федерального бюджета проведение реабилитационных мероприятий, получение технических средств и услуг, предусмотренных федеральным перечнем реабилитационных мероприятий, утвержденным Правительством Российской Федерации. Причины, по которым это право инвалида нарушено, и причины, по которым ответчик не выполнил своей обязанности, возложенной на него государством, правового значения не имеют.

Судебная коллегия соглашается с указанными выводами суда первой инстанции, полагает их основанными на правильном применении норм материального права к спорным правоотношениям, при этом исходит из следующего.

Правовые и организационные основы предоставления мер социальной поддержки инвалидов установлены Федеральным законом от 24 ноября 1995 года № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон от 24 ноября 1995 года № 181-ФЗ), определяющим государственную политику в области социальной защиты инвалидов в Российской Федерации, целью которой является обеспечение инвалидам равных с другими гражданами возможностей в реализации гражданских, экономических, политических и других прав и свобод, предусмотренных Конституцией РФ, а также в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права и международными договорами РФ. Одной из мер социальной поддержки инвалидов является реабилитация инвалидов - система и процесс полного или частичного восстановления способностей инвалидов к бытовой, общественной, профессиональной и иной деятельности. Реабилитация и абилитация инвалидов направлены на устранение или возможно более полную компенсацию ограничений жизнедеятельности инвалидов в целях их социальной адаптации, включая достижение ими материальной независимости и интеграцию в общество (часть 1 статьи 9 Федерального закона от 24 ноября 1995 года № 181-ФЗ).

Медицинская реабилитация, как следует из содержания частей 2 и 3 статьи 9 вышеназванного закона – одно из направлений реабилитации инвалидов, предусматривающее, в том числе, использование инвалидами технических средств реабилитации.

На основании стать 10 Федерального закона от 24 ноября 1995 года № 181-ФЗ государство гарантирует инвалидам проведение реабилитационных мероприятий, получение технических средств и услуг, предусмотренных федеральным перечнем реабилитационных мероприятий, технических средств реабилитации и услуг, предоставляемых инвалиду за счет средств федерального бюджета. Федеральный перечень реабилитационных мероприятий, технических средств реабилитации и услуг, предоставляемых инвалиду, утверждается Правительством Российской Федерации.

Согласно статье 11.1 Федерального закона от 24 ноября 1995 года № 181-ФЗ к техническим средствам реабилитации инвалидов относятся устройства, содержащие технические решения, в том числе специальные, используемые для компенсации или устранения стойких ограничений жизнедеятельности инвалида. Решение об обеспечении инвалидов техническими средствами реабилитации принимается при установлении медицинских показаний и противопоказаний. Технические средства реабилитации предоставляются инвалидам по месту их жительства уполномоченными органами в порядке, определяемом Правительством Российской Федерации, Фондом пенсионного и социального страхования Российской Федерации, а также иными заинтересованными организациями.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 7 апреля 2008 года № 240 утверждены Правила обеспечения инвалидов техническими средствами реабилитации и отдельных категорий граждан из числа ветеранов протезами (кроме зубных протезов), протезно-ортопедическими изделиями (далее – Правила).

Обеспечение инвалидов техническими средствами, согласно пунктам 2, 3, 6 Правил, осуществляется в соответствии с индивидуальными программами реабилитации инвалидов, разрабатываемыми федеральными государственными учреждениями медико-социальной экспертизы в порядке, установленном Министерством труда и социальной защиты Российской Федерации, путем, в том числе предоставления соответствующего технического средства (изделия) бесплатно в безвозмездное пользование.

В части 3 статьи 11 Федерального закона от 24 ноября 1995 года № 181-ФЗ указано, что индивидуальная программа реабилитации или абилитации инвалида содержит как реабилитационные мероприятия, технические средства реабилитации и услуги, предоставляемые инвалиду с освобождением от платы в соответствии с Федеральным перечнем реабилитационных мероприятий, технических средств реабилитации и услуг, предоставляемых инвалиду, так и реабилитационные мероприятия, технические средства реабилитации и услуги, в оплате которых принимают участие сам инвалид либо другие лица или организации независимо от организационно-правовых форм и форм собственности.

Из приведенных нормативных правовых актов следует, что государство гарантирует инвалидам получение технических средств реабилитации, предусмотренных Федеральным перечнем технических средств реабилитации и предоставляемых им за счет средств федерального бюджета. Необходимость предоставления инвалиду технических средств реабилитации для компенсации или устранения стойких ограничений его жизнедеятельности устанавливается по медицинским показаниям и противопоказаниям и предусматривается в индивидуальной программе реабилитации инвалида, разработанной федеральным государственным учреждением медико-социальной экспертизы и являющейся обязательной для исполнения. Технические средства реабилитации предоставляются инвалидам по месту их жительства уполномоченными органами в установленном порядке.

При рассмотрении дела судом первой инстанции установлено нарушение ответчиком действующего законодательства по обеспечению ФИО1 индивидуальным техническим средством реабилитации.

В апелляционной жалобе ответчик ссылается, что 4 августа 2025 года в целях обеспечения ФИО1 техническим средством реабилитации заключен государственный контракт .... на выполнение работ по изготовлению протеза кисти с микропроцессорным управлением, в том числе при вычленении и частичном вычленении кисти.

Ответчик не оспаривает тот факт, что с момента обращения (12 августа 2024 года) до настоящего времени ФИО1 не обеспечена протезом кисти с микропроцессорным управлением, в том числе при вычленении и частичном вычленении кисти.

Поскольку право инвалидов на такую гарантированную меру социальной защиты, как проведение реабилитационных мероприятий, получение технических средств и услуг, предусмотренных федеральным перечнем реабилитационных мероприятий, технических средств реабилитации и услуг, предоставляемых инвалиду за счет средств федерального бюджета, носит не только имущественный характер, но и тесно связано с личными неимущественными правами гражданина и другими нематериальными благами, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о наличии оснований для возложения на ОСФР по Республике Татарстан обязанности по предоставлению в соответствии с индивидуальной программой реабилитации ФИО1 технического средства реабилитации.

Ответчик в качестве доводов ссылается на осуществление мероприятий, направленных на обеспечение ФИО1 техническим средством реабилитации, однако в силу различных причин государственные контракты заключены не были.

Судебная коллегия обращает внимание на то, что обязанность по предоставлению инвалидам технических средств реабилитации не может быть поставлена в зависимость от наличия или отсутствия финансирования таких расходов, иное означало бы возможность фактического лишения инвалидов, гарантированных им Конституцией Российской Федерации и федеральным законодательством прав в сфере социальной защиты.

Учитывая, что при рассмотрении дела судом установлено, что в результате действий ответчика ФИО1 была лишена мер социальной защиты в виде обеспечения в полном объеме необходимыми техническими средствами реабилитации в установленные законом сроки, что повлекло нарушение ее личных неимущественных прав, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии основании для удовлетворения требований о компенсации морального вреда и, учитывая индивидуальные особенности личности ФИО1, в том числе возраст, характер имеющегося у нее заболевания, степень ограничений способности к самообслуживанию, передвижению, нуждаемость и необеспечение техническим средством реабилитации, продолжительность периода нарушения ее прав, тяжесть причиненных ФИО1 физических и нравственных страданий, в том числе невозможность в связи с отсутствием протеза кисти полноценно участвовать в практических занятиях учебной программы <данные изъяты>, студенткой которого является ФИО1, степень вины ответчика, не исполнившего возложенную законом обязанность в установленные сроки, а также соблюдение принципа разумности и справедливости, необходимости соблюдения баланса интересов сторон, определил размер компенсации морального вреда в размере 10 000 рублей.

Судебная коллегия соглашается с данным выводом суда на основании следующего.

Статьей 150 Гражданского кодекса определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на компенсацию морального вреда, причиненного действиями (бездействием), нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага (пункт 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц, нарушающих имущественные права гражданина, исходя из норм статьи 1069 и пункта 2 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации, рассматриваемых во взаимосвязи, компенсации не подлежит. Вместе с тем моральный вред подлежит компенсации, если оспоренные действия (бездействие) повлекли последствия в виде нарушения личных неимущественных прав граждан. Например, несоблюдение государственными органами нормативных предписаний при реализации гражданами права на получение мер социальной защиты (поддержки), социальных услуг, предоставляемых в рамках социального обслуживания и государственной социальной помощи, иных социальных гарантий, осуществляемое в том числе в виде денежных выплат (пособий, субсидий, компенсаций и т.д.), может порождать право таких граждан на компенсацию морального вреда, если указанные нарушения лишают гражданина возможности сохранять жизненный уровень, необходимый для поддержания его жизнедеятельности и здоровья, обеспечения достоинства личности.

Статьей 7 Конституции Российской Федерации установлено, что Российская Федерация - социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека. В Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей, устанавливается гарантированный минимальный размер оплаты труда, обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, развивается система социальных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты.

Исходя из предназначения социального государства механизм социальной защиты, предусмотренный законодательством, должен позволять наиболее уязвимым категориям граждан получать поддержку, включая материальную, со стороны государства и общества и обеспечивать благоприятные, но не ущемляющие охраняемое государством достоинство личности условия для реализации ими своих прав. Несоблюдение государственными органами нормативных предписаний при реализации гражданами права на социальное обеспечение, осуществляемое в том числе в виде денежных выплат (пособий, субсидий, компенсаций и т.д.), может порождать право таких граждан на компенсацию морального вреда в связи с тем, что социальное обеспечение граждан неразрывно связано с их нематериальными благами и личными неимущественными правами.

Технические средства реабилитации относятся к числу мер социальной поддержки инвалидов, и направлены на обеспечение определенного жизненного уровня этих граждан, необходимого для поддержания их здоровья и благосостояния.

Длительное неисполнение обязанности по предоставлению технического средства реабилитации нарушает не только непосредственно имущественные права истца, но и влечет нарушение личных неимущественных прав такого гражданина, в числе которых здоровье гражданина, достоинство его личности.

С учетом приведенных обстоятельств, право определенных категорий граждан на такую меру социальной поддержки тесно связано с личными неимущественными правами гражданина, соответственно, действия, нарушающие это право, лишают гражданина не только возможности поддерживать необходимый жизненный уровень, но и, в свою очередь, отрицательно сказываются на его здоровье, эмоциональном состоянии, затрагивают достоинство личности, то есть одновременно нарушают личные неимущественные права гражданина, причиняя ему тем самым моральный вред (физические и нравственные страдания).

Принимая во внимание, что компенсация морального вреда, о взыскании которой заявлено прокурором в интересах ФИО1 в связи с неправомерными действиями ответчика по необеспечению техническим средством реабилитации, является одним из видов гражданско-правовой ответственности, то нормы Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 1064, 1069), устанавливающие основания ответственности в случае причинения вреда в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, применимы как к возмещению имущественного, так и морального вреда, причиненного государственными органами и их должностными лицами.

Поскольку судом установлен факт нарушения личных неимущественных прав ФИО1 действиями ответчика, не обеспечившего необходимым техническим средством реабилитации, суд первой инстанций в силу приведенных норм материального права, вопреки доводам жалобы, правомерно удовлетворил требования о взыскании компенсации морального вреда.

Отклоняя довод апелляционной жалобы о том, что в материалы дела не представлены доказательства вины ответчика, судебная коллегия исходит из того, что сам факт необеспечения ФИО1 техническим средством реабилитации является доказательством того, что инвалиду причинены нравственные и физические страдания, поскольку отсутствие рекомендованных средств неизбежно влечет ограничение жизнедеятельности инвалида, создавая при этом дополнительные препятствия для его социальной адаптации. Несоблюдение государственными органами нормативных предписаний при реализации гражданами права на социальное обеспечение, осуществляемое, в том числе в виде обеспечения инвалидов техническими средствами реабилитации, может порождать право таких граждан на компенсацию морального вреда в связи с тем, что социальное обеспечение граждан неразрывно связано с их нематериальными благами и личными неимущественными правами.

Довод апелляционной жалобы о том, что бюджет ОСФР по Республике Татарстан относится к бюджетам бюджетной системы Российской Федерации, средства фонда являются собственностью Российской Федерации, не входят в состав других бюджетов и изъятию не подлежат, несостоятелен, поскольку указанное обстоятельство не освобождает ответчика от обязанности возместить ФИО1 причиненные нравственные страдания.

В рассматриваемом случае отсутствие надлежащего и своевременного обеспечения необходимыми техническими средствами реабилитации, безусловно, презюмирует ухудшение качества жизни и здоровья ФИО1 как инвалида, нарушение ее физического благополучия и душевного спокойствия, ограничение способности к самообслуживанию, нахождения в социуме и поддержания социальных связей, возникновение неблагоприятных физических ощущений с учетом имеющегося заболевания и дискомфорта, а также создает препятствия в компенсации или устранении стойких ограничений жизнедеятельности ФИО1, что свидетельствует о нарушении охраняемых законом нематериальных благ, таких как жизнь, здоровье и право на его охрану, достоинство личности.

Поскольку размер компенсации морального вреда отвечает требованиям разумности, соответствует степени и длительности физических и нравственных страданий ФИО1, оснований для освобождения ответчика от взыскания компенсации либо снижения ее размера у судебной коллегии не имеется.

С учетом изложенных обстоятельств, учитывая, что неправильного применения норм материального права или нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебного акта, не установлено, оснований для отмены обжалуемого решения не имеется.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Вахитовского районного суда города Казани от 4 июля 2025 года по данному делу оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя Отделению Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Республике Татарстан – ФИО2 – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в срок не превышающий трех месяцев в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (город Самара) через суд первой инстанции.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 18 марта 2026 года.

Председательствующий

Судьи