Решение № 2-472/2017 2-472/2017~М-271/2017 М-271/2017 от 3 августа 2017 г. по делу № 2-472/2017

Дело №2-472/2017


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

04 августа 2017 года Железногорский городской суд Красноярского края в составе председательствующего: судьи Морозовой Г.В.,

при секретаре Жуковой А.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, признании права собственности отсутствующим, включении имущества в наследственную массу,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2, в котором (с учетом уточнений) просил признать недействительным договор дарения квартиры по <адрес>, заключенный 27 марта 2014г. между ФИО3 и ФИО2, применить последствия недействительности сделки путем признания права собственности ФИО2 на указанную квартиру отсутствующим, включить вышеуказанную квартиру в наследственную массу.

Свои требования истец мотивирует тем, что является сыном ФИО3

На момент заключения договора дарения у дарителя имелись заболевания, которые могли привести к неадекватности поведения и повлиять на его психологическое и психическое состояние, а также в силу своего возраста – 77 лет.

ФИО3 неоднократно жаловался на головокружение, ухудшение памяти, в конце 2013г. ФИО3 упал и ударился головой, после чего его состояние ухудшилось, 21 февраля 2014г. он проходил магнитно-резонансную томографию головного мозга в профессорской клинике КрасГМУ, после чего обратился в городскую больницу для лечения.

Истец полагает, что на момент заключения сделки его отец ФИО3 был лишен возможности понимать значение своих действий и руководить ими.

ФИО1, надлежащим образом и своевременно извещенный о дате, времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явился, просил суд рассмотреть дело в свое отсутствие с участием его представителя.

В судебном заседании представители истца ФИО4, ФИО5 на удовлетворении исковых требований настаивали, сославшись на изложенные в заявлении доводы и ранее данные, в том числе, письменные, пояснения.

Ответчик ФИО2,надлежащим образом и своевременно извещенная о дате, времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явилась, просила суд рассмотреть дело в свое отсутствие с участием ее представителя.

Представитель ответчика ФИО6 в судебном заседании исковые требования не признала, сославшись на ранее данные пояснения, согласно которым ответчик и ФИО3 с 16.12.2010г. состояли в браке. В 2011г. между ФИО3 и истцом произошел конфликт из-за спорной квартиры: истец настаивал продать квартиру и отдать ему 1 000 000 рублей, так как нуждался в деньгах. ФИО3 согласился, по этому поводу обратился в агентство недвижимости, даже заключил предварительный договор купли-продажи, по которому квартира продавалась за 1 900 000 рублей. В ходе подыскания жилья для личного проживания выяснилось, что на оставшуюся после передачи истцу денег сумму – 900 000 рублей купить другое жилье будет невозможно, либо это жилье будет очень неудобным для проживания (в деревянном доме, в удаленной части города). Тогда ФИО3 сообщил сыну, что не будет продавать свое жилье, истца это очень возмутило, он продолжал настаивать, вследствие данного конфликта общение между ними прекратилось. ФИО3 это поведение сына огорчило, он жаловался ответчику, что сыну безразлична его судьба, ему нужны от него только деньги. ФИО3 настоял на переоформлении квартиры на ФИО2, так как считал ее единственным близким человеком, боялся, что вообще останется без жилья. ФИО3 никогда не страдал заболеваниями, которые не позволяли бы ему понимать значение своих действий. ФИО3 при жизни был порядочным, грамотным человеком, не пил, не курил, не страдал забывчивостью, вел обычный образ жизни, читал газеты, смотрел новостные передачи, общался с соседями и друзьями.

Представитель ответчика пояснила также, что истцом не представлено доказательств для признания договора дарения от 27 марта 2017г. недействительным на основании пункта 3 статьи 177 ГК РФ.

Представитель третьего лица - Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Красноярскому краю в лице Железногорского территориального отдела ФИО7, надлежащим образом и своевременно извещенный о дате, времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явился, в заявлении, адресованном суду, просил рассмотреть дело в его отсутствие.

Выслушав доводы сторон, исследовав письменные материалы дела, суд полагает исковые требования не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно материалам дела ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ рождения и ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ рождения с ДД.ММ.ГГГГ состояли в браке.

27 марта 2014г. между ФИО3 (дарителем) и ФИО2 (одаряемой) был заключен договор дарения, по условиям которого ФИО3 передал в дар своей жене – ФИО2 – принадлежащее ему имущество – квартиру по <адрес>

Право собственности ФИО2 на указанную квартиру зарегистрировано в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Красноярскому краю 08.04.2014г.

06 июля 2016г. ФИО3 умер.

Согласно сообщению нотариуса Нотариальной палаты Красноярского края ФИО1 обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства по закону.

Истец, ссылаясь на положения статьи 177 ГК РФ, просит признать недействительным договор дарения между наследодателем и ответчиком.

В силу ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Обязанность представить доказательства недействительности сделки лежит на истце.

В соответствии со ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

На основании статьи 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса(пункт 3) (каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре – возместить его стоимость).

Согласно ст. 1111 ГК РФ наследование осуществляется по завещанию и по закону.

Наследство открывается со смертью гражданина (ст. 1113 ГК РФ).

По смыслу приведенных правовых норм с иском о признании сделки недействительной может обратиться гражданин, совершивший сделку, или правопреемник этого гражданина, в частности наследник, после смерти наследодателя.

Из содержания ст. 177 ГК РФ следует, что неспособность понимать значение своих действий или руководить ими должна иметь место в момент совершения сделки, в данном случае – в момент совершения (подписания) договора дарения – 27 марта 2014г.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления договора дарения, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

В силу части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 названного кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

Согласно части 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Разрешая спор по существу и отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции исходит из того, что при заключении договора дарения ФИО3 как собственник распорядился своим имуществом, подарив его по своему усмотрению – своей супруге. Оснований для признания договора дарения недействительным или ничтожным не имеется, поскольку доказательств, подтверждающих, что ФИО3 не понимал значение своих действий или не мог руководить ими при составлении договора, истцом не представлено.

Согласно заключению судебно-психиатрической экспертизы №3450/д от 05.07.2017г., подготовленному КГБУЗ «Красноярский краевой психоневрологический диспансер №1», в юридически значимый период (на момент подписания договора дарения 27.03.2014 гида), ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ рождения обнаруживал признаки психического расстройства в форме органического расстройства личности смешанного (атеросклеротического, сосудистого) генеза, о чем свидетельствуют анамнестические сведения о наличии артериальной гипертензии, результаты проведенной 21.02.2014 г. магнитно-резонансной томографии головного мозга по заключению которой выявлено: МР-картина состояния после ОНМК по ишемическому типу в бассейне левой ПМА и левой ЗМА в виде участков кистозно-атрофических и глиозных изменений в лобной и затылочной долях левого полушарий большого мозга, наличие в клинической картине заболевания церебрастенической симптоматики (жалобы при обращении к врачам на снижение памяти, головную боль, головокружение), что послужило в том числе, основанием для госпитализации 06.03.2014 года в ФГБУЗ КБ №51 ФМБА России.

Однако, установленных и объективно подтвержденных психических нарушений, существенно влияющих на способность ФИО3 к осознанию и регуляцию юридически значимого поведения, в материалах дела и приобщенной к нему медицинской документации не содержится. Записи в первичной медицинской документации противоречивы, фрагментарны, не содержат подробного психического статуса ФИО3 в юридически значимый период или максимально приближенный к нему. Так, при осмотре 25.02.2014 года врачом-невропатологом поликлиники ФГБУЗ КБ № 51 ФМБА России и направлении его на госпитализацию установлен диагноз: «Дисциркуляторная энцефалопатия 2 ст. смешанного генеза (гипертонического, сосудистого), умеренно выраженный вестибуло-атактический синдром, легкий астено-вегетативный синдром, субкомпенсация», а при госпитализации 06.03.2014г. в терапевтическое отделение ФГБУЗ КБ № 51 ФМБА России врачом терапевтом установлен диагноз: «Дисциркуляторная энцефалопатия 3 ст. смешанного генеза, декомпенсация. Выраженный когнитивный, астеновегетативный, атактический синдромы». В дневниковых записях от 07.03.2014г. констатированы эпизоды дезориентации (без уточнения клинических проявлений); при выписке 21.03.2014г., кроме, что «явления энцефалопатии уменьшились», никакой информации, отражающей психическое состояние ФИО3, не содержится. Следует учитывать, что ФИО3 на учетах у врача-психиатра и врача психиатра-нарколога не состоял; к врачу психиатру-наркологу и к врачу-психиатру с консультативной целью или с целью получения специализированной медицинской помощи не обращался; при осмотрах врачей-интернистов (врачей различных специальностей, в том числе врача-невропатолога), рекомендаций для осмотра подэкспертного, врачом - психиатром, в медицинских документах не содержится. При изучении материалов дела, комиссией отмечено, что многочисленныепоказания представителей истца, ответчика и свидетелей, отличаются противоречивостью. Кроме того, экспертная комиссия считает, что показания участников рассмотрения настоящего гражданского дела, принимать как объективный фактор для оценки психического здоровья ФИО3 в юридически значимый период нельзя, так как распознать наличие у ФИО3 психического расстройства, препятствующего свободному волеизъявлению (впрочем, как и отсутствие психического расстройства) окружающим (лицам, не имеющим специального образования и специальных познаний) не представляется возможным. Кроме отсутствия специального образования у участников гражданского процесса, оценить психическое состояние им не позволяет внешне сохранный «фасад», при котором, возможно сохранение отдельных привычных, ставших шаблонными суждений, действий, создающих впечатление об относительной или абсолютной сохранности психических способностей человека.

Таким образом, ответить на вопросы поставленные перед экспертами - оказало ли психическое расстройство ФИО3 влияние на способность к осознанию сущности сделки, ее юридических особенностей, прогнозированию ее результатов, регуляции своего поведения, имелись ли у ФИО3 такие индивидуально-психологические особенности, которые существенно снизили или ограничили его способность руководить своими действиями в период заключения сделки дарения, не находился ли ФИО3 в таком психическом состоянии, которое лишало бы его способности понимать значение своих действий или руководить ими в период заключения сделки дарения, не представляется возможным.

Истцом и его представителями заключение экспертов не оспорено, доказательства, опровергающие его выводы, ими не представлены.

Оценивая заключение эксперта, сравнивая соответствие заключения поставленным вопросам, определяя полноту заключения, его научную обоснованность и достоверность полученных выводов, суд приходит к выводу о том, что данное заключение в полной мере является допустимым и достоверным доказательством.

У суда не имеется оснований сомневаться в обоснованности указанного заключения,не подтвердившего доводы истца о том, что при заключении договора дарения ФИО3 не понимал значения своих действий, не мог ими руководить и был неспособен выразить свою волю относительно принадлежащего ему имущества.

Экспертиза проведена комиссией компетентных экспертов, имеющих значительный стаж работы судебно-психиатрическими экспертами. Экспертное заключение соответствует требованиям ГПК РФ и Закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», исследование проводилось с требованиями действующих норм и правил, при даче заключения приняты во внимание имеющиеся в материалах дела документы, даны ответы на поставленные судом вопросы, заключение составлено в полной мере объективно, а его выводы - достоверны.

Само экспертное заключение составлено с использованием метода анализа экспертного исследования по материалам гражданского дела и медицинской документации, с учетом всех имеющихся в материалах дела письменных документов и показаний свидетелей. Ни один из экспертов, входящих в состав комиссии, не высказал особого мнения по поставленным на разрешение экспертизы вопросам.

Не содержат подтверждения того, что ФИО3 в момент подписания договора дарения не мог понимать значение своих действий и руководить ими, и другие материалы дела, в том числе медицинские документы и свидетельские показания.

Из показаний свидетеля <данные изъяты> в судебном заседании следует, что после смерти его жены в 2008г. она с ФИО3 не общалась вообще, примерно осенью 2013г. встретила ФИО3 на улице, ей показалось, что он ее не узнал, либо куда-то спешил, потому что скомкал разговор и ушел, после этой встречи она ФИО3 не видела и сним не общалась.

Из показаний свидетеля <данные изъяты> следует, что после женитьбы ФИО3 на ФИО2 их отношения с ФИО3 стали ослабевать, а с 2012г. они перестали общаться. При встречах он не понимал или не хотел с нею разговаривать, общения не было.

Таким образом, свидетели, в значимый период с ФИО3 не общались, достоверной и достаточной информацией о психическом состоянии ФИО3 не обладают, пояснения о его психическом состоянии носят крайне поверхностный характер.

Из показаний свидетелей <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты> следует, что между ФИО3 и его женой ФИО2 были очень близкие, родственные, доверительные и доброжелательные отношения, они очень хорошо относились друг к другу, заботились друг о друге. ФИО8 в значимый период производил впечатление абсолютно здорового в психической точки зрения человека, вел себя адекватно, был бодрым, обходительным, рассудительным, абсолютно нормально отвечал на поставленные вопросы, занимал активную жизненную позицию, в том числе, занимался садово-огородными работами и домашними работами вместе с женой.

Суд не может согласиться с доводами представителей истца о том, что состояние ФИО3 подтверждается показаниями истца, свидетелей и поскольку в соответствии с частью 1 статьи 69 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщенные свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности.

Таким образом, свидетельскими показаниями могут быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, о совершаемых им поступках, действиях и об отношении к ним.

Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми, как правило, ни свидетели, ни нотариус, ни суд не обладают.

Как следует из заключения судебно-психиатрического заключения КГБУЗ «Красноярский краевой психоневрологический диспансер №1», положенные в основу решения суда свидетельские показания, характеризующие наследодателя, были учтены и оценены при разрешении вопросов, поставленных перед экспертами.

Доводы истцовой стороны основываются на оценочных суждениях, без учета заключения судебных экспертов, сделанных в установленной законом процедуре на основании специальных познаний в области психиатрии и исходя из совокупности всех имеющихся по делу фактических данных, включающих как свидетельские показания, так и медицинскую документацию об имеющемся у ФИО3 заболевании, его особенностях, развитии и течении.

Из представленных ФГБУЗ КБ №51 ФМБА России сведений следует, что ФИО3 на диспансерном учете у психиатра, нарколога в ПНД КБ №51 не состоял, за медицинской помощью к психиатру не обращался.

Не подтверждает доводы истца и информация, сообщеннаяМО МВД России «Балахтинский», в которой указано, что 03.10.2014 года в КУСП МО МВД России «Балахтинский» № 4186 от 03.10.2014 г зарегистрировано сообщение о том, что 03.10.2014 г к нему обратилась ФИО2 по факту того, что 03.10.2014 года в 19.11 ч за территорию санатория «Красноярское Загорье» вышел ее супруг ФИО3 и его место нахождения не известно. В рамках материала проверки опрошена ФИО2, которая сообщила, что в санаторий «Красноярское Загорье» она совместно с супругом ФИО3 приехала на отдых 01.10.2014 года, так как муж страдал амнезией после перенесенного инсульта, бывали провалы в памяти. 03.10.2014 года ФИО3 ушел из санатория гулять и потерялся.ФИО2 обратилась в полицию за помощью. По приезду сотрудников полиции ФИО3 был найден в д. Ключи, <адрес>. ФИО2 со слов мужа поняла, что он ушел гулять и дошел до д. Ключи. Опросить ФИО3 в рамках материала проверки не представилось возможным, в связи с тем, что он плохо разговаривал.

Представитель ответчика пояснила в судебном заседании, что ФИО2 была вынуждена сообщить информацию о, якобы, имеющейся у мужа амнезии, провалах памяти, чтобы были проведены поисковые мероприятия. ФИО3 приехал в санаторий, решил погулять, зашел далеко, будучи пожилым человеком, устал, плохо ориентировался в незнакомой обстановке. Сотрудники полиции ФИО3 не опрашивали, поскольку ситуация благополучно разрешилась, говорил он нормально, ничто не препятствовало им опросить его.

Кроме того, в медицинской документации не имеется записей о нарушениях речи у ФИО3 в рассматриваемый период, в том числе при поступлении на стационарное лечение в марте 2014г.

Согласно информации, содержащейся в медицинской документации (карта стационарного больного №574), при госпитализации 06.03.2014г. в терапевтическое отделение ФГБУЗ КБ № 51 ФМБА России врачом терапевтом установлен диагноз: «Дисциркуляторная энцефалопатия 3 ст. смешанного генеза, декомпенсация. Выраженный когнитивный, астеновегетативный, атактический синдромы». В дневниковых записях за указанный период до выписки 21.03.2014г. указано на улучшение состояния пациента, в том числе отмечается, что жалоб он не предъявляет, шаткость при ходьбе уменьшилась, головные боли, головокружения отрицает, а при выписке: состояние хорошее, на фоне терапии отмечает улучшение, проявления энцефалопатии значительно уменьшились, выписан под наблюдение невролога, терапевта поликлиники, что опровергает доводы истцовой стороны о том, что в значимый период он находился в состоянии дезориентации.

Оценив заключение судебной экспертизы в совокупности с иными собранными по делу доказательствами по правилам ст. ст. 12, 67 ГПК РФ, суд приходит к выводу о том, что в ходе судебного разбирательства истцом в нарушение ст. 56 ГПК РФ допустимых и достоверных доказательств наличия обстоятельств, являющихся основанием к признанию договора дарения недействительным, не представлено, а судом таковых не добыто.

Каких-либо достоверных, допустимых доказательств обратного, однозначно подтверждающих, что на момент подписания договора дарения ФИО3 находился в состоянии, ставящем под сомнение чистоту его волеизъявления, истцом представлено не было.

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст. ст. 194 – 199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к . о признании договора дарения недействительным, признании права собственности отсутствующим, включении имущества в наследственную массу, отказать.

Решение может быть обжаловано в Красноярский краевой суд в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения, то есть с 09 августа 2017г. путем подачи жалобы в Железногорский городской суд.

Судья Железногорского городского суда Г.В. Морозова

Копия верна. Решение не вступило в законную силу. Судья Г.В. Морозова