Апелляционное определение № 33-11734/2026 от 24 февраля 2026 г.

Судья: Ермилова О.А. Дело № 33-11734/2026

УИД 50RS0039-01-2025-001495-07


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Красногорск Московская область 25 февраля 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Московского областного суда в составе:

председательствующего судьи Абдулгалимовой Н.В.,

судей Бездетновой А.С., Денисовой А.Ю.,

при ведении протокола помощником судьи Шихиевой М.Э.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело №2-1920/2025 по иску ФИО1 к публичному акционерному обществу «Сбербанк России» о признании недействительным кредитного договора,

по апелляционной жалобе ПАО «Сбербанк России» на решение Раменского городского суда Московской области от 9 декабря 2025 года,

заслушав доклад судьи Денисовой А.Ю.,

объяснения истца ФИО1, представителя истца Маджар А.В., представителей ответчика ФИО2, ФИО3,

установила:

Истец, ФИО1, обратилась в суд с иском к ПАО Сбербанк о признании недействительным кредитного договора от 16.04.2024 № 881823, заключенного между ФИО1 и ПАО Сбербанк в лице Среднерусского филиала банка.

В обоснование исковых требований указано, что в момент заключения сделки ФИО1 была не способна понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку находилась под влиянием заблуждения и обмана со стороны третьих лиц, что подтверждено <данные изъяты>. Исковые требования о недействительности сделки истцом основаны на положениях ст.ст. 177, 178, 179 ГК РФ.

В судебном заседании суда первой инстанции истец ФИО1 и ее представитель адвокат Маджар А.В. поддержали исковые требования, согласившись с результатами судебной экспертизы, также просили о применении судом реституции и взыскании с банка уплаченных ФИО1 по указанному кредитному соглашению денежных средств в сумме 946 282.03 руб.

Представитель ответчика ФИО4 в судебном заседании суда первой инстанции поддержала письменные возражения по иску, указав, что между истцом и ответчиком заключен кредитный договор, подписанный простой электронной подписью, денежные средства истцом получены в кассе банка, истец ими распорядился по своему усмотрению, при этом банк предупреждал клиента-истца о возможных мошеннических схемах со стороны третьих лиц, недобросовестных действий со стороны банка не было допущено, приговор по факту мошеннических действий, отсутствует. Полагала, что не имеется законных оснований для признания сделки недействительной, а при применении реституции просила о взыскании с истца денежных средств за услуги банка по перечислению кредитных средств, не согласилась с результатами судебной экспертизы по данному делу, полагая ее противоречивой и не совпадающей с заключением экспертов в рамках уголовного дела.

Решением Раменского городского суда Московской области от 9 декабря 2025 года исковые требования удовлетворены.

Судом постановлено: признать недействительным кредитный договор от 16.04.2024 № 881823, заключенный между ФИО1 и ПАО «Сбербанк».

Взыскать с ПАО «Сбербанк» в пользу ФИО1 уплаченные денежные средства в сумме 946 282.03 руб.

Ответчик, ПАО «Сбербанк», не согласившись с постановленным решением, обратился с апелляционной жалобой, в которой просит решение отменить, в удовлетворение исковых требований – отказать. В обоснование доводов жалобы, с учетом дополнений, ссылается на неправильное применение норм материального и процессуального права, нарушение принципа состязательности и равноправия сторон. Ответчик указывает, то судом неправильно применена двусторонняя реституция, чем на стороне истца создано неосновательное обогащение. Также ссылается на противоречие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, поскольку безусловных и убедительных доказательств тому, что ФИО1 в момент совершения сделки не могла осознавать характер своих действий и руководить ими не представлено. Ответчик указывает на неполноту и необъективность проведенной по делу экспертизы, которая имеет недостатки и противоречия. Воля истца на заключение спорного договора подтверждается активными и целенаправленными действиями истца, банком при совершении оспариваемой сделки нарушений не допущено.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представители ответчика ФИО2 и ФИО3, доводы апелляционной жалобы поддержали, просили решение отменить.

Истец ФИО5 и её представитель просили решение оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Выслушав объяснения явившихся лиц, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно ст. 195 ГПК РФ, решение суда должно быть законным и обоснованным.

В соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда РФ N 23 от 19 декабря 2003 года "О судебном решении", решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 ГПК РФ).

Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59 - 61, 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Данным требованиям закона решение суда первой инстанции, по мнению судебной коллегии, не соответствуют, поскольку принято с нарушением норм материального права, а также, поскольку выводы суда, содержащиеся в решении, не соответствуют имеющимся в деле обстоятельствам и их доказательствам.

Судом первой инстанции установлено и подтверждается материалами дела, что между ФИО1 и ПАО «Сбербанк», в лице его филиала заключен кредитный договор от 16.04.2024 № 881823 в электронном виде посредством электронной подписи и электронного обмена документами.

По указанному договору банк передал заемщику ФИО1 в заем на 900 000 руб. под 19.35% годовых на срок 60 месяцев.

Кредитные денежные средства истец получила на счет *7443 (к которому выпущена карта Банка *6301), перечислила их с дебетовой карты *6301 на свой платежный счет *9795, сняла их с платежного счета и распорядилась ими посредством переводов третьим лицам.

Истец ссылается на то, что при совершении названных выше действий находилась под влиянием мошенников, общавшихся с ней по телефону, находилась в состоянии, когда была не способна понимать значение своих действий и руководить ими.

По факту хищения у истца денежных средств возбуждено уголовное дело <данные изъяты> от 21.05.2024 по признакам преступления, предусмотренного частью 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации. Постановлением следователя СУ МУ МВД России «Раменское» от 21.05.2024. ФИО1 признана потерпевшей по уголовному делу.

Заключением комиссии судебно-психиатрических экспертов от 16.07.2024 № 769, выполненной экспертами ГБУЗ МО «Психиатрическая больница № 2 имени В.И. Яковенко» в рамках уголовного дела <данные изъяты>, установлено, что ФИО1 каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики не страдает и не страдала таковыми в период времени, относящийся в совершению в отношении нее противоправных действий с 11.04.2024 по 17.04.2024. При амбулаторном комплексном судебном психолого-психиатрическом освидетельствовании у подэкспертной не выявлено нарушений мышления, интеллектуально-мнестических и эмоционально-волевых расстройств, нарушений критических и прогностических способностей. …в период времени совершения в отношении неё противоправных действий, у ФИО1 не было признаков какого-либо временного психического расстройства, действия её носили последовательный, целенаправленный характер, она поддерживала адекватный речевой контакт с окружающими, в её поведении и высказывания отсутствовали признаки бреда, галлюцинаций, нарушенного сознания, она сохранила воспоминания о происходивших событиях. По своему психическому состоянию в период совершения в отношении неё противоправных действий, потерпевшая ФИО1 могла понимать характер значение совершаемых в отношении неё противоправных действий, а также могла противостоять мошенникам при данных обстоятельствах дела…»

Согласно выводам специалиста психолога, в результате экспериментально-психологического исследования у ФИО1 нарушений мышления, памяти, внимания, умственной работоспособности не выявлено. … Признаков повышенной внушаемости и пассивной подчиняемости в ФИО1 не выявлено. Психологиечксий анализ результатов направленной беседы. Материалов уголовного дела, позволяет сделать вывод о том, что ситуация сложившаяся в момент совершения в отношении ФИО1 противоправных действий с использованием методов социального манипулирования и воспринимаемая ею как реальная являлась для нее психотравмирующей, стрессовой, она доверяла звонившим («был нажим», «сразу поверила»), ее психоэмоциональное состояние в этот период характеризовалось чувством страха, тревоги, эмоционального напряжения («был страх», «боялась кому-нибудь сказать, «состояние страха»... находилась в состоянии растерянности («мозги отключены», «разум был блокирован»), у нее была снижена критичность мышления, способность к всестороннему анализу информации, ее проверки, последующим выводам была сужена, она выполняла действия по инструкциям, свободное волеизъявление и выбор возможных вариантов поведения были существенно ограничены, что, у учетом таких ее личностных особенностей, как социальная ответственность, ориентация в поведении на конвенциональные нормы и правила, повышенное чувство справедливости, потребность в признании своего авторитета в глазах окружающих, значимость социального реноме и другие, нашло отражение в ее поведении в юридически значимый период времени и ограничило ее способность в полной мере понимать характер и значение совершенных в отношении нее действий, а также руководить своими действиями и оказывать сопротивление.

По ходатайству истца, для выяснения обстоятельств волеизъявления ФИО1 при заключении кредитного договора, нахождения под психическим принуждением со стороны третьих лиц, судом назначена амбулаторная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

Заключением судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» Министерства здравоохранения РФ, от 18.09.2025 N 1548/а, установлено, что в период с 11.04.2024 по 17.04.2024 у ФИО1 имелось «такое состояние», обусловленное возникшим психическим расстройством (смешанная тревожная и депрессивная реакция, обусловленная расстройством адаптации) и особенностями реагирования личности в актуальной ситуации (повышенный уровень эмоционального напряжения с аффективно-личностной охваченностью в условиях ошибочного восприятия и оценки ситуации под влиянием третьих лиц). Поэтому, в исследуемый период ФИО1 по своему психическому состоянию с учетом индивидуально-психологических особенностей не была способна к полноценной смысловой оценке ситуации, осознанию юридических особенностей сделки, адекватному прогнозу последствий своих действий и не могла понимать значение своих действий и руководить ими в период заключения сделки - кредитного договора от 16.04.2024г. №881823.

Судом первой инстанции данное заключение принято в качестве относимого и допустимого доказательства по делу.

В соответствии с положениями статьи 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Суд первой инстанции, руководствуясь ст.ст. 167, 177 ГК РФ, оценив представленные в материалы дела доказательства, в том числе результаты проведенной по делу судебной экспертизы, исходил из того, что на момент заключения спорного договора истец была лишена возможности отдавать отчет своим действиями и руководить ими, что свидетельствует о совершении оспариваемой сделки с пороком воли, в связи с чем пришел к выводу об удовлетворении исковых требований о признании заключенного между сторонами кредитного договора недействительным.

В соответствии со ст. 167 ГК РФ, суд применил последствия недействительности сделки в виде двусторонней реституции, установив, что по состоянию на 08.12.2025 в рамках указанного кредитного соглашения ФИО1 уплатила банку денежные средства в сумме 946 282.03 руб., пришел к выводу о необходимости их возращения истцу.

Суд первой инстанции, приходя к выводу, что в юридически значимый период истец находилась в эмоциональном напряжении, стала легко внушаемой, ведомой, подчиняемой, что лишало ее способности в тот период критически оценивать происходящее, прогнозировать последствия совершаемых поступков, и нарушало ее способность понимать значение своих действий и руководить ими при оформлении договора, полагал, что факт того, что заключением комиссии судебно-психиатрических экспертов от 16.07.2024 № 769 проведенной в рамках уголовного дела <данные изъяты> у ФИО1 не было выявлено психического расстройства, не отменяет указанные выводы, поскольку заключения экспертов, полученные по результатам внесудебных экспертиз (в том числе, в рамках расследования уголовного дела), не являются экспертными заключениями по рассматриваемому делу в смысле статей 55 и 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, указав также, что заключение в рамках уголовного дела дополняет обстоятельства, установленные по настоящему делу.

С вышеуказанными выводами суда первой инстанции судебная коллегия не может согласиться в силу следующего.

В силу части 2 статьи 67, части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, что также нашло свое отражение в разъяснениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации (пункт 7 постановления от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении"), никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы, и даже такое особенное доказательство как заключение, исходящее от лица, обладающего специальными знаниями в определенной области, не является исключительным и обязательным для суда средством доказывания, оно подлежит оценке в совокупности со всеми другими доказательствами по делу.

При оценке заключения судебной экспертизы, которое судом первой инстанции положено в основу принятого решения, не учтено, что, вопреки выводам суда первой инстанции, представленное заключение судебной экспертизы и заключение комиссии экспертов, выполненное в рамках уголовного дела не дополняют друг друга, а содержат противоречивые выводы относительно наличия у ФИО1 в юридически значимый период психического расстройства, а также относительно возможности понимать характер и значение совершаемых в отношении неё, следовательно, и своих действий.

При этом, судом первой инстанции не учтено то обстоятельство, что в материалах дела отсутствует медицинская документация, свидетельствующая об обращении ФИО1 после заключения спорного договора за медицинской помощью в связи с каким-либо расстройством психики, в ходе рассмотрения дела на такие обстоятельства истец не ссылалась, обращение к специалистам в указанной области отрицала, продолжает осуществлять трудовую деятельность в социально значимой сфере – образование.

Таким образом, выводы экспертов в большей степени основаны на данных полученных от подэкпертной при проведении экспертизы, при этом обследование ФИО5 в рамках уголовного дела проведено 16.07.2024, т.е. спустя три месяца после даты заключения договора, в то время как судебная экспертиза проведена в сентябре 2025 года, практически через полтора года после описываемых событий.

Судебная коллегия учитывает, что оба заключения выполнены экспертами государственных учреждений, имеющими необходимое образование и большой стаж работы, в рамках проведения экспертиз эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. При этом, с учетом противоречий имеющихся в выводах экспертов, судебная коллегия полагает, что в отсутствие доказательств того, что после описываемых событий, ФИО1 получала какое-либо лечение, необходимо исходить из заключения комиссии экспертов, выполненного в рамках уголовного дела, поскольку обследование ФИО1 проведено в более ранний период, приближенный к дате заключения спорной сделки, что свидетельствует об его большей достоверности.

Закон определяет совершение сделки гражданином, не способным понимать значение своих действий и руководить ими, совершением сделки с пороком воли (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Так, для признания сделки, совершенной гражданином, недействительной по правилам пункта 1 указанной статьи этому гражданину (либо иному лицу, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате совершения сделки) необходимо доказать только то, что в момент ее совершения он находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

Бремя доказывания соответствующих обстоятельств, однако, в соответствии с общими правилами доказывания в гражданском процессе возлагается на истца (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Для разрешения вопроса о фактической способности лица в определенный момент (при совершении юридически значимого действия) понимать значение своих действий и руководить ими, по общему правилу требуются специальные познания, которыми суд не располагает.

В таких случаях правом суда, закрепленным статьей 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и в то же время его обязанностью, вытекающей из задач гражданского судопроизводства, являются назначение и проведение судебной экспертизы с привлечением экспертов в соответствующих областях.

В силу ст. 17 Гражданского кодекса Российской Федерации способность иметь гражданские права и нести обязанности (гражданская правоспособность) признается в равной мере за всеми гражданами. Правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью. В силу ст. 21 ГК РФ, способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (гражданская дееспособность) возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, то есть по достижении восемнадцатилетнего возраста. Никто не может быть ограничен в правоспособности и дееспособности иначе, как в случаях и в порядке, установленных законом (ст. 22 ГК РФ).

Таким образом, закон исходит из презумпции полной право- и дееспособности любого гражданина, если он не ограничен в них в установленном законом порядке. В связи с чем, бремя доказывания того, что лицо не отдавало отчета своим действиям и не могло руководить ими в момент совершения сделки лежит на истце. Ответчик не должен доказывать обратного, так как это проистекает из требований ст. ст. 17, 21, 22 ГК РФ.

Так, согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов ГБУЗ МО «Психиатрическая больница № 2 имени В.И. Яковенко», ФИО1 каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики не страдает и не страдала таковыми в период времени, относящийся в совершению в отношении нее противоправных действий с 11.04.2024 по 17.04.2024. Кроме того, по своему психическому состоянию в период совершения в отношении неё противоправных действий, потерпевшая ФИО1 могла понимать характер значение совершаемых в отношении неё противоправных действий, а также могла противостоять мошенникам. При данных обстоятельствах дела ФИО1 не была лишена возможности понимать значение своих действий и руководить ими, могла совершать действия по заключению кредитного договора.

С учетом изложенного, выводы суда первой инстанции о признании кредитного договора недействительным по основаниям ст. 177 ГК РФ признаются судебной коллегией ошибочными, юридически значимые обстоятельства по делу в полной мере не исследованы и доказательствам дана неверная оценка, что привело к неправильному применению норм материального и процессуального права в указанной части.

Кроме того, судом не дана оценка тому, что в основании иска ФИО1 указывала не только на признание сделки недействительной в связи с неспособностью понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации), но и на совершение ее под влиянием существенного заблуждения (статья 178 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также под влиянием обмана (статья 179 Гражданского кодекса Российской Федерации)

В связи с тем, что судом первой инстанции данные основания недействительности сделки не проверялись, суд апелляционной инстанции, проанализировав и оценив представленные доказательства, приходит к выводу, что истцом в материалы дела не представлено относимых и допустимых доказательств, подтверждающих, что в отношении истца при заключении оспариваемого договора ответчиком совершен обман, а также, что сделка заключена под влиянием существенного заблуждения.

В силу пункта 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Пунктом 2 указанной статьи определено, что при наличии условий, предусмотренных пунктом 1 данной статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п. (подпункт 1); сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные (подпункт 2); сторона заблуждается в отношении природы сделки (подпункт 3); сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой (подпункт 4); сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (подпункт 5).

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что статья 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающая ориентиры, которым должны следовать суды при определении того, являлось ли заблуждение, под влиянием которого была совершена сделка, настолько существенным, чтобы его рассматривать в качестве основания для признания сделки недействительной, а также последствия признания такой сделки недействительной, обеспечивает защиту прав лиц, чья действительная воля при совершении сделки была искажена (определения от 22 апреля 2014 г. N 751-О, 228 марта 2017 г. N 606-О, 8 февраля 2019 г. N 338-О, 31 мая 2022 г. N 1313-О и др.).

Если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные статьей 167 настоящего Кодекса (пункт 6 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

В пункте 99 постановления Пленума N 25 разъяснено, что сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

При этом обман представляет собой преднамеренное введение другого лица в заблуждение путем ложного заявления, обещания, а также умолчания о фактах, могущих повлиять на совершение сделки, с целью заключить сделку. Обман может относиться как к элементам самой сделки, так и к обстоятельствам, находящимся за ее пределами, в том числе к мотивам, если они имели значение для формирования воли участника сделки. Таким образом, конституирующим элементом данного состава являлся факт вступления стороны в сделку в результате искажения действительной воли такой стороны.

Истец не оспаривает факт заключения кредитного договора и получения денежных средств. Оспаривая заключенный с ПАО «Сбербанк» кредитный договор, ФИО1 ссылается в том числе на то, что заключила его под влиянием обмана, что подтверждается возбужденным по ее заявлению уголовным делом.

Обстоятельства заключения кредитного договора, получения денежных средств по нему и перечисления этих средств на счета неизвестных лиц подробно изложены истцом в исковом заявлении, копиях материалов из уголовного дела, в том числе в протоколе допроса потерпевшего.

Таким образом, в ходе судебного разбирательства установлено, что истец последовательно совершала действия, направленные на заключение оспариваемой сделки, для чего пришла в отделение банка, оформила договор, перевела полученные денежные средства на свой платежный счет, после чего получила денежные средства наличными через кассу. Впоследствии истец отправилась в торговый центр, где распорядилась кредитными денежными средствами по своему усмотрению, в том числе переведя деньги через банкоматы на счета третьих лиц.

При этом, банком операция по снятию денежных средств приостанавливалась, в связи с чем осуществлен телефонный разговор между сотрудником банка и ФИО1, которая операцию подтвердила, обосновав снятие денежных средств покупкой автомобиля, факт совершения действий под влиянием мошенников отрицала, разъяснения сотрудника банка проигнорировала.

После заключения оспариваемой сделки, ФИО1 выполняла условия кредитного договора, путем погашения кредита, выплатив в общей сложности 946 282.03 руб.

Истцом не представлено доказательств, опровергающих вышеустановленные обстоятельства. Более того, кредитный договор содержит все существенные условия, с которыми заемщик согласился при его подписании.

В материалы дела не представлены доказательства, свидетельствующие о том, что ответчик, как сторона кредитного договора, при его заключении знал или должен был знать об обмане ФИО1 третьим лицом. Также отсутствуют допустимые доказательства того, что оспариваемые сделки заключены помимо воли истца и совершены под влиянием заблуждения, возникшего в результате обстоятельств, за которые несет ответственность именно ответчик.

Признание истца потерпевшей по уголовному делу, а также факт возбуждения уголовного дела в отношении неустановленного лица не являются основаниями для признания кредитного договора недействительным, поскольку не влияют на правоотношения, возникшие между истцом и банком. Доказательства недобросовестного поведения ответчика при заключении кредитного договора отсутствуют.

Доказательств, подтверждающих наличие у ответчика оснований для сомнения в волеизъявлении истца, правомерности распоряжения истцом денежными средствами или для ограничения ее права распоряжаться ими, суду представлено не было. При этом установлено, что истец лично заключала договор и осуществляла операции по снятию наличных денежных средств через кассу, а банком предприняты меры к приостановлению операции, которая осуществлена только после подтверждения её истцом в ходе телефонного разговора.

При таких обстоятельствах обжалуемое решение суда первой инстанции подлежит отмене, поскольку удовлетворения иска мотивировано судом выводами, которые не соответствуют вышеустановленным по делу обстоятельствам и их доказательствам и при этом относительно рассматриваемого спора судом не применены нормы материального права, подлежащие применению.

По данному делу следует принять новое решение, которым в удовлетворении исковых требований ФИО1 о признании недействительным кредитного договора, применении последствий недействительности сделки - отказать.

Руководствуясь ст.ст.199, 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Раменского городского суда Московской области от 9 декабря 2025 года отменить.

Принять по делу новое решение.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к публичному акционерному обществу "Сбербанк России" о признании недействительным кредитного договора – отказать.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 12 марта 2026 г.