Решение № 2-314/2019 2-314/2019~М-310/2019 М-310/2019 от 4 ноября 2019 г. по делу № 2-314/2019

Деперсонификация

2-314/2019


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

5 ноября 2019 года г. Екатеринбург

Екатеринбургский гарнизонный военный суд в составе:

председательствующего – судьи Палеева А.П.,

при секретаре судебного заседания – Сюткиной К.Ю.,

с участием представителя истца ФИО1 - адвоката Чусовитина Д.С., представителя военного прокурора 203 военной прокуратуры гарнизона по доверенности – помощника военного прокурора Екатеринбургского гарнизона <данные изъяты> ФИО2, представителя руководителя военного следственного управления СК РФ по Южному военному округу по доверенности – старшего помощника руководителя военного следственного управления СК РФ по Центральному военному округу <данные изъяты> ФИО3, в открытом судебном заседании, в помещении военного суда, рассмотрев гражданское дело, возбужденное по исковому заявлению ФИО1 к Министерству Финансов Российской Федерации о взыскании за счет казны Российской Федерации денежных средств в счет компенсации морального вреда, причиненного в результате уголовного преследования,

установил:

ФИО1 обратился в Екатеринбургский гарнизонный военный суд с исковым заявлением к Министерству Финансов Российской Федерации о взыскании за счет казны Российской Федерации денежных средств в счет компенсации морального вреда, причиненного в результате уголовного преследования, в котором указал, что ДД.ММ.ГГГГ следователем 506 военного следственного отдела СУ СК России по Южному военному округу в отношении него было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ, в рамках которого ему было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного этой статьей Уголовного кодекса Российской Федерации. В последующем это уголовное дело ДД.ММ.ГГГГ было прекращено по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления, и, одновременно с этим, в соответствии со ст. 133 УПК РФ за ним признано право на реабилитацию.

Обосновывая свои требования, ФИО1, ссылаясь на постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года №17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующей реабилитацию в уголовном судопроизводстве», ст. ст. 5, 133, 136, УПК РФ, ст. ст. 151, 1070, 1071, 1100, 1101 ГК РФ, ст. 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации, приложение к Приказу Министерства Финансов Российской Федерации от 28 декабря 2010 года №190н «Об утверждении указаний о порядке применения бюджетной классификации Российской Федерации», постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», в иске указал, что при определении размера компенсации морального вреда он исходит из степени перенесенных им нравственных страданий, обусловленных необоснованным уголовным преследованием за совершение преступления средней тяжести, предъявлением обвинения в совершении этого преступления, применением к нему меры процессуального принуждения, обыском в его служебном кабинете в присутствии его подчиненных, а также проведением иных, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом РФ процессуальных действий. Привлечением его к уголовной ответственности нанесен ущерб его социально-нравственному статусу – уважению, доброму имени, чести, достоинству, репутации. Кроме того, в связи с уголовным преследованием он был лишен возможности карьерного роста, поскольку планировался к назначению на вышестоящую воинскую должность, однако решение об этом не было реализовано именно в связи с возбуждением в отношении него уголовного дела. По настоящее время он испытывает угнетенное эмоциональное состояние в результате перенесенных нравственных страданий, причинивших неизгладимый вред его психическому и физическому здоровью. Причинение морального вреда заключается также и в причинении моральных, психологических и физических страданий его родителям и близким родственникам. Помимо этого, в период уголовного преследования он вынужден был доказывать свою невиновность, им и его защитником неоднократно заявлялись ходатайства о прекращении уголовного дела, однако все они оставлены без удовлетворения, что, в свою очередь, каждый раз причиняло ему нравственные страдания. С учетом этого истец полагает необходимым взыскать в его пользу с ответчика <данные изъяты> в счет компенсации морального вреда.

Истец ФИО1 в суд не прибыл, ходатайствовал о рассмотрении дела в его отсутствие.

В судебном заседании представитель истца полностью поддержал заявленные требования по доводам, изложенным в исковом заявлении, пояснив, кроме того, что с июля 2016 года на фоне душевных переживаний по возбужденному в отношении ФИО1 уголовному делу у него пошатнулось физическое здоровье, диагностирована <данные изъяты> в период расследования уголовного дела. Его состояние здоровья ухудшалось после каждой беседы со следователем в рамках расследуемого уголовного дела. ФИО1 перенес нравственные страдания, связанные с необходимостью доказывать свою невиновность, невозможностью вести обычный образ жизни, нести службу, продвигаться по карьерной лестнице, что свидетельствует о существенном нарушении неимущественных прав истца, гарантированных Конституцией РФ, а именно достоинство личности, честное и доброе имя, деловую репутацию, свободу и неприкосновенность частной жизни, право свободного передвижения. В период уголовного преследования ФИО1 присвоено очередное воинское звание <данные изъяты>, однако в связи с расследованием в отношении него уголовного дела погоны ему, вопреки воинским традициям, в торжественной обстановке вручены не были. Уголовное преследование ФИО1 продолжалось более одного года. Совокупность приведенных доводов, полагал представитель, подтверждает обоснованность заявленных требований о компенсации морального вреда в размере <данные изъяты>, исходя из степени перенесенных истцом нравственных страданий.

Помимо этого, Чусовитин указал, что в целях оказания ФИО1 юридической помощи по вопросу реабилитации, между ними заключено соглашение № от ДД.ММ.ГГГГ. В этой связи за оказание юридических услуг ФИО1 были произведены затраты в сумме <данные изъяты>, что подтверждается квитанцией об оплате № от ДД.ММ.ГГГГ, а также в связи с обеспечением участия самого ФИО1 и его представителя в рассмотрении дела судом им затрачено <данные изъяты>, что подтверждается железнодорожными билетами. В сумму <данные изъяты> входит комплексное оказание юридических услуг по одному судебному делу: проведение консультации, направление запросов, составление искового заявления и участие в судебных заседаниях при рассмотрении дела по существу. Данные затраты он также просил взыскать с Министерства финансов Российской Федерации.

Ответчик – Министерство финансов Российской Федерации и третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований, на стороне ответчика – Управление федерального казначейства по Свердловской области в суд не прибыли.

Представитель ответчика направил в суд возражения, в которых он, выражая позицию Министерства финансов РФ, со ссылкой на требования ст. ст. 1070 и 1101 ГК РФ и Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10, указывает на непризнание ответчиком заявленных требований в силу завышенности требуемой в качестве компенсации суммы, ее явной несоразмерности понесенным нравственным страданиям, несоответствия принципам разумности и справедливости. Кроме того, представитель ответчика в обоснование своих возражений ссылаясь на ст. 56 ГПК РФ указал на недоказанность понесенных истцом нравственных и физических страданий.

Представитель руководителя военного следственного управления СК РФ по Южному военному округу – старший помощник руководителя военного следственного управления СК РФ по Центральному военному округу <данные изъяты> ФИО3, не оспаривая права ФИО1 на компенсацию морального вреда в результате уголовного преследования, вместе с тем, возражал в суде против удовлетворения заявленных ФИО1 требований, пояснив, что для определения суммы компенсации необходимо установить объем нравственных и физических страданий. Так, вопреки утверждениям истца о перенесенных психических страданиях, представленная им медицинская книжка явно неполная, заведена в лечебно-диагностическом центре Генерального штаба, велась лишь в период с 2013 по 2017 годы, и не отражает всего состояния здоровья ФИО1, она не содержит ни одного диагноза о наличии у него каких-либо психических заболеваний, а также сведений об обязательных для прохождения военнослужащими ежегодных медицинских комиссий.

Довод истца о невозможности продолжать службу из-за уголовного преследования является голословным, поскольку в личном деле таких сведений не имеется, а, напротив, указано иное основание увольнения. Помимо этого из личного дела следует, что ФИО1 и ранее, до возбуждения в отношении него уголовного дела, пытался уволиться с военной службы.

Согласно приказу Министра обороны РФ о работе с личными делами все предложения по перемещению военнослужащего в обязательном порядке отражаются в аттестационных документах. Поскольку в деле имеется только телеграмма об имеющейся вакансии, в данном случае имел место просто подготовительный этап подбора кандидатов, который не гарантировал ФИО1 продвижения по карьерной лестнице. Кроме того, в личном деле не имеется аттестационных документов на включение истца в кадровый резерв.

Ни одно из вынесенных процессуальных решений об отказе в удовлетворении ходатайств о прекращении уголовного дела ФИО1 и его защитником, несмотря на наличие у них такого права, не обжаловались.

Вручение погон при присвоении очередного воинского звания в торжественной обстановке перед воинским коллективом не предусмотрено нормативно-правовыми актами и является воинской традицией, которая соблюдается далеко не во всех воинских частях Вооруженных Сил Российской Федерации.

Имеющиеся в личном деле ФИО1 служебная и служебно-боевая характеристики дают неоднозначную оценку его личным качествам, как военнослужащего.

В заключении об обоснованности прекращения уголовного дела в отношении ФИО1 содержится вывод о том, что установить невиновность ФИО1 без возбуждения уголовного дела и исследования всех обстоятельств в рамках следствия не представлялось возможным. При этом в ходе следствия в действиях ФИО1 не выявлено признаков преступления, однако признаки дисциплинарного проступка установлены.

Считая ходатайство представителя истца о возмещении судебных расходов преждевременным и подлежащим рассмотрению после вынесения решения по делу, ФИО3 возражал против его удовлетворения.

Участвующий в рассмотрении дела представитель 203 военной прокуратуры гарнизона - помощник военного прокурора Екатеринбургского гарнизона <данные изъяты> ФИО2, не оспаривая причинение ФИО1 нравственных страданий уголовным преследованием и его право на компенсацию в связи с этим морального вреда, вместе с тем, поддержав позицию военно-следственных органов, возражал против удовлетворения его требований в заявленном объеме, в обоснование своих возражений пояснив, что при определении размера компенсации морального вреда необходимо оценивать степень нравственных и физических страданий с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей истца и других конкретных обстоятельств. При этом, моральный вред должен быть определен с учетом требований разумности и справедливости, однако заявленная сумма компенсации в размере <данные изъяты> рублей не соответствует вышеназванным требованиям закона.

Решение вопроса о возмещении судебных расходов ФИО2 оставил на усмотрение суда.

Выслушав участвующих в деле лиц, исследовав представленные сторонами доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему.

Как видно из исследованных материалов уголовного дела в отношении ФИО1, таковое возбуждено ДД.ММ.ГГГГ по ч. 1 ст. 285 УК РФ и прекращено ДД.ММ.ГГГГ. За период следствия ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был допрошен в качестве подозреваемого, ДД.ММ.ГГГГ между ним и свидетелем З. проведена очная ставка, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ ему предъявлялось обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ и он допрашивался в качестве обвиняемого, ДД.ММ.ГГГГ в отношении него избрана мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке, ДД.ММ.ГГГГ у него отобраны образцы для сравнительного исследования и он ознакомлен с постановлением о назначении экспертизы, ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 ознакомлен с заключением эксперта. Кроме того, материалы уголовного дела содержат сведения о том, что ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 ходатайствовал о прекращении в отношении него уголовного дела, однако в удовлетворении его ходатайств было отказано, а также сведения об ознакомлении ФИО1 в порядке ст. 217 УПК РФ с материалами дела ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ.

Из постановления от ДД.ММ.ГГГГ следует, что уголовное дело в отношении ФИО1 по обвинению его в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ прекращено по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в деянии состава преступления. Этим же постановлением, в соответствии со ст. 134 УПК РФ за ФИО1 признано право на реабилитацию.

Согласно извещения о праве на реабилитацию от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 разъяснен порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Из заключения об обоснованности прекращения уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ, очевидно, следует, что без возбуждения уголовного дела и исследования всех обстоятельств в рамках следствия установить невиновность ФИО1 не представлялось возможным. Согласно этого же заключения, несмотря на прекращение в отношении ФИО1 уголовного дела в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, в его деянии содержатся признаки грубого дисциплинарного проступка.

Из телеграммы ВрИО заместителя начальника управления кадров Южного военного округа от ДД.ММ.ГГГГ видно, что <данные изъяты> ФИО1 рассмотрен к назначению на воинскую должность <данные изъяты>. Из этой же телеграммы следует, что при положительном решении командования и согласии офицера материал к перемещению необходимо направить в управление кадров военного округа и проинформировать телеграммой до ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно резолюции командира войсковой части 00000 от ДД.ММ.ГГГГ, начальнику отделения кадров предписано подготовить телеграмму о том, что в отношении <данные изъяты> ФИО1 возбуждено уголовное дело.

Как видно из ответа начальника управления кадров Южного военного округа, в связи с возбуждением в отношении подполковника ФИО1 уголовного дела, реализация материалов к его назначению на воинскую должность <данные изъяты> была остановлена и в последующем начальником инженерных войск Южного военного округа офицер на данную воинскую должность не рассматривался.

Согласно служебной карточке, за период с 2013 по 2015 годы ФИО1 неоднократно привлекался к дисциплинарной ответственности.

Из служебной характеристики от ДД.ММ.ГГГГ следует, что ФИО1 зарекомендовал себя как с положительной, так и с отрицательной стороны.

Как видно из выписного эпикриза и копии медицинской карты ФИО1, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ он находился на обследовании и лечении в терапевтическом отделении филиала <данные изъяты> с диагнозом основного заболевания: <данные изъяты>, первичное обращение с жалобами на головные боли с повышением артериального давления с июля 2016 года.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации определено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В соответствии с положениями ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Согласно статье 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. При определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий, в соответствии с пунктами 1, 2 ст. 1101 ГК РФ, оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», при рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Пунктом 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года №17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

Анализируя исследованные в судебном заседании доказательства во взаимосвязи с приведенными требованиями закона и позициями Верховного Суда Российской Федерации, изложенными в обозначенных постановлениях Пленума, суд приходит к выводу, что возбуждением в отношении ФИО1 уголовного дела, его длительным (более года) расследованием, применением к нему меры процессуального принуждения, безусловно, нарушены его личные неимущественные права, в связи с чем он претерпел нравственные страдания.

Вместе с тем, исследованные судом медицинские документы, достоверно подтверждающие выявление у истца заболевания в период, относящийся к расследованию возбужденного в отношении него уголовного дела, не свидетельствуют о возникновении у него этого заболевания именно в связи уголовным преследованием. В этих документах зафиксировано однократное обращение ФИО1 за медицинской помощью в июле 2016 года, а также обследование и лечение в условиях военного госпиталя с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, то есть после прекращения в отношении него уголовного дела. Эти обстоятельства не позволяют суду прийти к выводу о наличии причинной связи между уголовным преследованием ФИО1 и выявленным у него заболеванием.

Довод истца о том, что лишь возбуждение в отношении него уголовного дела явилось препятствием к назначению его на вышестоящую воинскую должность суд признает голословным и отвергает, поскольку он не подтвержден исследованными в судебном заседании материалами личного дела, в которых аттестационные документы на включение его в кадровый резерв или на представление его к назначению на вышестоящую воинскую должность отсутствуют, в то время, как в телеграмме ВрИО заместителя начальника управления кадров Южного военного округа вопрос о безусловном назначении истца на вышестоящую воинскую должность не ставится, а, напротив, направление в отношении него документов в управление кадров округа ставится в зависимость от решения его непосредственного командира и согласия самого офицера.

Переживания родителей ФИО1 и его близких родственников в связи с возбуждением в отношении него уголовного дела не могут быть признаны судом в качестве оснований для возмещения морального вреда или для обоснования требуемой истцом в качестве компенсации суммы, поскольку законодатель гарантирует такое возмещение лишь лицу, незаконно подвергнутому уголовному преследованию и понесшему в этой связи нравственные и физические страдания.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает не только характер и объем причиненных истцу нравственных страданий, но и, исходя из исследованных учетно-послужных документов и характеризующих материалов, принимает во внимание и индивидуальные особенности личности истца, и с учетом требований разумности и справедливости полагает необходимым удовлетворить требования истца частично, взыскав с Министерства финансов Российской Федерации в его пользу в качестве компенсации морального вреда денежную сумму в размере <данные изъяты>.

Разрешая вопрос о судебных расходах, учитывая мнение участвующих в рассмотрении дела представителей 203 военной прокуратуры гарнизона и руководителя военного следственного управления СК РФ по Южному военному округу, суд приходит к следующему.

Согласно ч. 1 ст. 88 ГПК РФ, судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Согласно ст. 94 ГПК РФ, к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся расходы на проезд и проживание сторон и третьих лиц, понесенные ими в связи с явкой в суд.

В соответствии с ч. 1 ст. 98 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 96 настоящего Кодекса.

Согласно ч. 1 ст. 100 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Понесенные истцом расходы на оплату услуг представителя Чусовитина подтверждены представленными в суд соглашением от ДД.ММ.ГГГГ № и квитанцией № от того же числа на сумму <данные изъяты>.

Участие представителя истца – адвоката Чусовитина в рассмотрении дела в Екатеринбургском гарнизонном военном суде ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, подтверждается материалами гражданского дела.

Расходы на проезд истца и его представителя, проживающих в <адрес>, для участия в подготовке дела к судебному разбирательству и в рассмотрении дела судом подтверждаются представленными в суд проездными документами и составляют <данные изъяты>.

При решении вопроса о взыскании судебных расходов на оплату услуг представителя суд учитывает фактически понесенные ответчиком судебные расходы, а также оценивает их разумные пределы. При определении разумных пределов понесенных расходов судом принимаются во внимание, в частности, объем и сложность выполненной представителем работы, продолжительность рассмотрения и сложность дела, а также время фактического участия представителя в судебных заседаниях.

Из материалов гражданского дела усматривается, что адвокат Чусовитин, представляя интересы ФИО1, оказывал ему консультативную помощь, подготовил исковое заявление, подготовил и направил два запроса, принимал фактическое участие в рассмотрении дела по существу в течение двух дней.

При таких данных, учитывая категорию дела, фактическое участие представителя в рассмотрении гражданского дела судом, консультативную помощь истцу, подготовку и подачу в суд искового заявления, подготовку и направление запросов, руководствуясь принципом разумности, закрепленным в ст. 100 ГПК РФ, суд считает необходимым удовлетворить ходатайство представителя истца частично и взыскать в пользу ФИО1 в счет компенсации судебных расходов <данные изъяты> за оказание ему консультативной помощи, <данные изъяты> за подготовку искового заявления, по <данные изъяты> за каждый день фактического участия представителя в рассмотрении гражданского дела в суде ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, а всего взыскать с Министерства финансов Российской Федерации в счет компенсации расходов на представителя в пользу ФИО1 <данные изъяты>.

Расходы на проезд истца и его представителя в <адрес> из <адрес> для участия в подготовке дела к судебному разбирательству и в рассмотрении дела, суд считает необходимым возместить в объеме фактически понесенных истцом затрат в размере <данные изъяты>, взыскав их с ответчика.

На основании вышеизложенного, и руководствуясь ст. ст. 88, 94, 98, 100, 194, 197-199 ГПК РФ, военный суд,

решил:

исковое заявление ФИО1 к Министерству Финансов Российской Федерации о взыскании за счет казны Российской Федерации денежных средств в счет компенсации морального вреда, причиненного в результате уголовного преследования, удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства Финансов Российской Федерации в пользу ФИО1 в качестве компенсации морального вреда, причиненного в результате уголовного преследования, денежную сумму в размере <данные изъяты>.

Взыскать с Министерства Финансов Российской Федерации в пользу ФИО1 расходы на оплату услуг представителя в размере <данные изъяты>.

Взыскать с Министерства Финансов Российской Федерации в пользу ФИО1 расходы на его проезд и проезд его представителя, понесенные им в связи с явкой в суд, в размере <данные изъяты>.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Центральный окружной военный суд, через Екатеринбургский гарнизонный военный суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий А.П. Палеев