Кассационное определение от 29 мая 2019 г. по делу № 2А-53/2018

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

№ 26-КА19-3


КАССАЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

город Москва 29 мая 2019 года

Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего Зинченко И.Н.,

судей Горчаковой Е.В. и Корчашкиной Т.Е.

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу Министерства внутренних дел по Республике Ингушетия на решение Малгобекского городского суда Республики Ингушетия от 13 марта 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Республики Ингушетия от 21 июня 2018 года по делу по административному иску ФИО1, ФИО2 об оспаривании действий управления по вопросам миграции Министерства внутренних дел по Республике Ингушетия.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Зинченко И.Н., объяснения представителя Министерства внутренних дел по Республике Ингушетия ФИО3, поддержавшего доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации

установила:

ФИО1 и ФИО2 обратились в суд с административным иском о признании незаконными действий управления по

вопросам миграции Министерства внутренних дел по Республике Ингушетия (далее также - УВМ МВД по Республике Ингушетия), выразившихся в отказах продлить им срок действия статуса вынужденного переселенца, просили возложить на уполномоченный орган обязанность продлить срок действия данного статуса.

В обоснование своих требований заявители указали на то, что до осени 1992 года постоянно проживали в поселке Карца Республики Северная Осетия - Алания; в результате осетино-ингушского конфликта временно обосновались в Республике Ингушетия, им был предоставлен статус вынужденного переселенца, срок действия которого регулярно продлевался, в том числе на основании судебных актов. В ноябре 2017 года УВМ МВД по Республике Ингушетия сообщило административным истцам об отказе в продлении им срока действия статуса вынужденного переселенца - ФИО1 в связи с принадлежностью на праве собственности жилых домов, ФИО2 в связи с нахождением в собственности супруга жилого дома и земельного участка. Заявители полагали, что данные отказы административного ответчика являются незаконными и нарушают их права и законные интересы.

Решением Малгобекского городского суда Республики Ингушетия от 13 марта 2018 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Республики Ингушетия от 21 июня 2018 года, административный иск удовлетворен, на УВМ МВД по Республике Ингушетия возложена обязанность продлить срок действия статуса вынужденного переселенца ФИО1 и ФИО2 на один год со дня вступления решения суда в законную силу.

Определением судьи Верховного Суда Республики Ингушетия от 26 ноября 2018 года Министерству внутренних дел по Республике Ингушетия отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, Министерство внутренних дел по Республике Ингушетия просит об отмене решения Малгобекского городского суда Республики Ингушетия от 13 марта 2018 года и апелляционного определения судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Республики Ингушетия от 21 июня 2018 года.

По запросу судьи Верховного Суда Российской Федерации дело истребовано в Верховный Суд Российской Федерации, определением от 15 апреля 2019 года кассационная жалоба с делом передана для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив материалы дела и обсудив доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к следующему выводу.

Основаниями для отмены или изменения судебных актов в кассационном

порядке в силу статьи 328 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход административного дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Такие существенные нарушения допущены судами первой и апелляционной инстанций.

Из материалов дела следует, что ФИО1 и ФИО2 в результате осетино-ингушского конфликта осени 1992 года покинули место постоянного проживания в поселке Карца Республики Северная Осетия - Алания и временно обосновались на территории Республики Ингушетия, где им был предоставлен статус вынужденного переселенца.

Решением управления по вопросам миграции Министерства внутренних дел по Республике Ингушетия, оформленным письмом от 17 ноября 2017 года № 57/4846, ФИО1 отказано в продлении срока действия указанного статуса на основании подпункта 1 пункта 5 статьи 5 Закона Российской Федерации от 19 февраля 1993 года № 4530-1 «О вынужденных переселенцах» (далее - Закон Российской Федерации от 19 февраля 1993 года № 4530-1, Закон Российской Федерации «О вынужденных переселенцах») в связи с тем, что ей на праве собственности по договорам купли-продажи в период с 2007 по 2015 год принадлежали три жилых дома в городе Назрани Республики Ингушетия (площадью 56,6 кв.м, 230,4 кв.м и 33 кв.м; право собственности на два дома прекращено в 2010 году, на один - в 2015 году).

Решением управления по вопросам миграции Министерства внутренних дел по Республике Ингушетия, оформленным письмом от 30 ноября 2017 года № 57/5074, ФИО2 отказано в продлении срока действия указанного статуса на основании подпункта 1 пункта 5 статьи 5 Закона Российской Федерации от 19 февраля 1993 года № 4530-1 в связи с принадлежностью ее супругу Ц. на праве собственности в Республике Ингушетия с 2010 по 2011 год жилого дома площадью 137,3 кв.м, с 2014 года - земельного участка площадью 800 кв.м (назначение - для индивидуального жилищного строительства).

Признавая указанные отказы административного ответчика незаконными, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что на момент их принятия право собственности ФИО1 на жилые дома было прекращено, брак ФИО2 расторгнут, а имущество, находившееся в собственности ее бывшего супруга, было приобретено до брака и совместно нажитым не являлось. Установив, что административные истцы в настоящее время жильем не обеспечены, суды пришли к выводу о незаконности отказов в продлении им срока действия статуса вынужденного переселенца.

Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации такие выводы судов находит ошибочными и основанными на неправильном применении норм материального и процессуального права.

В соответствии со статьей 5 Закона Российской Федерации от 19 февраля 1993 года № 4530-1 решение о признании лица вынужденным переселенцем является основанием для предоставления ему гарантий, установленных данным законом, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, а также законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации (пункт 2).

Статус вынужденного переселенца предоставляется на пять лет. Федеральные органы исполнительной власти, органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления в пределах своих полномочий принимают меры, предусмотренные статьей 7 указанного закона, по обеспечению обустройства вынужденного переселенца и членов его семьи на новом месте жительства на территории Российской Федерации (пункт 4).

Пунктом 5 названной статьи (в редакции, действовавшей до 8 января 2019 года) предусмотрено, что срок действия статуса вынужденного переселенца продлевается территориальным органом федерального органа исполнительной власти, уполномоченного на осуществление функций по контролю и надзору в сфере миграции, на каждый последующий год по заявлению вынужденного переселенца при наличии одновременно следующих оснований: 1) вынужденный переселенец и (или) члены семьи вынужденного переселенца, в том числе не имеющие статуса вынужденного переселенца, не являются нанимателями жилого помещения по договору социального найма либо собственниками жилого помещения на территории Российской Федерации; 2) неполучение вынужденным переселенцем и (или) членами семьи вынужденного переселенца, в том числе не имеющими статуса вынужденного переселенца, денежной компенсации за утраченное жилье; 3) неполучение вынужденным переселенцем и (или) членами семьи вынужденного переселенца, имеющими статус вынужденного переселенца, долговременной беспроцентной возвратной ссуды на строительство (приобретение) жилья до 1 января 2003 года; 4) неполучение вынужденным переселенцем и (или) членами семьи вынужденного переселенца, имеющими статус вынужденного переселенца, безвозмездной субсидии на строительство (приобретение) жилья до 16 октября 2010 года; 5) неполучение вынужденным переселенцем и членами семьи вынужденного переселенца, в том числе не имеющими статуса вынужденного переселенца, социальной выплаты на приобретение (строительство, восстановление) жилого помещения; 6) неполучение вынужденным переселенцем и членами семьи вынужденного переселенца, в том числе не имеющими статуса вынужденного переселенца, в установленном законодательством Российской Федерации порядке от органа государственной власти или органа местного самоуправления бюджетных средств на строительство (приобретение) жилого помещения; 7) непредоставление вынужденному переселенцу и (или) членам семьи вынужденного переселенца, в том числе не имеющим статуса вынужденного переселенца, в установленном порядке от органа государственной власти или органа местного самоуправления земельного участка для строительства жилого дома.

Таким образом, предоставление гражданину данного статуса ведет к возникновению между ним и государством особых правоотношений, обусловленных необходимостью оказывать содействие в обустройстве вынужденного переселенца на новом месте жительства, компенсировать ему утрату жилья и иного имущества. Приведенные выше законоположения, устанавливающие пятилетний срок действия статуса вынужденного переселенца с правом последующего его ежегодного продления, а также основания его утраты, обусловливают временный характер данного статуса, признаваемого за гражданином, покинувшим свое место жительства вследствие стечения крайне тяжелых жизненных обстоятельств, и предполагающего в связи с этим необходимость предоставления государственной поддержки, способствующей его обустройству на новом месте жительства.

При этом наличие у члена семьи вынужденного переселенца в собственности пригодного для проживания жилого помещения на территории Российской Федерации следует расценивать как состоявшееся обустройство его на новом месте жительства на территории Российской Федерации, что объективно не согласуется с продолжением действия статуса вынужденного переселенца для целей получения льгот и гарантий, установленных Законом Российской Федерации «О вынужденных переселенцах», призванным обеспечить предоставление этих гарантий лишь реально нуждающимся в них лицам.

Отчуждение ФИО1 жилых помещений по договорам купли- продажи, расторжение брака в 2017 году ФИО2 с Ц. и отсутствие у административных истцов в настоящее время жилья на каком-либо праве сами по себе, с учетом положений статьи 5 Закона Российской Федерации «О вынужденных переселенцах», основаниями для продления срока действия статуса вынужденного переселенца не являются.

Ссылка судов в обжалуемых судебных актах на преюдициальное значение решения Магасского районного суда Республики Ингушетия от 14 октября 2015 года по спору между теми же сторонами о признании незаконным отказа в продлении срока действия статуса вынужденного переселенца, которым отклонены доводы миграционного органа о добровольном ухудшении административными истцами своих жилищных условий, является несостоятельной, поскольку по смыслу статьи 64 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации с учетом правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 21 декабря 2011 года № 30-П, преюдициальное значение могут иметь только фактические обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом по рассмотренному ранее судом делу, что при этом не исключает различной правовой оценки таких обстоятельств.

Кроме того, согласно пункту 3 статьи 1 Закона Российской Федерации «О вынужденных переселенцах» членами семьи вынужденного переселенца признаются проживающие с вынужденным переселенцем независимо от наличия у них статуса вынужденного переселенца его супруга (супруг), дети и родители, а также другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы,

ведущие с ним общее хозяйство с даты регистрации ходатайства о признании гражданина Российской Федерации вынужденным переселенцем. В исключительных случаях иные лица могут быть признаны членами семьи вынужденного переселенца в судебном порядке.

Как усматривается из материалов дела, ФИО1 является матерью ФИО2, зарегистрированы они по месту жительства по адресу: <...>. ФИО1 с 2007 по 2010 год на праве собственности принадлежали два жилых дома, расположенные по адресу: <...>, с 2007 по 2015 год - жилой дом, расположенный по адресу: <...>. Данные о том, что указанные объекты недвижимости принадлежали ФИО1 на незаконных основаниях, в материалах дела отсутствуют.

При этом судами первой и апелляционной инстанций при рассмотрении настоящего административного дела не исследовался имеющий значение для правильного разрешения данного дела вопрос, касающийся признания ФИО2 и ФИО1 членами одной семьи. Между тем установление фактов наличия в указанные периоды в собственности ФИО1 жилья свидетельствует об отсутствии у нее, а также членов ее семьи препятствий к обустройству на новом месте жительства в период срока действия статуса вынужденного переселенца и в силу приведенных выше законоположений является основанием для отказа в продлении срока действия указанного статуса.

На основании изложенного Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации считает доводы кассационной жалобы Министерства внутренних дел по Республике Ингушетия о неправильном применении судами первой и апелляционной инстанций Закона Российской Федерации «О вынужденных переселенцах» заслуживающими внимания, а обжалуемые судебные акты - принятыми с существенными нарушениями норм материального и процессуального права, которые повлияли на исход административного дела и без устранения которых невозможна защита охраняемых законом публичных интересов.

При таком положении обжалуемые решение Малгобекского городского суда Республики Ингушетия и апелляционное определение судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Республики Ингушетия нельзя признать законными, в связи с чем, данные судебные акты подлежат отмене, а административное дело подлежит направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции для установления изложенных в настоящем кассационном определении обстоятельств. При новом рассмотрении административного дела суду надлежит учесть изложенное выше и разрешить административное дело в соответствии с требованиями закона.

Руководствуясь статьями 328, 329, 330 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации

определила:

решение Малгобекского городского суда Республики Ингушетия от 13 марта 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Республики Ингушетия от 21 июня 2018 года отменить.

Административное дело по административному иску ФИО1, ФИО2 об оспаривании действий управления по вопросам миграции Министерства внутренних дел по Республике Ингушетия направить на новое рассмотрение в Малгобекский городской суд Республики Ингушетия в ином составе судей.

Председательствующий Судьи