Апелляционное определение от 10 сентября 2019 г. по делу № 2-4/19

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело № 4-АПУ19-24


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Москва 10 сентября 2019 г.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего Скрябина К.Е., судей Абрамова С.Н., Пейсиковой Е.В.,

при секретаре Мамейчике М.А.,

рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденной ФИО1 и адвоката Кадырова СЕ. на приговор Московского областного суда от 1 апреля 2019 года, по которому

ФИО1, <...> несудимая,

осуждена по ч. 4 ст. 33, пп. «а», «в», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ к лишению свободы сроком на 16 лет в исправительной колонии общего режима, с ограничением свободы сроком на 1 год, с установлением ограничений.

По делу разрешены гражданские иски, постановлено взыскать с ФИО1 в пользу потерпевшего Г. компенсацию морального вреда в размере 5 млн. рублей и в пользу потерпевшего Ч. компенсацию морального вреда в размере 4 млн. рублей.

ФИО1 признана виновной в подстрекательстве к убийству двух лиц, в том числе малолетнего, из корыстных побуждений.

Преступление совершено в сроки и при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Заслушав доклад судьи Скрябина К.Е., выступления осужденной ФИО1 и адвоката Кадырова С.Е., поддержавших доводы апелляционных жалоб, выступления потерпевшего Ч. его представителя - адвоката Капитонова СВ., потерпевшего Г.., возражавших на существо жалоб, мнение прокурора Лежепекова В.А., полагавшего приговор оставить без изменения, Судебная коллегия

установила:

в апелляционной жалобе осужденная ФИО1 просит приговор отменить и постановить оправдательный приговор. Считает приговор незаконным, необоснованным, необъективным, заявляет о непризнании вины в совершении инкриминированного преступления и доказанности невиновности. Приводит доводы о том, что обвинение основано на явке с повинной и показаниях К. который ее оговорил, однако показания К. являются противоречивыми, не соответствуют другим доказательствам по делу, при этом в ноябре - декабре 2014 года К. были даны иные показания, в дальнейшем в ходе предварительного следствия и в судебном заседании К. ее не изобличал и сообщал об оговоре. Настаивает на отсутствии у нее мотива для совершения преступления, обращает внимание на показания свидетелей о том, что у нее с погибшими матерью и братом были близкие, безконфликтные взаимоотношения. Судом необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства о приобщении к материалам дела писем ее бабушки Ч , которая не была допрошена в судебном заседании по состоянию здоровья, и отказано в признании в качестве доказательства писем К из следственного изолятора, свидетельствующих о

невиновности и отсутствии сговора на совершение преступления, считает, что судом нарушено ее право на защиту.

В дополнениях подробно анализирует и оспаривает достоверность показаний потерпевшего Ч. Указывает на ее близкие, дружественные, бесконфликтные отношения с матерью, на отсутствие финансовых претензий и проблем, ссылается на показания свидетелей С.Щ., П.В., Т.Г. Г.К., Н.П., Л., Б., С. Обращает внимание на показания свидетелей С.С. Ще<...>, Н., П., Г., С. о ее состоянии после произошедших событий. Считает, что выводы суда о возникновении умысла на завладение имуществом матери и деда, о наличии корыстного мотива на фоне бытовых конфликтов основаны на предположениях, не подтверждены доказательствами и опровергаются показаниями допрошенных свидетелей, положительно характеризующих ее личность как занимавшуюся благотворительностью, и указавших на отсутствие у нее каких-либо финансовых проблем. Считает, что показания потерпевшего Ч. в судебном заседании являются предположениями, противоречат другим доказательствам по делу и даны в результате оказанного давления со стороны органов следствия. Настаивает на невиновности в преступлении, оговоре со стороны К. ссылается на то, что протокол явки К. с повинной был составлен с нарушениями требований закона, признан судом недопустимым доказательством, К. от нее отказался, изложенные в явке сведения являются противоречивыми и недостоверными, опровергаются показаниями допрошенных по делу свидетелей. Указывает, что судом дело рассмотрено предвзято и необъективно, необоснованно отказано в удовлетворении ходатайств стороны защиты, тогда как ходатайства, заявленные государственным обвинителем, были удовлетворены судом. Нарушено ее право на защиту, поскольку в ходе прений сторон государственным обвинителем была изменена квалификация ее действий с организации убийства на подстрекательство к убийству, отклонены ходатайства о приобщении к материалам дела писем и заявления Ч.. и личных фотографий семьи, о повторном ее допросе с применением полиграфа и истребовании результатов предыдущего допроса с применением полиграфа, в истребовании для ознакомления документов, подшитых следователем в отдельный том. Настаивает на том, что суд

необоснованно отказал признать допустимым доказательством письма К. из СИЗО, тогда как эти письма свидетельствуют об отсутствии между ними сговора на преступление. Считает, что выводы суда о ее виновности в совершении преступления являются противоречивыми, а приговор - незаконным и необоснованным. Просит признать ее невиновной.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Кадыров СЕ. просит приговор в отношении ФИО1 отменить и уголовное дело прекратить. Считает, что при производстве по делу допущены существенные нарушения уголовно - процессуального закона, выразившиеся в нарушении процедуры судопроизводства и права ФИО1 на защиту. Судом нарушена тайна совещательной комнаты, поскольку судебная коллегия, удалилась не в совещательную комнату, а вышла из зала судебного заседания, возвратилась также не из совещательной комнаты. Государственный обвинитель фактически отказался от предъявленного ФИО1 обвинения и просил ее действия квалифицировать как подстрекательство, в связи с чем подсудимая и защитник были лишены права защищаться от нового обвинения. Текст полученной им копии приговора отличается от оглашенного в судебном заседании. Считает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, приводит подробный анализ таких выводов, указывает, что в описательно-мотивировочной части приговора не обосновано изменение обвинения, версия предварительного следствия почти полностью опровергнута судом, не приведены мотивы, по которым отклонены доводы следствия об обстоятельствах, оказавших влияние на психическое состояние ФИО1 в период, предшествовавший преступлению, и на мотивы инкриминированных действий. Описание преступного деяния не содержит указания на место и время совершения преступления, не указана цель совершения ФИО1 преступления, а способ его совершения, форма вины и мотивы преступления указаны бездоказательно. Судом допущены нарушения положений ст. 90 УПК РФ, поскольку приведено описание действий К. не в соответствии с текстом приговора в отношении него, были проверены данные, касающиеся версий К. и обстоятельств дела, относящихся исключительно к К.. Выводы суда, в том числе о наличии бытовых конфликтов между осужденной и ее матерью, о том, что ФИО1 склонила К. к совершению преступления

путем уговоров и угроз, уговорила его совершить убийство потерпевших под предлогом причастности П. к потере их совместного ребенка, воспрепятствования их дальнейшей совместной жизни, обещала за убийство передать К. в собственность квартиру и угрожала в случае его отказа покончить жизнь самоубийством, указала удобное время и место совершения преступления, а также о том, что К. согласился совершить преступление, должен был сообщить о результатах, после совершения преступления придерживаться определенной линии поведения, основаны на предположениях, не подтверждены показаниями потерпевших, многочисленных свидетелей, письменными материалами дела. Суд не установил, какие бытовые конфликты предшествовали совершению преступления, не указал характеристик реальных взаимоотношений между потерпевшей П. и осужденной, которые изложены в показаниях свидетелей, и положительные сведения о личности ФИО1, свидетельствующие о неспособности ее совершить преступление, за которое та осуждена. Приводит содержание показаний свидетелей, указывает, что суд в приговоре отразил показания ряда допрошенных в судебном заседании свидетелей, которые являются значимыми для оценки обстоятельств дела. Вывод суда о наличии у ФИО1 корыстного мотива не подтвержден доказательствами, на выводы суда повлияла эмоциональная оценка потерпевших ряда обстоятельств, в том числе поведения ФИО1 после произошедших событий. Судом необоснованно отклонены заявленные стороной защиты ходатайства - об исследовании и приобщении к материалам дела листов с фотографиями ФИО1, на которых она изображена с родственниками, писем К. к П.., подтверждающих факт оказания им воздействия на нее, обращения свидетеля Ч. бабушки осужденной, с положительными характеристиками и ее писем к ФИО1 в период следствия. Указывает, что в показаниях свидетеля К. не отражены данные о приобщении им различных документов, в том числе опроса ФИО1 с использованием полиграфа, ее обращений, ходатайств о проведении очной ставки к контрольному делу, которые являются доказательствами в защиту ФИО1, и подлежат истребованию для исследования и оценки. Настаивает на недопустимости и недостоверности показаний К., указывает, что тот оговорил ФИО1, эти показания положены в основу приговора необоснованно, вопреки принятому ранее судом по ходатайству защитника решению. Выражает несогласие с оценкой судом показаний К.,

заявляет, что не всем версиям событий преступления, выдвинутым К., судом дана оценка, и не в полной мере исследованы доказательства в дополнение к этим показаниям.

В возражениях государственный обвинитель Шубенков П. А., потерпевший Ч. и представитель потерпевшего К. считают, что доводы апелляционных жалоб и дополнений не подлежат удовлетворению.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и дополнений, Судебная коллегия находит, что виновность осужденной ФИО1 установлена совокупностью собранных по делу и исследованных в судебном заседании доказательств.

Доводы апелляционных жалоб о непричастности ФИО1 к совершению преступления со ссылками на оговор со стороны К. и потерпевшего Ч. являются необоснованными.

В ходе предварительного следствия осужденный К. 12 сентября 2014 года составил явку с повинной, при допросе в качестве подозреваемого и проверке показаний на месте сообщил об обстоятельствах совершения им убийства П. и Г. 16 сентября 2014 года при проведении допроса в качестве подозреваемого с участием двух адвокатов и после разъяснения процессуальных прав К. подробно изложил также о роли и участии П. в совершении преступления. Указал, что П. очень сильно переживала по поводу аборта, говорила ему, что они всем безразличны, им нужно уехать из России путешествовать, их детей специально убили П.. и Че <...>., для путешествий нужны деньги, которые можно взять из имущества ее матери П. квартиры сдавать, коттедж в Химках продать. Сказала, что поскольку ее мать убила их детей, надо отомстить, никто не даст им пожениться, им нужны будут деньги, потребовала, чтобы он совершил убийство П. и Г. как наследника. Окончательно убедила в этом, когда выдвинула ему ультиматум - либо он улетает на работу в Симферополь и теряет ее на всю жизнь, либо он убьет ее мать и брата. После убийства они планировали уехать из России жить в Азию. Совокупность этих причин побудила его убить П. и Г. ФИО1 советовала, что

ему сказать позднее в полиции о конфликте между матерью и ее сожителем С., выдвигая версию о виновности жены С. что он и делал. ФИО1 говорила, что мать и брата нужно задушить, чтобы не было крови, и они списали бы это на киллеров, которых в действительности не было. Сказала, что именно 6 сентября 2014 года домработницы ее матери В. не будет дома, и это идеальный день для убийства. В доме П. он нанес бутылкой удар П. по голове, та упала, после чего начал душить ее локтем правой руки, сжимая шею, окончательно задушил П. уже веревкой. Позднее вниз спустился ФИО2, которого он ударил локтем правой руки в голову, тот упал, и он таким же способом задушил ФИО2 локтем правой руки, сжимая его шею. После этого поджег свою одежду на плите в кухне, горючей жидкостью облил пуфик, на котором сидел, чтобы тот сгорел, жидкость попала на труп П.. В дальнейшем по заранее разработанному П. плану сообщил ей о произошедшем, попросив позвонить какую-то из соседок по дому, что та и сделала.

Аналогичные показания были даны К. и при допросе в качестве обвиняемого 16 сентября 2014 года.

Такие показания К. о соучастии ФИО1 в совершении преступления, обстоятельствах приготовления и убийства П. и Г. соответствуют другим уличающим доказательствам по делу.

Свидетель Г. пояснил, что утром 7 сентября 2014 года выполнял строительные работы в пос. Терехово, услышал крик о помощи и увидел, что из окна второго этажа соседнего дома высунулся человек и попросил лестницу. К. был раздет, на его вопрос о том есть ли в доме еще люди, ответил что нет, спустился по лестнице, которую он подставил, и исчез. Он пошел вокруг дома, у подбежавшего К. еще раз спросил, есть ли в доме еще кто-нибудь, и на вопрос есть ли в доме дети, К. ответил, что их увезли киллеры. Потом раздался звон разбитого стекла с обратной стороны дома, он побежал туда, увидел К. с лопатой, а стоявший рядом каменщик спросил у К., зачем тот разбил стекло. Бросив лопату, К. убежал. Проникнув через разбитую дверь в кухню, он, Г. увидел горевшую газовую плиту и на ней кучу тлевшего тряпья. Покричав еще и никого не

обнаружив, выбрался наружу. Пожар, получив приток воздуха после того, как К. разбил стекло, разгорелся с большей силой.

Согласно протоколу осмотра места происшествия, дом № 33 по адресу <...> находился в состоянии разрушения после воздействия огня, в ходе осмотра были обнаружены трупы П. малолетних Г., П. и П. на шее трупа П.. обнаружена связанная петлей веревка.

По заключениям судебно-медицинских экспертиз причиной смерти П. является механическая асфиксия от сдавления органов шеи петлей при удавлении; обугливание трупа произошло от термического действия открытого пламени в посмертном периоде; смерть Г. в связи с отсутствием в крови карбоксигемоглобина (окиси углерода) и копоти в просвете дыхательных путей наступила до возникновения пожара, обугливание трупа произошло от термического действия открытого пламени пожара в посмертном периоде; смерть П. и П. наступила от отравления окисью углерода, повлекшего опасное для жизни состояние и причинившего тяжкий вред здоровью, обугливание кожных покровов и мягких тканей произошло от термического действия открытого пламени в посмертном периоде.

Согласно заключению пожарно-технической экспертизы, очаг пожара находился в помещении кухни, в месте расположения газовой плиты. Причиной возникновения пожара послужило воспламенение предметов одежды в месте расположения очага пожара от открытого источника огня - пламени конфорки газовой плиты с применением легковоспламеняющихся или горючих жидкостей.

По приговору Московского областного суда с участием присяжных заседателей от 17 апреля 2017 года К. признан виновным в убийстве четырех лиц, в том числе малолетних, совершенном общеопасным способом, из корыстных побуждений, и осужден по совокупности преступлений, предусмотренных пп. «а», «в», «е», «з», «к» ч. 2 ст. 105,ч. 2 ст. 167 УК РФ, к пожизненному лишению свободы.

Потерпевший Ч. дедушка ФИО1, показал, что когда ФИО1 исполнилось 18 лет, она стала проживать

совместно с К., сначала в квартире на ул. Лавочкина, потом, по предложению П. в ее квартире - в центре, в Луковом переулке. Жили на средства, которые выделялись мамой - П.. - 40 тысяч рублей, К. зарабатывал около 10 тысяч рублей, он им также помогал, в месяц получалось до 100 тысяч рублей. Сама Пе<...> проживала за городом с тремя детьми, у них была няня, режим работы няни ФИО1 был известен. Когда ФИО1 окончила университет, ей и К. было предложено переселиться в прежнюю квартиру на ул. Лавочкина, а мамину квартиру сдавать. На этой почве был разлад, ФИО1 сказала, что Колесников очень обиделся, что их выселяют. ФИО3 просила его не баловать дочь, та обнаглела, требовала дополнительных денег, также требовала новую машину. Когда у ФИО1 возникла проблема с беременностью, он дал деньги на операцию, та переживала, что не сможет еще родить, но ее успокоили. Против ее отношений с К. никто в семье не возражал, он предложил устроить К. на работу, созвонился с президентом кампании, тот пригласил К. на собеседование. ФИО1 позвонила ему и сообщила, что Колесников купил билет на 7 сентября 2014 года, у него очень ранний рейс и он поедет ночевать к маме, чтобы та отвезла его в аэропорт. Он возражал против этого, поскольку мог сам отвезти, и дорога в аэропорт проходила мимо его дома, но ФИО1 настаивала. В действительности рейс был в 15.40, необходимости ехать к ФИО3 ночевать не имелось. Со слов дочери - П. ей несколько раз звонили по поводу того, что К. приедет, хотя ФИО1 и К. не так часто посещали дом ФИО3, а один К. вообще никогда не приезжал. Наутро, в 8 - 9 часов ему позвонила ФИО1 и спокойным голосом сказала: «Дедушка, позвонила соседка Л. говорит, что дом горит. Может разыгрывает?» Когда он приехал в Терехово, весь дом был объят пламенем, К. находился в нормальном состоянии, но потом на вопрос что случилось, начал плакать и повторять «ФИО4, простите меня за тетю Л.». ФИО1 была совершенно спокойна, сказала ему о том, что маму не вернешь, давай спасать Д. высказала мысль, что видимо жена С. устроила это из-за ревности, позвонила С. Когда К. написал явку с повинной, ФИО1 сразу уехала в Таиланд, отец сказал, что на неделю - две, а пробыла она там около двух лет.

Свидетель В. показала, что 6 сентября 2014 года встретила К., когда уходила от П. без ФИО1 он приезжал впервые.

Свидетель С. показал, что с П. у него образовалась новая семья, П. в целом была удовлетворена отношениями дочери ФИО1 и К., но иногда говорила, что ФИО1 увлекающаяся, не всегда распределяет бюджет, старалась научить жить по средствам, давала какие-то суммы денег. ФИО1 хотела поменять машину, постоянно обращалась к матери за деньгами на ее ремонт, хотя мастера проверили и сказали, что машина нормальная. О произошедшем ему сообщил Ч. он стал собираться в п. Терехово, позвонила Д. которая на слова поддержки не отреагировала, а спокойным голосом, не объяснив причин, спросила как зовут его супругу и год ее рождения.

Потерпевший Г. показал, что на месте происшествия ФИО1 ему рассказала, что бывшая жена С. угрожала П. а К. ей сообщил, что в дом проникли люди, вырубили его, но он успел увидеть и услышать как П. показывали планшет с женским голосом о том, что она и дети «заказаны»; самого К. связали, затащили на второй этаж в ванную, когда он развязался, дом горел.

Свидетель С. показала, что в июле 2014 года С.. подал документы на развод; с П. знакома не была и не контактировала с ней.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, уличающие доказательства согласуются между собой, обоснованно признаны судом допустимыми и достоверными. Оснований для оговора ФИО1 со стороны К. в том числе учитывая их длительные, близкие и доверительные отношения, не установлено. Иные версии К. об обстоятельствах дела были проверены и обоснованно отвергнуты.

Все имеющие значение по делу показания свидетелей, в том числе о характере взаимоотношений членов семьи, как и другие доказательства, на которые имеются ссылки в жалобах, были оценены судом в соответствии с

требованиями ст. 88 УПК РФ, с точки зрения относимости, допустимости и достоверности. Мотивы, по которым одни доказательства были приняты, а другие отвергнуты судом, в приговоре приведены.

Доводы апелляционных жалоб об отсутствии мотива преступления и финансовых проблем со ссылками на содержание показаний свидетелей из числа родственников и знакомых осужденной, положительно характеризующих ФИО1 и указывающих на ее близкие, бесконфликтные отношения с П. а также со ссылками на личные фотографии ФИО1 с членами семьи, письма К. из следственного изолятора, обращение и письма Ч.., которые приобщены в апелляционной инстанции, в силу достаточной совокупности уличающих доказательств не ставят под сомнение правильность выводов суда о виновности ФИО1 в совершении преступления.

Не влияют на обоснованность выводов суда и ссылки апелляционных жалоб на то, что после произошедшего ФИО1 не ездила на автомобиле, а также касающиеся ее психологического состояния.

Оценив исследованные доказательства в совокупности, суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и пришел к верному выводу о доказанности виновности ФИО5 в подстрекательстве к совершению убийства двух лиц, в том числе малолетнего, из корыстных побуждений.

Судом установлено, что ФИО1 путем уговоров и обещаний сформировала у К. намерение совершить конкретное преступление - лишить жизни П. и Га<...> с целью последующего получения ФИО1, как наследником первой очереди, наследства, и при таком подстрекательстве ФИО1 К. было совершено убийство.

Квалификация действий ФИО1 по ч. 4 ст. 33, пп. «а», «в», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ является правильной, выводы суда относительно юридической оценки действий осужденной в приговоре мотивированы. При этом учтена соответствующая позиция государственного обвинителя.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, выводы суда о переквалификации действий ФИО1 на подстрекательство не ухудшали положение осужденной и не нарушали ее право на защиту, поскольку органами предварительного следствия ФИО1 обвинялась в организации убийства при тех же фактических обстоятельствах дела, и все действия, составляющие объективную сторону преступления, ей были инкриминированы.

Нарушений норм уголовно - процессуального законодательства иного характера, влекущих отмену приговора, на которые имеются ссылки в жалобах, не допущено. Доказательства, на которых основаны выводы суда, получены в соответствии с требованиями УПК РФ, порядок проведения следственных действий соблюден. Сведения, содержащиеся в явке с повинной, были изложены К. при допросах, с участием двух защитников. Потерпевший Ч. подтвердил достоверность своих показаний. Все заявленные сторонами ходатайства судом разрешены. Возможность участия в исследовании доказательств в ходе судебного разбирательства стороне защиты была обеспечена, в том числе при допросе свидетеля К. по вопросам проведения предварительного следствия и разрешения ходатайств. Информации о нарушении судом тайны совещательной комнаты материалы дела не содержат. Приговор был провозглашен в судебном заседании и по своему содержанию соответствует требованиям 303 - 304, 307 - 309 УПК РФ.

Сведения о том, что материалы дела не содержат данных о проведении в период предварительного расследования исследования психофизиологического состояния ФИО1 с применением полиграфа, в силу отсутствия научных экспертных методик, а также о признании судом первой инстанции недопустимым доказательством личных писем, не влияют на обоснованность приговора.

Наказание осужденной ФИО5 назначено судом в соответствии с требованиями уголовного закона, с учетом всех обстоятельств, имеющих юридическое значение и влияющих на его вид и размер, в том числе: характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о ее личности, состояния здоровья, смягчающих наказание обстоятельств.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО5, судом признаны ее молодой возраст, то, что к уголовной ответственности она привлекается впервые, положительные характеристики.

Мотивы, связанные с назначением ФИО5 вида и размера наказания, в приговоре приведены.

Чрезмерно суровым назначенное наказание не является.

Исковые требования потерпевших Г. и Ч. о компенсации морального вреда в связи со смертью близких людей и причинением в этой связи невосполнимых нравственных страданий, судом разрешены в соответствии с положениями ст. 151, 1101 ГК РФ, с учетом всех обстоятельств, имеющих юридическое значение, а также требований разумности и справедливости. Выводы суда надлежаще мотивированы в приговоре.

При таких данных апелляционные жалобы осужденной ФИО5 и ее защитника с доводами об отмене постановленного в отношении ФИО5 приговора удовлетворению не подлежат.

Вместе с тем, Судебная коллегия находит приговор подлежащим изменению в части зачета времени содержания ФИО5 под стражей в срок отбытия ею наказания в соответствии с положениями, предусмотренными п. «б» ч. З1 ст. 72 УК РФ, из расчета один день содержания под стражей за полтора дня лишения свободы, со дня фактического задержания до дня вступления приговора в законную силу.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389 , 389 , 389 УПК РФ, Судебная коллегия

определила:

приговор Московского областного суда от 1 апреля 2019 года в отношении ФИО1 изменить, зачесть в срок отбытия наказания время содержания под стражей с 22 декабря 2016 года по 9 сентября 2019 года на основании положений п. «б» ч. 3! ст. 72 УК РФ из расчета один

день содержания под стражей за полтора дня лишения свободы. Срок отбывания наказания исчислять с 10 сентября 2019 года.

В остальной части приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденной ФИО1 и адвоката Кадырова СЕ. - без удовлетворения.

Председательствующий Судьи