Апелляционное определение от 3 марта 2020 г. Верховный Суд РФ

ВЕРХОВНЫЙ СУД

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело № 46-АПУ19-14сп


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ г. Москва 3 марта 2020 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего судьи СитниковаЮ.В., судей Земскова Е.Ю. и Эрдыниева Э.Б.

с участием осуждённых ФИО1., ФИО2, защитников - адвокатов Кротовой СВ. и ФИО3., прокурора Генеральной прокуратуры Российской Федерации Щукиной Л.В., секретаря судебного заседания Сарвилиной Е.В.

рассмотрела уголовное дело по апелляционным жалобам и дополнениях к ним осуждённого ФИО2, его адвоката Апостол ЕВ., осуждённого ФИО1., его адвоката Грачева А.И. на приговор Самарского областного суда от 7 июня 2019 года, вынесенный с участие присяжных заседателей, по которому

ФИО1, <...> ранее не судимый, осуждён:

за каждое из двух преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 222 УК РФ, к 2 годам 2 месяцам лишения свободы;

по ч. 1 ст. 222 УК РФ к 2 годам лишения свободы;

по ч. 1 ст. 209 УК РФ к 9 годам 10 месяцам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год;

по ч. 3 ст. 222 УК РФ к 5 годам лишения свободы;

по ч. 3 ст. 222' УК РФ к 7 годам лишения свободы со штрафом в размере 200 000 рублей;

за каждое из двух преступлений, предусмотренных пп. «а», «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ к 9 годам 10 месяцам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год;

за каждое из двух преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 4 ст. 162 УК РФ к 9 годам лишения свободы, с ограничением свободы на 1 год;

по пп. «б», «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ к 9 годам 6 месяцам лишения свободы, с ограничением свободы на 1 год;

по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 16 годам лишения свободы, с ограничением свободы на 1 год;

по ч. 1 ст. 223 УК РФ к 3 годам лишения свободы со штрафом в размере 100 000 рублей;

по ч. 1 ст. 222 УК РФ к 2 годам лишения свободы со штрафом в размере 50 000 рублей.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ путём частичного сложения наказаний ФИО1. окончательно назначено 20 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, со штрафом в размере 250 000 рублей, с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев в виде обязанности и установленных ограничений в соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ.

ФИО2, <...> ранее не судимый,

оправдан по ч. 1 ст. 222 УК РФ в соответствии с вердиктом коллегии присяжных заседателей, а также осуждён:

по ч. 2 ст. 209 УК РФ к 9 годам лишения свободы с ограничением свободы на 6 месяцев;

по ч. 3 ст. 222 УК РФ к 5 годам лишения свободы;

по ч. 3 ст. 2221 УК РФ к 7 годам лишения свободы со штрафом в сумме 200 000 рублей;

за каждое из двух преступлений, предусмотренных пп. «а», «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ к 12 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год, за каждое;

за каждое из двух преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 4 ст. 162 УК РФ к 10 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год, за каждое.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения наказаний ФИО2 назначено 16 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, со штрафом в

размере 200 000 рублей, с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев с возложением обязанности и установлением ограничений в соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ.

Постановлено взыскать с ФИО1:

компенсацию морального вреда в пользу С. 1 000 000 рублей; в пользу Р. 125 000 рублей; в пользу К. 100 000 рублей; в пользу Т. 100 000 рублей; в пользу А. 75 000 рублей;

возмещение материального вреда в пользу Филиала ПАО СК «Р<...>» в Самарской области 1 762 822 рубля 12 копеек; в пользу Страхового публичного акционерного общества «И<...> 8 122 926 рублей 65 копеек.

Постановлено взыскать с ФИО2:

компенсацию морального вреда в пользу Р. 125 000 рублей; в пользу К. 100 000 рублей; в пользу Т. 100 000 рублей; в пользу А. 75 000 рублей;

возмещение материального вреда в пользу Филиала ПАО СК «Р<...>» в Самарской области 1 762 822 рубля 12 копеек; в пользу Страхового публичного акционерного общества «И<...> 5 551 676 рублей 65 копеек.

Признано за С. право на возмещение материального ущерба, а вопрос о его размере передан на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Этот же приговор в отношении ФИО4 не обжалован.

Заслушав доклад судьи Ситникова Ю.В., выступление осуждённых и защитников по доводам апелляционных жалоб, выступление прокурора об отсутствии оснований для удовлетворения апелляционных жалоб, Судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

по приговору суда на основании вердикта коллегии присяжных заседателей признаны виновными и осуждены:

ФИО1 - за создание устойчивой вооружённой группы (банды) в целях нападения на организации, а равно руководство такой группой (бандой); (ч. 1 ст. 209 УК РФ)

ФИО2 - за участие в устойчивой вооруженной группе (банде) и в совершаемых ею нападениях (ч. 2 ст. 209 УК РФ)

ФИО1 и ФИО2:

- за незаконное приобретение, хранение, перевозку и ношение огнестрельного оружия, боеприпасов, организованной группой (ч. 3 ст. 222 УК РФ);

- за незаконное хранение, перевозку и ношение взрывных веществ и взрывных устройств, организованной группой (ч. 3 ст. 222' УК РФ);

- за разбой, то есть нападение 24.08.2016 г. на Дополнительный офис «Б<...>» Филиала «С <...> в целях хищения чужого имущества, совершённое с угрозой применения насилия опасного для жизни и здоровья, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением оружия и предметов, используемых в качестве оружия, с незаконным проникновением в помещение, организованной группой, в особо крупном размере (пп. «а», «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ);

за разбой, то есть нападение 03.02.2017 года на Дополнительный офис «Л<...>» ОАО КБ «С<...> в целях хищения чужого имущества, совершённое с угрозой применения насилия опасного для жизни и здоровья, с применением оружия и предметов, используемых в качестве оружия, с незаконным проникновением в помещение, организованной группой, в особо крупном размере (пп. «а», «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ);

- за разбой, то есть нападение 13.07.2017г. на Дополнительный офис «Н<...> ПАО «А <...>» в целях хищения чужого имущества, совершённое с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением оружия, с незаконным проникновением в помещение, организованной группой (п. «а» ч. 4 ст. 162 УК РФ);

- за разбой, то есть нападение 04.08.2017г. на Самарский филиал ПАО «Н<...> в целях хищения чужого имущества, совершённое с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с

применением оружия, с незаконным проникновением в помещение, организованной группой (п. «а» ч. 4 ст. 162 УК РФ)

Кроме этого ФИО1 признан виновным и осуждён:

- за разбой, то есть нападение 12.09.2017г. на Дополнительный офис «Б<...> Филиала «С <...>в целях хищения чужого имущества, совершённое с применением насилия опасного для жизни и здоровья в отношении потерпевшего С. с угрозой применения насилия опасного для жизни и здоровья в отношении потерпевших Б. и Н. с применением оружия (пистолета), с незаконным проникновением, в особо крупном размере, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего С. (пп. «б», «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ);

- за убийство С. сопряжённое с разбоем (п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ);

за незаконную перевозку и ношение 12.09.2017 г. огнестрельного оружия и боеприпасов (ч. 1 ст. 222 УК РФ);

- за незаконную перевозку и ношение 12.09.2017 г. взрывного устройства (ч. 1 ст. 222.1 УК РФ;

- за незаконную переделку огнестрельного оружия. В апелляционных жалобах и дополнениях:

адвокат Апостол просит отменить приговор в отношении ФИО2, уголовное дело передать на новое рассмотрение со стадии предварительного слушания. В обоснование этого приводит следующие мотивы. В ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции стороной защиты были заявлены ходатайства об исключении ряда недопустимых, полученных с нарушением закона доказательств, а именно: протокола опознания ФИО1 потерпевшей Н. (т.З л.д. 52-55); протокола предъявления для опознания ФИО2 потерпевшей А. (т. 4 л.д. 93-97); протокола предъявления Климова для опознания потерпевшей С. (т. 4 л.д. 139-143); протокола предъявления Климова для опознания потерпевшему П. (т. 6 л.д. 196-200); протокола предъявления Климова для опознания потерпевшей Т. (т. 9 л.д. 178-182); протокола очной ставки между ФИО2 и ФИО1 от 20.09.2018 г. (т. 32 л.д. 125-133). Суд проигнорировал все доводы о недопустимости данных доказательств. Несмотря на то, что в ходе судебного разбирательства было установлено, что они получены с нарушением требований к порядку предъявления лица для опознания, а очная ставка между ФИО1 и ФИО2 проводилась при отсутствии противоречий в их показаниях,

так как Климов не давал показаний и не был допрошен по обстоятельствам, имеющим отношение к делу.

Далее адвокат указывает, что в силу прямого указания в законе (ч.4 ст.348 УПК), даже в случае принятия присяжными заседателями обвинительного вердикта, суд вправе вынести оправдательный приговор, если судья признает, что деяние подсудимого не содержит признаков преступления.

Адвокат высказывает своё мнение о том, что обвинение в отношении ФИО2 сфабриковано, признательные показания ФИО1, от которых он отказывался в суде, потом подтверждал их достоверность, демонстрируя явно нестабильное отношение к происходящему. Такие показания не могут быть положены в основу обвинительного приговора. Кроме того, не нашел подтверждения ни один факт участия ФИО2 в преступления, о которых показывал ФИО1. ФИО2 же не давал показаний, вину в предъявленном обвинении не признал.

Все это указывает, по мнению адвоката, на неполноту проведенного предварительного следствия, в ходе которого остался не выясненным ряд существенных обстоятельств. Кроме того, указанные ФИО1 обстоятельства совершения разбойных нападений совместно с ФИО2 опровергаются имеющимися материалами уголовного дела, а именно: сведениями из центра автоматизированной фиксации административных правонарушений в области дорожного движения ГИБДД ГУ МВД России по Самарской области о прохождении через зоны контроля аппаратно - программных комплексов фото - видеофиксации административных правонарушений в период с 01.06.2016 г. по 01.10.2016 г. (т. 27 л.д. 112-134), из которых следует, что автомобиль «Рено Логан» попадает в поле зрения камер до указанных событий г., а в следующий раз лишь после преступления, а именно 26.08.2016 г. Кроме того, 24.08.2016 года в 12 час. 33 мин., то есть во время инкриминируемого разбоя на телефон ФИО2 поступает входящий звонок, на который он ответил, длительность разговора составила 14 секунд. Местоположение телефона согласно представленным в материалах дела сведениям не совпадало с местом совершения преступления (звонок был зафиксирован на ул. Губанова), (т. 26 л.д. 191-210).

По тем же самым сведениям из указанного центра автоматизированной фиксации административных правонарушений в области дорожного движения 03.02.2017 г., автомобиль «Лэнд Ровер Дискавери», принадлежащий ФИО2, на котором, якобы, было совершено преступление, не появлялся на дорогах города.

Адвокат ссылается также на то, что в напутственном слове председательствующего был смещен акцент в сторону обвинения; вопросы вопросного листа составлены сложно, они объемны и тяжелы для восприятия. Председательствующий напомнил об уличающей части ряда доказательств, умолчав в значительном объеме про их оправдывающую часть;

осуждённый ФИО2 просит отменить приговор как незаконный и необоснованный, а уголовное дело передать на новое судебное рассмотрение, утверждает следующее.

В ходе предварительного и судебного следствия по делу были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона.

Так, в ходе предварительного расследования не были проведены очные ставки с лицами, которые указывали на его причастность к преступлениям.

Явки с повинной ФИО1 и ФИО4 были незаконны и не могли использоваться в качестве доказательств. Обращает внимание на несвоевременность составления протоколов задержания осуждённых.

При окончании предварительного расследования по делу осуждённым не было предоставлено достаточное время для осуществления своей защиты. Он (ФИО2) не мог в полном объёме ознакомиться с показания ФИО1 в ходе предварительного расследования, поскольку протоколы допросов исполнены от руки и плохо читаемы.

ФИО2 утверждает, что в связи с нахождением под стражей длительное время не был осведомлён о сути окончательно предъявленного обвинения.

При проведении судебного следствия судом не были рассмотрены все заявленные им ходатайства, а принятые по ним решения не отвечают требованиям законности, обоснованности и мотивированности. В частности, суд необоснованно отклонил ходатайства:

о повторном допросе потерпевших Ч.П., Р., Н., С. (т. 48 л. 117-117, т. 50 л. 148, 163),

об исследовании протокола досмотра (обыска) автомобиля «Лэнд Ровер Дискавери» гос. номер <...>

о повторном исследовании видеозаписи помещения « <...> при допросе свидетеля К.

Приводя свою оценку доказательств, осуждённый утверждает, что потерпевшая Н. дала ложные показания о его опознании; показания свидетеля Д. о нахождении у ФИО2 автомобиля «Рено Логан» основаны на предположении; показания потерпевшей

М<...> основаны на слухах, источником которых являются сотрудники полиции; достоверность показаний свидетеля К. вызывают сомнение.

Присяжным заседателям были предъявлены недопустимые доказательства, в том числе исполненные от руки протоколы следственных действий, которые плохо читаемы.

В подтверждение виновности использовались недопустимые доказательства:

заключение эксперта № 2/185 (т. 22 л. 122-123), выводы которой основаны на предположениях, описание поступивших на исследование предметов в заключении не приведено, дата проведения экспертизы не соответствует действительности; в удовлетворении ходатайства о допросе эксперта М. было необоснованно отказано;

заключение эксперта № 2/799 (т. 21 л. 208-210), в котором содержатся неоднозначные выводы по изъятому предмету как являющемуся деталью пистолета «ТТ», так и частью иного предмета.

Государственный обвинитель без согласования огласил в присутствии присяжных заседателей заключение эксперта № 4/1776 о телесных повреждениях охранника С.. По мнению осуждённого в данном случае было незаконное воздействие на присяжных заседателей.

Из-за незаконных действий сотрудников полиции в отношении ФИО1, а также из-за отказов в удовлетворении ходатайств, председательствующему судье был заявлен отвод, который не удовлетворён, постановление об этом не отвечает требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ.

При оглашении показаний ФИО2 государственный обвинитель в нарушение закона отрицательно характеризовал автора апелляционной жалобы (т. 48 л. 215-216)

Председательствующий ограничивал сторону защиты в предоставлении доказательств, в частности не позволил Климову дать объяснения о его знакомстве со С. и допросить её повторно.

Осуждённый считает нарушением признание его гражданским ответчиком по заявленным исковым требованиям. ФИО2 ставит под сомнение достоверность показаний потерпевших Р.Т. К., А.М., свидетеля Ф. Обращает внимание на противоречия в показания потерпевших относительно роста нападавших лиц. При этом описание внешности нападавших не соответстввовало внешности осуждённых. Просит принять меры реагирование на совершение, по мнению осуждённого, преступления, связанного с оговором осуждённых

потерпевшими Н.Р., Т., А.К.

Возражения ФИО2 на действия председательствующего необоснованно оставлены без удовлетворения (л.п. 249-250).

Суд не удовлетворил ходатайство адвоката Апостол исследовать протокол допроса К. у которого ФИО1 покупал оружие. Вопросы в этой части снимались. Однако прокурор в прениях ссылался на обстоятельства, отражённые в данном протоколе (л.п. 257).

При рассмотрении данного уголовного дела был нарушен принцип равенства сторон.

Государственным обвинителем задавались наводящие вопросы допрашиваемым лицам, а его (ФИО2) удалили из зала судебного заседания за такие же вопросы, что было расценено как нарушение порядка в судебном заседании (л.п. 167). Удаление его из зала судебного заседания было незаконным. Он был лишён возможности оспорить показания свидетеля Ф., исследовать протокол обыска по месту своего жительства, оспорить его допустимость.

В ходе судебного следствия председательствующий нарушал установленный законом (ст. 275, 278 УПК РФ) порядок допроса свидетелей и подсудимых.

В ходе прений сторон и в стадии реплик государственный обвинитель ссылался в своей оценке доказательств на предположения и домыслы, необоснованно ставил под сомнение доказательства, оправдывающие осуждённых, а также ссылался на несуществующие доказательства, вытекающие из детализации телефонных соединений, из данных видеофиксации дорожного движения, опознаний ФИО1 и ФИО2 потерпевшими Р. и Т., о выстрелах из одного оружия в «А <...>» и «Л<...>»; государственный обвинитель неоднократно ссылался на показания потерпевшего С. в ходе предварительного расследования, протоколы по которым исполнены от руки и плохо читаемы.

Он (ФИО2) был лишён председательствующим права выступить полноценно в прениях сторон, а также с репликой, то есть довести до сведения присяжных заседателей необходимые уточнения в оценке доказательств.

ФИО2 ссылается на краткость и необъективность произнесённого напутственного слова председательствующего. При произнесении напутственного слова председательствующий судья сообщил некоторые обстоятельства преступления, не соответствующие предъявленному обвинению. Так, ошибочно указано, что непосредственно после совершения нападения на Самарский филиал

ПАО «Н<...> Климов передал Самсонову неустановленное в ходе следствие оружие, похожее на пистолет Макарова (ПМ), а согласно обвинительному заключению указано оружие, похожее на пистолет Токарева (ТТ). В приговоре также содержится указанная неточность. По мнению осуждённого, дважды перечисляя в напутственном слове причинённые потерпевшему С. телесные повреждения, председательствующий оказывал незаконное воздействие на присяжных заседателей. Климов указывает, что председательствующий необоснованно ссылался на недопустимые доказательства. По факту создания банды указано на изъятые в ходе обыска кв. 25 д. 24 по ул. Гагарина г. Самары 390 000 рублей, кофту фирмы «АсНёаз», которые не относятся к обстоятельствам инкриминируемого преступления. Протокол обыска составлен от руки, имеет не оговорённые в установленном порядке исправления. Также председательствующий напомнил о заключении экспертизы № 2/725 по оружию и патронам, изъятым в ходе обыска гаража Самсонова. Однако перечень оружия и боеприпасов в протоколе обыска нечитаемый, а в заключении эксперта отсутствует описание упаковки вещественных доказательств. В заключение экспертиз № 102Э, 109Э отсутствует описание индивидуальных признаков кофты, ходатайство о вызове эксперта Д. для уточнения данного обстоятельства было отклонено. В удовлетворении ходатайств о признании недопустимыми данных доказательств необоснованно отказано. По эпизоду нападения на «Л<...> председательствующий сообщил недостоверные сведения о том, что Н. опознала Климова как совершившего нападение, однако такое опознание не проводилось; до присяжных заседателей довели показания свидетеля Д. о переданной автомашине Климову, основанные на предположениях; ссылка председательствующего на то, что гильзы, стрелянные в «Л<...>» и пули из тела охранника «А<...>» С. выстреляны из одного оружия, не соответствует действительности. Суд необоснованно отказал в исследовании фотографий с изображением касок, изъятых у Самсонова, с целью идентификации личностей нападавших. По эпизодам нападения на Банк «С<...>», «А <...>», ПАО «Н <...>», «Л<...>» председательствующий напомнил, что потерпевшие сообщили о совершении этих действий Самсоновым и Климовым, однако опознания проводились с нарушением требований ст. 193 УПК РФ, а очные ставки с потерпевшими не проводились.

Осуждённый отмечает, что в ходе судебного следствия он был лишён возможности задавать вопросы потерпевшей С.. Также

председательствующий судья не акцентировал внимание на оправдывающих Климова доказательствах. Обобщённые сообщения, что доказательства свидетелей и потерпевших аналогичны, не соответствует действительности.

ФИО2 отмечает, что представил возражения на выступление председательствующего с напутственным словом. После этого председательствующий сообщил об отсутствии оправдывающих осуждённого доказательств.

ФИО2 обращает внимание на то, что в вопросном листе не было указано одно из важных обстоятельств, которые должны были установить присяжные заседатели, знал ли он, что состоял в банде.

Сравнивая назначенные осуждённым наказания, ФИО2 считает, что ему назначено несправедливое, чрезмерно суровое наказание, не соответствующее установленной роли в преступлениях.

Отмечает несвоевременность вручения копия протокола судебного заседания, его ознакомлен с результатами рассмотрения замечаний на протокол судебного заседания. По мнению осуждённого, постановления об отказе в удовлетворении замечаний на протокол судебного заседания незаконны и немотивированны. В частности, в замечаниях он указывал, что председательствующий прервал его выступление в прениях сторон и не позволил возразить на то, что речь государственного обвинителя выходит за рамки требований ст. 252, 336 УПК РФ, пояснив, что в данной стадии речь не обсуждается; ФИО2 настаивал на выступлении с репликой, в протоколе ошибочно указано, что осуждённые не воспользовались таким правом. Имеются и другие неточности. ФИО2 просит признать незаконным отказ в удовлетворении заявленных в его защиту ходатайств, по которым выносились постановления т. 50 л. 158, 168-169, 205, 246, 248, 249, т. 51 л. 13; в протоколе судебного заседания не указано вступительное заявление прокурора, который незаконно в полном объеме огласил обвинительное заключение. При утвердительном ответе одной из потерпевших об имевшем место опознании подсудимых, председательствующий не высказал замечание, так как в ходе предварительного расследования потерпевшая не опознала его (ФИО2). Опознание осуждённых в судебном заседании не отвечало требованиям закона.

ФИО2 ссылается на созданные для него препятствия для общения с защитником, поскольку 12 августа 2019 года, то есть после вынесения приговора, он был переведён из ФКУ СИЗО<...> г. Самары, в ФКУ СИЗО<...> г. Сызрань, расположенное на значительном расстоянии в 120 км. от г. Самары;

осуждённый Самсонов просит смягчить назначенное наказание;

адвокат Грачев просит смягчить назначенное ФИО1 наказание, указывая о том, что наряду с учтёнными судом смягчающими наказание обстоятельствами в виде наличия на иждивении осуждённого двух малолетних и одного несовершеннолетнего детей, он активного способствования раскрытию и расследованию преступлений, суд не учёл, что осуждённый официально работал, к уголовной ответственности привлекается впервые, его мать имеет ряд хронических заболеваний и нуждается в постороннем уходе, в стадии предварительного расследования ФИО1 было заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, условия которого им были выполнены (т. 51 л. 101, т. 29 л.д. 231- 235).

Государственным обвинителем Бритвиным представлены письменные возражения на доводы апелляционных жалоб, в которых он просит оставить без изменения приговор суда.

Проверив материалы дела, обсудив доводы сторон, Судебная коллегия находит приговор суда законным, обоснованным и справедливым.

Утверждение адвоката Апостол о неполноте предварительного расследования и фальсификации материалов дела несостоятельно. Препятствий для рассмотрения данного уголовного дела судом не имелось.

Довод ФИО2 о том, что после окончания предварительного расследования по делу не было предоставлено достаточное время для осуществления своей защиты, опровергается протоколами выполнения ст. 217 УПК РФ. В частности, ФИО1 при участии защитников ознакомились с материалами уголовного дела в полном объёме (т. 35 л.д. 114-117). ФИО2 при участи защитника знакомился с материалами уголовного дела в период с 05.10.2018 г. по 07.11.2018 г. По основанию явного затягивания времени ознакомления, в установленном ч. 3 ст. 217 УПК РФ ФИО2 был ограничен срок ознакомления с материалами уголовного дела на основании постановления Самарского районного суда от 29.10.2018 г. (т. 35 л.д. 128-177). Имеющиеся в материалах дела многочисленные ходатайства обвиняемого ФИО2 и его защитника

подтверждают несостоятельность довода о недостаточном времени для защиты в данной стадии производства по делу.

Нарушений предусмотренного главой 23 УПК РФ, а также ст. 220 УПК РФ порядка предъявления обвинения ФИО2 не допущено.

Как видно из протокола судебного заседания, формирование коллегии присяжных заседателей для рассмотрения уголовного дела в отношении ФИО2, ФИО1 и ФИО4 было проведено с соблюдением требований ст. 327, 328 УПК РФ. Заявлений о роспуске коллегии ввиду тенденциозности её состава не поступало.

Судебное следствие по делу соответствовало положениям ст. 335 УПК РФ с учётом особенностей его рассмотрения в суде с участием присяжных заседателей.

Вопреки утверждению осуждённого ФИО2 вступительное слово государственного обвинителя, который изложил существо предъявленного обвинения каждому из подсудимых, не противоречит требованиям закона. Ссылка на причинённые потерпевшему С. телесные повреждения, которые повлекли смерть, входят в объём предъявленного ФИО1 обвинения, поэтому не может оцениваться как незаконное воздействие на присяжных заседателей. Также обоснованно оглашение государственным обвинителем в присутствии присяжных заседателей заключения эксперта № 4/1776 о характере и степени тяжести телесных повреждений указанного потерпевшего.

Текст вступительного заявления государственного обвинителя, приобщён к материалам уголовного дела (т. 49 л.д. 78-94), поэтому его полное воспроизведение в протоколе судебного заседания не указано.

Утверждение авторов апелляционных жалоб об ограничении их прав на представление доказательств и заявление ходатайств несостоятельно.

Все представленные суду допустимые доказательства исследованы, заявленные сторонами ходатайства разрешены председательствующим в установленном законом порядке.

Отказ в удовлетворении ходатайств о повторном допросе потерпевших Ч., П., Р., С. убедительно мотивирован тем, что данные доказательства были в полном объёме исследованы в присутствии присяжных заседателей. Ходатайство об исследовании протокола досмотра (обыска) автомобиля «Лэнд Ровер Дискавери» гос. номер <...> отклонено как неотносимое к обстоятельствам настоящего дела. Находящаяся в зале судебного заседания потерпевшая Н. была повторно допрошена. Также сторонам была предоставлена возможность повторного допроса Р., С., Ч. которые позднее явились в судебное заседание (т. 50 л.д. 247).

При допросе свидетеля К. повторно просматривалась запись с камер наружного наблюдения ПАО «Н <...>» от 04.08.2017 г. (т. 50 л.д. 132).

М<...> сообщила суду не только информацию, которая стала ей известна от сотрудников полиции, но и свои действия после сообщения К. о нападении на офис 3 февраля 2017 г.

Не усматривается нарушений уголовно-процессуального закона, которые в силу ст. 75 УПК РФ могли бы повлечь признание недопустимыми исследованных в судебном заседании протоколов опознания осуждённых, в том числе протокола опознания ФИО1 потерпевшей Н. (т.З л.д. 52-55); протокола предъявления для опознания ФИО2 потерпевшей А. (т. 4 л.д. 93-97); протокола предъявления Климова для опознания потерпевшей С. (т. 4 л.д. 139-143); протокола предъявления Климова для опознания потерпевшему П. (т. 6 л.д. 196-200); протокола предъявления Климова для опознания потерпевшей Т. (т. 9 л.д. 178-182)

Указанные следственные действия проводились в присутствии понятых и защитников. Обвиняемые были опознаны среди других лиц как причастные к совершению преступлений по телосложению, манере поведения и голосу, поскольку при нападении их лица скрывались масками. При изготовлении процессуальных документов замечаний от участников опознания не поступало. Возраст статистов не имел определяющего значения с учётом особенностей нахождения опознающих в масках. В судебном заседании было уделено внимание признакам, по которым опознания проводились.

Повторные опознания потерпевшими П.Т., А. проводились по иным признакам и в иных условиях, поэтому не повлекли нарушений закона (ч. 3 ст. 193 УПК РФ).

Отрицательные результаты опознания ФИО2 потерпевшей Р. и Н. в ходе предварительного расследования были оглашены в судебном заседании.

То обстоятельство, что потерпевшие указывали в судебном заседании на участие осуждённых в совершении преступлений, не противоречит закону. Показания в этой части не являются самостоятельным следственным действием - опознанием.

Очная ставка между ФИО1 и ФИО2 проводилась при наличии противоречий в показаниях, так как ФИО2 отказался давать показания, а ФИО1 в своих показаниях сообщал обстоятельства совместного совершения преступлений (протокол от 20.09.2018 г. т. 32 л.д. 125-133).

В соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ следователь самостоятельно направляет ход расследования, принимает решение о производстве следственных и процессуальных действиях.

Поэтому не проведение в ходе предварительного расследования очных ставок ФИО2 с иными лицами, которые указывали на его причастность к преступлениям, нельзя признать существенным нарушением, поскольку в ходе судебного следствия ФИО2 имел возможность их допросить.

Явки с повинной ФИО1 и ФИО4 не использовались в качестве доказательств по делу, и не могут оцениваться с точки зрения их допустимости.

В силу ч. 2 ст. 165 УПК РФ протоколы следственных действий могут быть написаны от руки или изготовлены с помощью технических средств.

Сторона обвинения огласила написанные от руки протоколы следственных действий, на которые ссылается ФИО2. Судебная коллегия проверила данные протоколы и считает несостоятельным довод о невозможности их прочтения.

Обыск жилища Климова по адресу: г. Самара, <...> произведён в соответствии с требованиями уголовно- процессуального закона. В протоколе следственного действия отражены обнаруженные и изъятые предметы, которые были надлежаще упакованы и опечатаны. Удостоверенные следователем исправления в части обнаружения и изъятия трости, не имеющей отношения к делу, не ставит под сомнение допустимость доказательства в целом.

Протокол обыска в гараже ФИО1, в ходе которого изымалось оружие и боеприпасы, также является допустимым доказательством. Указанное следственное действие проведено в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законом. Обнаруженные и изъятые предметы были впоследствии представлены на экспертизу в установленном порядке.

Каски, обнаруженные в гараже ФИО1, не имели отношение к доказыванию по разбойному нападению на «Л<...>» 24.08.2016 г., поскольку согласно показаниям ФИО1 используемые при совершении преступления предметы были уничтожены. Судом обоснованно отказано в удовлетворении ходатайства ФИО2 о приобщении его семейных фотографий в касках, которые не имели отношения к делу.

Проверив заявленные суду первой инстанции ходатайства в защиту ФИО2, Судебная коллегия находит правильными принятые по ним решения.

Все указанные в апелляционных жалобах экспертизы по делу проведены в установленном законом порядке лицами, обладающими специальными познаниями, заключения экспертов являются полными и непротиворечивыми. Поэтому отсутствовала необходимость в допросе экспертов Д. и М..

Заключение эксперта № 2/185 о том, что два следа обуви, изображения которых представлены на исследование, могли быть оставлены как кроссовками, представленными на исследование, так и любой другой обувью, имеющей аналогичный рельефный рисунок (т. 22 л. 122-123), является допустимым доказательством. Выводы эксперта основаны на результатах сравнительного исследования рисунков, отобразившихся в двух следах обуви, в том числе описание которых

основаны на результатах сравнительного исследования рисунков, отобразившихся в двух следах обуви, в том числе описание которых приведено в заключение эксперта № 975. Пара кроссовок с эмблемой « № ке» поступило на исследование в надлежаще упакованном виде. Экспертиза была назначена постановлением следователя 19.03.2018 года, а проведена 02.04.2018 г.

Вопреки утверждению осуждённого ФИО2, в заключение эксперта № 975 указано о пригодности для идентификации изъятых в ходе осмотра места происшествия по адресу <...> обуви.

Ввиду отсутствия оснований суд правильно отказал в удовлетворении ходатайства о недопустимости в качестве доказательства заключения экспертизы № 2/725 по изъятому оружию и боеприпасам (т. 21 л.д. 2-38). Указанные предметы исследования поступили в экспертное учреждение ранее, по ним проводились другие экспертизы, поэтому в заключение отсутствовали сведения о печатях на упаковке.

Заключение эксперта № 2/799 (т. 21 л. 208-210), в котором содержатся выводы по изъятым боеприпасам, а также по изъятому предмету, который может являться как деталью пистолета «ТТ», так и частью иного предмета. Такой вывод эксперта не влечёт признание доказательства недопустимым, а оценивается в совокупности с другими доказательствами.

При проведении экспертиз № 102Э, 109Э по изъятой у ФИО2 кофты «АсЫаз» ответить на поставленные следователем вопросы не представилось возможным. Указанный предмет одежды был изображён на фотографии, поэтому отсутствовало его подробное описание в заключении № 109Э.

Довод о том, что при оглашении показаний ФИО2 государственный обвинитель отрицательно характеризовал его, опровергается данными протокола судебного заседания (т. 48 л. 215- 216).

Показания свидетеля К. в ходе предварительного расследования не были оглашены в судебном заседании, поскольку он не вызывался для допроса и не давал показания, воспользовавшись ст.

51 Конституции Российской Федерации. Поэтому утверждение Климова о том, что прокурор в прениях ссылался на обстоятельства, отражённые в данном протоколе, несостоятельно (т. 28 л.д. 97-99, т. 51 л.д. 13).

Отказ в удовлетворении ходатайства об оглашении показаний несовершеннолетнего свидетеля К. обоснован. Видеозапись данного допроса не велась в связи с отказом свидетеля в её применении. На вызове данного свидетеля в судебное заседание осуждённый ФИО2 не настаивал.

Удаление ФИО2 из зала судебного заседания 18 марта 2019 года было обусловлено его поведением, а именно нарушением порядка в виде выкриков с места, неподчинением распоряжениям председательствующего, и соответствовало положениям ст. 258 УПК РФ. 19 марта 2019 года он был возвращён в судебное заседание. Исследование доказательств в его отсутствие при удалении из зала судебного заседания не является нарушением, влекущем отмену приговора. Допрос свидетеля Ф. об обстоятельствах приобретения оружия и боеприпасов ФИО1, проводился в присутствии защитника осуждённого, (т. 50 л.д. 173). Вопреки утверждениям ФИО2, позднее он имел возможность оспорить оглашённый протокол обыска в его жилище. Такое ходатайство было рассмотрено (т. 51 л.д. 18).

Из протокола судебного заседания видно, что допрос свидетелей, потерпевших и подсудимых проводился в соответствии с положениями ст. 275, 278 УПК РФ. При допросе свидетеля С. председательствующий первым задал единственный организационный вопрос о её знакомстве с кем-либо из подсудимых, в остальном допрос проводился в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 278 УПК РФ (т. 50 л.д. 208). С доводом ФИО2 о нарушении правил допроса лиц со стороны государственного обвинителя согласиться нельзя. Вопросы присяжных заседателей приобщены к материалам дела и в пределах их компетенции были заданы допрошенным лицам.

Заявление об отводе председательствующего судьи правильно рассмотрено и отклонено как надуманное при отсутствии предусмотренных ст. 61 УПК РФ оснований для отвода.

Сообщение о незаконном воздействии на ФИО1 в период судебного следствия проверялось в порядке, предусмотренном ст. 144,

145 УПК РФ. В момент рассмотрения апелляционных жалоб имеется постановление следователя об отказе в возбуждении уголовного дела по данному факту.

По смыслу положений ст. 17, 333, 334 УПК РФ в суде с участием коллегии присяжных заседателей представленные доказательства оцениваются присяжными заседателями.

Вместе с тем, мнение сторон о том, как оценивать с точки зрения достоверности показания осуждённого ФИО1, потерпевших Р., Н., Т., К., А., М., С., свидетелей Д., К., Ф. и других было доведено до присяжных заседателей. Данных о том, что потерпевшие заведомо оговорили ФИО2, в материалах дела не содержится, поэтому отсутствуют какие-либо основания процессуального реагирования в этой части.

Высказанные в судебном заседании возражения ФИО2 на действия председательствующего, связанные с отказом в удовлетворении ходатайств от 15 и 18 марта 2019 года, были приняты к сведению и занесены в протокол (т. 51 л.д. 6).

Судебное следствие по делу окончено при отсутствии возражений сторон (т. 51 л.д. 32).

Прения сторон были проведены в пределах вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями.

Вопреки утверждениям осуждённого ФИО2, государственный обвинитель в прениях сторон ссылался лишь на доказательства, которые были признаны допустимыми, в том числе на видеозапись нападения на Банк «Н<...>»; протокол обыска в жилище ФИО2, в ходе которого был изъят предмет одежды. Указав, что Р. и Т. опознали ФИО1 и ФИО2, государственный обвинитель не уточнял, кто именно кого опознавал. Протоколы опознаний исследовались в присутствии присяжных заседателей непосредственно. При этом сторона защиты имела возможность уточнить, что Р. не опознала ФИО2 при проведении данного следственного действия.

Сведения государственного обвинителя относительно гильз и пуль, найденных в «А<...>» и «Л<...>», а также в

теле охранника С. соответствовали исследованным в судебном заседании доказательствам. Так, из заключения экспертизы № 2/354 следует, что гильзы и пули калибра 7,62 мм, найденные в «А<...>» и «Л<...>», были выстреляны из одного экземпляра оружия, а также найденные пули в «Л<...>» и в теле охранника С. калибра 9 мм выстреляны из одного экземпляра оружия. При этом в заключении имеется ссылка на экспертизу № 2\623 о том, что пули от патрона калибра 9x18 мм выстреляны из огнестрельного оружия ПМ или его модификаций; гильзы являются патронами калибра 7,62 мм к пистолету конструкции Токарева (ТТ).

Из обвинительного заключения следует, что во время совершения разбоя в «А<...>» и «Л<...>» ФИО2 был вооружён огнестрельным оружием, похожим на пистолет ФИО6 (ТТ), а ФИО1 - огнестрельным оружием, похожим на пистолет «ФИО5» (ПМ). Эти обстоятельства были установлены вердиктом коллегии присяжных заседателей и правильно изложены в приговоре. Довод ФИО2 о недостоверности сведения в отношении указанного оружия несостоятелен.

Государственный обвинитель, подсудимые и их защитники самостоятельно определяют содержание своих выступлений, поэтому вправе критика стиля выступлений, безосновательна.

С утверждением ФИО2 о сообщении государственным обвинителем недостоверных сведений по детализации его телефонных переговоров также нельзя согласиться. Исходя из показаний ФИО1 о том, что сотовые телефоны во время нападений он и ФИО2 с собой не брали, а также данных детализации телефонных соединений, государственный обвинитель имел основание сообщить присяжным заседателям о том, что полученная информация о входящем звонке 24.08.2016 в 12 часов 33 минуты не доказывает использование телефона в указанное время именно ФИО2.

Ссылка на оглашенные показания свидетеля ФИО7 - заведующей дневного стационара в ГБУЗ «Самарский областной клинический госпиталь для ветеранов войн» в опровержение алиби ФИО2 при разбое в «А<...>» обоснованна, поскольку преступление совершено в 14 часов 25 минут, а по сообщению свидетеля при получении медикаментозно-физиотерапевтического лечения пациенты успевают проходить все процедуры до 12 часов 00

минут. Климов также проходил 13.07.2017 г. процедуры до обеда, в 11 часов 00 минут он был на массаже, после чего мог покинуть лечебное учреждение.

Сообщение в стадии реплик государственным обвинителем о поездке на Кубу ФИО1 соответствует действительности. Это было вызвано необходимостью уточнения сообщённой ФИО2 информации. При этом о поездке на Кубу осуждённого ФИО2 не сообщалось.

Возражения государственного обвинителя относительно доводов защиты о неотносимости изъятого у ФИО2 предмета одежды - толстовки к данному уголовному делу, о подтверждении невиновности ФИО2 тем, что автомобили «Рено Логан» и «Лэнд Ровер Дискавери» в дни совершения преступлений не были зафиксированы системами фиксации административных правонарушений, не выходили за пределы допустимой состязательности сторон.

Из протокола судебного заседания следует, что во время выступления в прениях председательствующий судья делал замечания ФИО2 правильно, поскольку сообщаемые им сведения выходили за рамки полномочий присяжных заседателей. Вместе с тем, ФИО2 в ходе прений сторон обосновывал свою позицию и ссылался на оправдывающие его доказательства. Правом реплики подсудимые не воспользовались.

В возражениях на апелляционные жалобы правильно указано, что государственный обвинитель ссылался на показания ФИО1 по каждому преступлению лишь в части сведений имеющих отношение к конкретному преступлению. Вместе с тем, Климову делались замечания, когда он приводил одно и то же доказательство по одному и тому же преступлению неоднократно в течение выступления.

Доводы ФИО2 относительно ограничений его прав в указанных стадиях рассмотрения дела несостоятельны.

Напутственное слово председательствующего соответствовало положениям уголовно-процессуального законодательства и не содержало какого-либо обвинительного уклона. Государственный обвинитель и защитники не представили возражений на произнесённое напутственное слово, а ФИО2 сообщил лишь то, что судья не назвал оправдывающие доказательства. При этом председательствующий не

утверждал об отсутствии таковых. Он лишь разъяснил, что в присутствии присяжных заседателей непосредственно исследовались доказательства. Каких-либо выводов об оценке конкретных доказательств в напутственном слове не содержится.

Из текста напутственного слова следует, что председательствующий напомнил, в частности, обвинение ФИО1 в причинении С. телесных повреждений при выстрелах из огнестрельного оружия, а затем перечислил телесные повреждения, повлекшие смерть, что соответствовало предъявленному обвинению и, вопреки утверждению ФИО2, не было направлено на незаконное воздействие на присяжных заседателей.

Ссылка председательствующего на то, что гильзы, стрелянные в «Л<...> и пули из тела охранника «К<...>» С. выстреляны из одного оружия соответствует исследованным доказательствам.

По факту создания банды председательствующий кратко перечисляя представленные доказательства, указал о протоколе обыска <...> где были изъяты не только денежные средства в размере 390 000 рублей, кофта фирмы «АсНёаз», но и другие предметы - фотографии, документы, перчатки, спортивно- охотничьи патроны калибра 9x18 мм. Указанное доказательство не было признано недопустимым.

Также правильно было указано о протоколе обыска гаража ФИО1, заключении экспертизы № 2/725 по изъятым у ФИО1 оружию и патронам.

В напутственном слове обоснованно указаны сведения об изъятии следов крови потерпевшей Н. с места происшествия, о причинении ей телесных повреждений при инкриминируемом разбое, совершённом 24.08.2016 г., а также размер причинённого преступлением материального вреда, поскольку имеют отношение к обстоятельствам дела по данному факту.

Доводы о том, что в ходе рассмотрения уголовного дела не были созданы равные условия для сторон, а также о том, что государственный обвинитель ссылался в своей оценке доказательств на предположения, необоснованно ставил под сомнение доказательства,

оправдывающие осуждённых, а также ссылался на несуществующие доказательства, безосновательны.

Обсуждение вопросного листа и содержание вопросов, поставленных на разрешение присяжным заседателям, полностью соответствует требованиям ст. 338, 339 УПК РФ. При этом у присяжных заседателей не возникло затруднений в понимании окончательно сформулированных вопросов, которые, по мнению защиты, являются сложными, они не воспользовались правом получения дополнительных разъяснений. Допустимость использования в вопросе № 11 термина «устойчивая вооружённая группа» не вызывает сомнений, поскольку не является в значительной степени специальным, не позволяющим понять его суть. В этом же вопросе было указано об осведомлённости ФИО2 о наличии оружия в группе. При вынесении вердикта данное обстоятельство признано доказанным. Вопрос № 57 о виновности ФИО2 в совершении действий по незаконному обороту оружия сформулирован правильно.

Вердиктом коллегии присяжных заседателей признано доказанным совершение осуждёнными деяний при изложенных в приговоре обстоятельствах, которым суд дал правильную правовую оценку, в том числе по квалификации действий ФИО2 по ч. 2 ст. 209 УК РФ.

Вердиктом было установлено также, что при нападении на Самарский филиал ПАО «Н<...> ФИО2 был вооружён пистолетом ФИО5 (ПМ), а ФИО1 - пистолетом ФИО6 (ТТ). Ошибочность в наименовании пистолета, переданного ФИО1, как указано ФИО2, является технической.

Вердикт коллегии присяжных заседателей соответствует требованиям ст. 343 УПК РФ, в том числе ясности и непротиворечивости.

Действия председательствующего после возвращения присяжных заседателей из совещательной комнаты соответствовали положениям ст. 346 УПК РФ.

Предусмотренных ч. 4 ст. 348 УПК РФ оснований не согласить с обвинительным вердиктом в отношении ФИО2 не имеется.

Присяжным заседателям были представлены доказательства, на которые ссылается адвокат Апостол: показания Самсонова, как изобличающие Климова в совершении преступлений, так и оправдывающие его; сведения из центра автоматизированной фиксации административных правонарушений в области дорожного движения ГИБДД ГУ МВД России по Самарской области о прохождении через зоны контроля аппаратно - программных комплексов фото - видеофиксации административных правонарушений по автомобилям; сведения о звонке на телефон Климова 24.08.2016 года в 12 час. 33 мин., то есть во время инкриминируемого разбоя, а также сведения о местоположении телефона. При вынесении вердикта оценка им дана.

Доводы об оспаривании вердикта коллегии присяжных заседателей и состоявшейся оценки доказательств не могут быть предметом проверки в суде апелляционной инстанции.

В силу ст. 38927 УПК РФ приговор по уголовному делу, рассмотренному с участием коллегии присяжных заседателей, не может пересматриваться по основаниям несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, установленным вердиктом коллегии присяжных заседателей.

Поэтому доводы в апелляционных жалобах относительно неверно установленных фактических обстоятельств являются необоснованными.

Довод ФИО2 о препятствиях общения с защитником при его переводе, после вынесения приговора в ФКУ СИЗО<...> г. Сызрани несостоятелен, поскольку с указанным городом из г. Самары имеется хорошее транспортное сообщение. Кроме того, при необходимости осуждённый мог быть обеспечен защитником в г. Сызрани, однако таких ходатайств в суд не поступало.

Незначительным превышением сроков вручения ФИО2 копии протокола судебного заседания, ознакомления с результатами рассмотрения замечаний на протокол судебного заседания, не было нарушено право осуждённого обжаловать принятые в этой части судебные решения. Замечания на протокол судебного заседания рассмотрены в соответствии с положениями ст. 260 УПК РФ, принятые постановления с отказом в их удовлетворении отвечают требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ. Не соответствует фактическим обстоятельствам,

изложенным в протоколе судебного заседания, ссылка на неточности протокола судебного заседания, поскольку фактически председательствующий прервал выступление Климова в прениях сторон и не позволил возразить на речь государственного обвинителя, выходящей за рамки требований ст. 252, 336 УПК РФ, он (Климов) настаивал на выступлении с репликой.

Основанием отмены либо изменения приговора суда могут являться такие нарушения уголовно-процессуального закона, которые путём лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения. Подобного рода нарушений в рассматриваемом уголовном деле не установлено.

Психическое состояние осуждённых проверено, они обоснованно признаны вменяемыми.

При назначении наказания ФИО2 и ФИО1 суд правильно учёл все установленные по делу обстоятельства, в том числе смягчающие наказание. Так, в качестве смягчающих наказание обстоятельств ФИО1 суд учёл наличие на иждивении двух малолетних детей и несовершеннолетнего ребёнка; его активное способствование раскрытию и расследованию преступлений. По факту переделки оружия карабина «Сайга», в соответствии с вердиктом присяжных заседателей ФИО1 признан заслуживающим снисхождения, в связи с чем, за данное преступление применены положения ч. 1 ст. 65 УК РФ. Кроме того, в связи с отсутствием отягчающих обстоятельств, наказание за все преступление, кроме убийства сопряженного с разбоем, наказание назначено в соответствии с ч. 1 ст. 62 УК РФ. Досудебное соглашение о сотрудничестве с ФИО1 было расторгнуто из-за невыполнения им обязательств.

Смягчающими наказание ФИО2 обстоятельствами признаны наличие на иждивении несовершеннолетнего ребёнка и участие в контртеррористической операции. Отягчающих наказание обстоятельств в отношении ФИО2 не установлено.

Оснований для признания смягчающими наказание иных обстоятельств не имеется.

Назначенное осужденным наказание соответствует требованиям закона, является справедливым и смягчению не подлежит.

Поскольку к осуждённым были предъявлены гражданские иски, признание их гражданскими ответчиками соответствует требованиям ст. 54 УПК РФ. Гражданские иски потерпевших надлежаще рассмотрены в судебном заседании, принятые по ним решения мотивированы. Размер компенсации причинённого преступлениями морального вреда каждой из потерпевших соответствует установленным обстоятельствам его причинения, а также степени их физических и нравственных страданий.

ФИО2 обращает внимание на несвоевременность составления протокола задержания. Однако из материалов дела следует, что он был задержан по подозрению в совершении преступления 17.10. 2017 г. в 20 часов 40 минут, о чём в 20 часов 45 минут составлен протокол (т. 31 л.д. 204-207). Замечаний на протокол не поступило.

С учётом изложенного, отсутствуют предусмотренные ст. 389 УПК РФ основания отмены приговора суда, а также указанных в апелляционных жалобах промежуточных судебных решений, в том числе постановления об отводе судьи, постановлений о рассмотрении ходатайств и постановлений о рассмотрении замечаний на протокол судебного заседания.

Руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 389\ 20 , ст. 389\2^8 УПК РФ, Судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Самарского областного суда с участием присяжных заседателей от 7 июня 2019 года в отношении ФИО1 и ФИО2 оставить без

С

изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения. Председательствующий

Судьи