Апелляционное определение от 9 июля 2019 г. по делу № 2-13/2019

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело № 81-АПУ19-8


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Москва 9 июля 2019 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе председательствующего - судьи Иванова Г.П., судей Боровикова В.П., Ермолаевой Т.А.,

с участием осуждённой ФИО1, адвоката Хоревой М.Ю., прокуро- ра Шохина Д.Э. при секретаре Малаховой Е.И. рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные жалобы осуждённой ФИО1, адвоката Никулиной О.П. на приговор Кемеровского областного суда от 29 марта 2019 года, согласно которому

ФИО1, <...>

<...> несудимая,

осуждена по п. «в» ч.2 ст. 105 УК РФ к 12 годам лишения свободы в исправи- тельной колонии общего режима.

ФИО1 назначены принудительные меры медицинского характера в виде принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулатор- ных условиях по месту отбывания наказания.

Приговором разрешён вопрос о процессуальных издержках и определена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Боровикова В.П., объяснения осуждённой ФИО1, адвоката Хоревой М.Ю., поддержавших доводы апелляционных жалоб, выступление прокурора Шохина Д.Э., полагавшего приговор оставить без изменения, судебная коллегия

установила:

согласно приговору ФИО1 осуждена за убийство малолетней дочери И. ДД.ММ.ГГГГ года рождения, совершённое на почве личной неприязни к потерпевшей.

Преступление совершено 25 января 2018 года в г.Кемерово при указанных в приговоре обстоятельствах.

В апелляционной жалобе адвокат Никулина О.П. ставит вопрос об отмене обвинительного приговора в отношении ФИО1 и о постановлении оп- равдательного приговора, указав при этом на несоответствие выводов суда, из- ложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Приводя показания свидетелей Т.Ч. Г.С.Г. и М. защитник обращает внимание на то, что И. была ухоженным ребёнком, ФИО1 над- лежащим образом осуществляла уход за ребёнком, не было оснований для ото- брания у ФИО1 ребёнка.

Вместе с тем адвокат Никулина О.П. ссылается на показания ФИО1, отрицавшей вину в содеянном. Из пояснений её подзащитной следует, что последняя вместе с Ч. и Л. употребляла наркотические средства. Затем ей стало плохо, у неё болело всё тело, были галлюцинации, она теряла сознание, пришла в себя от стука в дверь.

Включив свет, она увидела свёрток на полу в кухне. ФИО1 полагает, что убийство её дочери могли совершить Ч. и Л. по той причине, что она хотела обратиться в полицию с заявлением о распространении ими наркотических средств.

Данные обстоятельства, по мнению защитника, подтверждаются иссле- дованными в судебном заседании показаниями свидетеля Т. кото- рая пояснила, что 26 января 2018 года от ФИО1 пришло смс-

сообщение, из которого следовало, что её подставили О. и Л., ей никто не поверит, она не делала этого.

Показания ФИО1 частично подтверждаются пояснениями свидетелей Ч. и Л. которые также утверждали, что у ФИО1 была повреждена левая рука, а поэтому ФИО1 не могла совершать активные действия повреждённой рукой.

Кроме того, данные свидетели указали, что после поставки 25 января 2018 года Ч.ФИО1 наркотических средств последняя стала неадекватной, лежала на диване, ФИО1 выворачивало руки.

Адвокат Никулина О.П. полагает, что в приговоре в обоснование дока- занности вины ФИО1 суд неправомерно сослался на показания ФИО1, данные в ходе предварительного следствия, так как её прежние показания не согласуются с материалами уголовного дела.

Пояснения ФИО1 о том, что она схватила пакет жёлтого цвета, набросила его на голову дочери, скрутила ручки пакета (в виде так называемой «майки») в жгут, обмотала ручки вокруг шеи, в результате чего передавила шею, противоречат выводам судебно-медицинской экспертизы, согласно которым на шее трупа не было обнаружено следов асфиксии.

Согласно протоколу осмотра места происшествия на голове ребёнка был полимерный пакет серого цвета и полимерный пакет жёлтого цвета.

Также из материалов уголовного дела усматривается, что труп ребёнка был завёрнут в клеёнку, пододеяльник красно-белого цвета с рисунком в виде ромашек и полимерный дождевик от коляски, что не согласуется с пояснениями ФИО1 о том, что она схватила с дивана плед тёмно-серого цвета, на него положила пододеяльник белого цвета с оранжевыми полосками, куда по- местила труп ребёнка.

Автор апелляционной жалобы указывает на неустановление орудия преступления.

На аналогичные доводы ссылается осуждённая ФИО1 в своей апелляционной жалобе и дополнениях к ней. Она просит отменить приговор и направить дело на новое судебное разбирательство. При этом осуждённая ана- лизирует приведённые в приговоре доказательства и делает собственные выво- ды о недоказанности её вины в убийстве дочери. Она полагает, что не подтвер- ждается доказательствами вывод суда о применении насилия в отношении потерпевшей при указанных в приговоре обстоятельствах. По мнению осуждённой ФИО1, суд неправомерно сослался на её показания, данные в ходе

предварительного следствия, так как они были получены в результате оказан- ного на неё воздействия со стороны сотрудников полиции и следственного ко- митета.

Кроме того, осуждённая указывает на то, что суд оставил без внимания её доводы о причастности к убийству потерпевшей Ч. и Л.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Ковязина Ю.Н. приводит суждения относительно несостоятельности позиции их авторов.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, а также возражения на них, судебная коллегия считает необходимым приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворе- ния.

Оснований, указанных в ст.38915 УПК РФ, влекущих отмену либо изме- нение приговора, не усматривается.

Выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим об- стоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, и подтверждаются исследованными в суде и приведёнными в приговоре доказательствами.

В соответствии с ч.1 ст. 88 УПК РФ суд оценил каждое доказательство с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, собранные доказа- тельства в совокупности - достаточности для постановления оспариваемого об- винительного приговора.

Суждения, изложенные в апелляционных жалобах, были предметом ис- следования в суде первой инстанции с вынесением соответствующих решений, сомневаться в правильности которых судебная коллегия не находит оснований.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 признала, что 24 января 2018 года она внутривенно употребила наркотики, после чего стала задыхаться, не могла пошевелиться, у неё появились головокружение, тошнота, слуховые галлюцинации.

Наркотики приобрёл Ч. на полученные ею деньги из детского пособия. Перед употреблением наркотиков к ней приходили специалисты из органа опеки и попечительства.

Ранее она помещала свою малолетнюю дочь А. 2016 года рождения, в приют. В конце августа 2017 года она перевезла свою дочь в квартиру, в которой она проживала. С 12 января по 25 января 2018 года у неё в квартире проживал Ч. с которым её познакомила Л.

На следующий день, 25 января 2018 года, она предъявила Ч. и Л. претензии относительно их поведения, связанного с приобретени- ем ими наркотиков на детское пособие.

Несмотря на плохое самочувствие от ранее употреблённого наркотического средства, они втроём вновь употребили оставшуюся часть наркотиков, после чего она потеряла сознание.

В себя она пришла 26 января 2018 года в 18 часов от стука в дверь.

Однако она не открыла дверь, так как опасалась, что прибывшая инспектор ПДН М. заберёт её ребенка. Вернувшись на кухню, она обна- ружила свёрток на полу и, не разворачивая его, поняла, что в нём находится её ребёнок. О случившемся она сообщила Т. Затем прибыли сотрудники полиции, с помощью которых она открыла входную дверь изнутри. От хозяйки квартиры, в которой она проживала, получила один комплект клю- чей от входной двери.

Из приведённых выше показаний осуждённой в суде первой инстанции следует, что ФИО1 не занималась воспитанием собственной дочери, употребляла наркотики, от которых ей было плохо, у неё были галлюцинации. Она опасалась, что ребёнка вновь вернут в приют.

При решении вопроса о виновности ФИО1 в убийстве дочери нельзя оставлять без внимания и то обстоятельство, что на момент обнаруже- ния трупа квартира была закрыта, кроме неё, в ней никого не было.

Изложенные выше обстоятельства являются, в том числе, свидетельством достоверности показаний ФИО1, данных в ходе предварительного следствия, где она признавала вину и давала последовательные пояснения об обстоятельствах совершённого ею убийства дочери.

Она достаточно подробно рассказала о своём отношении к дочери и же- лании прервать беременность до рождения дочери. ФИО1 признала, что ввиду тяжёлых жизненных обстоятельств ей пришлось поместить ребёнка в приют. На протяжении длительного времени она употребляла наркотики.

В конце августа 2017 года она забрала дочь из приюта.

Инспектор ПДН из органа опеки проверил её жилищно-бытовые условия. С 12 января 2018 года она стала употреблять наркотики вместе с О. и А.

23 января 2018 года она употребила внутривенно наркотик, который по своему составу отличался от наркотика, который она употребляла ранее. Дру- гой наркотик прибрёл А. на полученное ею детское пособие.

При этом она описала своё физическое и психологическое состояние.

Первоначальные показания ФИО1 в приведённой выше части не противоречат её показаниям в судебном заседании суда первой инстанции.

В ходе предварительного следствия ФИО1 также сообщила о том, что 25 января 2018 года по её требованию О. и А. ушли из квартиры, в которой она проживала совместно с дочерью. После этого она заснула. Потом, когда она проснулась, в дверном проёме кухни увидела «куклу-убийцу» со стеклянными глазами, от которой исходил жуткий, внутриутробный смех. Она полагала, что это сон, а поэтому она встала на колени перед «куклой-убийцей» и решила убить её.

Далее ФИО1 рассказала о совершённых в отношении «куклы» дей- ствиях, после которых она снова заснула.

Она также указала, что когда проснулась, увидела на полу мёртвую дочь с пакетом на голове.

Труп дочери она замотала в пододеяльник и плед в виде «кокона». Мате- рия пропиталась кровью, а поэтому «кокон» с трупом она завернула в дождевик от коляски, чтобы всё это поместить в коляску, которую она намеревалась оставить на дороге, а сама решила скрыться.

Затем она уснула. Через некоторое время в дверь постучала инспектор ПДН М. однако она ей не открыла дверь, опасаясь заключения её под стражу. После этого она сообщила О. о том, что она «натворила дел». Е. она также сообщила, что её дочь мертва.

Суд первой инстанции правильно пришёл к выводу, что показания Ивановой Е.Г., данные в ходе предварительного следствия, следует отнести к до- пустимым доказательствам ввиду несостоятельности позиции Ивановой Е.Г. о применении в отношении её недозволенных методов ведения предварительного следствия.

Судом были приняты эффективные меры для исследования заявления ФИО1 о применении в отношении её физического и психологического воздействия в ходе предварительного следствия, что не нашло своего подтвер- ждения.

Решение суда по данному вопросу является обоснованным, мотивирован- ным.

При проведении следственных действий с участием ФИО1 при- сутствовал защитник, они вместе знакомились с протоколами следственных действий и удостоверили своими подписями правильность изложенной в них информации, замечаний и дополнений не поступило.

При этом были соблюдены нормы уголовно-процессуального закона, рег- ламентирующие производство данных следственных действий.

Показания ФИО1 в ходе предварительного следствия об обстоятельствах совершённого ею убийства дочери являются достоверными, они согласуются с другими приведёнными в приговоре доказательствами.

Свидетели Б. и П. подтвердили, что они выезжали на место происшествия, ФИО1 ничего вразумительного не поясняла.

П<...> также сообщил, что ФИО1 сама открыла входную дверь квартиры и указала на свёрток с телом убитой дочери.

Свидетели Л. и Ч. рассказали о своих взаимоотно- шениях с ФИО1, о физическом и психологическом состоянии послед- ней, а также о том, как ФИО1 относилась к своей дочери.

Они же подтвердили, что 25 января 2018 года они покинули квартиру ФИО1

Дверь в квартиру ФИО1 изнутри закрывалась на засов, а со сто- роны лестничной площадки — на ключ, который был в единственном экземп- ляре и находился у ФИО1 Дверь при закрывании изнутри необходимо

было притянуть к себе, а при закрывании снаружи - прижать.

Приведённые выше пояснения свидетелей опровергают предположение ФИО1 о причастности Л. и Ч. к убийству ребёнка и подтверждают показания ФИО1 о нахождении её совместно с ребёнком в квартире, в которой не было иных лиц в момент убийства. Дверь в квартиру была заперта изнутри, а поэтому никто не мог проникнуть в квартиру без ведома и помощи самой ФИО1

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осуждённая заяви- ла, что когда она проснулась и увидела труп ребёнка, она закрыла входную дверь изнутри на засов.

При этом она не отрицает, что были проблемы при закрытии и открытии входной двери, так как её следовало прижать. В подтверждение последнего обстоятельства она указала на то, что прибывшие к месту совершения преступления сотрудники полиции оказали ей помощь при открытии входной двери.

Сотрудники полиции надавили на дверь снаружи, а поэтому она смогла вытащить засов.

В то же время осуждённая пояснила, что она, увидев труп ребёнка, смогла без посторонней помощи закрыть входную дверь на засов, так как она ис- пользовала шарф, накинутый на плечи, в качестве рычага, с помощью которого она смогла прижать дверь.

Судебная коллегия считает изложенную выше версию осуждённой несо- стоятельной.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 подтвердила, что она пришла в себя 26 января 2018 года в 18 часов от стука в дверь. Однако она не открыла прибывшей к её квартире инспектору ПДН М. входную дверь, сообщив последней, что они спят. Потом она вернулась на кух- ню, где обнаружила на полу свёрток. Не разворачивая свёрток, она поняла, что там находится её ребёнок.

Свидетель М. также подтвердила, что она, являясь инспекто- ром по делам несовершеннолетних (ПДН) отдела полиции «Южный» УМВД РФ по г. Кемерово, 26 января 2018 года прибыла для проверки по месту жи- тельства ФИО1, однако дверь ей не открыли. Женщина через дверь пояснила, что она и дочь спят. Через несколько часов она вместе со следственно- оперативной группой прибыла к месту жительства ФИО1, которая открыла засов на двери изнутри. ФИО1 ничего вразумительного сказать не могла, произносила несвязанные слова, говорила о своей виновности. Показа-

ния данного свидетеля согласуются с пояснениями Ивановой Е.Г. в ходе предварительного следствия о том, что когда приходила инспектор ПДН, она не открыла ей дверь.

При таких обстоятельствах судебная коллегия считает достоверно уста- новленным факт, что в момент убийства в квартире осуждённой, кроме неё самой и её дочери, других лиц не было. Входная дверь была закрыта на засов изнутри, а поэтому посторонние не могли проникнуть в квартиру.

У свидетелей Л. и Ч. не было мотива для убийства дочери ФИО1, а также оснований для того, чтобы заматывать в различ- ные вещи труп ребёнка.

Последнее обстоятельство свидетельствует о достоверности показаний ФИО1 об убийстве ею собственной дочери. Она опасалась наказания за содеянное, а поэтому предприняла определённые меры к сокрытию трупа.

Суждения авторов апелляционных жалоб о несоответствии показаний ФИО1 относительно количества и цвета полимерных пакетов, которые были надеты на голову ребёнка, характера нанесённых дочери ударов и пред- метов, с помощью которых нанесены повреждения, остальным материалам уголовного дела, в частности, протоколу осмотра места происшествия и выводам различных судебных экспертиз, не могут ставить под сомнение вывод суда первой инстанции о доказанности вины ФИО1 в убийстве дочери.

При оценке изложенных выше обстоятельств необходимо учитывать фи- зическое и психологическое состояние ФИО1, связанное с употреб- лением наркотических средств.

Согласно выводам комиссионной стационарной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы в момент инкриминируемого деяния у ФИО1 не было признаков какого-либо временного психического рас- стройства, её действия носили целенаправленный характер и не содержали объ- ективных клинически достоверных признаков бреда, галлюцинаций и расстро- енного сознания. Ссылка на запамятование обстоятельств преступления не про- тиворечит наличию у нее тогда наркотического опьянения синтетическими психостимуляторами, в структуру которого могут входить описывавшиеся ею переживания в состоянии одурманивания наркотиками (видела в дочери «кук- лу-убийцу» и т.п.). По своему психическому состоянию ко времени производ- ства по уголовному делу и в настоящее время она могла и может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, способна правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать показания, участвовать в судебном разбирательстве, защищать свои права и законные ин- тересы в уголовном судопроизводстве.

В момент инкриминируемого ей деяния Иванова Е.Г. находилась в состоянии наркотического опьянения. Особенности психического состояния Ивановой Е.Г. (с учётом наркотического опьянения) ограничивали её возможность в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в момент инкриминируемого ей деяния, так как наряду с пониманием противоправности совершаемых в отношении потерпевшей действий, у неё был снижен эмоционально-волевой самоконтроль и прогностические возможности. Её индивидуально - психологические особенно- сти нашли своё отражение в её поведении в момент совершения преступления и несколько ограничивали её возможности волевой саморегуляции поведения, снижали прогностические функции, а также сужали возможности выбора иной стратегии поведения, соотнесения своих действий с социальными нормами.

Виновность ФИО1 в убийстве дочери подтверждается и иными приведёнными в приговоре доказательствами, которым суд первой инстанции дал правильную оценку.

Из пояснений свидетеля Т. и изъятых у неё скриншотов пе- реписки в мессенджере «Телеграм» между данным свидетелем и ФИО1 усматривается, что в квартире, кроме самой ФИО1 и мёртвой дочери, других лиц не было.

При решении вопроса о достоверности показаний ФИО1, данных на различных этапах уголовного процесса, следует учитывать также пояснения свидетеля Л. о том, что ФИО1 обладала даром убеждения и манипуляции людьми, последняя часто её обманывала. Входная дверь квартиры, в которой проживала ФИО1 совместно с дочерью, закрывалась на один замок и засов. Изнутри ФИО1 закрывала дверь на засов.

В приговоре суд надлежащим образом оценил показания свидетелей Т.Ч. Г.Ж. и С.

Суд первой инстанции обоснованно, мотивированно отверг суждения ФИО1 о недостоверности и противоречивости показаний свидетеля Ч. Несостоятельным является довод осуждённой о неспособности её совершить убийство в связи с наличием повреждений на руке. В ходе проверки показаний на месте ФИО1 демонстрировала совершённые ею действия, связанные с убийством дочери и с последующим сокрытием следов преступления.

Нельзя согласиться и с доводом апелляционных жалоб о несоответствии показаний Ивановой Е.Г. относительно её указания на набрасывание полимер- ного пакета на голову дочери и затягивание ручек пакета на шее дочери выводам судебно-медицинской экспертизы, согласно которым на трупе потерпевшей не были обнаружены признаки асфиксии.

В соответствии с приговором ФИО1 признана виновной в том, что она, надев на голову дочери полимерный пакет, ручки которого обмотала во- круг шеи и затянула их с целью, чтобы воспрепятствовать поступлению возду- ха в лёгкие потерпевшей. В таком положении осуждённая удерживала пакет до тех пор, пока дочь не перестала совершать активные действия. После этого ФИО1 нанесла кулаком множественные удары в область головы, туло- вища и нижних конечностей и не менее двух ударов клинком ножа в пояснич- ную область. Смерть потерпевшей наступила в результате того, что осуждённая причинила потерпевшей слепую колото-резаную рану в поясничной области справа, проникающую в забрюшинное пространство и в брюшную полость с повреждением межпозвонкового диска между пятым и четвёртым поясничны- ми позвонками, полным пересечением правой общей подвздошной вены, что вызвало массивную кровопотерю. На трупе были обнаружены и другие телес- ные повреждения, которые не находятся в прямой причинной связи со смертью.

Характер, механизм и локализация телесных повреждений свидетельст- вуют об иной причине наступления смерти, а поэтому нет оснований для того, чтобы вести речь об асфиксии.

Другие суждения ФИО1, изложенные в различных дополнениях к апелляционной жалобе, носят произвольный характер.

По делу отсутствуют какие-либо данные, свидетельствующие об исполь- зовании осуждённой иного ножа при убийстве дочери, отличного от того, на который указала ФИО1 Этот же нож был обнаружен на месте происшествия. Согласно заключению эксперта нельзя исключить возможность причи- нения колото-резаных ран на теле потерпевшей клинком ножа с белой рукоят- кой, обнаруженного на месте происшествия.

Действия осуждённой судом правильно квалифицированы по п. «в» ч.2 ст. 105 УК РФ.

При назначении наказания судом учтены общие начала назначения наказания, указанные в ст. 60 УК РФ.

Назначенное Ивановой Е.Г. наказание отвечает принципам и целям, пре- дусмотренным ст. 6 и 43 УК РФ.

Приговор соответствует ст. 297 УПК РФ и является законным, обосно- ванным и справедливым.

Руководствуясь ст. 38913, 38920, 38928 и 38933 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Кемеровского областного суда от 29 марта 2019 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные

жалобы - без удовлетворения. ПредседательствующийСудьи