Кассационное определение от 7 июля 2026 г. Верховный Суд РФ

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело № 224-УД26-24-А6


КАССАЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Москва 8 июля 2026 г.

Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего Замашнюка А.Н., судей Дербилова О.А., Ноговицына А.А.

при секретаре Яковлевой Т.С.

с участием прокурора Зеленко И.В., осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО3, защитников-адвокатов Сердюковой А.А., Шабанова А.Х. и Нагиева P.O. - путем использования систем видеоконференц-связи, рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по кассационным жалобам осужденного ФИО3, защитников-адвокатов Шабанова А.Х., Сердюковой А.А. и Нагиева P.O. на приговор Южного окружного военного суда от 12 сентября 2023 г. и апелляционное определение апелляционного военного суда от 1 ноября 2024 г.

Указанным приговором Южного окружного военного суда граждане Российской Федерации

ФИО1, <...> несудимый,

ФИО2, <...> судимый Советским районным судом г. Махачкалы Республики Дагестан 9 июня 2018 г. по ч. 2 ст. 228, ч. 1 ст. 222* УК РФ к лишению свободы на срок 3 года 6 месяцев в исправительной колонии общего режима со штрафом в размере 20 000 руб., освобожден 24 сентября 2018 г. по отбытии основного

наказания, дополнительное наказание в виде штрафа не исполнено,

ФИО3, <...> несудимый,

осуждены к лишению свободы:

по ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 2051 УК РФ (в редакции Федерального закона от 9 декабря 2010 г. № 352-ФЗ): ФИО1 и ФИО3 каждый на срок 5 лет 6 месяцев, ФИО2 на срок 6 лет;

по ч. 4 ст. 205' УК РФ (в редакции Федерального закона от 5 мая 2014 г. № 130-ФЗ): ФИО1 на срок 16 лет с ограничением свободы на срок 1 год, ФИО2 на срок 17 лет с ограничением свободы на срок 1 год, ФИО3 на срок 16 лет 6 месяцев с ограничением свободы на срок 1 год;

по ч. 2 ст. 2055 УК РФ: ФИО1 на срок 11 лет, ФИО2 на срок 12 лет, ФИО3 на срок 11 лет 6 месяцев,

а по совокупности преступлений на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения назначенных наказаний: ФИО1 на срок 17 лет с отбыванием первых 7 лет в тюрьме, а оставшейся части срока наказания в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на срок 1 год, ФИО3 на срок 17 лет 6 месяцев с отбыванием первых 7 лет в тюрьме, а оставшейся части срока наказания в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на срок 1 год, ФИО2 на срок 18 лет с ограничением свободы на срок 1 год.

По совокупности приговоров на основании ч. 1 ст. 70 УК РФ путем полного присоединения к наказанию, назначенному по данному приговору, неотбытого наказания в виде штрафа, назначенного по приговору Советского районного суда г. Махачкалы Республики Дагестан от 9 июня 2018 г., ФИО2 назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 18 лет с отбыванием первых 7 лет в тюрьме, а оставшейся части срока наказания в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на срок 1 год, со штрафом в размере 20 000 руб., который определено исполнять самостоятельно.

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ на период отбывания наказания в виде ограничения свободы ФИО1, ФИО2 и ФИО3 судом установлены ограничения и возложена обязанность, которые указаны в приговоре.

Апелляционным определением апелляционного военного суда от 1 ноября 2024 г. приговор изменен:

из приговора исключено указание о признании рецидива преступлений обстоятельством, отягчающим наказание ФИО2 за преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 205х УК РФ (в редакции Федерального закона от 9 декабря 2010 г. № 352-ФЗ), и о назначении ему наказания за данное преступление в соответствии с чч. 1 и 2 ст. 68 УК РФ.

Назначенное ФИО2 по ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 2051 УК РФ (в

редакции Федерального закона от 9 декабря 2010 г. № 352-ФЗ) наказание

смягчено до 5 лет 6 месяцев лишения свободы.

На основании п. «в» ч. 1 ст. 78 УК РФ и п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ ФИО1, ФИО2 и ФИО3 освобождены от наказания, назначенного за преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 205* УК РФ (в редакции Федерального закона от 9 декабря 2010 г. № 352-ФЗ), в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

Из приговора исключен период участия ФИО1, ФИО2 и ФИО3 в деятельности террористической организации с 15 ноября 2013 г. до 2 марта 2015 г. и назначенное по ч. 2 ст. 2055 УК РФ наказание смягчено: ФИО1 до 10 лет 10 месяцев лишения свободы, ФИО2 до 11 лет 10 месяцев лишения свободы, ФИО3 до 11 лет 4 месяцев лишения свободы.

На основании чч. 3, 4 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения назначенных наказаний по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 205 УК РФ (в редакции Федерального закона от 5 мая 2014 г. № 130-ФЗ) и ч. 2 ст. 2055 УК РФ, назначено наказание в виде лишения свободы: ФИО1 на срок 16 лет 10 месяцев с отбыванием первых 7 лет в тюрьме, а оставшейся части срока наказания в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на срок 1 год, ФИО3 на срок 17 лет 4 месяца с отбыванием первых 7 лет в тюрьме, а оставшейся части срока наказания в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на срок 1 год, ФИО2 на срок 17 лет 10 месяцев с ограничением свободы на срок 1 год с сохранением осужденным на период отбывания наказания в виде ограничения свободы ограничений и возложением обязанности, указанных в приговоре.

На основании ч. 1 ст. 70 УК РФ окончательное наказание по совокупности приговоров ФИО2 назначено путем полного присоединения к вышеуказанному наказанию неотбытого наказания в виде штрафа, назначенного по приговору Советского районного суда г. Махачкалы Республики Дагестан от 9 июня 2018 г., в виде лишения свободы на срок 17 лет 10 месяцев с отбыванием первых 7 лет в тюрьме, а оставшейся части срока наказания в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на срок 1 год с сохранением ограничений и возложением обязанности, указанных в приговоре, со штрафом в размере 20 000 руб., который определено исполнять самостоятельно.

В остальном приговор оставлен без изменения, а апелляционные жалобы осужденных ФИО1, ФИО4, ФИО3, защитников-адвокатов Сердюковой А.А., Шабанова А.Х., Норвардяна А.А., Амирджановой Л.В. и Нагиева P.O. без удовлетворения.

Заслушав доклад судьи Ноговицына А.А., выступления осужденных, защитников-адвокатов, поддержавших доводы кассационных жалоб, прокурора, полагавшего необходимым приговор и апелляционное определение оставить без изменения, Судебная коллегия по делам

военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации

установила:

ФИО1, ФИО5 и ФИО3, с учетом изменений, внесенных в приговор судом апелляционной инстанции, осуждены за организацию в периоды с 2009 года по 4 мая 2014 г. и с 5 мая 2014 г. по 14 июня 2019 г. финансирования терроризма (два преступления), а также за участие в период со 2 марта 2015 г. до 14 июня 2019 г. в деятельности организации «Исламское государство» (далее - МТО «ИГИЛ»), которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической.

Преступления совершены при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В кассационных жалобах защитники-адвокаты Шабанов с учетом дополнений (в защиту ФИО1 и ФИО5), Сердюкова (в защиту ФИО1), осужденный ФИО3 и его защитник-адвокат Нагиев заявляют о незаконности и необоснованности осуждения ФИО1, ФИО5 и ФИО3, просят состоявшиеся судебные решения отменить, прекратить уголовное дело в отношении ФИО1 и ФИО5 за отсутствием события преступления, оправдать ФИО3 за отсутствием в его действиях состава преступления, признав за ним право на реабилитацию.

В обоснование своих требований авторы жалоб заявляют о невиновности осужденных в инкриминированных преступлениях, о неправильном применении уголовного закона, о нарушении судами уголовно-процессуального закона, международных норм, права осужденных на справедливое судебное разбирательство и презумпцию невиновности, а также о рассмотрении уголовного дела с обвинительным уклоном, приводя следующие доводы.

Приговор основан на недопустимых доказательствах, к которым относятся:

протокол допроса подозреваемого ФИО3 от 14 июня 2019 г., так как допрос производился после 22 часов в отсутствие адвоката Сулейманова и приглашенного ФИО3 адвоката Джафарова, с нарушением права на конфиденциальное общение с защитником, без разъяснения порядка проведения допроса и возможности использования полученных показаний в качестве доказательств. Показания даны ФИО3 под давлением и пытками, не подтверждены им в судебном заседании;

показания в суде заинтересованных в исходе дела свидетелей И., Ш., Б., Д. об обстоятельствах проведения по делу оперативно-розыскных мероприятий (далее - ОРМ), поскольку очевидцами исследуемых событий они не являлись, источник осведомленности не указали, а сообщили непроверяемые сведения;

протоколы предъявления для опознания по фотографии с участием свидетелей А. под псевдонимами С.Д. и М. так как они получены с нарушением ст. 193 УПК РФ без предоставления опознающим самих ФИО1 и ФИО5, без выяснения у

свидетелей, по каким приметам они опознали указанных лиц;

протокол допроса свидетеля П., поскольку в нем использованы латинские символы, при этом П. не была очевидцем описываемых событий, а в судебном заседании отказалась отвечать на вопросы суда и сторон;

показания свидетелей под псевдонимами М.С.., Д.М. И. свидетелей Х., Д., Б., У. и ряда других, поскольку они основаны на предположениях, в протоколах допросов отсутствуют записи о разъяснении свидетелям порядка проведения следственного действия, в протоколе допроса М. неверно указано место его производства, в протоколе допроса С. являющегося женщиной, использован псевдоним мужского рода. Кроме того, сторона обвинения не обосновала необходимость сокрытия подлинных данных о личностях «засекреченных» свидетелей, показания которых использованы в качестве ключевых доказательств, а суд неправомерно принял решение об оглашении показаний ряда свидетелей, включая Х., О., К. вопреки возражениям стороны защиты, лишенной возможности оспорить эти показания на стадии предварительного следствия;

протокол от 14 июня 2019 г. допроса подозреваемого ФИО5, поскольку ему были разъяснены процессуальные права, установленные ст. 46 УПК РФ в недействующей редакции, не разъяснены порядок производства допроса и возможность использования его показаний в качестве доказательств, а адвокат Заикин был привлечен к участию в допросе с нарушением закона;

копии протоколов допросов подозреваемого и обвиняемого К. полученных по другому делу, так как он не подтвердил свои показания при допросе в качестве свидетеля в суде по данному делу;

протокол осмотра предметов от 28 марта 2020 г.

В удовлетворении ходатайств стороны защиты о признании показаний ФИО3 и других доказательств недопустимыми судом безосновательно отказано.

Кроме того, авторы жалоб указывают на отсутствие в приговоре описания преступных деяний, на то, что выводы суда о фактических обстоятельствах дела не основаны на доказательствах и являются предположениями, а имеющиеся в доказательствах существенные противоречия не устранены, на нарушение судом принципа презумпции невиновности и пределов судебного разбирательства:

судом не установлены и не указаны в приговоре конкретные обстоятельства вмененной осужденным организации финансирования терроризма: их объединения с А., совершения ими действий по обеспечению направления собранных с помощью указанных в приговоре фондов, иных организаций и интернет-групп денежных средств на счета, подконтрольные А. использования этих средств для целей финансирования терроризма, в частности на нужды участников незаконных

вооруженных формирований (далее - НВФ) и МТО «ИГИЛ», подробности

«документационного (правового) обеспечения противоправной деятельности» А. и другие обстоятельства;

суд необоснованно не исключил из обвинения периоды совершения осужденными преступлений: ФИО1 - после 26 декабря 2015 г., а ФИО5 и ФИО3 - после 2 марта 2015 г., несмотря на отсутствие конкретных сведений о преступной деятельности осужденных после указанных дат и содержание ФИО5 под стражей по другому уголовному делу в период с 25 марта 2015 г. по 24 сентября 2018 г.;

вывод суда о преступной деятельности ФИО5 с 2009 года необоснован, поскольку он познакомился с А. в 2013 году;

указание в приговоре на противоправные цели строительства школы «хафизов» в Хасавюртовском районе Республики Дагестан и роли в этом ФИО5 и ФИО1 не соответствует сообщению заместителя начальника УФСБ России по Республике Дагестан от 8 апреля 2020 г. и показаниям свидетелей о правомерном характере деятельности этой образовательной организации;

выводы суда о том, что действия ФИО1, связанные с публикацией двух интервью с А.и перечислением в декабре 2015 года денежных средств в сумме 16 000 руб. на счет банковской карты Б. совершены с целью организации финансирования терроризма, необоснованны. При этом приговор в отношении Б. преюдициального значения не имеет, а показания ФИО1 о приобретении им на указанные деньги авиабилетов не опровергнуты;

выводы суда об общей сумме денежных средств, вмененной осужденным как результат организации финансирования терроризма, сделаны без учета возможности использования указанных в приговоре банковских карт для совершения законных операций.

Осужденный ФИО3 и адвокат Нагиев в жалобах также заявляют, что судом не установлены факты передачи денежных средств от благотворительного фонда А., перевода денег этим лицом в МТО «ИГИЛ», не доказана связь ФИО3 с указанным фондом. При этом показания свидетелей Ш.Б. И., П., под псевдонимами М., Д.М. и других не могут опровергнуть утверждения осужденного о его непричастности к финансированию терроризма.

Кроме того, судом не учтено, что деятельность указанных в приговоре благотворительного фонда и интернет-группы была прекращена до введения в 2014 году в УК РФ части 4 ст. 205*.

Оспаривая обоснованность осуждения ФИО3 за участие в МТО «ИГИЛ», ФИО3 и адвокат Нагиев утверждают, что публикации, размещенные им в социальной сети «ВКонтакте», указывают на отсутствие у него террористических взглядов, а также заявляют о том, что признание его виновным в финансировании терроризма препятствовало квалификации этих же действий по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 205] и ч. 2

ст. 205s УК РФ.

Адвокаты Сердюкова и Шабанов в свою очередь в жалобах утверждают, что показания свидетелей под псевдонимами М. и Д. искажены в обвинительном заключении.

Кроме того, суд исказил в приговоре выводы психолого-лингвистических судебных экспертиз от 26 декабря 2022 г. и 28 апреля 2023 г., необоснованно признал достоверными показания свидетелей Х., К., О., У., Д.С. И.А., К., К.П. К., под псевдонимом С. и других, данные ими на предварительном следствии, но не подтвержденные в суде, необоснованно отклонил доказательства стороны защиты, представленные ею заключения и показания экспертов и специалистов, а также в нарушение чч. 2, 3 ст. 299 УПК РФ не изложил в приговоре отдельно доказательства в отношении каждого из осужденных и по каждому обвинению.

По утверждению стороны защиты, в ходе судебного процесса не была обеспечена конфиденциальность и своевременность общения осужденных с защитниками, допущены нарушения их прав, выразившиеся в длительном содержании под стражей до вступления приговора в законную силу и в нахождении в суде в изолированном отсеке.

Оспаривая уголовно-правовую оценку содеянного осужденными, адвокат Шабанов заявляет, что суд, квалифицируя их действия по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 205* УК РФ (в редакции Федерального закона от 9 декабря 2010 г. № 352-ФЗ) и ч. 4 ст. 205 УК РФ (в редакции Федерального закона от 5 мая 2014 г. № 130-ФЗ), необоснованно ухудшил их положение по сравнению с предъявленным обвинением только по ч. 4 ст. 2051 УК РФ, нарушив ст. 252 УПК РФ.

Кроме того, защитник заявляет о необоснованном признании рецидива преступлений у ФИО5 без установления того, какие именно преступные деяния он совершил до его осуждения приговором Советского районного суда г. Махачкалы от 9 июня 2018 г.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационных жалоб и дополнений, выслушав стороны, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации приходит к выводу об отсутствии предусмотренных ч. 1 ст. 401|5 УПК РФ оснований для отмены или изменения приговора и апелляционного определения.

По смыслу данной нормы закона в ее взаимосвязи со ст. 4011 УПК РФ круг оснований для отмены или изменения судебного решения в кассационном порядке ввиду неправильного применения уголовного закона и (или) существенного нарушения уголовно-процессуального закона ограничен лишь такими нарушениями, которые повлияли на исход уголовного дела, в частности, на вывод о виновности, на юридическую оценку содеянного, назначение судом наказания или применение иных мер уголовно-правового характера.

Таких нарушений закона при производстве по делу, которые ставили

бы под сомнение законность возбуждения и расследования настоящего

уголовного дела, передачу его для рассмотрения по существу в суд первой инстанции и саму процедуру судебного разбирательства, не допущено.

Сведений о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились с нарушениями закона, что суд был предвзят, отдавал предпочтение какой-либо из сторон или занимал обвинительный уклон, нарушив принцип презумпции невиновности, установленный ст. 49 Конституции Российской Федерации, ст. 14 УПК РФ и нормами международного права, материалы уголовного дела не содержат. Не имеется в них и данных об ущемлении права ФИО1, ФИО5 и ФИО3 на защиту или иных нарушениях норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого судебного решения.

Доводы авторов жалоб об обратном материалами дела не подтверждаются и являются несостоятельными.

Обвинительное заключение по делу составлено с соблюдением требований ст. 220 УПК РФ и позволяло суду постановить приговор на его основе. Утверждение адвоката Шабанова об искажении в указанном заключении показаний свидетелей под псевдонимами М. и Д. является надуманным.

Все представленные сторонами относимые и допустимые доказательства непосредственно и с соблюдением принципов уголовного судопроизводства исследованы в судебном заседании, по каждому из этих доказательств стороны имели возможность дать свои пояснения и задать допрашиваемым лицам вопросы, заявить ходатайства, высказать свою позицию по исследуемым обстоятельствам, чем они и воспользовались по своему усмотрению.

Доводы стороны защиты о нарушении судами прав ФИО1, ФИО5 и ФИО3 на беспрепятственное конфиденциальное общение с защитниками голословны и опровергаются материалами уголовного дела.

Так, в судах первой и апелляционной инстанций интересы осужденных защищали приглашенные ими адвокаты Сердюкова, Шабанов, Нагиев и Тягло, а также назначенные судом в порядке ст. 51 УПК РФ адвокаты Норвардян, Амирджанова и ФИО6. В ходе рассмотрения дела судом неоднократно объявлялись перерывы, подсудимым предоставлялось разумное время для общения с защитниками и согласования с ними позиции по делу.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации приходит к выводу о том, что право ФИО1, ФИО5 и ФИО3 на защиту и на беспрепятственное общение с защитниками судами в полной мере соблюдено и осужденными реализовано.

Ссылки стороны защиты на длительность и условия содержания под

стражей осужденных не влияют на указанный вывод и не могут повлечь за собой отмену приговора и апелляционного определения, поскольку продление срока действия меры пресечения в отношении указанных лиц производилось на основании иных вступивших в законную силу судебных актов, законность которых не является предметом обжалования в настоящее время.

Заявленные сторонами ходатайства, в том числе о признании ряда доказательств недопустимыми, об исследовании дополнительных материалов, о допросе свидетелей, о назначении дополнительных или повторных экспертиз, были рассмотрены в соответствии с требованиями закона, принятые судом решения мотивированы и являются правильными.

Предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу, установлены.

Приговор (с учетом внесенных в него изменений) и апелляционное определение соответствуют требованиям, предъявляемым уголовно-процессуальным законом к их содержанию. Вопреки утверждениям стороны защиты, приговор содержит подробное, конкретное и понятное описание совершенных осужденными преступных деяний, в том числе организации финансирования терроризма, с указанием времени, места, способа совершения преступлений, формы вины и мотивов действий осужденных, подробный анализ и оценку доказательств, обосновывающих выводы о виновности ФИО1, ФИО5 и ФИО3 в содеянном и квалификации их действий, о назначенном им наказании, а также решения по другим вопросам, предусмотренным ст. 299 УПК РФ.

Содержание доказательств изложено в приговоре полно и объективно, в соответствии с материалами дела и без искажений, влияющих на существо принятых на основании их анализа и оценки решений, а каких-либо предположений или существенных противоречий положенные в основу приговора доказательства не содержат.

Утверждения адвокатов Шабанова и Сердюковой о необходимости раздельного изложения в приговоре доказательств в отношении каждого осужденного по каждому эпизоду обвинения не основаны на требованиях уголовно-процессуального закона.

Выводы суда о виновности ФИО1, ФИО5 и ФИО3 в совершении инкриминированных преступлений при установленных и изложенных в приговоре обстоятельствах, вопреки утверждениям авторов кассационных жалоб об обратном, с учетом внесенных в приговор изменений судом апелляционной инстанции соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются:

показаниями ФИО3, данными в качестве подозреваемого на предварительном следствии, в которых он изложил обстоятельства участия его, ФИО1 и иных лиц в инкриминируемый по делу период в организации сбора денежных средств для финансирования терроризма, в том числе об администрировании им интернет-групп и размещении в них информации о

сборе средств для передачи участнику МТО «ИГИЛ» «А <...>

<...>» (А.), о сборе им денег на свою банковскую карту и их перечислении их на карту иного лица в этих же целях, о создании фондов, через которые велось финансирование терроризма, и своей работе в одном из них;

показаниями ФИО5, данными на предварительном следствии в качестве подозреваемого, в которых он пояснял об учреждении им вместе с иным лицом по указанию А. фонда и обстоятельствах сбора, обналичивания и передачи А. денежных средств, для их направления в Сирию под видом благотворительности, использования для содержания школы «хафизов» в Хасавюртовском районе Республики Дагестан, о ФИО1, опубликовавшем статью о якобы благотворительной деятельности А.;

показаниями свидетелей П.Х. свидетелей под псевдонимами М.М., С., Д., М. и других об участии ФИО1, ФИО5 и ФИО3 под руководством А. в деятельности по организации сбора под видом благотворительности денежных средств для нужд НВФ и МТО «ИГИЛ», а также об обстоятельствах создания А. и функционирования фондов, школы «хафизов» и других структур в этих же целях;

протоколами предъявления лиц для опознания по фотографии, проведенного со свидетелями под псевдонимами С.Д., М.М. свидетелем А.

показаниями свидетелей И., Ш., Б. и Д. о проведении ОРМ, в результате которых была установлена причастность ФИО5, ФИО1, ФИО3 и ряда других лиц к участию в деятельности МТО «ИГИЛ» и организации финансирования НВФ и указанной террористической организации путем сбора денежных средств на счета созданных А. и подконтрольных ему благотворительных фондов и физических лиц,

а также показаниями свидетелей А.К., Д., Д., С.Ш., И., О.К.А<...> К., К.П. К.й <...> А.А. А.У. М., Т., свидетелей под псевдонимами Д., М., И.М. С.М.протоколами выемки и осмотра сведений из ПАО «Сбербанк России» о движении денежных средств по банковским картам и счетам, зарегистрированным на ФИО5, ФИО1, ФИО3 и других указанных в приговоре лиц; протоколами осмотра оптических дисков и сведений о движении денежных средств осужденных и иных лиц, причастных к финансированию терроризма; протоколами осмотра банковских карт, изъятых в жилищах ФИО3 и ФИО5; протоколами осмотра диска, представленного Управлением внутрибанковский безопасности ПАО «Сбербанк» и МРУ Федеральной службы по финансовому мониторингу по Северо-Кавказскому федеральному округу, содержащего сведения о поступивших и обналиченных денежных средствах

по указанным выше картам и счетам; протоколами осмотра технических

устройств, изъятых в ходе обысков в жилищах ФИО5 и ФИО1, и предметов, изъятых в офисе газеты «Черновик»; заключениями по результатам психолого-лингвистических судебных экспертиз о существе и направленности поднятых в статьях ФИО1 в данной газете тем; показаниями в суде экспертов Д. и Ш., подтвердивших экспертные выводы; протоколами осмотра страниц в сети «Интернет» указанных в приговоре фондов, страниц в социальной сети «ВКонтакте» и диска с выступлением А.; постановлением о возбуждении уголовного дела, приговорами судов и иными материалами уголовных дел в отношении А. и иных лиц, причастных к финансированию деятельности НВФ и МТО «ИГИЛ»; протоколами осмотра этих материалов; сообщением Управления ФСБ России по Республике Дагестан о прохождении обучения в указанной школе «хафизов» детьми участников НВФ; решением Октябрьского районного суда г. Ставрополя от 23 марта 2016 г. о признании информации, размещенной в сети «Интернет» на администрируемых А. страницах, запрещенной на территории Российской Федерации, иными доказательствами.

Вопреки доводам авторов кассационных жалоб, все доказательства, положенные в основу выводов суда, получены в установленном законом порядке, проверены и оценены судом в соответствии со ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности, согласуются между собой по фактическим обстоятельствам и в своей совокупности подтверждают вину осужденных в содеянном.

Судом первой инстанции были всесторонне проверены и убедительно отвергнуты показания ФИО5, ФИО1, ФИО3 о своей непричастности к организации финансирования терроризма и к участию в деятельности МТО «ИГИЛ как не нашедшие своего подтверждения.

Приведенные в жалобах утверждения стороны защиты о якобы недоказанности выводов суда о конкретных обстоятельствах содеянного каждым из осужденных, о реальных противоправных целях организованного ими под видом благотворительности сбора денежных средств, учреждения и функционирования указанных в приговоре фондов, организаций и интернет- групп, а также другие доводы жалоб являются несостоятельными.

Несмотря на многочисленные возражения осужденных и адвокатов, суд правильно положил в основу приговора первоначальные частично признательные показания ФИО3, данные им в ходе допроса в качестве подозреваемого на предварительном следствии и оглашенные на основании ст. 276 УПК РФ в судебном заседании, поскольку именно эти показания последовательны и подтверждаются совокупностью иных доказательств. При этом именно в ходе указанного допроса ФИО3 подробно сообщил о таких имеющих отношение к предъявленному обвинению обстоятельствах и деталях описываемых событий, которые могли быть известны только ему самому как непосредственному участнику таких событий.

Оснований считать эти показания недопустимыми не имеется.

Оценивая заявления стороны защиты об обратном, суд обоснованно исходил

из того, что допрос ФИО3 проведен в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законом, после разъяснения ему положений ст. 51 Конституции Российской Федерации и его процессуальных прав, при согласии подозреваемого дать показания. Объективных данных о том, что защитник-адвокат Сулейманов не участвовал в допросе, в материалах дела не имеется. Показания ФИО3 удостоверены подписями его и защитника, замечаний и заявлений со стороны указанных лиц о нарушениях закона, процедуры допроса и права на защиту, об их несогласии с содержанием протокола не имелось. Достоверные сведения о ненадлежащем исполнении адвокатом Сулеймановым своих профессиональных обязанностей по защите ФИО3 отсутствуют. Утверждение ФИО3 о том, что следователь не обеспечил участие в допросе избранного им адвоката Джафарова, не подтверждается материалами дела, в котором содержится протокол разъяснения подозреваемому права на защиту (т. 8, л.д. 12), содержащий заявление ФИО3 о предоставлении ему защитника по назначению.

Завершение допроса после 22 часов не влечет за собой недопустимость показаний ФИО3, полученных с соблюдением положений ч. 3 ст. 164 УПК РФ при отсутствии возражений со стороны защиты.

Доводы ФИО3 о получении у него указанных показаний под давлением и пытками тщательно проверялись судом и своего подтверждения не нашли, а выводы суда об этом надлежащим образом мотивированы.

Отсутствуют основания для признания недопустимым доказательством и показаний подозреваемого ФИО5, полученных в соответствии с требованиями УПК РФ, с участием профессионального защитника-адвоката Заикина. Ссылки адвоката Шабанова на ненадлежащее разъяснение ФИО5 его прав в соответствии со ст. 46 УПК РФ и их необоснованное ограничение, противоречат материалам дела. Нарушений процессуального закона при допуске адвоката Заикина к участию в допросе ФИО5, влекущих недопустимость его показаний, не допущено.

Допросы свидетелей произведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, а показания этих свидетелей, положенные судом в основу приговора, в целом последовательны и конкретны, по сути непротиворечивы, согласуются между собой и подтверждаются совокупностью иных исследованных доказательств.

При этом сторона защиты имела возможность задать свидетелям все интересующие вопросы, а также довести до сведения суда свою позицию относительно содержания их показаний.

Вопреки утверждениям защитников Шабанова и Сердюковой, оглашение показаний ряда свидетелей (П<...>, Х.К. (включая показания, данные им в качестве обвиняемого и подозреваемого по другому уголовному делу), О. и других), данных на досудебной стадии, осуществлено с соблюдением условий, установленных ст. 281 УПК РФ. Решения суда об оглашении и о признании достоверными именно этих

соответствующих иным доказательствам показаний, несмотря на то, что

часть из них не была подтверждена свидетелями в суде, должным образом мотивированы в приговоре.

Допросы свидетелей под псевдонимами М.С. Д., М.и других, чьи данные о личности были засекречены, в условиях, исключающих их визуальное наблюдение участниками процесса, проведены с соблюдением требований, предусмотренных ч. 5 ст. 278 и ст. 278 УПК РФ, и обусловлены необходимостью обеспечения их безопасности.

Решения о сохранении в тайне данных о личности этих свидетелей обоснованны, отвечают требованиями ч. 3 ст. 11, ч. 9 ст. 166 УПК РФ и положениям Федерального закона от 20 августа 2004 г. № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства», приняты органом следствия при наличии заявлений этих лиц путем вынесения мотивированных постановлений и, вопреки мнению адвокатов Шабанова и Сердюковой, не противоречат нормам международного права.

Оснований для принятия решений о рассекречивании их анкетных данных судом не установлено. Дача ими показаний по делу права осужденных на защиту не нарушила.

При оценке показаний свидетелей обвинения, в том числе со скрытыми данными о личности, суд правильно исходил из того, что каких-либо данных, свидетельствующих о наличии у этих лиц причин для оговора осужденных, о личной заинтересованности в исходе дела или даче показаний под воздействием незаконных методов ведения следствия, в материалах уголовного дела не имеется.

Несогласие же стороны защиты с данными показаниями не может свидетельствовать об их недопустимости и недостоверности, служить основанием для отмены или изменения приговора.

В основу приговора обоснованно положены результаты оперативно-розыскной деятельности, которые получены с соблюдением требований Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», в установленном порядке представлены органу следствия и процессуально закреплены в материалах уголовного дела в соответствии с нормами УПК РФ.

Допрос оперативных сотрудников И.Ш. Б. и Д. об обстоятельствах проведения ОРМ и их результатах, вопреки доводам авторов жалоб, в полной мере соответствует положениям ст. 56, 79 УПК РФ и п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре».

С учетом изложенного доводы авторов жалоб о недопустимости и недостоверности показаний свидетелей И., Ш., Б.Д., П., Х., Д.Б., под

псевдонимами М.С., Д., М.

И<...> и других, с чьими показаниями они не согласны по приводимым в жалобах причинам, Судебная коллегия находит безосновательными.

Не допущено нарушений уголовно-процессуального закона при проведении с участием свидетелей А. под псевдонимами С., Д. и М.опознания по фотографии, а также осмотра от 28 марта 2020 г. компакт-диска со сведениями, полученными из подразделения Федеральной службы по финансовому мониторингу.

Указанные следственные действия проведены с соблюдением требований ст. 166, 176, 177, 180 и 193 УПК РФ, чему в судебных решениях дана верная оценка.

Правильную оценку суда получили и научно обоснованные, мотивированные и подтвержденные в ходе допроса экспертами Д. и Ш. выводы экспертов по результатам производства первичной и дополнительной комплексных психолого-лингвистических судебных экспертиз, подтверждающие то, что публикации ФИО1 в газете «Черновик» имели своей речевой целью не только информирование читателей о деятельности А., но и их побуждение к оказанию ему финансовой помощи в реализации проектов под видом благотворительности.

Судебные экспертизы назначены и проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона с разъяснением экспертам прав и обязанностей, предусмотренных ст. 57 УПК РФ, и предупреждением об ответственности, предусмотренной ст. 307 УК РФ, а также с предоставлением стороне защиты возможности реализовать права, установленные ст. 283 УПК РФ.

Экспертизы проведены компетентными экспертами, имеющими необходимый стаж работы и подготовку в соответствии с требованиями Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

Представленные же стороной защиты заключения и показания привлеченных ею специалистов выводы экспертов не опровергают и на обоснованность осуждения ФИО5, ФИО3 и ФИО1 не влияют.

Соответствуют требованиям допустимости и достоверности и другие доказательства, положенные судом в основу приговора.

Действия осужденных с учетом внесенных в приговор изменений обоснованно квалифицированы судом по ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 205 УК РФ (в редакции Федерального закона от 9 декабря 2010 г. № 352-ФЗ), по ч. 4 ст. 2051 УК РФ (в редакции Федерального закона от 5 мая 2014 г. № 130-ФЗ) и по ч. 2 ст. 205^ УК РФ.

Квалификация действий, связанных с организацией финансирования терроризма, совершенных до и после 5 мая 2014 г. (дата вступления в силу закона, которым введена в действие ч. 4 ст. 205 УК РФ), по совокупности вышеуказанных преступлений соответствует положениям ст. 9, 10 УК РФ о действии уголовного закона во времени и о его обратной силе и, вопреки мнению адвоката Шабанова, не является выходом за пределы

предъявленного осужденным обвинения, не влечет ухудшения их положения,

не нарушает их право на защиту и, более того, стала основанием для освобождения ФИО1, ФИО5 и ФИО3 от наказания по ч. 3 ст. 33, ч. 1 ст. 205' УК РФ (в вышеуказанной редакции) за истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

Поскольку осужденные в период с 2 марта 2015 г. по 14 июня 2019 г. совершили умышленные действия, направленные на продолжение деятельности организации «ИГИЛ», признанной террористической на основании вступившего в силу 13 февраля 2015 г. решения Верховного Суда Российской Федерации от 29 декабря 2014 г., эти действия обоснованно квалифицированы по ч. 2 ст. 2055 УК РФ.

Такая правовая оценка в полной мере соответствует закону и разъяснениям, содержащимся в п. 227 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 февраля 2012 г. № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам террористической направленности», согласно которым, при совершении участником террористической организации конкретного преступления его действия подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 2055 УК РФ и соответствующей статьей Особенной части УК РФ.

В связи с тем, что преступная деятельность осужденных носила длящийся характер и была пресечена лишь при их задержании 14 июня 2019 г., ФИО1, ФИО5 и ФИО3 до указанного времени не заявили о ней и не предприняли мер по ее прекращению, а денежные средства в результате организованного ими финансирования терроризма поступали на указанные в приговоре счета на протяжении длительного периода времени, то оснований для исключения из их обвинения предшествующих названной дате периодов не имелось, в том числе периода содержания ФИО5 под стражей по другому уголовному делу.

Наказание ФИО1, ФИО5 и ФИО3 назначено в соответствии с требованиями закона, с учетом характера и степени общественной опасности преступлений, конкретных обстоятельств дела, смягчающих и отягчающего (в отношении ФИО5) обстоятельств, данных об их личности и влияния назначенного наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семей.

Так, смягчающими наказание каждого осужденного обстоятельствами суд признал наличие у них малолетних детей, активное способствование ФИО3 и ФИО5 раскрытию и расследованию совершенных преступлений и признание ими на первоначальном этапе следствия своей вины.

Кроме того, учтены привлечение ФИО1 и ФИО3 к уголовной ответственности впервые, положительные характеристики осужденных, состояние здоровья осужденных и их родственников, условия их жизни, что позволило суду не назначать виновным по ч. 1 ст. 205' (в редакции Федерального закона от 9 декабря 2010 г. № 352-ФЗ) и ч. 2 ст. 2055 УК РФ

дополнительное наказание в виде штрафа.

Вместе с тем, исходя из характера и степени общественной опасности содеянного осужденными, конкретных обстоятельств их преступной деятельности, а также наличия в действиях ФИО5 опасного рецидива преступлений и признания рецидива обстоятельством, отягчающим его наказание по ч. 4 ст. 205' и ч. 2 ст. 2055 УК РФ, всем осужденным обоснованно назначено указанное в приговоре с учетом внесенных в него изменений наказание, без изменения категорий совершенных ими преступлений на менее тяжкие в порядке ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Оснований считать назначенное им наказание несправедливым по мотивам чрезмерной суровости не имеется.

Назначение ФИО5 наказания по совокупности приговоров в соответствии с ч. 1 ст. 70 УК РФ произведено правильно.

Отбывание осужденными части срока лишения свободы в тюрьме, а оставшейся части срока наказания в исправительной колонии строгого режима соответствует положениям, предусмотренным п. «в» ч. 1 и ч. 2 ст. 58 УК РФ.

Правильно разрешены и другие вопросы, подлежащие разрешению в соответствии со ст. 299 УПК РФ.

При апелляционном судебном разбирательстве проверены законность, обоснованность и справедливость приговора, соблюдена процедура рассмотрения дела, в полном объеме рассмотрены аналогичные по существу доводы апелляционных жалоб стороны защиты, в приговор внесены необходимые изменения. Вынесенное апелляционное определение соответствует требованиям ст. 38928 УПК РФ.

Вопреки заявлениям в кассационных жалобах, каких-либо нарушений норм уголовно-процессуального и уголовного законов, влекущих отмену или изменение приговора, а также апелляционного определения, не допущено.

С учетом изложенного, руководствуясь ст. 401% 40113, 401й УПК РФ, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации

определила:

приговор Южного окружного военного суда от 12 сентября 2023 г. и апелляционное определение апелляционного военного суда от 1 ноября 2024 г. в отношении ФИО1, ФИО2 и ФИО3 оставить без изменения, кассационные жалобы осужденного ФИО3, защитников - адвокатов Шабанова А.Х., Сердюковой А.А. и Нагиева P.O. без

удовлетворения.