Определение от 17 марта 2011 г. Верховный Суд РФ

с

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело № 201-О11-5СП

КАССАЦИОННОЕ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Москва 17 марта 2011 г. Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего Шалякина А.С., судей Соловьёва А.И. и Королёва Л.А., при секретаре Лупянниковой Л.В.

с участием старшего военного прокурора управления Главной военной прокуратуры Бойко СИ., оправданного Максимова Д.С. и его защитников - адвокатов Ткешелашвили Р.К., Спицына И.В. и Скакуновой СВ. рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по кассационной жалобе потерпевшей Т на приговор Московского окружного военного суда от 30 июля 2010 г., согласно кото- рому военнослужащий войсковой части <...> лейтенант

Максимов Д С

ранее несудимый,

на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступлений, предусмот- ренных ч. 3 ст. 30, п.п. «а», «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ, п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и за ним признано право на реабилитацию.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Шалякина АС, объяснения защитников оправданного Максимова Д.С. - адвокатов Скакуновой СВ., Ткешелашвили Р.К. и Спицына И.В., а также оправданного Максимова Д.С, возражавших против кассационной жалобы потерпевшей Т. и вы- ступление старшего военного прокурора отдела управления Главной военной про- куратуры Бойко СИ., поддержавшего доводы кассационной жалобы и полагавшего приговор отменить, а дело направить на новое судебное рассмотрение, Военная коллегия



установила:

Органами предварительного следствия Максимов обвинялся в том, что он 1 февраля 2008 г. около 21 часа 20 минут, рядом с автозаправочной станцией <...> расположенной по адресу: <...> на проторенной в снегу тропинке от остановки общественного транспорта <...>, расположенной на <...>, к <...> находясь в состоянии алкогольного опьянения, будучи недовольным шум- ным поведением встреченных им незнакомых четверых молодых людей и ошибочно полагая, что ими в его адрес высказываются оскорбления, используя этот незначи- тельный повод, демонстрируя пренебрежительное отношение к окружающим граж- данам и общественному порядку в целом, имея умысел на причинение смерти двум или более лицам из хулиганских побуждений, последовал за ними, а затем, достав имевшийся у него складной нож хозяйственно-бытового назначения с длиной клинка 110 мм и максимальной шириной клинка 23 мм, приведя его в развернутое поло- жение и удерживая в руке для использования в качестве оружия и нанесения клин- ком ударов в людей, догнал и окликнул их, после чего приблизился к шедшему по- следним З. и, действуя безотносительно его личности, используя фактор вне- запности, осознавая опасность своих действий, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий в виде причинения смерти другим лицам и желая наступления этих последствий, произвел движение находившемся у него в руке ножом наотмашь, пытаясь нанести им, удар в голову и шею З. а по независящим от него обстоятельствам промахнувшись, продолжая реализовывать задуманное, вновь попытался нанести З. удар ножом наотмашь в область головы и шеи, однако в результате его активной защиты от нападения довести до конца свой замысел на лишение его жизни не сумел. В результате указанных действий Максимова З. было причинено не повлекшее вреда здоровью телесное повреждение в виде ре- заной раны в области кончика носа.

Вердиктом присяжных заседателей от 28 июля 2010 г. признано недоказанным то, что описанные выше деяния, инкриминируемые Максимову, были совершены, поэтому он на основании п.п. 1 и 4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ оправдан судом по предъявленному ему обвинению (в связи с не установлением события преступления на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей).

Кроме того, вердиктом коллегии присяжных заседателей признано доказан- ным, что 1 февраля 2008 г. около 21 часа 20 минут, в указанном выше месте ножом с длиной клинка 110 мм и максимальной шириной клинка 23 мм потерпевшему Т.- <...> был нанесён один сильный удар в левую боковую поверхность живота с пол- ным погружением клинка в тело Т. и произведением упора на нож с натяже- нием на лезвие, в результате чего ему было причинено повлекшее тяжкий вред здо- ровью по признаку опасности для жизни телесное повреждение в виде проникающе- го слепого колото-резаного ранения живота с повреждением стенки брюшного отде- ла аорты с расположением раны на коже в области левого подреберья между сред- ней ключичной и передней подмышечной линиями в 114 см от уровня подошв, вы-звавшее обильную внутреннюю кровопотерю, от которого Т. скончался на мес- те преступления.

Вместе с тем этим вердиктом признано не доказанным совершение Максимо- вым описанного выше деяния, поэтому на основании п.п. 2 и 4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ он оправдан судом по предъявленному ему обвинению (за непричастностью к со- вершению преступления на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей).

В кассационной жалобе и дополнениях к ней потерпевшей Т. ста- вится вопрос об отмене приговора и направлении дела на новое судебное разбира- тельство со стадии предварительного слушания ввиду нарушения уголовно- процессуального закона.

В обоснование просьбы потерпевшая указывает на то, что стороной защиты в присутствии присяжных заседателей ставились вопросы и делались заявления по обстоятельствам, не относящимся к их полномочиям, определённым ст. 334 УПК РФ.

Так, свидетель М. - мать оправданного, несмотря на неоднократ- ные замечания председательствующего, в судебном заседании заявила, что её сын был сильно избит и находился в милиции без оказания ему медицинской помощи, пытаясь при этом показать присяжным заседателям его фотографии, сделанные якобы в это время. По её утверждению, она вынуждена была искать свидетелей само- стоятельно, поскольку следствие этим не занималось.

Свидетель М.- брат оправданного, также охаракте- ризовал перед присяжными заседателями состояние оправданного, находившегося в милиции, «лицо было похоже на окровавленный кусок мяса, смотрел безумными глазами».

В ходе судебного следствия адвокаты неоднократно задавали Максимову вопросы о состоянии его здоровья, продолжительности и местах проведения лечения.

При допросе его жены - М. выяснялись вопросы взаимоотно- шений в семье, привычек оправданного, давалась характеристика его личности.

Законный представитель свидетеля защиты несовершеннолетнего Г - его мать К., объясняя суду, противоречивость показаний сына, заявила, что показания на предварительном следствии он давал, находясь в наручниках. Услы- шав это, присяжный заседатель<...> воскликнул: «Ужас, в наручниках», чем отразил своё мнение по рассматриваемому делу ещё до обсуждения вопросов при вынесении вердикта. В связи с этим, государственным обвинителем было заявлено согласован- ное ходатайство о замене данного присяжного заседателя запасным, однако оно бы- ло отклонено. По мнению потерпевшей, указанный присяжный заседатель оказал воздействие на формирование у коллегии присяжных заседателей тенденциозного мнения по делу, что могло существенно повлиять на принятие справедливого и за- конного решения.

В судебном заседании государственный обвинитель заявил ходатайство о не- допустимости допросов свидетелей защиты несовершеннолетних Г и Б

<...> поскольку в деле имеются сведения об их психических расстройствах, склон- ностях к сочинительству и лжи. Данное ходатайство оставлено без удовлетворения.



Кроме того, 26 июля 2010 г. председательствующим было удовлетворено ходатайство стороны защиты о приобщении к делу и оглашении перед присяжными заседателями результатов психофизиологических исследований Максимова, прове- дённых в октябре 2009 г. Из этих результатов следует, что Максимов не обладает информацией о том, кто нанёс смертельный удар Т а к нанесению телесных повреждений З. он отношения не имеет. Между тем, по вторичному, уже пись- менному, ходатайству стороны обвинения указанные доказательства 27 июля 2010 г. председательствующим признаны недопустимыми. Потерпевшая полагает, что ог- лашённые перед присяжными заседателями сведения повлияли на формирование их мнения по делу.

Вместе с тем, защитой допускались высказывания, ставящие под сомнение компетентность органов предварительного следствия, а также несущие негативную оценку показаний потерпевшего З. и свидетеля С.

В заключение потерпевшая акцентирует внимание на обращение адвоката Спицына к присяжным заседателям, сделанное в ходе прений сторон, когда он, вос- пользовавшись правом реплики, сказал: «Не берите на себя ответственность, при- знайте человека невиновным». При этом, отвечая на замечания председательствующего, адвокат заявил «делайте, что хотите, я всё, что нужно сказал».

Всё это, по мнению Т. создало у присяжных заседателей отрицатель- ное предубеждение к предъявленному обвинению.

В возражениях на кассационную жалобу адвокаты Спицын, Ткешелашвили и Скакунова, опровергая доводы потерпевшей, просят приговор оставить без измене- ния, а кассационную жалобу без удовлетворения.

Рассмотрев материалы дела и обсудив доводы кассационной жалобы и допол- нений к ней, возражения адвокатов Спицына, Ткешелашвили и Скакуновой, высту- пления сторон и мнение прокурора, Военная коллегия приходит к выводу, что при рассмотрении уголовного дела в отношении Максимова судом допущено сущест- венное нарушение уголовно-процессуального закона, повлиявшее на постановление законного и обоснованного приговора.

Особенности судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей определяются ст. 335 УПК РФ. В присутствии присяжных заседателей подлежат ис- следованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномо- чиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ.

В силу ч. 8 ст. 335 УПК РФ данные о личности подсудимого исследуются с участием присяжных заседателей лишь в той мере, в какой они необходимы для ус- тановления отдельных признаков состава преступления, в совершении которого он обвиняется. С участием присяжных заседателей не исследуются характеристики, справки о состоянии здоровья, о семейном положении и т.п.

В присутствии присяжных заседателей не подлежат исследованию процессу- альные решения, а также другие вопросы права, не входящие в компетенцию присяжных заседателей и способные вызвать их предубеждение в отношении кого-либо из участников процесса.



Законом также запрещается всякое воздействие на присяжных заседателей, способное вызвать у них предубеждение, отрицательно повлиять на их беспристра- стность и формирование мнения по делу.

Названные требования закона при рассмотрении дела соблюдены не были.

Как усматривается из протокола судебного заседания, сторона защиты, а также представленные ею свидетели в присутствии присяжных заседателей ставили вопросы и делали заявления по обстоятельствам, исследование которых законом не отнесено к полномочиям присяжных заседателей.

На протяжении всего судебного разбирательства ими инициировались вопросы, касающиеся состояния здоровья Максимова, якобы совершённого именно в отношении него преступления, а также качества проведённого предварительного рас- следования данного уголовного дела.

Во вступительном слове адвокат Спицын обратил внимание присяжных заседателей на то, что Максимов «сам никого не убивший, не порезавший и мизинцем до этого не тронувший, в итоге вот этого случайного прохода мимо этих свидетелей обвинения он оказался без сознания, изначально весь избитый, ограбленный, в ми- лицейском «обезьяннике», а «результатом этого процесса и этих так называемых доказательств может явиться то, что ещё один сын будет отнят у матери абсолютно без каких-либо к тому доказательств», «это так называемое следствие длилось два года и оно сфабриковано» (т. 9, л.д. 140). При допросе свидетеля С. защитник Максимова пытался выяснить обстоятельства якобы имевшего место хищения денег у последнего, то есть те, которые не относятся к предмету доказывания по де- лу (т. 9, л.д. 165).

Он же, задавая вопросы свидетелю Б. (старший оперуполномо- ченный уголовного розыска), попросил последнего оценить место, где произошло преступление, с точки зрения криминогенной обстановки, и не получив замечания председательствующего, имел возможность уточнить о том, «какие случаи были?». На что свидетель сообщил, что были грабежи. Только после возражения государст- венного обвинителя председательствующим было сделано замечание и предложено задавать вопросы, касающиеся существа рассматриваемого дела (т. 9, л.д. 211).

Сам Максимов, давая объяснения суду, заявил, что на него напали с целью за- владения деньгами, и предложил при этом задававшему ему вопросы потерпевшему З. «спросить у своих друзей, кто рылся» в его (Максимове) барсетке. В результате нападения он получил травму - ушиб головного мозга (т. 10, л.д. 154-156).

При допросе потерпевшего З. адвокатом Спицыным был поставлен вопрос, касающийся обстоятельств предложения данному потерпевшему на предвари- тельном следствии пройти сеанс гипнорепро ду кции. Получив ответ о том, что З. отказался от данного сеанса, защитник снова поинтересовался мотивами такого от- каза, и только тогда председательствующий снял последний вопрос (т. 9, л.д. 178).

Выступая в прениях сторон, защитник Спицын продолжил давать оценку дей- ствиям органов предварительного следствия, за что получил соответствующее заме- чание председательствующего. После этого, обращаясь к присяжным заседателям, заявил: «...господа присяжные заседатели, лучше оправдать десять виновных, чем посадить одного невиновного. Только тогда закон становится законом, и с этих по-зиций надо всё воспринимать...» (т. 10, л.д. 178). Утверждая, что обвинением ничего не доказано, он призвал присяжных заседателей: «Не берите на себя ответствен- ность, признайте человека невиновным, и не дай Бог кому-либо из Ваших родствен- ников оказаться в такой ситуации, под этим следствием» (т. 10, л.д. 183). В заклю- чение адвокат вновь обратил внимание присяжных заседателей на вопрос, не отно- сящийся к их компетенции, а именно о своевременности и квалифицированности медицинской помощи, оказанной Т., и необходимости оценки этого стороной обвинения (т. 10, л.д. 184).

Несмотря на предварительные разъяснения председательствующего (т. 9, л.д. 248-249), свидетель М. - мать оправданного неоднократно заявляла в присутствии присяжных заседателей о состоянии его здоровья и её просьбах к орга- нам предварительного следствия, на что получила пять замечаний от председательствующего (т. 9, л.д. 249-257). Кроме того, адвокатом Спицыным ей был задан вопрос: «Вы предпринимали самостоятельные меры в поисках свидетелей?», на что она заявила: «Да, нам пришлось это сделать» (т. 9, л.д. 253).

Подобные нарушения были допущены и при допросе старшего брата Максимова - М., который заявил, что, будучи в милиции, брат «на окру- жающие признаки мира не реагировал, состояние у него было полубессознатель- ное», «лицо было похоже на один большой кусок мяса окровавленный, у него были гематомы, ссадины» (т. 10, л.д. 40).

В свою очередь жена Максимова - М. рассказала присяжным о сложившихся в семье традициях (т. 9, л.д. 258).

Изложенное свидетельствует о том, что показания в суде близких родственни- ков Максимова не содержат конкретных фактических обстоятельств уголовного де- ла, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответст- вии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ.

Как видно из материалов судебного следствия, председательствующий неоднократно предупреждал участников процесса о недопустимости нарушений закона. Однако сторона защиты и допрошенные по её ходатайству родственники Максимова в течение всего судебного разбирательства систематически игнорировали замечания председательствующего, пытаясь увести судебное следствие в сторону от пред- мета, подлежащего доказыванию по данному делу и создавая препятствия для полу- чения чёткой и объективной картины происшедшего.

Кроме того, при выяснении причин противоречий в показаниях свидетеля защиты несовершеннолетнего Г его законный представитель К., будучи предупреждённой председательствующим, заявила, что показания на предваритель- ном следствии он давал без её присутствия, находясь в наручниках (т. 10, л.д. 88).

По утверждению стороны обвинения, услышав указанное заявление, присяжный заседатель <...> воскликнул: «Ужас, в наручниках». В связи с этим, государст- венный обвинитель подал согласованное ходатайство о замене данного присяжного заседателя запасным. Однако председательствующий, ограничившись лишь выясне- нием позиции стороны защиты по этому ходатайству, в его удовлетворении отказал (т. 10, л.д. 91-93). При этом вопрос о действительности указанного высказывания у присяжных заседателей не уточнялся, в отличие от того, как это было сделано при разрешении ходатайства стороны обвинения об удалении матери Максимова из зала судебного заседания в связи с тем, что она предпринимала попытки показать присяжным заседателям фотографии пострадавшего, по её мнению, сына (т. 10, л.д. 61- 62).

В ходе судебного следствия, 26 июля 2010 г., было удовлетворено ходатайство стороны защиты о приобщении к делу и оглашении перед присяжными заседателями результатов психофизиологических исследований Максимова, проведённых спе- циалистом Ф. в октябре 2009 г. на «детекторе лжи - полиграфе» вне рамок предварительного расследования уголовного дела на основании обращения его ад- воката. При этом сторона обвинения возражала против этого (т. 10, л.д. 102-104).

В свою очередь именно после оглашения результата исследования, касающе- гося обстоятельств гибели Т. защитник Спицын обратил внимание присяжных заседателей на известность личности эксперта Ф.: «Я думаю, что Вы все имеете представление о данном эксперте. Вы могли видеть его по телевидению и слышать его выступления по радио» (т. 10, л.д. 107).

Из доведённых до сведения присяжных выводов видно, что согласно прове- дённым исследованиям нельзя достоверно утверждать об обладании Максимовым информацией о том, кто и при каких обстоятельствах нанёс смертельный удар Т. Максимов считает, что сообщал следствию правдивые сведения и не имел на- мерения их скрыть. Кроме того, он на момент прохождения психофизиологического исследования знал или уверенно предполагал о том, кто нанёс ранение З. в об- ласть носа, выделяя в качестве таких лиц М. и Т. (т. 11, л.д. 63-64, 91).

Вместе с тем, по результатам рассмотрения письменного ходатайства стороны обвинения указанные доказательства, исследованные с участием присяжных заседателей, признаны 27 июля 2010 г. недопустимыми (т. 11, л.д. 130-132).

Согласно ч. 2 ст. 385 УПК РФ, оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта присяжных заседателей, может быть отменён по жалобе потерпевшего лишь при наличии таких нарушений уголовно- процессуального закона, которые ограничили его право на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов и ответов на них.

Принимая во внимание приведенные обстоятельства и учитывая имевшие место нарушения уголовно-процессуального закона, Военная коллегия приходит к вы- воду, что они повлияли на ответы присяжных заседателей на поставленные перед ними вопросы при вынесении вердикта, а поэтому приговор нельзя признать закон- ным и обоснованным, в связи с чем, он подлежит отмене, а дело направлению на новое судебное рассмотрение со стадии предварительного слушания.

Руководствуясь п. 3 ч. 1 ст. 378, п. 2 ч. 1 ст. 379, ч. 2 ст. 385 и ст. 388 УПК РФ, Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации

определила: приговор Московского окружного военного суда от 30 июля 2010 г., поста-новленный на основании оправдательного вердикта присяжных заседателей в отношении Максимова Д.С. отменить.

Уголовное дело направить на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда со стадии предварительного слушания.

Председательствующий Судьи