Апелляционное определение от 21 ноября 2018 г. по делу № 2-13/2018

ВЕРХОВНЫЙ СУД

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

№ 48-АПУ18-21


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Москва 21 ноября 2018 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего Земскова Е.Ю., судей Шмотиковой С.А. и Борисова О.В., при секретаре Стрелковой А.А., с участием прокурора Тереховой СП., адвокатов Шаповаловой Н.Ю. и Цапина В.И.

осужденных ФИО1. и ФИО2 в режиме видеоконференц- связи

рассмотрела в судебном заседании дело по апелляционным жалобам осужденных ФИО1. и ФИО2, адвокатов Деревяшкина В.Ф. и Глотова А.Г. на приговор Челябинского областного суда от 27 августа 2018 года, по которому

ФИО1, <...>

<...> несудимый,

осужден по пп. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 15 годам 6 месяцам лишения свободы, с ограничением свободы на срок 1 год;

по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ к 9 годам лишения свободы, с ограничением свободы на срок 1 год,

в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ - к 16 годам 6 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев, с установлением ограничений и возложением обязанности, предусмотренных ст. 53 УК РФ и указанных в приговоре.

ФИО2, <...>

<...>

<...> судимый:

- 27 апреля 2017 года по ч. 1 ст. 158 УК РФ к 300 часам обязательных работ,

осужден по пп. «ж, з» ч. 2 ст. 105 УК РФ к лишению свободы сроком на 15 лет, с ограничением свободы на срок 1 год;

по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ к лишению свободы сроком на 9 лет, с ограничением свободы на срок 1 год,

на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 16 лет, с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев, с установлением ограничений и возложением обязанности, предусмотренных ст. 53 УК РФ и указанных в приговоре.

В соответствии с ч. 5 ст. 69, ст. 71 УК РФ окончательно назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 16 лет 1 месяц в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев, с установлением ограничений и возложением обязанности, предусмотренных ст. 53 УК РФ и указанных в приговоре.

По предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ ФИО2 и ФИО1. оправданы на основании п. 2,3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ.

В соответствии со ст. 133, 134 ч. 1 УПК РФ за каждым из них признано право на реабилитацию.

Срок отбытия наказания ФИО1. и ФИО2 исчислен со дня провозглашения приговора - с 27 августа 2018 года.

В срок отбытия наказания зачтено время содержания под стражей ФИО1. - с 15 марта 2017 года по 27 августа 2018 года, ФИО2 - с 17 марта 2017 года по 27 августа 2018 года.

Частично удовлетворены исковые требования В. и О.

С ФИО1. и ФИО2 в возмещение материального ущерба в пользу В. (матери потерпевшего) взыскано солидарно 80 950 рублей, в счет компенсации морального вреда взыскано с каждого из осужденных по 1000000 рублей.

В пользу В. дочери потерпевшего) в счет компенсации морального вреда с осужденных взыскано по 1000000 рублей.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации

Шмотиковой С.А., изложившей содержание приговора, существо апелляционных жалоб, выступление осужденных Муллаянова СР. и Домощенко А.В., адвокатов Шаповаловой НЮ. и Цапина В.И., поддержавших доводы апелляционных жалоб, выслушав мнение прокурора Генеральной прокуратуры Российской Федерации Тереховой СП., полагавшей, что оснований для удовлетворения апелляционных жалоб не имеется, Судебная коллегия

установила:

согласно приговору ФИО3 и ФИО2 признаны виновными в совершении группой лиц по предварительному сговору разбойного нападения на В. с целью хищения принадлежащего ему имущества, с применением насилия, опасного для его жизни и здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия и причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, а также за совершение убийства В. группой лиц по предварительному сговору, сопряженного с разбоем.

Преступление совершено 13 марта 2017 года в квартире №<...> дома №<...> по улице <...> района г. <...> при обстоятельствах, установленных судом и изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО1. отрицает нанесение ножевых ранений потерпевшему, просит оправдать его по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 105 УК РФ за непричастностью, а действия, связанные с хищением денежных средств потерпевшего, квалифицировать по ч. 2 ст. 158 УК РФ.

Жалобу мотивирует тем, что выводы суда о виновности его в совершении убийства В. основаны на первоначальных показаниях его и ФИО2 на стадии предварительного следствия, вместе с тем, утверждает, что его признательные показания носили вынужденный характер, он себя оговорил, т.к. хотел выгородить ФИО2, принимая во внимание, что у него на иждивении имеются малолетние дети. Обращает внимание, что допрошенные в судебном заседании свидетели Л. и П. не подтвердили свои показания, которые они давали на следствии, изменению показаний суд должной оценки не дал, вместе с тем, утверждает, что показания на следствии указанные свидетели давали, находясь в состоянии опьянения и под давлением оперативных сотрудников. Заключение криминалистической экспертизы о том, что ножевые ранения могли быть причинены любым из двух ножей, изъятых при осмотре места происшествия, не может свидетельствовать о том, что они с ФИО2 оба наносили удары этими ножами потерпевшему.

Адвокат Глотов А.Г. в защиту интересов осужденного Муллаянова просит приговор отменить, вынести новый приговор, по которому Муллаянова по ч. 2 ст. 105 УК РФ оправдать, а действия, расцененные судом как разбой, переквалифицировать на п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ и с учетом личности осужденного и всех установленных судом обстоятельств назначить ему наказание, не связанное с лишением свободы.

Считает ошибочным вывод суда о нападении на В. с целью хищения денежных средств и его убийстве из корыстных побуждений, поскольку корыстный мотив, по мнению адвоката, не нашел своего подтверждения в судебном заседании. Судом не устранены противоречия в показаниях ФИО3, ФИО2 и допрошенных свидетелей, которые существенно поменяли свои показания в ходе судебного разбирательства. Свои первоначальные показания о том, что он один убивал потерпевшего и завладел его деньгами, ФИО3 объяснил желанием помочь ФИО2 избежать ответственности, т.к. пожалел его. ФИО2 же, находясь под психологическим давлением со стороны оперативных сотрудников, оговорил себя и ФИО3 в совершении убийства по предварительному сговору с целью завладеть деньгами В.

Приводит аналогичные суждения о возможности появления крови потерпевшего на втором ноже и считает, что заключение судебно- медицинской экспертизы № 347 от 24 мая 2017 года о том, что колото- резаные раны, установленные на потерпевшем могли быть причинены клинком любого из двух ножей, представленных на экспертизу, не опровергает утверждение ФИО3, что удары наносил только ФИО2 и только одним ножом.

Обращает внимания на противоречия в показаниях свидетелей Л. и П., которым не дана надлежащая оценка.

Полагает, что приговор основан на недопустимых, непоследовательных и противоречивых доказательствах, в связи с чем, не может быть признан законным и обоснованным.

В апелляционных жалобах адвокат Деревяшкин В.Ф.и осужденный ФИО2 также считают приговор незаконным и необоснованным, полагают, что судом не учтены все обстоятельства, которые могли существенно повлиять на выводы, содержащиеся в приговоре. Показания свидетелей в приговоре изложены выборочно, лишь в той части, которые, по их мнению, были выгодны обвинению, а не полностью, как они были отражены в протоколах предварительного расследования.

Осужденный ФИО2 признает вину в убийстве В. утверждает, что совершил данное преступление один из-за конфликта, который произошел между ним и потерпевшим, отрицает наличие предварительного сговора с ФИО3 и корыстного мотива, т.к. о

наличии у потерпевшего денег он не знал, нашел их в кармане куртки В. уже после совершенного убийства, когда искал ключи от квартиры.

Просит переквалифицировать его действия на ч.1 ст. 105 УК РФ и ч.2 ст. 158 УК РФ или отменить приговор и вернуть дело на новое судебное разбирательство.

Не согласен с размером компенсации морального вреда, взысканного с него, считая сумму чрезмерно завышенной, определенной без учета его материального положения и наличия на иждивении двоих малолетних детей.

Адвокат Деревяшкин В.Ф. кроме аналогичных аргументов, указывает на неправильную оценку судом доказательств по делу. Указывает, что допрошенные судом свидетели очевидцами совершенного преступления не являются; З. и В. дали показания лишь о том, что ФИО3 занимал у них 5 тысяч рублей, которые вернул 13 марта 2017 года, родители осужденных дали показания только в части их характеристик, свидетели Л. и П. отказались от тех показаний, которые давали на следствии в состоянии опьянения, в связи чем, они не могут быть признаны бесспорными и допустимыми доказательствами, показания свидетеля Ф. сотрудника полиции, не могут служить доказательством, поскольку информация о совершении преступления была им получена из беседы с осужденными, после их явки в отделение полиции.

Считает, что суд должен был критически отнестись к показаниям ФИО3, которые он давал на первоначальной стадии предварительного расследования, когда признал вину в убийстве В.. Его объяснение о причинах самооговора соответствует показаниям ФИО2 о том, что именно он нанес ножевые ранения потерпевшему, в ходе предварительного расследования ФИО2 также пояснял, что он не видел, как ФИО3 наносил удары ножом. В связи с чем, показания ФИО4. и ФИО2 в судебном заседании об обстоятельствах совершенного преступлении, по мнению адвоката, являются достоверными и именно они должны быть положены в обоснование выводов суда.

Таким образом, делает вывод о том, что объективных, достоверных доказательств участия ФИО3 в совершении убийства В. обвинением не представлено, противоречия, имеющиеся в материалах дела, в том числе, в заключении судебно-медицинской экспертизы о количестве ножевых ранений, судом не устранены, все имеющиеся сомнения должны толковаться в пользу осужденных ФИО2 и ФИО3, действия

Домощено образуют состав преступления, предусмотренного ч.1 ст. 105 УК РФ.

Кроме того, полагает, что показания осужденных о том, что деньги у потерпевшего В. в кармане куртки нашел ФИО2 уже после смерти потерпевшего, когда искал ключи от входной двери, чтобы покинуть квартиру, не опровергнуты, в связи с чем, их действия должны быть квалифицированы как кража.

Также указывает на несправедливость приговора в силу чрезмерно сурового наказания, назначенного ФИО2. Совершение преступления в состоянии алкогольного опьянения, вызванного употреблением алкоголя, необоснованно признано отягчающим обстоятельством, поскольку освидетельствование на наличие алкогольного опьянения у осужденных не проводилось, таким образом, состояние алкогольного опьянения не подтверждено.

Просит отменить приговор Челябинского областного суда и вынести новый приговор с учетом доводов жалобы.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель М.В .Милых указывает на несостоятельность изложенных в них доводов, просит приговор оставить без изменения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений государственного обвинителя, Судебная коллегия находит выводы суда о виновности осужденных в инкриминированных им преступлениях правильными, соответствующими установленным судом фактическим обстоятельствам дела, основанными на тщательно исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательствах, которым дана надлежащая оценка с точки зрения их относимости, достоверности, допустимости, а в совокупности

достаточности для разрешения дела и постановления приговора.

Несмотря на избранную осужденными позицию в судебном заседании о том, что убийство В. совершил один ФИО2, после чего ими были похищены денежные средства в размере 31000 рублей, обнаруженные в кармане куртки потерпевшего, суд пришел к обоснованному выводу о том, что данная позиция противоречит установленным обстоятельствам дела, показаниям обвиняемых на стадии предварительного расследования, которые были оглашены в соответствии с п.1 ч.1 ст.276 УПК РФ, показаниям свидетелей и другим исследованным доказательствам.

Так, в судебном заседании установлено, что ФИО3, добровольно явившись в полицию, 15 марта 2017 года при допросах в качестве

подозреваемого и обвиняемого, признался в том, что он совершил убийство В. из-за конфликта, который произошел между ними из-за денег.

Из показаний ФИО2 в качестве подозреваемого и обвиняемого от 17 марта 2017 года следует, что после совместного распития на протяжении нескольких дней спиртных напитков в квартире потерпевшего, ФИО3 предложил «завалить» В. и похитить его деньги, о наличии которых ФИО3 знал, использовав при этом ножи, которые были на кухне. Согласившись с этим предложением, он, зайдя в комнату, где находился В., нанес несколько ( 5-6) ударов ножом в область груди и спины, а также по рукам потерпевшего; одновременно ФИО3 наносил удары руками потерпевшему, в процессе борьбы они переместились на кухню, после того, как у него (ФИО2) сломался нож, он убежал в комнату, а ФИО3 остался с В. через некоторое время ФИО3 зашел к нему в комнату и сказал, что В.умер. В этот момент он увидел в руках ФИО3 нож с медной ручкой, на которой изображен дракон, на его вопрос наносил ли он им удары потерпевшему, ФИО3 ответил, что нанес два удара ножом В. После этого в куртке потерпевшего он нашел деньги около 40 тысяч рублей, которые ФИО3 разделил между ними. Вечером того же дня в компании своих знакомых в ходе распития спиртного они рассказали присутствующим, что совместно убили В.

Показания о том, как и при каких обстоятельствах ими было совершено убийство В. ФИО2 продемонстрировал в ходе проверки показаний на месте, протокол данного следственного действия был исследован в судебном заседании.

Вопреки доводам жалоб, оснований, по которым суду следовало критически отнестись к приведенным выше показаниям ФИО3 и ФИО2, не имелось.

Данные показания были даны в присутствии адвокатов, после разъяснения им прав, предусмотренных ст. 51 Конституции РФ и ст. 46 УПК РФ, они были предупреждены о том, что в случае согласия дать показания, эти показания могут быть использованы в качестве доказательств по делу, в том числе и при последующем отказе от этих показаний.

Нарушений требований статьи 187 УПК РФ при допросах обвиняемых, как следует из материалов дела, также не допущено.

Утверждение ФИО3 о самооговоре с единственной целью помочь ФИО2 избежать уголовной ответственности за совершенное им убийство и взять из-за этого вину на себя, обоснованно расценено судом как явно надуманное.

Показания Муллаянова о том, что он наносил удары ножом В., и показания Домощенко, из которых следует, что они оба принимали участие в лишении жизни потерпевшего, данные на первоначальной стадии предварительного расследования, соответствуют показаниям свидетелей Л. и П. на предварительном следствии, которые были оглашены на основании ч.З ст.281 УПК РФ, о том, что в ходе совместного распития спиртных напитков 13-14 марта 2017 года Муллаянов и Домощенко рассказали им о совершенном убийстве В. в результате нанесения ударов ножами и о похищении денег, принадлежавших потерпевшему.

Вопреки доводам жалоб осужденных и их адвокатов, судом дана надлежащая оценка изменению показаний свидетелями Л. и П. в судебном заседании относительно обстоятельств убийства потерпевшего, ставших им известных со слов осужденных. Обстоятельств, при которых они могли бы оговорить ФИО3 или ФИО2 в совершении преступления, в судебном заседании не установлено, ни свидетели, ни сами осужденные о наличии причин к этому не заявляли.

Напротив, как следует из протокола судебного заседания, оба свидетеля пояснили, что при даче показаний никакого давления со стороны сотрудников правоохранительных органов на них не оказывалось, протоколы допросов ими были прочитаны и подписаны в отсутствии замечаний по их содержанию. Доводы жалоб осужденного ФИО3 и адвоката Деревяшкина о том, что Л. и П. давали показания в состоянии алкогольного опьянения являются несостоятельными и опровергаются показаниями самих свидетелей в судебном заседании.

Суд в приговоре обосновал свое критическое отношение к показаниям в судебном заседании Л. о том, что разговор был только о конфликте между осужденными и потерпевшим, и П., утверждавшего, что он не помнит обстоятельств разговора с ФИО3 и ФИО2 и содержания своих показаний на следствии. Оснований не согласиться с таким выводом суда Судебная коллегия не усматривает.

Кроме того, виновность осужденных в совершении преступлений в отношении В. подтверждается:

- протоколом осмотра места происшествия от 15 марта 2017 года, в ходе которого был обнаружен труп В. с ножевыми ранениями, установлены многочисленные следы крови, в ходе осмотра были изъяты ножи, обнаруженные в квартире;

- заключением судебно-медицинской экспертизы, согласно выводам которой, смерть В. наступила от сочетанной травмы острым

предметом, включающей множественные колото-резаные слепые ранения головы, грудной клетки, живота, осложнившиеся массивной кровопотерей; указание в заключении на наличие у потерпевшего ссадин в лобной, левой щечной областях, на носу, образовавшихся от травматических воздействий, согласуется с показаниями на следствии Домощенко о нанесении Муллаяновым ударов рукой потерпевшему, и с показаниями потерпевшей В. о том, что один Домощенко не смог бы справиться с ее сыном, учитывая его значительное физическое превосходство;

- заключением биологической экспертизы, установившей на обоих ножах, изъятых в квартире потерпевшего, следов крови, принадлежащих В.

- заключениями судебно-медицинских экспертиз о том, что обнаруженные на брюках, изъятых у ФИО3, следы крови принадлежат потерпевшему;

- выводами дактилоскопической экспертизы о принадлежности следов ладони с поверхности оконной рамы ФИО2;

- заключением дополнительной биологической экспертизы о том, что кровь и эпителии на ручке от ножа, изъятой 15 марта 2017 года в ходе осмотра места происшествия, произошли от смещения биологического материала В. и ФИО2, а также и другими доказательствами, приведенными в приговоре.

Доводы апелляционных жалоб о том, что оба ножа, представленные на исследование экспертам, имеют одинаковые характеристики, и потому невозможно установить, каким именно ножом причинены телесные повреждения потерпевшему, что, по мнению защиты, свидетельствует о правдивости показаний в суде ФИО3 о невиновности в причинении смерти В. Судебная коллегия находит несостоятельными.

Заключение криминалистической экспертизы о том, что ножевые ранения, установленные у потерпевшего могли быть причинены любым из двух представленных на исследование ножей, с учетом показаний ФИО2 о том, что одним ножом, у которого сломалась ручка, наносил удары он, а другой нож с медной рукояткой с изображением на ней символа дракона, был в руках у ФИО3, а также заключения биологической экспертизы, установившей на обоих ножах следы крови потерпевшего, обоснованно положены судом в обоснование выводов о том, что ножевые ранения потерпевшему причинены совместными действиями осужденных, представленными на экспертизу ножами.

Версия осужденных о том, что о наличии денежных средств у В. они не знали и нашли их случайно уже после убийства потерпевшего, достаточно обстоятельно исследована судом.

Анализ показаний самих осужденных на следствии о том, что конфликт возник из-за денег, свидетеля О. о том, что когда мать потерпевшего приходила в квартиру В. накануне убийства и сказала, что принесет деньги, Муллаянов и Домощенко были в квартире, но спрятались по просьбе потерпевшего, показаний потерпевшей В. о том, что утром 13 марта 2017 года она принесла сыну деньги в размере более 45 тысяч рублей на ремонт автомашины, свидетелей З. и В. о том, что Муллаянов занимал у них 5 тысяч рублей до 12 марта 2017 года, а 13 марта вернул их, последующие действия осужденных по распоряжению похищенными денежными средствами, позволил суду придти к обоснованному выводу об осведомленности осужденных о наличии у потерпевшего значительной суммы денежных средств, и о наличии в их действиях корыстного мотива и предварительного сговора на совершение преступлений, за которые они осуждены.

Таким образом, обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом установлены. В основу приговора положены доказательства, которые были непосредственно исследованы и проверены в ходе судебного разбирательства, при этом в приговоре приведены мотивы, по которым суд принял одни доказательства и отверг другие, нарушений требований ст. 87-88 УПК РФ при проверке и оценке доказательств судом не допущено. Вопреки утверждениям стороны защиты, каких-либо противоречий, ставящих под сомнение виновность осужденных, в выводах суда не содержится.

Как следует из материалов дела, в том числе из протокола судебного заседания, доводы жалоб о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проведено необъективно, с обвинительным уклоном лишены оснований.

Установив на основании совокупности исследованных доказательств фактические обстоятельства совершенных преступлений, суд дал правильную правовую оценку действиям осужденных по п. «в» ч.4 ст. 162 УК РФ и по п. «ж,з» ч.2 ст. 105 УК РФ, мотивировав свое решение в приговоре.

Оснований для иной квалификации действий осужденных, о чем ставиться вопрос в апелляционных жалобах, Судебная коллегия не усматривает.

Вместе с тем, из описательно-мотивировочной части приговора подлежит исключению ссылка на показания свидетеля Ф. исполнявшего обязанности начальника уголовного розыска отдела полиции «Ленинский» УМВД России по г. Челябинску, об обстоятельствах

совершения преступления, ставших ему известными из беседы с

ФИО3 после его явки в полицию, поскольку по смыслу уголовного

закона данное лицо, в силу своего должностного положения, по уголовному \ делу могло быть допрошено в суде только по обстоятельствам проведения \ того или иного следственного действия для решения вопроса о допустимости

доказательства, а не в целях выяснения показаний допрошенного лица. ',

Однако, исключение из числа доказательств показаний свидетеля [ Ф., не ставит под сомнение вывод суда о виновности ФИО3 и ? ФИО2 в инкриминированных им преступлениях, так как совокупность \ иных исследованных судом доказательств, приведенных в приговоре, ! является достаточной для данного вывода.

Иных нарушений требований уголовно-процессуального закона,

влекущих отмену или изменение приговора, по делу не допущено. I

I

При назначении осужденным наказания суд, исходя из положений

ст.6,60 УК РФ, учел характер и степень общественной опасности \ совершенных преступлений, данные о личности осужденных, влияние

назначаемого наказания на исправление виновных и на условия жизни их

семей; признал обстоятельствами, смягчающими наказание наличие у них % малолетних детей, их явку с повинной, активное способствование раскрытию » преступления, добровольное возмещение материального ущерба | потерпевшей В. и другие обстоятельства, установленные судом \ и указанные в приговоре. ']

1

При этом суд обоснованно признал отягчающим обстоятельством совершение ими преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, мотивировав свое решение в приговоре, что

соответствует ч. 1' ст.63 УК РФ. 1

Принимая во внимание изложенные обстоятельства, Судебная коллегия I не находит оснований для признания назначенного осужденным наказания I чрезмерно суровым или явно несправедливым. \

Гражданский иск разрешен судом правильно, размер компенсации \ морального вреда определен судом в соответствии с положениями \ ст.151,1099,1101 ГК РФ, с учетом степени нравственных страданий матери

и несовершеннолетней дочери погибшего В. а также * требований разумности и справедливости. ;

I

90 9Я ЧЧ I

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389 ,389 ,389 УПК

РФ, Судебная коллегия I

определила: '

приговор Челябинского областного суда от 27 августа 2018 года в отношении Муллаянова Сергея Римовича и Домощенко Александра Владимировича изменить, исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на показания свидетеля Ф. как доказательство виновности осужденных в части сведений, об обстоятельствах совершенных преступлений, полученных им в ходе беседы с Муллаяновым СР. (страница 34 приговора).

В остальном приговор в отношении ФИО1. и ФИО2 оставить без изменения, а доводы апелляционных жалоб - без удовлетворения.

Председательствующий Судьи