ВЕРХОВНЫЙ СУД 

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

Дело № 205-АПУ 19-22 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

г. Москва 28 августа 2019 г.  

Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда  Российской Федерации в составе  

председательствующего Крупнова И.В., судей Замашнюка А.Н. и Сокерина С.Г. при секретаре Лисицыной А.Г., 

с участием государственного обвинителя Карповой Г.В., прокурора отдела  управления Главной военной прокуратуры Обухова А.В., осуждённого  ФИО1 - путём использования систем видеоконференц-связи,  защитников - адвокатов Мусаева М.А., Хастинова Э.М., представителя  потерпевшего К. - адвоката Магомедова Р.К. рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам  защитников - адвокатов Джафарова Р.Б., Мусаева М.А., Хастинова Э.М. и  потерпевшего К. на приговор Северо-Кавказского окружного военного суда от 22 ноября 2018 г., согласно которому бывший глава  муниципального образования «Кизлярский район» Республики Дагестан  

ФИО1, 

<

...> 

 

<

...>

<

...>несудимый, 

осуждён за совершение преступлений, предусмотренных 

ст. 317 УК РФ (в редакции Федерального закона от 13 июня 1996 г.   № 63-ФЗ), к лишению свободы на срок 13 лет,  

ч. 5 ст. 33 и ч. 1 ст. 205' УК РФ (в редакции Федерального закона от  27 декабря 2009 г. № 377-ФЗ), к лишению свободы на срок 5 лет,  

ч. 5 ст. 33 и ст. 317 УК РФ (в редакции Федерального закона от  27 декабря 2009 г. № 377-ФЗ), к лишению свободы на срок 13 лет с  ограничением свободы на срок 1 год,  

ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 30 и пп. «б», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, к лишению  свободы на срок 9 лет с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев,  

а по их совокупности в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ путём  частичного сложения наказаний окончательное наказание ему назначено в  виде лишения свободы на срок 15 лет в исправительной колонии строгого  режима с ограничением свободы на срок 2 года с установлением указанных в  приговоре ограничений и возложением обязанности.  

Судом разрешены вопросы о мере пресечения, сроке отбывания  наказания, процессуальных издержках и вещественных доказательствах.  

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации  Замашнюка А.Н., изложившего содержание приговора, существо  апелляционных жалоб и возражений на них, выступления осуждённого  ФИО1, адвокатов Мусаева М.А., Хастинова Э.М.,  Магомедова Р.К., поддержавших доводы апелляционных жалоб,  государственного обвинителя Карпову Г.В. и прокурора Обухова А.В.,  возражавших против этих доводов и полагавших необходимым приговор  оставить без изменения, а апелляционные жалобы защитников осуждённого и  потерпевшего ФИО2 - без удовлетворения, Судебная коллегия по  делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации  

установила: 

ФИО1 признан виновным и осуждён за посягательство на жизнь  сотрудника правоохранительного органа А. в целях воспрепятствования его законной деятельности по охране общественного  порядка и обеспечению общественной безопасности, пособничество  финансированию терроризма, пособничество в посягательстве на жизнь  сотрудника правоохранительного органа К. в целях воспрепятствования его законной деятельности по охране общественного  порядка и обеспечению общественной безопасности и из мести за такую  деятельность, пособничество в покушении на убийство заместителя главы  администрации муниципального образования «Городской округ город  Кизляр» Н. в связи с осуществлением им служебной деятельности и выполнением служебного долга, совершённое группой лиц по  предварительному сговору.  

Преступления совершены ФИО3 4 января 2004 г. и с конца  июля по 23 августа 2010 г., соответственно, в г. Кизляре и на территории  Кизлярского района Республики Дагестан при обстоятельствах, изложенных в  приговоре.  

Потерпевший К. в апелляционной жалобе просит приговор отменить и оправдать ФИО3 в связи с непричастностью к совершению  

преступлений в отношении К. и Н., утверждая о том, что обвинение Виноградова основано только на непоследовательных  показаниях свидетеля Г., которому нельзя доверять. 

Заявляет о том, что по делу не доказан мотив посягательства на жизнь  его отца - К. поскольку ФИО3 является законопослушным гражданином и много хорошего сделал на посту главы Кизлярского района,  версия о его причастности к убийству К. ранее следствием не проверялась, погибший не занимался оперативной разработкой ФИО3  или связанных с ним лиц, а доказательств причастности последнего к  деятельности незаконных вооружённых формирований (далее - НВФ) или к  их финансированию не имеется. Приговор является излишне суровым, так как  суд назначил более строгое наказание, чем просило государственное  обвинение.  

Защитник - адвокат Джафаров Р.Б. в апелляционной жалобе и  дополнениях к ней просит приговор в отношении ФИО3 отменить в  связи с несоответствием изложенных в нём выводов фактическим  обстоятельствам дела и существенными нарушениями уголовно- процессуального закона, прекратить производство по делу.  

Ссылаясь на показания подсудимого ФИО3, потерпевшего  А. в том числе данные во время предварительного расследования, свидетелей С.Г., Р., Г.Ш., И., А.Г. суточную сводку о состоянии преступности в Республике Дагестан от 5 января 2004 г., составленную на  основании рапорта А. защитник осуждённого обращает внимание на отсутствие в этих доказательствах достоверной информации о  производстве именно ФИО3 выстрела в А. 

Утверждает о наличии противоречий в показаниях свидетелей  Г. и И. по обстоятельствам проведения в январе 2004 года осмотра места происшествия, в ходе которого из косяка двери на кухне по  месту жительства И. была изъята пуля, а также составления и подписания соответствующего протокола. По делу не изъято оружие, из  которого якобы был произведён выстрел в А. не установлена пригодность этого оружия и его марка, нет изъятых пуль, гильз и по ним не  проведена экспертиза.  

Считает, что при признании ФИО3 виновным в совершении  преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ, подлежали применению  положения п. «г» ч. 1 ст. 78 УК РФ о сроке давности.  

Анализируя показания свидетеля Г., данные во время предварительного расследования и в суде, диск с видеозаписью допроса  Г., показания свидетелей Г. и М. адвокат Джафаров заявляет о наличии в них существенных противоречий,  соответственно, относительно времени и обстоятельств встречи Г. с М., времени его вступления в бандформирование, отношении Г. к М. времени встречи с ФИО3 около клуба 

«Сидней», появления А. и поездки к членам бандподполья для передачи денег, марки автомобиля, на котором осуществлялась эта поездка,  обстоятельств передачи денег, предназначенных для членов  бандформирования, которые по заданию М. должны были убить К. и Н., знакомства М. и А. с Г., об употреблении Г. наркотиков, а также о посещении Г., отбывающего наказание в ИК пос. Шамхал, Виноградовым в июле 2012 года, хотя согласно журналу учёта посетителей Виноградов не посещал  Г. в указанном учреждении. 

Ссылаясь на показания свидетелей И., А.И., М.К., З., Г. и А. об употреблении Г. наркотиков, на показания самого Г. данные им в Верховном суде Республики Дагестан по другому уголовному  делу в отношении иных преступлений, за совершение которых он осуждён,  адвокат Джафаров полагает необходимым не доверять утверждениям  Г. о причастности ФИО3 к посягательству на жизнь К. и Н., которые не согласуются с обстоятельствами, установленными по уголовному делу в отношении Г. Считает, что приговор в отношении Г. носит преюдициальный характер по настоящему уголовному делу.  

Частично воспроизводит показания потерпевших К. и Н., свидетелей Н.Б., С.К. А.А. И.А., Н.Б. П., Д., О.Г. Я.Х. К.Г., О., А.И., К. соответственно, о сомнениях К. в причастности ФИО3 и М. к убийству его отца, об общественно-политической деятельности Н. и его отношении к своим депутатским обязанностям, обстоятельствах проведения  митинга и известных свидетелям угрозах в адрес Н., в том числе со стороны ФИО3, М. и иных лиц, о взаимодействии ФИО3 и М. с правоохранительными органами, о деятельности благотворительного фонда имени М. о взаимоотношениях Н. и А. что сообщал свидетелям Н. о состоявшемся на него покушении, о планах членов НВФ на убийство И., К.И., ФИО4, о профессиональной деятельности К. и его отношениях с М. и ФИО3. 

Защитники - адвокаты Мусаев М.А. и Хастинов Э.М. в совместной  апелляционной жалобе и дополнениях к ней, считая приговор незаконным,  необоснованным и несправедливым, а изложенные в нём выводы - не  соответствующими фактическим обстоятельствам дела, просят приговор  отменить и оправдать ФИО3: по обвинению в посягательстве на жизнь  сотрудника милиции А. в пособничестве в посягательстве на жизнь сотрудника милиции К. и в пособничестве на убийство 

Н

<

...> - за непричастностью, по обвинению в финансировании  терроризма - за отсутствием события преступления.  

Заявляют о вынесении приговора незаконным составом суда, поскольку  судья П. входил в состав коллегии судей, выносивших 9 июля 2014 г. приговор в отношении А., а свидетелями со стороны обвинения по данному делу были ФИО3 и А. свидетелем со стороны защиты выступал Г. Поэтому в силу ч. 2 ст. 61 УПК РФ судья П. не вправе был участвовать в рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО3.  

В приговоре нет оценки заявлению ФИО3 о преступных  действиях сотрудников правоохранительных органов, понуждавших его к  даче показаний и признанию вины, и материалам проверки, проведённой по  этому заявлению, не приведены сведения о мотивах и целях соучастия  ФИО3 в посягательстве на жизнь К. и покушении на убийство Н., а также в оказании содействия террористической деятельности.  

Считают, что имелись основания для возвращения уголовного дела  прокурору по эпизоду посягательства на жизнь А. так как уголовное дело, возбуждённое в январе 2004 года по факту хулиганского  выстрела неустановленными лицами из огнестрельного оружия в сторону  потерпевшего, было утрачено, мер по его восстановлению не принималось, а  в сводке за 4 января 2014 г. о производстве выстрела и о ФИО3 нет  информации. Следовательно, недопустимыми доказательствами являются  показания свидетелей Г.М. Ш.Г. и потерпевшего А. данные ими в судебном заседании, а утраченное уголовное дело должно быть восстановлено и только  после этого передано в суд.  

В приговоре не приведено содержание показаний ряда свидетелей и  потерпевшего К. которые тот дал на предварительном следствии, дана оценка не всем доказательствам, опровергающим  предъявленное ФИО3 обвинение и подтверждающим принятие  ФИО3 мер по борьбе с терроризмом и экстремизмом, наличие угроз в  его адрес и в адрес М. от членов бандподполья, основные причины миграции русскоязычного населения в Кизлярском районе, отсутствие в  прокуратуре г. Кизляра информации о причастности ФИО3 к  посягательству на жизнь Н., что потерпевший Н. и свидетели С.Г. не являлись представителями казачества и русского населения в Кизлярском районе и оговорили ФИО3, в  полномочия К. не входила деятельность по борьбе с преступлениями экономической направленности, что, по мнению  защитников, свидетельствует о недоказанности мотива предъявленного  ФИО3 обвинения.  

Выражают несогласие с оценкой суда показаниям потерпевших  Н., А. свидетелей И., Н., 

Б

<

...>, С.П. Г.С., Г., Р., Г., Ш.А., а также показаниям самого Виноградова, отрицавшего свою причастность к инкриминируемым  ему преступлениям и возможность их совершения при указанных в приговоре  обстоятельствах.  

Высказывают мнение о нарушении судом положений ст. 252 УПК РФ,  что выразилось в приведении в приговоре показаний свидетеля А. о событиях, не входящих в предмет доказывания по делу, а также о  несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела и  противоречивости положенных в основу приговора доказательств, особенно с  учётом обстоятельств, установленных по уголовному делу в отношении  Г. осуждённого 4 июля 2012 г. Верховным судом Республики Дагестан. Суд не принял исчерпывающих мер для обеспечения явки для  допроса свидетеля Б. незаконно отказал в вызове свидетеля М. необходимых стороне защиты в целях проверки показаний свидетеля Г., которые у стороны защиты вызывают сомнение. Вывод о передаче ФИО3 членам НВФ денег от М. является необоснованным. Доказательств распоряжения членами НВФ этими деньгами  суду не представлено, а все члены НВФ, которые могли бы подтвердить или  опровергнуть показания Г. ликвидированы, в связи с чем ФИО3 необоснованно осуждён по ч. 1 ст. 205 УК РФ.  

Анализируя показания свидетелей Г.Г. и М., документы о посещении Г. в ФКУ ИК № 

<

...>УФСИН РФ по Республике Дагестан, характеризующие Г. данные, повторяют доводы адвоката Джафарова о противоречивости этих показаний, о  наркотической зависимости Г., о незаконном отказе суда в истребовании из Верховного суда Республики Дагестан показаний Г. данных им по своему уголовному делу, в связи с чем ставят вопрос о  повторном их истребовании.  

Считают, что приговор в отношении Г.имеет преюдициальное значение по настоящему уголовному делу, а заключение психолого- лингвистической экспертизы от 29 декабря 2015 г. является недопустимым  доказательством, поскольку экспертами в нарушение ст. 8, 74, 87 и 88 УПК  РФ разрешён правовой вопрос - о достоверности показаний Г. 

В нарушение принципа состязательности суд оставил без оценки  заключение экспертов от 22 сентября 2016 г. и не допросил эксперта  К. необходимого стороне защиты в целях проверки показаний потерпевшего А. Также суд оставил без внимания, что потерпевшие Н. и А.заявлений и жалоб на сотрудников органов предварительного следствия в ходе производства по делу не  подавали.  

Потерпевшим Н. и государственными обвинителями Карповой Г.В. и Колпиковым ЕС. на апелляционные жалобы потерпевшего  К. и защитников осуждённого поданы возражения, в которых их 

авторы указывают на несостоятельность приведённых в них доводов, в связи  с чем просят приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы без  удовлетворения.  

Рассмотрев материалы дела и обсудив доводы апелляционных жалоб,  выслушав стороны, Судебная коллегия приходит к выводу о том, что  ФИО3 обоснованно осуждён за совершение вменённых ему  преступлений.  

Вопреки доводам стороны защиты, судебное разбирательство по делу  проведено объективно и всесторонне, с соблюдением требований УПК РФ и  выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения  уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве  по уголовному делу, в том числе места, времени, способа совершения, формы  вины, мотивов и целей инкриминируемых ФИО3 преступлений.  Сторонам судом были созданы необходимые условия для исполнения их  процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав,  которыми они реально воспользовались.  

В ходе судебного разбирательства обеспечено соблюдение принципа  состязательности и равноправия сторон, право на защиту ФИО3  реализовано как на стадии предварительного следствия, так и в суде.  

Данных о том, что предварительное следствие и судебное  разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном и  что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, а также о нарушении  пределов судебного разбирательства из материалов уголовного дела не  усматривается.  

Из протокола судебного заседания следует, что все заявленные  сторонами ходатайства разрешены после выяснения мнений участников  судебного разбирательства и исследования фактических обстоятельств дела,  касающихся данных вопросов. Решения суда по этим ходатайствам сомнений  в законности и обоснованности не вызывают.  

Не была ограничена сторона защиты в праве на представление  доказательств и обжалование приговора.  

При проведении судебного разбирательства проверку и оценку  получили все исследованные доказательства и необходимые обстоятельства  дела, а предусмотренных ст. 237 УПК РФ оснований для возвращения  уголовного дела прокурору, о чём заявляют адвокаты Мусаев и Хастинов в  апелляционной жалобе, не имелось.  

Постановленный в отношении ФИО3 приговор соответствует  требованиям ст. 304, 307-309 УПК РФ, во исполнение которых в приговоре  дана надлежащая правовая оценка исследованным по делу доказательствам,  как в отдельности, так и в совокупности, указано, какие из них суд положил в  его основу, а какие отверг, приведены убедительные аргументы принятых  решений по всем возникающим в ходе судебного разбирательства вопросам, с  которыми Судебная коллегия полагает необходимым согласиться.  

Предыдущее участие судьи П. в составе коллегии судей, выносивших 9 июля 2014 г. приговор в отношении А. где свидетелем по делу наряду с упомянутыми защитниками лицами выступал  Виноградов, не является препятствием для рассмотрения тем же судьей  уголовного дела в отношении Виноградова, поскольку эти уголовные дела по  фактическим обстоятельствам преступлений, инкриминированных названным  лицам, не взаимосвязаны между собой, а допрос свидетеля судом по одному  уголовному делу не препятствует этому же составу суда рассматривать иное  уголовное дело в отношении упомянутого свидетеля.  

Отсутствовали по делу основания для отвода судьи П. а довод стороны защиты об обратном не основан на требованиях закона.  

Вопреки утверждениям стороны защиты и потерпевшего  К. выводы суда первой инстанции о доказанности виновности ФИО3 в совершении преступлений при изложенных в приговоре  обстоятельствах основаны на согласующихся и дополняющих друг друга  доказательствах  

- по посягательству на жизнь сотрудника правоохранительного органа  А. 

показаниях потерпевшего А. в том числе данных во время предварительного расследования и подтверждённых при проверке  показаний на месте и проведении с ФИО3 очной ставки, согласно  которым 4 января 2004 г. во время исполнения потерпевшим служебных  обязанностей по охране общественного порядка вблизи здания  администрации г. Кизляра ФИО3 угрожал ему убийством, а затем  выстрелил в него из пистолета;  

показаниях свидетеля С. об агрессивном поведении ФИО3 4 января 2004 г. в отношении А. в адрес которого осуждённый высказывал угрозы физической расправы и убийством, а затем в  сторону А. кто-то из сопровождавших М. вооружённых лиц, среди которых находился ФИО3, произвёл выстрел.  Со слов А. свидетелю известно, что в него стрелял ФИО3; 

показаниях свидетелей Р. и Б. о конфликтной ситуации, возникшей 4 января 2004 г. между А. исполнявшим свои служебные обязанности по охране общественного порядка вблизи  здания администрации г. Кизляра, и вооружёнными лицами,  сопровождавшими М., среди которых находился ФИО3, один из которых произвёл выстрел в А., а также о претензиях начальника ОМВД по г. Кизляру Г. к сотрудникам полиции, которые не приняли мер к задержанию стрелявшего в А. лица; 

показаниях свидетеля Г. о выполнении А. 4 января 2004 г. обязанностей по охране общественного порядка и запрете  пропуска автотранспорта к зданию администрации г. Кизляра, об известном  свидетелю от потерпевшего инциденте, в ходе которого ФИО3  выстрелил в А. в связи с чем по факту посягательства на жизнь 

сотрудника полиции было возбуждено уголовное дело, которое было  передано в прокуратуру города;  

показаниях свидетеля А. об отсутствии у М.в 2004 году официальной охраны и сопровождении его вооружёнными лицами,  а также об известных свидетелю обстоятельствах производства выстрела в  А. 

показаниях свидетеля Г. о возбуждении уголовного дела по факту выстрела в А. предварительно квалифицированного по ч. 2 ст. 213 УК РФ, неполучении им объяснений от  ФИО3 и всех сопровождавших М. лиц по данному обстоятельству, а также о передаче уголовного дела по подследственности в  органы прокуратуры;  

показаниях свидетеля М. о порядке расследования уголовного дела по факту выстрела в А. полученных по делу доказательствах, в том числе об обнаружении и изъятии им пули, попавшей в  дверной обналичник, которая была стреляна не из табельного оружия  А. В материалах дела имелся протокол очной ставки между А. и ФИО3, в ходе которой А. утверждал, что ФИО3 угрожал ему и произвёл выстрел в его сторону;  

показаниях свидетеля Ш. о нахождении в его производстве уголовного дела по факту выстрела в сотрудника милиции  А. которое в 2007 году в подразделения Следственного комитета не передавалось, а было утрачено и затем не восстанавливалось;  

показаниях свидетеля И. об аренде ею в 2004 году квартиры  №

<

...> по ул. 

<

...> д. 

<

...> в г. Кизляре;  

протоколе осмотра места происшествия от 25 августа 2016 г., в  соответствии с которым в указанной квартире в верхней части двери,  ведущей в комнату, а также в верхней части наличника двери, ведущей в  кухню, обнаружены сквозные отверстия;  

заключении комиссии экспертов, согласно выводам которых  повреждения в виде сквозных отверстий во фрагментах дверной обналички  данной квартиры являются огнестрельными, образованы попаданием снаряда  диаметром не свыше 9 мм. Эти повреждения являются входными, а с  оборотной стороны - выходными, признаков близкого выстрела не  обнаружено;  

выписках из приказов в отношении А. который с 1999 года проходил службу в ОМВД России по г. Кизляру и с 2003 года имел  специальное звание «капитан милиции»;  

- по финансированию терроризма, пособничеству в посягательстве на  жизнь сотрудника правоохранительного органа К. и в покушении на убийство заместителя главы администрации г. Кизляра  Н.: 

сообщении МВД по Республике Дагестан об образовании в начале 2009  года на территории Кизлярского района диверсионно-террористической  группы «Кизлярская» (далее - НВФ), которую возглавляли С. «

<

...>», а после его ликвидации в сентябре 2009 года - Г. Активными членами группы в 2010 году являлись О. и Г. 

показаниях свидетеля А. о получении членами НВФ от М. денег в сумме около 2 700 000 рублей на ведение «джихада», которые, вопреки возражениям свидетеля, были приняты лидером НВФ  С. 

показаниях свидетеля Г. которые он подтвердил в ходе очной ставки с ФИО3 и продемонстрировал при проверке показаний  на месте, согласно которым свидетель состоял в НВФ, действующем на  территории Кизлярского района, в состав которого входили Р., М., О. и иные лица, а возглавлял это НВФ с сентября 2009 года Г.. ФИО3 являлся доверенным лицом М., по поручению которого в конце июля 2010 года на окраине с. Серебряковка  ФИО3 в присутствии Г. и А. встретился с руководителем НВФ Г. и членом этого НВФ О. и передал Г. ранее предложенные М.денежные средства в размере 3 000 000 рублей для нужд НВФ при условии убийства заместителя главы  администрации г. Кизляра Н. и заместителя начальника отдела ЦПЭ МВД по Республике Дагестан К.М. ускорял устранение К. и Н., а также просил изготовить видеообращение, в котором члены НВФ должны взять на себя  ответственность за убийство К. в связи с его профессиональной деятельностью в отношении членов НВФ, а Н. - как лидера казачества, который противостоял предвыборной компании ФИО3.  Исполняя задуманное, около 20 часов 40 минут 3 августа 2010 г. Г. привёз Г. и О. к гаражу, расположенному во дворе дома № 8 по ул. 40 лет Дагестана в г. Кизляре, где последние из автоматического оружия  расстреляли К. а утром 23 августа 2010 г. члены НВФ расстреляли автомобиль под управлением Н  

заключении комиссии экспертов, согласно которому Г. признаков какого-либо психического расстройства не обнаруживает, может осознавать  фактический характер, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие  значение для уголовного дела, давать показания, участвовать в следственных  действиях и в судебном заседании. У него не обнаруживается клинических  признаков синдрома зависимости от алкоголя и наркотических средств, также  у Г. не имеется индивидуально-психологических особенностей, которые могли существенно повлиять на его способность правильно  воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и  давать адекватные показания;  

показаниях потерпевшего Н. об угрозах в его адрес со стороны М. в связи с активной общественно-политической деятельностью, проводимой потерпевшим на территории Кизлярского  района, встречах с ним и неоднократных предложениях со стороны  М. поддерживать его кадровую политику и добровольно отказаться от депутатских полномочий, на что он ответил отказом, о  произошедшем 29 июля 2010 г. во время проведения митинга в г. Махачкале  конфликте с Виноградовым, в ходе которого последний высказал угрозы в его  адрес. Угроз от иных лиц ему не поступало, а примерно в 7 часов 40 минут  23 августа 2010 г. на перекрёстке улиц Октябрьская и Вокзальная г. Кизляра в  его автомобиль было произведено множество выстрелов из автоматического  оружия, в связи с чем ему был причинён тяжкий вред здоровью. Пояснил  потерпевший и причины, по которым в протоколы первых допросов не были  занесены его показания о подозрениях в отношении М. и Виноградова, как лиц, причастных к совершённому на него нападению;  

показаниях свидетеля Г. о высказанных ФИО3 угрозах в адрес Н. во время проведения митинга 29 июля 2010 г. и о том, что Н. являлся политическим конкурентом ФИО3 на посту главы Кизлярского района;  

показаниях свидетелей Б. и С. о претензиях М. к Н.и предложении досрочно сложить депутатские полномочия, на что Н. отказался; 

показаниях свидетелей П. и Л. о неприязненных отношениях между М. и Н., поскольку Н. активно отстаивал интересы русскоязычного населения Кизлярского района и выражал несогласие с оттоком русскоязычного  населения, основной причиной которого являлась проводимая  М. политика; 

показаниях свидетеля К. о методах работы М., у которого с Н. были политические разногласия, и о назначении на руководящие должности в Кизлярском районе подконтрольных  М. лиц, в том числе ФИО3, который ранее был его охранником;  

показаниях свидетелей С.Е. и К. о причинах конфликтных взаимоотношений М. и ФИО3 с Н., а также об угрозах в его адрес со стороны ФИО3 во время митинга 29 июля 2010 г.;  

протоколе осмотра места происшествия от 3 августа 2010 г. и  заключении эксперта, согласно которым, соответственно, в гараже,  расположенном на участке местности у дома № 8/2 по ул. 40 лет Дагестана в  г. Кизляре, обнаружено: 9 гильз, которые являются частями патронов,  использованных при производстве выстрелов из двух экземпляров оружия - автоматов «АК-74» или из его модификаций калибра 5,45 мм; 3 пули  являются частями 5,45 мм патронов, предназначенных для выстрелов из  

автоматов конструкции Калашникова «АК-74» или его модификаций калибра  5,45 мм, а также обнаружены 8 повреждений различной формы и пятна  бурового цвета;  

заключении судебно-медицинского эксперта, в соответствии с которым  у К. имелись множественные (6) огнестрельные пулевые ранения различных частей тела, которые являются опасными для жизни и относятся к  повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью К. от которых наступила его смерть;  

показаниях потерпевшего К. данных во время предварительного следствия, об известных ему обстоятельствах убийства его  отца;  

видеозаписи митинга «Противодействие терроризму и защита  природоохранной зоны Аракумских озер», состоявшегося 29 июля 2010 г. в  г. Махачкале;  

протоколе осмотра места происшествия от 23 августа 2010 г., согласно  которому на автомобиле «Тоуогя Ьапс1 Сгш§ег 200» регистрационный знак  

<

...>, находящемся на пересечении улиц Вокзальной и Октябрьской в  г. Кизляре, обнаружены множественные сквозные отверстия: в левой  передней двери - 9, в стекле левой передней двери - 14, в лобовом стекле - 8,  в правой стойке левой передней двери - 1, в стекле правой передней двери5, а в салоне автомобиля обнаружено и изъято 3 пули, 3 металлических  фрагмента, на расстоянии 5,6 м и 3,6 м от автомобиля обнаружено 7 гильз;  

заключении комиссии экспертов, согласно которому одна из изъятых  пуль является частью боеприпаса отечественного производства калибра  7,62 мм, предназначенного для производства выстрелов из автомата «АК-47»  и его модификаций, стреляна из указанного автомата либо из его  модификаций. 7 гильз калибра 7,62 мм, обнаруженные и изъятые в ходе  осмотра места происшествия, стреляны из автомата серии «

<

...>»;  

заключении эксперта, в соответствии с которым ФИО6 были  причинены множественные (5) огнестрельные пулевые ранения,  причинившие тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, который  по своему характеру непосредственно создаёт угрозу для его жизни, а также  лёгкий вред здоровью;  

заключении комиссии экспертов о состоянии здоровья и психическом  статусе ФИО3;  

а также на показаниях Д.А. Р.Г. М. и иных приведённых в приговоре доказательствах.  

Оснований не доверять этим доказательствам у суда не имелось и не  имеется.  

Положенные в основу приговора доказательства получены в  установленном законом порядке, правильно процессуально закреплены в  материалах дела, всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном  заседании, с соблюдением требований ст. 17, 87 и 88 УПК РФ проверены  

судом и оценены в приговоре, сомнений в своей относимости, допустимости  и достоверности не вызывают, а каких-либо существенных противоречий,  которые могли бы повлиять на решение вопроса о виновности Виноградова в  содеянном, не содержат.  

Вывод суда о незначительности имеющихся в показаниях потерпевших  и свидетелей неточностей и противоречий относительно времени и  некоторых обстоятельств событий, очевидцами которых они являлись,  является обоснованным, поскольку сообщённые ими подробности могли быть  известны только реально находившимся при этих событиях лицам и были  обусловлены особенностями личностного восприятия происходящего,  непродолжительным временем пребывания в конкретном месте и  отсутствием цели на запоминание и последующее воспроизведение  обстановки, а указанные неточности устранены в ходе судебного  разбирательства.  

Оснований для оговора осуждённого со стороны упомянутых  потерпевших и свидетелей, чьи показания объективно приведены и  проанализированы в приговоре, по делу не имеется, а сам ФИО3, что  усматривается из протокола судебного заседания (т. 51, л.д. 16, 123, 212; т. 52,  л.д. 109), подтвердил отсутствие таких оснований со стороны потерпевших  Н., А.К. и допрошенных свидетелей стороны обвинения, в том числе Г. и Г.. 

Правильной является критическая оценка суда показаниям свидетелей  С.Р., А.А., Г.Ш. А.И., К.Д. Н., Б., З.Г., О.Г. как и доводам стороны защиты о том, что Н. и Г. оговорили ФИО3, так как являлись свидетелями защиты по уголовному делу в отношении А. Мотивированные выводы об этом приведены в приговоре.  

Суду были известны упомянутые адвокатами в жалобах доказательства,  которые не опровергают изложенный в приговоре вывод о доказанности  виновности ФИО3 в инкриминируемых преступлениях, поскольку этот  вывод сформулирован судом на основании всестороннего, а не выборочного,  как это сделали защитники, анализа и оценки всей совокупности  исследованных по делу доказательств.  

Вопреки утверждению защитников осуждённого, наличие или  отсутствие регистрационных знаков на трёх автомашинах, которые  А. пытался остановить 4 января 2004 г. и не допустить их проезда к зданию администрации г. Кизляра, точное расстояние между ним и  ФИО3 во время производства выстрела в потерпевшего (от одного  метра до двух-трёх шагов), а также последовательность действий иных лиц в  указанной ситуации, на что обращают внимание адвокаты, существенным для  настоящего уголовного дела по обвинению именно ФИО3 в  совершении преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ, не является и  выводов суда о виновности последнего в его совершении не колеблет.  

Потерпевший А. и свидетель Г. пояснили суду порядок составления суточной сводки о состоянии преступности в  Республике Дагестан от 5 января 2004 г., в связи с чем содержание рапорта  А. об обстоятельствах посягательства на его жизнь в данной сводке приведено в сокращённой форме, без подробностей.  

Оснований не доверять показаниям потерпевшего А. и свидетеля Г.не имелось и не имеется, в связи с чем ссылка защитников осуждённого на указанную сводку не свидетельствует о несоответствии  выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным  судом на основании всей совокупности доказательств по делу, исследованных  с участием сторон.  

Показания потерпевшего А. о том, что в 2004 году у М. не было официальной охраны, его сопровождали различные вооружённые лица, в том числе ФИО3, в связи с чем А. как сотрудник полиции, при исполнении служебных обязанностей 4 января  2004 г. полномочен был не пропускать этих лиц к зданию администрации  г. Кизляра, согласуются с показаниями свидетелей Г., А., Р., Б. и исследованными по делу письменными документами. 

Осуждение ФИО7 по иному уголовному делу, что имело место  в 2018 году, о чём упоминают защитники осуждённого, на объективность  показаний потерпевшего, данных по настоящему уголовному делу с  соблюдением требований УПК РФ, не влияет.  

Суду были известны показания свидетеля Г. который в январе 2004 года осматривал место происшествия, в ходе которого была  изъята пуля и составлялся соответствующий протокол по уголовному делу,  возбуждённому по факту хулиганских действий в отношении сотрудника  милиции А. В дальнейшем уголовное дело в следственные органы не передавалось.  

Голословным является утверждение адвокатов Мусаева и Хастинова об  отсутствии в приговоре анализа и оценки заключению экспертов от  22 сентября 2016 г., проводивших комплексную судебно-баллистическую,  судебно-трасологическую и судебно-химическую экспертизу, а этому  заключению в приговоре (стр. 6) дана верная оценка. Предусмотренных  ст. 282 УПК РФ оснований для вызова и допроса эксперта К. для разъяснений по названному заключению не имелось.  

Ссылка адвокатов на показания А.Г. и Ш., согласно которым А.не сообщал им, что в него стрелял ФИО3, является ошибочной и основана на неправильном  понимании защитниками требований законодательства Российской  Федерации, определяющих порядок получения и процессуального  закрепления доказательств по уголовному делу, поскольку показания  допрошенных по делу следственных работников об обстоятельствах, ставших  известным им от потерпевшего в ходе расследования уголовного дела по  

факту выстрела в него, не могут заменить собой непосредственный допрос и  показания самого потерпевшего.  

В суде установлено, что уголовное дело о преступлении,  предусмотренном ч. 2 ст. 213 УК РФ, было возбуждено именно по факту  выстрела в А. в дальнейшем предварительное следствие было приостановлено, а само уголовное дело - утрачено и меры к его  восстановлению не принимались, хотя все основания для объективного  расследования и своевременного установления лиц, причастных к  посягательству на жизнь сотрудника правоохранительного органа  А. имелись, что также подтверждает показания потерпевшего о том, что следователь Ш. намеренно не стал вызывать М. заявив о том, что иначе «будет очень жарко», а с потерпевшим «может что-то  случиться».  

Довод адвоката Джафарова о противоречиях между показаниями  свидетелей Г. и И. относительно порядка проведения в 2004 году осмотра места происшествия и составления соответствующего  протокола является беспредметным, поскольку в основу приговора данный  протокол не положен и суд не него не ссылался.  

Отсутствие в материалах дела изъятых пуль, гильз, оружия, из которого  был произведён выстрел в А. и экспертиз по ним, на что обращает внимание сторона защиты, не может свидетельствовать о  невиновности ФИО3 в инкриминируемом ему преступлении в  отношении названного потерпевшего, которая установлена совокупностью  исследованных по делу доказательств, правильные анализ и оценка которым  приведены в приговоре.  

Вопреки доводам авторов жалоб, свидетель Н. подтвердила в суде, что ей от мужа было известно о наличии у него конфликта с  М. и что его «заказали», а предусмотренных ст. 281 УПК РФ оснований для оглашения показаний названного свидетеля не имелось, в  связи с чем суд правомерно отказал в удовлетворении соответствующего  ходатайства защитника.  

Свидетели Б. и К. не отрицали наличие конфликта между Н. и М., а сообщили лишь известные им сведения по данному вопросу, назвав источник своей осведомлённости, а  свидетель Д. подтвердил показания Н. о том, что от М. ему поступали предложения досрочно сложить депутатские полномочия, на что Н. отказался, поэтому утверждения адвокатов об обратном не основаны на материалах дела.  

ФИО8 Е.и К., соответственно, подтвердили факты политического противостояния М. и Н. и угроз со стороны М. и ФИО3 в адрес потерпевшего в связи с его активной общественно-политической деятельностью по отстаиванию интересов  русскоязычного населения на территории Кизлярского района, а П. 

подтвердил свою осведомленность о причастности М. и Виноградова к финансированию террористической деятельности и опроверг  показания свидетеля защиты А. о наличии у него конфликта с Н.. 

Располагал суд и показаниями свидетеля И. об известной ему информации относительно угроз в адрес сельских атаманов, о чём он  предупредил Н., который был «активным идейным казаком», и о заявлении Е. относительно угроз его убийством со стороны М. в процессе политической борьбы за должность главы Кизлярского района. Свидетель также сообщил о наличии информации об  угрозах в адрес К. в связи с его профессиональной деятельностью.  

Свидетель А. не называл точных сроков, когда он видел деньги, переданные членам НВФ от М. а пояснил о том, что он плохо помнит эти сроки, в связи с чем довод адвокатов Мусаева и Хастинова о  нарушении судом пределов судебного разбирательства является надуманным.  

Свидетель Г. дал в суде подробные показания о причастности ФИО3 к посягательству на жизнь К. и Н. и к финансированию терроризма, пояснил причины, по которым он по  предложению начальника ЦПЭ МВД Республики Дагестан Б. первоначально не упоминал о М. и ФИО3, а также ответил на многочисленные вопросы сторон, в том числе о своей роли в деятельности  НВФ «Кизлярская» и совершённых им преступлениях, за которые он  осуждён, об обращении к нему М. с указанным выше предложением о ликвидации К. и Н., обстоятельствах встречи ФИО3 с руководителем НВФ Г., в ходе которой Г. была обещана регулярная финансовая помощь от М. при условии убийства К. и Н. и переданы 3 000 000 рублей, встречи с ФИО3 в ИК пос. Шамхал, который предложил ему  не рассказывать о М. и ФИО3 и их причастности к названным преступлениям, что он воспринял как угрозу, так как знал их  «возможности».  

Подтвердил Г. и свои показания, которые он дал во время предварительного следствия, очной ставки с ФИО3 и при проверке  показаний на месте, а неточности и противоречия незначительного характера,  на которые обращают внимание защитники осуждённого, суду были известны  и устранены в ходе судебного разбирательства. Указанному обстоятельству в  приговоре дана надлежащая оценка, с которой Судебная коллегия полагает  необходимым согласиться.  

Показания Г. на предварительном следствии были предметом экспертного исследования, согласно которому на видеозаписи  дополнительного допроса Г. отсутствуют его ответные реплики, содержание которых определялось влиянием извне, сама речь Г. является спонтанной и представляет собой речь на заранее известные ему  

темы. В показаниях Г. признаков фантазирования, заученности и влияния на них со стороны допрашивающего лица не имеется, в период  дополнительного допроса он выявляет признаки состояния эмоционального  напряжения, не оказывающего существенного негативного влияния на его  поведение и психическую деятельность, в том числе способность давать  показания. Исследовали эксперты и причины, по которым Г. ранее не рассказывал о роли других лиц в совершении преступлений.  

Вопреки доводу адвокатов Мусаева и Хастинова, комплексная  психолого-лингвистическая судебная экспертиза по делу проведена с  соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства и  Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно- экспертной деятельности в Российской Федерации» полномочными и  компетентными экспертами, которым следователем было поручено её  проведение, а оснований сомневаться в квалификации экспертов и научной  обоснованности и аргументированности сформулированных ими выводов не  имеется.  

Как усматривается из материалов дела, перед экспертами следователем  было поставлено три вопроса: имеются ли на представленной видеозаписи  допроса Г. признаки оказываемого на него психического воздействия (в том числе внушения) со стороны лица, проводящего его допрос; имеются  ли в допросе Г. запёчатлённом на представленной видеозаписи, признаки заученности и фантазирования; каково эмоциональное состояние  Г. в период производства данного следственного действия, - которые правовыми не являются, в связи с чем довод адвокатов об обратном является  надуманным.  

Таким образом, суд правильно признал заключение экспертов от  29 декабря 2015 г. относимым и допустимым доказательством по делу и  положил его в основу приговора. У Судебной коллегии также отсутствуют  основания сомневаться в допустимости названного заключения экспертов, в  связи с чем соответствующее ходатайство стороны защиты, заявленное в  апелляционной жалобе, удовлетворению не подлежит.  

Показания свидетеля Г. о встрече его с ФИО3 на территории ИК пос. Шамхал подтверждаются показаниями свидетелей  М. и Г. оснований не доверять которым не имеется, а отсутствие сведений о посещении Г. названными лицами в соответствующем «Журнале учёта посещений» исправительного учреждения,  на что обращают внимание адвокаты Джафаров, Мусаев и Хастинов, не  свидетельствует об обратном. Этому обстоятельству в приговоре дана  надлежащая правовая оценка.  

Показания Г. о периоде поступления от М. предложения о финансировании НВФ в целях убийства К. и Н. согласуются также с показаниями свидетеля И. в части времени подготовки к покушению на убийство Н. 

Суд правильно применил предусмотренные ст. 90 УПК РФ положения о  преюдиции, пределы которых ограничены кругом лиц, участвующих в  уголовном деле, поскольку постановленный по уголовному делу приговор в  отношении определённого лица (в данном случае - Г. за преступление в отношении К. не может предрешать вопрос о виновности или невиновности другого лица (Виноградова), которое в качестве обвиняемого  по этому делу не привлекалось.  

Беспредметной является ссылка в жалобах адвокатов на показания  Г. которые он дал в Верховном суде Республики Дагестан по уголовному делу в отношении иных преступлений, за совершение которых он  осуждён, поскольку эти показания в судебном заседании окружного военного  суда не исследовались. При этом суд обоснованно отказал в истребовании и  исследовании указанных показаний, которые Г. дал, обладая иным процессуальным статусом и реализуя своё право на защиту.  

Не имеется оснований для истребования из Верховного суда  Республики Дагестан и исследования данных показаний Г. и в суде апелляционной инстанции, о чём ходатайствовала сторона защиты.  

Надлежащие меры принял суд по вызову свидетеля Б. который в суд не явился, а сторона защиты на настаивала на повторном его  вызове и дополнений к судебному следствию не имела, заявив о том, что она  завершила представление доказательств, дополнить судебное следствие не  желает, ходатайств по этому поводу не имеет (т. 56, л.д. 26), в связи с чем  довод адвокатов Мусаева и Хастинова об обратном не основан на материалах  дела.  

Утверждение стороны защиты о наркотической зависимости Г.и необходимости в связи с этим критического отношения к его показаниям  проверялось судом первой инстанции и своего подтверждения не получило.  Мотивированный вывод об этом приведён в приговоре.  

Решение должностного лица Генеральной прокуратуры Российской  Федерации о возвращении уголовного дела в отношении ФИО3 на  дополнительное расследование, о чём упоминает адвокат Джафаров, на  существо постановленного по делу приговора не влияет, поскольку уголовное  дело поступило в окружной военный суд с утверждённым полномочным  прокурором обвинительным заключением, где и рассмотрено в  установленном законом порядке.  

Вопреки доводам жалоб защитников и потерпевшего К. суд правильно оценил показания последнего относительно сомнений в  причастности ФИО3 к убийству его отца и к финансированию  терроризма, поскольку в судебном заседании К. подтвердил свою осведомлённость и данные во время предварительного расследования  показания о незаконной деятельности М. связанной с врезками в нефтепровод, доходы от которой шли, в том числе, на нужды НВФ, и что его  отца - К. убили в связи с его профессиональной деятельностью, поскольку он противостоял незаконной деятельности М., который 

выступил заказчиком этого убийства, так как оказывал материальную  поддержку НВФ на ведение «джихада», а члены бандподполья убивали  неугодных ему людей.  

Как пояснил суду К. свои показания во время предварительного расследования он дал добровольно, с протоколом допроса  был ознакомлен, замечаний не имел и подписал его, в связи с чем суд в  приговоре правильно сослался на эти показания, которые в совокупности с  другими доказательствами по делу подтверждают виновность ФИО3 в  инкриминируемом ему преступлении, а доводы жалоб адвокатов и  потерпевшего К. о том, что приговор в отношении ФИО3 в данной части обвинения основан только на показаниях Г. которому нельзя доверять, и о недоказанности мотива в действиях ФИО3,  являются несостоятельными.  

В судебном заседании всесторонне, полно и объективно проверялись  все выдвинутые в защиту ФИО3 версии, которые своего  подтверждения не получили, а эти утверждения стороны защиты, фактически  повторённые авторами жалоб, судом справедливо признаны  несостоятельными, чему в приговоре дана мотивированная оценка.  

Вопреки доводу адвокатов Мусаева и Хастинова, приведение в  приговоре отдельной оценки заявлению ФИО3, сделанному в судебном  заседании 22 октября 2018 г., не требовалось, тем более что из характера  данного заявления не усматривалось информации об изменении  ФИО3 своих показаний, данных им под принуждением или  применением к нему недозволенных методов ведения расследования, на что  обращено внимание в упомянутом адвокатами Мусаевым и Хастиновым  постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации  «О судебном приговоре».  

Получил свою оценку в приговоре и довод стороны защиты о том, что  потерпевший Н. и свидетель Г. оговорили ФИО3, поскольку они были свидетелями стороны защиты по уголовному делу в  отношении А.. С указанной оценкой Судебная коллегия полагает необходимым согласиться.  

Правильно оценил суд представленные стороной защиты  доказательства, в том числе заключение специалиста Т. и показания лиц, которые адвокаты приводят в своих апелляционных жалобах и  дополнениях к ним, о недоказанности вины ФИО3 в посягательстве на  жизнь сотрудника правоохранительных органов А. о причинах конфликта, произошедшего между Н. и ФИО3 во время митинга 29 июля 2010 г., об отсутствии у Н. поддержки со стороны жителей Кизлярского района, о взаимоотношениях Н. с М. и А., об активной антитеррористической деятельности ФИО3 и его взаимодействии с правоохранительными  органами, осуществляемых им в силу возложенных на него обязанностей по  занимаемой должности, о поступивших в связи с этой деятельностью угрозах  

в его адрес со стороны участников бандформирований, о разрабатываемых  следствием версиях относительно посягательства на жизнь Н. и К. которые не ставят под сомнение выводы суда о доказанности виновности Виноградова в инкриминируемых ему преступлениях,  основанные на всей совокупности исследованных по делу доказательств.  

Решение суда о вменяемости ФИО3 основано на материалах  дела, данных о его личности, сведениях о поведении до и после совершения  им преступлений и принято судом с учётом выводов квалифицированных  экспертов, оснований сомневаться в правильности которых не имеется.  

Выраженное стороной защиты несогласие с положенными в основу  приговора доказательствами и с их оценкой не может свидетельствовать о  несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела,  установленным в ходе судебного заседания, существенном нарушении  уголовно-процессуального закона и недоказанности виновности ФИО3  в содеянном.  

В силу требований уголовного законодательства Российской Федерации  финансирование терроризма является оконченным преступлением с момента  предоставления или сбора средств либо оказания финансовых услуг с  осознанием того, что они предназначены для финансирования организации,  подготовки или совершения хотя бы одного из преступлений, приведённых в  ст. 205 УК РФ, а выяснение вопроса о том, как члены НВФ распорядились  полученными при посредничестве ФИО3 денежными средствами, в  предмет доказывания по настоящему уголовному делу не входило, в связи с  чем соответствующий довод адвокатов Мусаева и Хастинова является  ошибочным.  

С учётом изложенного, всесторонний анализ и основанная на законе  оценка совокупности исследованных в судебном заседании доказательств с  точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности  позволили суду правильно установить фактические обстоятельства  содеянного ФИО3 и квалифицировать его действия по ст. 317 УК РФ  (в редакции Федерального закона от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ), ч. 5 ст. 33 и  ч. 1 ст. 205 УК РФ (в редакции Федерального закона от 27 декабря 2009 г.   № 377-ФЗ), ч. 5 ст. 33 и ст. 317 УК РФ (в редакции Федерального закона от  27 декабря 2009 г. № 377-ФЗ), ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 30 и пп. «б», «ж» ч. 2 ст. 105  УК РФ, в связи с чем утверждение авторов жалоб о недоказанности  виновности осуждённого в совершении указанных преступлений является  несостоятельным.  

Наказание осуждённому назначено в соответствии с требованиями  закона, с учётом характера и степени общественной опасности каждого из  совершённых им преступлений, данных о его личности, смягчающих и  других обстоятельств, предусмотренных ч. 3 ст. 60 УК РФ, в том числе  влияния назначенного наказания на исправление осуждённого и условия  жизни его семьи.  

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание Виноградова, суд  признал наличие на его иждивении четверых малолетних детей и  неработающей супруги, состояние здоровья родителей, а также его первое  привлечение к уголовной ответственности, что он ранее ни в чём  предосудительном не замечен, положительно характеризуется по месту  жительства и работы.  

Ошибочным является довод жалобы адвоката Джафарова о  необходимости применения положений п. «г» ч. 1 ст. 78 УК РФ при  осуждении ФИО3 по ст. 317 УК РФ (в отношении А.), поскольку в силу ч. 4 ст. 78 УК РФ освобождение от уголовной  ответственности в связи с истечением сроков давности за преступление,  наказуемое пожизненным лишением свободы, является прерогативой суда, а  не безусловным основанием для освобождения лица, совершившего такое  преступление, от уголовной ответственности.  

В данном случае суд правомерно не счёл возможным освободить  ФИО3 от уголовной ответственности по ст. 317 УК РФ и назначил ему  за это преступление наказание с соблюдением требований ч. 4 ст. 78 УК РФ.  

Судебная коллегия также учитывает, что в силу требований  законодательства Российской Федерации только суд, отправляя правосудие  по уголовному делу, при постановлении приговора разрешает вопросы о  доказанности преступления, в котором обвиняется подсудимый, о  причастности подсудимого к совершению этого преступления, о виновности  лица в совершении указанного преступления, о квалификации содеянного и  какое наказание должно быть назначено виновному лицу.  

Следовательно, учёт мнения участников процесса о виде и размере  назначаемого наказания законом не предусмотрен, а вопрос о назначении  наказания отнесён к исключительной компетенции суда.  

Поэтому довод потерпевшего К. о том, что при назначении наказания ФИО3 суд должен был соблюсти сроки,  предложенные государственными обвинителями по делу, основан на  ошибочном понимании требований законодательства Российской Федерации,  регламентирующих полномочия суда и порядок назначения наказания за  совершённое преступление.  

Мотивированными являются выводы суда об отсутствии оснований для  изменения категории совершённых ФИО3 преступлений на менее  тяжкие и о необходимости назначения ему наказания за каждое из  совершённых преступлений в виде лишения свободы и не назначении  дополнительных наказаний.  

ФИО3 назначено справедливое наказание. 

Вопросы о мере пресечения, сроке отбывания наказания, вещественных  доказательствах и процессуальных издержках судом разрешены в  соответствии с требованиями закона.  

Нарушений закона, влекущих отмену или изменение приговора, в том  числе по доводам апелляционных жалоб, в ходе предварительного  расследования и в суде первой инстанции не допущено.  

Руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 38920, ст. 38913, 38914, 38928и 38933 УПК РФ,  Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской  Федерации  

определила: 

приговор Северо-Кавказского окружного военного суда от 22 ноября 2018 г. в  отношении ФИО1 оставить без изменения, а  апелляционные жалобы защитников - адвокатов Джафарова Р.Б.,  Мусаева М.А., Хастинова Э.М. и потерпевшего К. без удовлетворения.