ВЕРХОВНЫЙ СУДРОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 № 307-ЭС20-1992

Дело  № А21-11420/2017

г. Москва

10 августа 2020 г.

резолютивная часть определения объявлена 03.08.2020 полный текст определения изготовлен 10.08.2020 

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда  Российской Федерации в составе: 

председательствующего судьи Разумова И.В., судей Капкаева Д.В. и Самуйлова С.В., –

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу  публичного акционерного общества «БайкалБанк» в лице конкурсного  управляющего – государственной корпорации «Агентство по страхованию  вкладов» – на определение Арбитражного суда Калининградской области  от 02.04.2019, постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда  от 11.07.2019 и постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа  от 25.11.2019 по делу  № А21-11420/2017. 

В заседании приняли участие конкурсный управляющий обществом с  ограниченной ответственностью «Биллинг-центр» ФИО1, а также  представители: 

конкурсного управляющего публичным акционерным обществом  «БайкалБанк» – Окунь Г.В. (по доверенности от 22.06.2020); 

общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания  «Финанс Трейд Эссет Менеджмент» – ФИО2 (по доверенности  от 16.03.2020). 

Заслушав и обсудив доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации  Разумова И.В., объяснения представителя конкурсного управляющего  публичным акционерным обществом «БайкалБанк», поддержавшего доводы  кассационной жалобы, и объяснения представителей конкурсного  

управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Биллинг-центр»  и общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания  «Финанс Трейд Эссет Менеджмент», просивших оставить обжалуемые  судебные акты без изменения, Судебная коллегия по экономическим спорам  Верховного Суда Российской Федерации 

У С Т А Н О В И Л А:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной  ответственностью «Биллинг-центр» (далее – общество) его конкурсный  управляющий ФИО1 и конкурсный кредитор ФИО3  обратились в суд с заявлениями о признании недействительным соглашения о  кредитовании счета (овердрафте) от 08.04.2016  № 16-020, заключенного  публичным акционерным обществом «БайкалБанк» (далее – банк) и  обществом.  

Определением суда первой инстанции от 02.04.2019 объединенные для  совместного рассмотрения заявления ФИО1 и ФИО3  удовлетворены: спорный договор признан недействительным. 

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда  от 11.07.2019 определение суда первой инстанции оставлено без изменения. 

Арбитражный суд Северо-Западного округа постановлением  от 25.11.2019 определение суда первой инстанции и постановление суда  апелляционной инстанции оставил без изменения. 

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской  Федерации, банк в лице конкурсного управляющего – государственной  корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (далее – агентство) – просит  отменить названные судебные акты. 

В отзывах на кассационную жалобу конкурсный управляющий обществом  и общество с ограниченной ответственностью «Управляющая компания  «Финанс Трейд Эссет Менеджмент» (кредитор общества) просят обжалуемые  судебные акты оставить без изменения как соответствующие действующему  законодательству. 

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации  Разумова И.В. от 16.09.2020 кассационная жалоба передана на рассмотрение  Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской  Федерации. 

Проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе,  отзывах на нее, объяснениях явившихся в судебное заседание представителей  участвующих в обособленном споре лиц, судебная коллегия считает, что  определение суда первой инстанции, постановления судов апелляционной  инстанции и округа подлежат отмене по следующим основаниям. 

Как установлено судами первой и апелляционной инстанций и  усматривается из материалов дела, банк и общество (заемщик) заключили  договор об открытии невозобновляемой кредитной линии от 30.03.2015   № 15-016 (в редакции дополнительного соглашения), а также два кредитных  договора – от 23.04.2015  № 15-031 и от 30.03.2016  № 16-019 (далее – договоры  

15-016,  № 15-031 и  № 16-019). Во исполнение условий этих сделок банк  предоставил обществу заемные средства. В обеспечение исполнения принятых  обязательств заемщик передал банку в залог семнадцать квартир, нежилое  помещение, земельный участок и расположенный на нем дом. Ипотека  зарегистрирована в Едином государственном реестре прав на недвижимое  имущество и сделок с ним (далее – государственный реестр). 

Впоследствии банк и общество подписали соглашение о кредитовании  счета (об овердрафте) от 08.04.2016  № 16-020. В тот же день за счет овердрафта  общество погасило задолженность по договорам  № 15-016,  № 15-031 и   № 16-019 в сумме 274 451 100 рублей 79 копеек, что послужило основанием  для внесения в государственный реестр записей о прекращении ипотеки в  пользу банка. 

При этом в соответствии с соглашением об овердрафте общество  (заемщик) с целью обеспечения возврата кредита, полученного на условиях  овердрафта, обязалось заключить с банком договоры залога недвижимого  имущества и вновь зарегистрировать в государственном реестре ипотеку в  отношении квартир, земельного участка и расположенного на нем дома, в том  числе ранее находившихся в залоге у банка в обеспечение исполнения  обязательств по договорам  № 15-016,  № 15-031 и  № 16-019. 

Вступившим в законную силу решением Ленинградского районного суда  города Калининграда от 16.11.2017 (с учетом апелляционного определения  Калининградского областного суда от 27.02.2018) установлено, что во  исполнение соглашения об овердрафте банк и общество 08.04.2016 и 18.04.2016  подписали четыре договора о залоге недвижимости. Однако обременение в  отношении большинства объектов не было зарегистрировано в  государственном реестре, поскольку первоначально направленные в  регистрирующий орган документы были отозваны по указанию председателя  правления банка ФИО4, а на момент повторного обращения в  регистрирующий орган в отношении этих объектов уже были внесены записи  об ипотеке в пользу ФИО3 

Ипотека в пользу ФИО3 зарегистрирована 29.04.2016 и  05.05.2016. Она возникла вследствие заключения им и обществом двух  договоров залога от 27.04.2016. Эти договоры подписаны на следующий день  после того, как Банк России усилил в отношении банка меры контроля – обязал  его ежедневно представлять отчетность о наличии неисполненных требований  клиентов по денежным обязательствам и по уплате обязательных платежей. 

Приказами Банка России от 18.08.2016  № ОД-2675 и  № ОД-2676 у банка с  18.08.2016 отозвана лицензия на осуществление банковских операций,  назначена временная администрация по управлению кредитной организацией.  Банк России 29.08.2016 подал в арбитражный суд заявление о признании банка  банкротом. Решением Арбитражного суда Республики Бурятия от 31.10.2016 по  делу  № А10-5051/2016 банк признан несостоятельным, в отношении него  открыто конкурсное производство. 

Агентство как конкурсный управляющий банком обратилось в суд общей  юрисдикции с иском о признании недействительными договоров об ипотеке,  

заключенных Гейдебрехтом В.О. и обществом. Решением Ленинградского  районного суда города Калининграда от 16.11.2017 (с учетом апелляционного  определения Калининградского областного суда от 27.02.2018) данные сделки  признаны недействительным, за банком признано право залога на 15 квартир,  которые подлежали передаче в ипотеку на основании соглашения об  овердрафте и договора об ипотеке, заключенного 08.04.2016 банком и  обществом. 

После того как состоялось решение суда общей юрисдикции в Единый  государственный реестр юридических лиц была внесена запись о начале  процедуры ликвидации общества. Определением Арбитражного суда  Калининградской области от 04.12.2017 возбуждено дело о его банкротстве.  Решением того же суда от 21.03.2018 общество признано банкротом, в  отношении него открыта процедура конкурсного производства, в ходе которой  конкурсный управляющий обществом и его кредитор ФИО3  обратились в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве, с  заявлениями о признании соглашения об овердрафте недействительным,  сославшись на статьи 10 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации  (далее – ГК РФ) и специальную норму – пункт 2 статьи 61.2 Федерального  закона от 26.10.2002  № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее –  Закон о банкротстве).  

Удовлетворяя заявления, суды исходили из того, что банк и общество  являлись заинтересованными лицами. Банковская операция, которой  оформлено кредитование счета должника, произведена в условиях фактической  неплатежеспособности банка, представляла собой формальную (техническую)  проводку, не сопровождающуюся реальным движением безналичных денежных  средств. Ни банк, ни общество не имели каких-либо разумных экономических  причин для заключения сделки. Суды квалифицировали соглашение о  кредитовании счета (овердрафте) как мнимую сделку и признали ее  недействительной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ. 

Между тем судами не учтено следующее.

Обстоятельства спора были одинаково установлены как судами первой и  апелляционной инстанции по настоящему делу, так и судами общей  юрисдикции по ранее рассмотренному делу. Так, суды установили, что  ФИО3 разместил в банке свои денежные средства в сумме  173 853 000 рублей на основании договора обезличенного металлического счета  от 15.10.2008. Банк, общество и общество с ограниченной ответственностью  «Витимснаб» (далее – организация) входили в одну группу лиц,  контролируемую бывшим председателем правления банка ФИО4  В свою очередь, ФИО4 и ФИО3 были знакомы по совместной  работе в законодательном органе Республики Бурятия. Впоследствии в связи с  неудовлетворительным финансовым состоянием банка и необходимостью  предоставления ФИО3 больших гарантий возврата вложенного было  принято решение о совершении ряда взаимосвязанных сделок, в результате  которых у этого кредитора помимо банка возник второй солидарный должник –  общество (договоры займа и новации от 26.06.2015 между ФИО3 и  

организацией, соглашение о кредитовании счета общества от 08.04.2016, на  основании которого были погашены долги общества перед банком по ранее  заключенным кредитным договорам и снято существующее залоговое  обременение в пользу банка, договоры от 01.12.2015 и 27.04.2016, по которым  общество предоставило обеспечение уже в пользу Гейдебрехта В.О. в виде  поручительства и залога в обеспечение надлежащего исполнения организацией  обязательств по соглашению о новации (далее – взаимосвязанные договоры)). 

Из установленных судами обстоятельств спора следует, что  действительная воля всех упомянутых лиц, вовлеченных в рассматриваемые  отношения, была направлена на создание именно тех правовых последствий,  которые прямо вытекали из содержания подписанных ими взаимосвязанных  договоров, а значит, указанные договоры не могли быть квалифицированы  судами как мнимые или притворные на основании статьи 170 ГК РФ. Банк,  ФИО3, ФИО4, общество и организация стремились к  реструктуризации долга общества для снятия существующего залогового  обременения в пользу банка и передачи высвобожденного имущества в залог  другому лицу. Данные сделки были использованы для достижения  фактического результата, одной общей (генеральной) экономической цели,  запрещенных законом – для снижения ликвидности требования банка к  обществу, переставшего обеспечиваться ипотекой (по сути, для уменьшения  конкурсной массы банка, находившегося в ситуации объективного  банкротства), и для наиболее полного удовлетворения за счет этого требования  одного кредитора банка – ФИО3 – в ущерб интересам других его  кредиторов, что противоречит императивным положениям статей 131, 189.92  Закона о банкротстве, устанавливающим специальные правила формирования  конкурсной массы и погашения требований кредиторов несостоятельной  кредитной организации на основе принципов очередности и  пропорциональности. 

Следовательно, договоры займа и новации от 26.06.2015, заключенные  ФИО3 и организацией, соглашение о кредитовании счета общества  от 08.04.2016, заключенное банком и обществом, договоры от 01.12.2015 и  27.04.2016 о выдаче обществом обеспечения за организацию, являются  совершенными с противоправной целью сделками, нарушающими положения  статей 131, 189.92 Закона о банкротстве, направленных на защиту конкретного  субъекта – пострадавшего от этих сделок гражданско-правового сообщества,  объединяющего кредиторов банка. Поэтому именно это сообщество (в лице  агентства как конкурсного управляющего банком или иного уполномоченного  законом лица) имеет в материальном смысле право на иск об оспаривании  взаимосвязанных договоров по данному основанию в рамках дела о  банкротстве банка (статья 61.2 Закона о банкротстве, пункт 3 статьи 166 ГК  РФ). Однако нарушенные права кредиторов банка уже были восстановлены  судом общей юрисдикции, который признал за банком право залога на  квартиры, лишив этого права ФИО3 

Констатировав недействительность соглашения о кредитовании счета,  арбитражные суды фактически дезавуировали решение суда общей  

юрисдикции и не указали законный интерес кредиторов общества, защита  которого будет обеспечена в результате признания соглашения об овердрафте  недействительным, что расходится с положениями пункта 1 статьи 2  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о задачах  судопроизводства в арбитражных судах. 

Суды не учли, что ФИО3, будучи непосредственным участником  действий, совершенных к его выгоде и в нарушение закона, не может их  оспаривать (пункт 5 статьи 166 ГК РФ). Требование же конкурсного  управляющего обществом о признании в рамках дела о банкротстве последнего  сделки недействительной должно быть направлено на защиту интересов  гражданско-правового сообщества кредиторов общества. При разрешении  такого требования имущественные интересы сообщества кредиторов  несостоятельного общества противопоставляются интересам контрагента по  сделке – банка. Соответственно, право на оспаривание в материальном смысле  возникает только тогда, когда сделкой нарушается баланс интересов названного  сообщества кредиторов общества и банка, последний получает то, на что  справедливо рассчитывали первые. 

Неблагоприятные последствия для кредиторов общества возникли  вследствие заключения договоров от 01.12.2015 и 27.04.2016 о выдаче  обществом обеспечения за организацию. Эти сделки в рамках настоящего  обособленного спора не оспариваются. Более того, они уже признаны  недействительными: договор поручительства от 01.12.2015, заключенный  обществом и ФИО3, – вступившим в законную силу определением  Арбитражного суда Калининградской области от 25.06.2019 по настоящему  делу, а договоры залога 27.04.2016, заключенные обществом и  ФИО3, – вступившим в законную силу решением Ленинградского  районного суда города Калининграда от 16.11.2017. 

Суды не установили, каким образом соглашение о кредитовании счета  нарушает права и законные интересы кредиторов общества. Условия этого  соглашения подлежали истолкованию в их системной связи и с учетом того,  что они являются согласованными частями ряда взаимосвязанных сделок. При  таком подходе, соглашение следовало рассматривать как договор о  реструктуризации долга по ранее заключенным договорам  № 15-016,  № 15-031  и  № 16-019, по которым общество получило денежные средства и приняло на  себя обязанность возвратить их банку с процентами. Сам по себе договор о  подобной реструктуризации долга не противоречит положениям статьи 421 ГК  РФ. Процентная ставка по соглашению об овердрафте составила 9 процентов  годовых, то есть не являлась завышенной. Исполнение обществом обязательств  по договорам  № 15-016,  № 15-031 и  № 16-019 и прежде обеспечивалось залогом  его имущества. В данной части соглашение о кредитовании счета не поставило  банк в более выгодное положение по сравнению с тем, в котором он находился  до заключения соглашения. На это обстоятельство обращала внимание  судебная коллегия по гражданским делам Калининградского областного суда в  апелляционном определении от 27.02.2018, отклоняя доводы общества о  

недействительности соглашения об овердрафте. Арбитражные суды не привели  мотивы, по которым они не согласились с судом общей юрисдикции. 

Арбитражным судам следовало установить действительную цель подачи  конкурсным управляющим и ФИО3 заявлений об оспаривании  сделки, выяснить были ли эти заявления направлены исключительно на  пересмотр итогов судебного разбирательства в суде общей юрисдикции во вред  независимым кредиторам банка, находящегося в процедуре конкурсного  производства, чьи денежные средства и были выданы обществу по кредитам  (договорам  № 15-016,  № 15-031 и  № 16-019), имея в виду, что такое  оспаривание противоречит как положениям статьи 166 ГК РФ, так и  статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Допущенные судами нарушения норм права являются существенными, без  их устранения невозможны восстановление и защита нарушенных прав и  законных интересов кредиторов несостоятельного банка, в связи с чем  определение суда первой инстанции, постановления судов апелляционной  инстанции и округа подлежат отмене на основании части 1 статьи 291.11  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обособленный  спор – направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции.  

При новом рассмотрении спора суду следует предложить конкурсному  управляющему и ФИО3 представить пояснения относительно цели  подачи заявлений об оспаривании соглашения о кредитовании счета  (овердрафте), после чего проверить наличие пострадавшего субъекта, права  которого подлежат защите посредством признания сделки недействительной, и  исходя из этого разрешить заявления. 

Руководствуясь статьями 291.11 – 291.14 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам  Верховного Суда Российской Федерации 

О П Р Е Д Е Л И Л А:

определение Арбитражного суда Калининградской области  от 02.04.2019, постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда  от 11.07.2019 и постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от  25.11.2019 по делу  № А21-11420/2017 отменить. 

Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный  суд Калининградской области. 

Настоящее определение вступает в законную силу со дня его вынесения и  может быть обжаловано в порядке надзора в Верховный Суд Российской  Федерации в трехмесячный срок.  

Председательствующий судья И.В. Разумов судья Д.В. Капкаев судья С.В. Самуйлов