ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

Дело № 4-АПУ18-35 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

г. Москва 3 октября 2018 г.  

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской  Федерации в составе:  

председательствующего судьи Ботина А.Г., судей Романовой ТА. и Абрамова С.Н., 

при ведении протокола секретарем Ильиной А.Ю.  

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по  апелляционным жалобам осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 и ФИО5, адвокатов Тушмалова И.О., Задощенко  А.Н., Прищепы В.Н., Коноплева И.А., Еркович ЕВ., Пономаревой СВ. и  Оленева А.Б., на приговор Московского областного суда от 26 июня 2018 г.,  по которому  

ФИО1, 

<

...>

<

...> 

 

<

...>

<

...> 

<

...> ранее не судимый, 

осужден к лишению свободы: по п. «а» ч. 3 ст. 126 УК РФ на 10 лет; 

по пп. «а», «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ на 12 лет со штрафом в размере 400.000  рублей в доход государства;  

на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений окончательно  на 15 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима  со штрафом в размере 400. 000 рублей в доход государства;  

ФИО2, 

<

...>

 

<

...>

<

...> ранее не судимый, 

осужден к лишению свободы: по п. «а» ч. 3 ст. 126 УК РФ на 9 лет; по пп. «а», «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ на 11 лет; 

на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений окончательно на  14 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима;  

ФИО3, 

<

...> 

 

<

...>

 

<

...>

<

...> ранее не судимый, осужден к лишению свободы: по п. «а» ч. 3 ст. 126 УК РФ на 8 лет; по пп. «а», «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ на 9 лет; 

на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений окончательно  на 13 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима;  

ФИО4, 

<

...> 

 

<

...>

<

...> 

ранее не судимый, 

осужден к лишению свободы: по п. «а» ч. 3 ст. 126 УК РФ на 9 лет; по пп. «а», «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ на 11 лет; 

на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений окончательно на  14 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима;  

ФИО5, 

<

...> 

<

...> ранее не судимый, осужден к лишению свободы: по п. «а» ч. 3 ст. 126 УК РФ на 9 лет; по пп. «а», «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ на 11 лет; 

на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений окончательно на  14 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима;  

Постановлено взыскать с осужденных ФИО1, ФИО2,  ФИО3, ФИО4 и ФИО5 в счет компенсации  морального вреда в пользу потерпевшего Г. по 600.000 рублей.  

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Ботина  

А.Г., выступления осужденных Попова С.Д., Тушина С.Ю., Шатилова Р.А.,  Сиделева А.А. и Голышева К.А., в их интересах адвокатов Коноплева И.А.,  Тушмалова И.Ю., Сакмарова П.В., Прищепы В.Н. и Поддубного СВ.,  поддержавших доводы апелляционных жалоб, а также выступления Сухова  Д.Ю. - представителя потерпевшего Г. и прокурора Генеральной прокуратуры Российской Федерации Лежепекова В.А., полагавших приговор  оставить без изменения, Судебная коллегия  

установила: 

ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 и ФИО5  признаны виновными в похищении человека, совершенного с угрозой  применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предмета,  используемого в качестве оружия, из корыстных побуждений, организованной  группой, а также в вымогательстве, то есть требовании передачи чужого  имущества под угрозой применения насилия, с применением насилия,  организованной группой, в целях получения имущества в особо крупном  размере.  

Преступления совершены в период времени с октября 2016 года по  январь 2017 год на территории Московской области и г. Москвы при  обстоятельствах, изложенных в приговоре.  

В суде первой инстанции все осужденные виновными себя в совершении  указанных преступлений не признали.  

В апелляционных жалобах и дополнениях к ним: 

осужденные ФИО1, ФИО2, ФИО5, ФИО4 и  ФИО3. утверждают, что приговор является незаконным, поскольку  вывод о их виновности в похищении Г. и вымогательстве у него денег основан лишь на предположениях. Указывают на рассмотрение дела с  обвинительным уклоном. Назначенное наказание считают чрезмерно  суровым. Просят обвинительный приговор отменить;  

адвокат Тушмалов И.О. в интересах осужденного ФИО1  утверждает, что исследованными в судебном заседании доказательствами  установлен факт требования П-вым у потерпевшего Г. своих денежных средств. Ссылается на записи телефонных переговоров между  осужденным и М., а также на записи изъятого у последнего диктофона, из содержания которых делает вывод о принадлежности части  денег - не менее 30 млн. - именно Попову. Оспаривает наличие организованной  группы и организаторскую роль Попова в удержании Г. Утверждает, что остальные осужденные перемещали Г. без его ведома, то есть имел место эксцесс исполнителей. Считает показания потерпевшего Г. 

недопустимым доказательством, поскольку они основаны на предположениях.  Обращает внимание на доказательства, подтверждающие, по его мнению, что  Г. деньги присвоил и скрылся, а Попов длительное время его разыскивал. Указывает, что осужденный за вознаграждение привлек Тушина к  розыску Г., а Тушин - других осужденных по делу, которые о долге Г. не знали. После обнаружения потерпевшего они поместили его в квартиру, через него связались с М. - братом жены Г., который распоряжался похищенными деньгами, и потребовали их вернуть, на  что тот согласился, однако при получении денег в сумме 30 млн. руб. Попов  был задержан сотрудниками полиции. Оспаривает создание осужденным  организованной преступной группы и руководство ею. Просит приговор в  отношении осужденного в части осуждения за похищение потерпевшего  отменить и дело прекратить, а приговор в части осуждения за вымогательство  изменить, переквалифицировать его действия на ст. 330 УК РФ;  

адвокат Задощенко АН. в интересах осужденного ФИО1.  утверждает, что по делу не добыто доказательств, подтверждающих создание  осужденным группы и ее руководства с целью совершения особо тяжких  преступлений. Полагает, что в судебном заседании не установлены  необходимые признаки организованной группы. Что касается наличия у  осужденных различного оборудования, автомобиля и квартиры, используемых  ими при удержании потерпевшего, то они сами по себе не свидетельствуют о  наличии организованной группы во главе с осужденным. Утверждает, что  Попов требовал у М. вернуть свои деньги. Считает, что в действиях осужденного содержатся признаки самоуправства. Просит приговор в части  похищения потерпевшего отменить и вынести оправдательный приговор, в  остальном приговор изменить, переквалифицировать действия осужденного на  ст. 330 УК РФ;  

адвокат Прищепа В.Н. в интересах осужденного ФИО2.  утверждает, что последний бескорыстно согласился помочь Попову найти  должника Г.. Отрицает участие ФИО2 в похищении потерпевшего, вымогательстве у него денег и применении к нему насилия. Полагает, что суд  необоснованно отказал в удовлетворении ходатайств стороны защиты об  установлении источников получения Г. находившихся на его банковских счетах денег. Обращает внимание на отсутствие доказательств,  подтверждающих совершение ФИО2 склонения путем уговоров или  обещания материального вознаграждения ФИО3, ФИО4 и Г. к похищению Г. и вымогательству у него денег. Отрицает наличие организованной группы, планирование преступлений и получение от Попова  денежных средств для обеспечения их совершения. Утверждает, что  находившийся в квартире Г. мог свободно передвигаться и покинуть квартиру. Считает, что дело рассмотрено с обвинительным уклоном. Просит  

обвинительный приговор в отношении Тушина отменить и вынести  оправдательный приговор;  

адвокат Коноплев И.А. в интересах осужденного ФИО5  утверждает, что виновность последнего в похищении Г. и вымогательстве у него денег не доказана. Оспаривает наличие организованной  группы, применение осужденным насилия к потерпевшему. Указывает на  отсутствие осужденного в московском регионе с августа 2016 года по январь  2017 года. Считает, что суду надлежало проверить принадлежность Г. находившихся на его счетах денежных средств. Просит обвинительный  приговор в отношении ФИО5 отменить и вынести оправдательный  приговор;  

адвокат Еркович ЕВ. в интересах осужденного ФИО3  утверждает, что виновность последнего в похищении потерпевшего Г. и вымогательстве у него денег не доказана, а основана лишь на  предположениях. Оспаривает наличие организованной группы. Полагает, что  для организации совместного бизнеса Попов ранее передал Г.деньги в размере 30 млн. руб., а впоследствии, после исчезновения Г. стал разыскивать последнего, для чего привлек к этому ФИО2, который, в свою  очередь, привлек к этому других осужденных. Просит обвинительный  приговор в отношении ФИО3 отменить и вынести оправдательный  приговор;  

адвокат Пономарева СВ. в интересах осужденного ФИО3  утверждает, что первоначальные признательные показания последнего, данные  им на предварительном следствии, являются недопустимым доказательством,  поскольку они получены в результате оказания на осужденного давления со  стороны сотрудников полиции. Считает, что показаний потерпевшего и  свидетелей с его стороны явно недостаточно для выводов о виновности  осужденного, поскольку они противоречивы. Назначенное осужденному  наказание находит чрезмерно суровым. Просит обвинительный приговор в  отношении ФИО3 отменить и вынести оправдательный приговор;  

адвокат Оленев А.Б. в защиту осужденного ФИО4 утверждает,  что вывод суда о виновности последнего в совершении преступлений не  доказан, а основан лишь на противоречивых показаниях потерпевшего и  свидетелей с его стороны, у которых, к тому же, имелись основания для  оговора осужденного. Считает назначенное осужденному наказание чрезмерно  суровым, при этом суд не учел нахождение на его иждивении больного  ребенка. Просит обвинительный приговор в отношении ФИО4 отменить и  вынести оправдательный приговор.  

В письменных возражениях на доводы, приведенные в апелляционных  жалобах, государственный обвинитель просит приговор оставить без  изменения.  

Согласно ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения  судебного решения в апелляционном порядке являются, в частности,  несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим  обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции;  неправильное применение уголовного закона, а также несправедливость  приговора.  

Судебная коллегия приходит к выводу о наличии предусмотренных  уголовно-процессуальным законом оснований для изменения приговора.  

Так, вывод суда о виновности ФИО1, ФИО2, ФИО3., ФИО4 и ФИО5 в похищении Г. совершенном с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением  предмета, используемого в качестве оружия, из корыстных побуждений,  организованной группой, а также в вымогательстве, то есть требовании у  Г. передачи его имущества под угрозой применения насилия, с применением насилия, организованной группой, в целях получения имущества  в особо крупном размере основан на доказательствах, исследованных в  судебном заседании всесторонне, полно и объективно.  

Что касается имеющихся в апелляционных жалобах осужденных и их  адвокатов доводов о том, что потерпевшего никто не похищал и не удерживал,  он добровольно находился в квартире и свободно по ней передвигался, то с  ними согласиться нельзя, поскольку они опровергаются приведенными в  приговоре доказательствами, в том числе показаниями потерпевшего  Г. из которых следует, что 26.01.2017 г., около 17 часов, на него набросились ФИО2, ФИО3, ФИО4 и ФИО5. ФИО2 был с автоматом,  похожим на автомат ФИО7, с деревянным прикладом, на его лице была  маска, остальные были без масок. ФИО2 ударил его в область ключицы  прикладом. Нападавшие связали его и посадили в свой автомобиль, где  натянули ему на голову вязаную шапку. Они наносили ему удары руками и  ногами, требовали за его освобождение 30 млн. рублей. Похитители угрожали,  что закопают его и он будет кормить червей. Затем они несколько часов возили  его по территории Шатурского района, дважды высаживая из машины и нанося  удары по различным частям тела. В машине ФИО2 нанес ему сильный удар по  лицу, в основном его избивал именно он. Они заставили его позвонить  М. (брату его жены). Утром нападавшие перевезли его в московскую квартиру, при этом адрес он сумел разглядеть через шапку. В квартире они  заставляли его пить водку и курить наркотики, что он и делал. Кто-то из них  

нанес ему сильный удар в левую часть лица и рассек бровь. Впоследствии ему  стало известно от М., что Попов лично обсуждал с ним вопрос передачи ему выкупа в размере 30 млн. рублей за его, Г., освобождение. Утром 28 января 2017 года в квартиру, где его удерживали,  ворвались сотрудники полиции и освободили его. С осужденными он ранее  знаком не был, Попова ранее видел два раза у своего начальника М., никаких долговых обязательств перед Поповым у него не было и общий бизнес  с ним не вел. Подтвердил наличие на банковских счетах жены Ф. денежных средств, принадлежавших его семье, в размере 30 млн. руб.  

Суд первой инстанции, тщательно проверив показания Г. нашел их достоверным и допустимым доказательством по делу.  

Судебная коллегия находит такую оценку, данную судом показаниям  потерпевшего, правильной, поскольку эти показания подробны,  последовательны и даны им неоднократно. К тому же, они подтверждаются  другими исследованными в судебном заседании доказательствами, в частности:  

показаниями свидетеля Ф. (супруги потерпевшего Г.), из которых следует, что ее супруг скрывался от кого-то и она не знала о месте его нахождения. Попов позвонил ей и предложил помощь в  поисках Г.. Попов общался с ней и ее братом - М. при этом требовал передать ему 30 млн. рублей. Вскоре муж появился и сообщил, что  прятался, опасаясь за свою жизнь. 26.01.2017 г. ее муж был похищен, о чем она  сообщила брату. Тогда же брату выдвинули требование привезти им за  освобождение Г. 30 млн. рублей. 27 января 2017 года она написала заявление в правоохранительные органы. После освобождения мужа она видела  у него рассеченную бровь, синяки на руках, а также он жаловался на боль в  спине. У мужа никаких долговых обязательств перед П-вым не было;  

показаниями свидетеля М. (брата супруги потерпевшего Г.) о том, что в конце 2016 года он узнал от сестры Ф., что ее мужа Г. разыскивают незнакомые люди, среди которых был ФИО1, и требуют вернуть деньги. На встрече с П-вым тот сообщил, что  Г. должен ему деньги в сумме 30 млн. рублей, поэтому разыскивал его. Он знал, что таких долгов у Г. не было. Вскоре Г.появился, однако его похитили и где-то держали. Вскоре сестре позвонил сам Г. и сказал, чтобы он, М., встретился с П-вым и передал ему деньги в сумме 30 млн. руб. Затем он разговаривал с П-вым, который высказывал  угрозы в адрес его и Г. Вместе с ним на встречу с П-вым, под видом его девушки, поехала сотрудник полиции, он при себе имел диктофон  для записи разговора. Когда он передал Попову конверт с реквизитами  брокерского счета, на котором, якобы, находились деньги, последнего  задержали, и в тот же день сотрудники полиции освободили Г.. Со слов последнего он знает, что у того никаких долговых обязательств перед  П-вым не было;  

показаниями свидетеля К. (сотрудника полиции) о том, что она участвовала в задержании Попова при получении пакета от  М., а также в освобождении потерпевшего Г. При этом, когда сотрудники полиции ворвались в квартиру, там находились остальные  осужденные и Г. со связанными руками и ногами. Со слов последнего он находился в квартире против своей воли. Она видела у Г. на лице рану;  

показаниями свидетелей М. (бывшего работодателя потерпевшего), М. (сына М.М. (дочери М. согласно которым они длительное время были знакомы с Г. и поддерживали с ним дружеские отношения, при этом потерпевший с 2008 года по 2016 год работал водителем М. и из которых следует, что о наличии каких-либо долговых обязательств между  потерпевшим и П-вым они не знают;  

показаниями свидетеля Л. (дочери Ф. о том, что она также о наличии каких-либо долговых обязательств между ее отчимом  Г. и П-вым она не знает; 

справкой № 226 из ГБУЗ МО «ВПРБ» от 29.01.2017 г., согласно которой  у Г. установлен ушиб, ссадина лица, ушиб нижних тканей поясничной области слева, верхней трети левой голени, и заключением  эксперта № 38 от 21.02.2017 г., согласно которому у потерпевшего обнаружены  ссадина левой ушной раковины, кровоподтеки левого плеча, поясничной  области слева, внутренней поверхности левой голени.  

Все приведенные выше доказательства получены в соответствии с  действующим уголовно-процессуальным законодательством, они согласуются  не только с показаниями потерпевшего Г. но и между собой, в связи с чем оснований не доверять им не имеется.  

Являются необоснованными и приведенные в апелляционных жалобах  доводы о том, что ФИО1. требовал у потерпевшего возвратить  принадлежащие ему, Попову, денежные средства в размере 30 млн. руб.,  которые он ранее передал ФИО9 для ведения совместного бизнеса.  

Как видно из материалов дела, обстоятельства, касающиеся  принадлежности этих денег осужденному ФИО1, их размера и передачи  потерпевшему, основаны лишь на непоследовательных действиях и показаниях  самого осужденного. Так, из показаний свидетеля М. следует, что в период розыска ФИО8 требовал передать ему 10 млн. руб., а после похищения потерпевшего требовал уже 30 млн. руб. Как видно из  письменных стенограмм разговоров между П-вым и М. осужденный, требуя передачи ему денег за освобождение потерпевшего,  говорил, что деньги потерпевшему передавал не он, а коммерсант по имени  «Г

<

...>», а затем, что деньги у него брал не Г. а некий «И

<

...>» (т.5,л.д.66-68,л.д. 120-126).  

Поэтому, как правильно указал суд первой инстанции в приговоре,  показания осужденного Попова СД. о принадлежности ему требуемых у  потерпевшего денег, являются необъективными.  

Нельзя согласиться и с приведенными в апелляционных жалобах  доводами о недоказанности совершения преступлений осужденными в составе  организованной группы, а также о руководстве этой группой П-вым.  

Суд первой инстанции на основании исследованных в судебном  заседании доказательств сделал обоснованный вывод о том, что осужденные  совершили преступления в составе организованной группы, при этом они  тщательно готовились к похищению Г. с целью последующего вымогательства у него денежных средств, следили за передвижением  автомобилей потерпевшего и его супруги, использовали два «маяка» и  планшет для отслеживания с их помощью маршрутов передвижений  автомобилей, не менее 10 мобильных телефонов различных марок, 3-х  радиостанций марки «Кенвуд», а также автомобиля, а для удержания  похищенного Г. - предмет, внешне схожий с автоматом «ФИО7», пластиковые жгуты для связывания его рук и ног, а также  арендованную квартиру.  

Организаторская роль осужденного ФИО1, как правильно указал  суд первой инстанции в приговоре, заключалась в обещании вознаграждения  осужденным за участие в похищении потерпевшего, в аренде им квартиры,  приобретении указанного выше оборудования и автомобиля, предоставлении  им необходимой информации о личности потерпевшего и его нахождении,  ведении непосредственных переговоров с родственниками потерпевшего о  передаче денег, а также в назначении места встречи для получения денег и  участии в этой встрече.  

Таким образом, приведенными в приговоре доказательствами  подтверждаются выводы суда о том, что ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 и ФИО5 совершили похищение Г. с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением  предмета, используемого в качестве оружия, из корыстных побуждений и  организованной группой под руководством ФИО1, а также совершили  вымогательство у потерпевшего, под угрозой применения насилия и с  применением насилия, организованной группой, в целях получения имущества  в особо крупном размере.  

При таких данных действия всех осужденных квалифицированы  правильно.  

Согласно ч. 1 ст. 6 УК РФ наказание и иные меры уголовно-правового  характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть  

справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной  опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности  виновного.  

Кроме того, в соответствии с требованиями ч. 3 ст. 60 УК РФ при  назначении наказания учитываются характер и степень общественной  опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства,  смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания  на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.  

Вместе с тем, требования этих законов судом первой инстанции  выполнены не в полной мере.  

Так, из приговора видно, что при назначении осужденным наказания суд  учел в отношении ФИО1. состояние здоровья его и его жены,  инвалидность его матери, положительные характеристики с места работы в  ООО «

<

...>», наличие у него благодарностей от президента федерации  пауэрлифтинга и бодибилдинга Липецкой области, Управления физической  культуры и спорта Липецкой области, РОО федерации парашютного спорта  Липецкой области, Управления образования и науки Липецкой области,  прихода храмов Рождества Христова и Михаила Архангела; в отношении  ФИО4 состояние здоровья ребенка; в отношении ФИО5  инвалидность отца, положительную характеристику от председателя  правления РОО МФСК «Ветеран-Спорт»; в отношении ФИО2.  положительную характристику председателя ВСК «Святогор» и с места работы  в ООО «

<

...>», благодарность от директора школы по месту учебы  сына его супруги; в отношении ФИО4 положительную характеристику  от врио директора СШОР, президента федерации бокса Липецкой области, а  также в отношении всех осужденных то, что они ранее не судимы, по месту  регистрации и жительства характеризовались положительно, на учете у  нарколога и психиатра не состояли и признал наличие у ФИО1. ФИО4, ФИО2. и ФИО3 детей, явки последнего с повинной,  частичное признание им вины на предварительном следствии, активное  способствование расследованию преступлений, изобличению и уголовному  преследованию других соучастников преступлений, а также участие ФИО2. в воспитании несовершеннолетнего сына своей супруги от первого брака,  обстоятельствами, смягчающими наказание.  

Приведенные выше данные, а также отсутствие обстоятельств,  отягчающих наказание осужденных, позволили суду назначить каждому  осужденному справедливое наказание за каждое преступление в отдельности.  

Вместе с тем, к назначению каждому осужденному окончательного  основного наказания на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ суд подошел формально и  фактически проигнорировал приведенные в приговоре данные о личности  осужденных, не учел степень реализации осужденными преступного умысла,  

характер последствий, а также влияния наказания на исправление осужденных  и на условия жизни их семей.  

При этом из приговора не видно, почему для исправления осужденных  суд принял решение о необходимости столь длительной изоляции их от  общества по совокупности преступлений.  

Поэтому назначенное осужденным наказание по правилам ч. 3 ст. 69 УК  РФ нельзя признать справедливым в силу его чрезмерной суровости, в связи с  чем приговор подлежит изменению, а назначенное осужденным наказание по  совокупности преступлений подлежит смягчению.  

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20 и 389.28 УПК РФ,  Судебная коллегия  

определила: 

приговор Московского областного суда от 26 июня 2018 г. в отношении  ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 и ФИО5 изменить, смягчить назначенное на основании  ч. 3 ст. 69 УК РФ основное наказание в виде лишения свободы: ФИО1. - до 13-ти (тринадцати) лет; ФИО2, ФИО4 и ФИО5 - до 12-ти (двенадцати) лет, а ФИО3 - до 9-ти (девяти) лет 6-ти  месяцев.  

В остальном приговор о них оставить без изменения, а апелляционные  жалобы осужденных и адвокатов - без удовлетворения.  

Председательствующий Судьи -