ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

Дело № 86-АПУ19-1сп 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

г. Москва 13 августа 2019 г.  

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской  

Федерации в составе: председательствующего - Безуглого Н.П., судей - Сабурова Д.Э., Таратуты И.В., при секретаре - Димаковой Д.Н., с участием государственного обвинителя - прокурора Полеводова С.Н., осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО3, 

защитников - адвокатов Баранова А.А., Анпилоговой Р.Н., Шинелевой Т.Н.,  рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по апелляционным  жалобам осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО3  адвокатов Жаркова А.С., Батаева С.З., Притуманова Д.В. на приговор  Владимирского областного суда от 10 апреля 2019 года с участием  коллегии присяжных заседателей, которым  

ФИО1, 

<

...>  

<

...> несудимый; 

осужден по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 15 годам лишения свободы в  исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 1  год 6 месяцев с перечисленными в приговоре ограничениями и  обязанностями;  

2 

ФИО2, 

<

...> 

<

...> несудимый; 

осужден по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 15 годам лишения свободы в  исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 1  год 6 месяцев с перечисленными в приговоре ограничениями и  обязанностями;  

ФИО3, 

<

...>  

<

...> несудимая; 

осуждена по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 12 годам лишения свободы в  исправительной колонии общего режима с ограничением свободы на 1  год 6 месяцев с перечисленными в приговоре ограничениями и  обязанностями.  

Разрешен гражданский иск. Взыскано в пользу П. в счет компенсации морального вреда:  

- с ФИО1 300 тыс. руб.; - с ФИО2 280 тыс. руб.; - с ФИО3 300 тыс. руб. Решен вопрос о процессуальных издержках. 

По приговору суда на основании вердикта коллегии присяжных  заседателей ФИО1, ФИО2 и ФИО3 признаны виновными и  осуждены за убийство П. совершенное группой лиц. 

Преступление совершено 21 июля 2017 года на территории  Владимирской области при изложенных в приговоре обстоятельствах.  

Заслушав доклад судьи Сабурова Д.Э., выступления в режиме  видеоконференц-связи осужденных ФИО1, ФИО2,  ФИО3, их защитников адвокатов Баранова А.А., Анпилоговой  Р.Н., Шинелевой Т.Н., поддержавших доводы апелляционных жалоб и  дополнений, возражения прокурора Полеводова С.Н., полагавшего  необходимым жалобы оставить без удовлетворения, Судебная коллегия  

УСТАНОВИЛА: 

в апелляционной жалобе адвокат Жарков АС. в защиту ФИО3  полагает чрезмерно суровым назначенное наказание. Считает, что суд не  в полной мере принял во внимание её явку с повинной, признание вины,  активное способствование раскрытию преступления и изобличение  соучастников, наличие малолетнего ребенка.  

Полагает завышенной взысканную сумму компенсации морального  вреда, без учета имущественного положения Рыморевой, её семьи,  возможности получать заработную плату.  

Просит снизить назначенное наказание и уменьшить взысканную  сумму компенсации морального вреда.  

Осужденная ФИО3 в апелляционной жалобе кратко высказывает  несогласие с приговором, считая чрезмерно суровым назначенное ей  наказание.  

В дополнениях ФИО3 фактически повторяет доводы, которые  приведены адвокатом Батаевым С.З. в апелляционной жалобе в защиту  ФИО2, заявляет о вынужденности своих признательных показаний, о  неправильной оценке судом доказательств, о недопустимости как своих  признательных показаний, так и других доказательств стороны  обвинения.  

Незаконность приговора усматривает в том, что в нем отсутствует  оценка доводов осужденных, не приведены выводы относительно оценки  доказательств.  

Оспаривает дату своего задержания. 

Считает, что имеющиеся смягчающие обстоятельства, сведения о её  личности, давали суду основания для применения положения ст. 64 УК  РФ.  

Просит об отмене или изменении приговора. 

В еще одних дополнениях ФИО3 полагает незаконным продление  срока следствия, поскольку не получала об этом уведомлений.  

Высказывает несогласие с квалификацией своих действий как  совершенных группой лиц, поскольку сама действовала под психическим  принуждением других, её умыслом не охватывалось причинение смерти.  

Повторяет просьбу об отмене или изменении приговора. 

Адвокат Батаев С.З. в защиту ФИО2 в апелляционной жалобе  считает приговор незаконным, необоснованным и подлежащим отмене.  

Указывает, что при формировании коллегии присяжных заседателей  председательствующий безмотивно отклонил в полном объеме  мотивированное письменное ходатайство защиты об отводе кандидатов,  которые могли оказаться неспособными вынести объективный вердикт.  

Председательствующий в нарушение ч. 2 ст. 338 УПК РФ отказал  защите о внесении изменений в вопрос № 2, поскольку данный вопрос  включал в себя два вопроса. Первый вопрос в части нанесения  потерпевшему побоев, что не отрицал ФИО2 и не подлежал  доказыванию, а 2-ой вопрос в части доказанности вины по причинению  смертельных повреждений. Фактическое «удвоение» вопроса № 2  

повлияло на ответ присяжных, по сути, введенных в заблуждение  относительно фактов, которые им не надлежало устанавливать.  Утвердительно ответив на первый вопрос, который не требовал ответа,  дали и утвердительный ответ на второй вопрос.  

Полагает, что вопросный лист содержит юридические формулировки.  Так, в нем содержатся выражения - насилие, опасное для жизни и  здоровья, хотя это юридическая оценка.  

Обращает внимание, что после трехчасового обсуждения вердикта  голоса присяжных на вопрос № 2 разделились поровну, то есть был  принят благоприятный для ФИО2 ответ. По вопросу № 4 голоса  разделились. «За» - два голоса, «Против» - шесть. Ознакомившись с  вердиктом, председательствующий посчитал его неясным и  противоречивым, и без участия сторон, лично в зале с/з  посоветовавшись со старшиной, без краткого напутственного слова по  поводу изменений, предложил присяжным удалиться в совещательную  комнату для внесения уточнений.  

При этом в нарушение принципа гласности и состязательности  сторон (ст.ст. 15, 241 УПК РФ), не заслушал мнение сторон, что  повлекло нарушение требований ч. 2 ст. 345 УПК РФ.  

Отмечает, что после повторного обсуждения вопросного листа путем  перечеркивания предыдущих результатов голосования был принят  обвинительный вердикт всего лишь за 10 минут, что свидетельствует о  нарушении тайны совещания, порядка проведения совещания и  голосования, что является существенным нарушением уголовно- процессуального закона, влекущим отмену приговора.  

Считает, что обвинительный вердикт в отношении Филозопа не  соответствует действительности и его вина не подтверждается  исследованными доказательствами, в силу чего председательствующий  должен был в соответствие с положениями ч. 4 ст. 348 УПК РФ принят  решение в пользу ФИО2.  

Анализируя внесенные присяжными заседателями исключения в  первый вопрос, считает, что не установлено причинение смерти группой  лиц и юридическая оценка действий ФИО2 по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК  РФ противоречит как вердикту, так и требованиям закона.  

Указывает, что поскольку присяжными был исключен  предварительный сговор на убийство, суд должен был при  квалификации действий оценить индивидуальные действия каждого и по  результатам последствий давать юридическую оценку.  

Полагает, что со стороны ФИО1 и ФИО3 был эксцесс  исполнителя, вследствие чего действия ФИО2 могли быть  квалифицированы лишь по ч. 1 ст. 105 УК РФ.  

Анализируя положения ст. 32, 33, 35 УК РФ, делает вывод о том, что  действия Филозопа не являются ни соисполнительством, ни  пособничеством, в связи с чем, он незаконно осужден за убийство  группой лиц.  

Также полагает несправедливым назначенное Филозопу наказание.  Отмечает, что, назначая Филозопу наказание близкое к максимально  возможному, не приведя конкретных обстоятельств преступления, суд  формально это мотивировал высоким уровнем общественной опасности  содеянного. Однако данные обстоятельства полностью охватываются  вмененным составом преступления и не могли дополнительно и  повторно учитываться при назначении наказания.  

При этом суд не в полной мере учел наличие смягчающих наказание  обстоятельств, отсутствие отягчающих и другие значимые  обстоятельства.  

Просит приговор отменить и вынести оправдательный приговор. 

Осужденный ФИО2 в апелляционной жалобе и дополнениях,  повторяя доводы своего защитника, считает свою вину в убийстве  недоказанной.  

Ссылаясь на запись допроса ФИО1, полагает, что содержание  показаний ему подсказывали оперативные сотрудники, а его и  ФИО3 показания о его, ФИО2, роли в убийстве, противоречивы  и непоследовательны. Показания ФИО1 и ФИО3 о своей роли в  содеянном расценивает как недостоверные.  

Свои признательные показания расценивает как вынужденные. 

Указывает, что после возвращения присяжных из совещательной  комнаты старшина передал председательствующему вердикт, который  был для него благоприятен. Судья единолично, не оглашая вердикт и  суть противоречий, вышел из зала суда. В том же направлении  удалились гос. обвинители. После возвращения председательствующий  подозвал к себе за судейский стол старшину и о чем-то с ней вне  слышимости сторон говорил. Затем коллегия удалилась в совещательную  комнату и вернулась через непродолжительное время уже с зачеркнутым  и исправленным первичным вердиктом в худшую для него сторону.  Данные действия суда являются нарушением ч. 2 ст. 345 УПК РФ.  

Полагает, что суд должен был вынести в отношении него  оправдательный приговор.  

Назначенное наказание считает чрезмерно суровым без учета всех  обстоятельств дела и данных о его личности.  

Просит оправдать его по инкриминируемому преступлению. 

В дополнениях от 1 августа 2019 года, названных как «Полная  апелляционная жалоба», ФИО2 приводит доводы, аналогичные как  

своим, ранее приведенным, так и другими осужденными и их  защитниками.  

Считает, что суд в нарушение ст. 328 УПК РФ оставил без  удовлетворения самоотвод кандидата № 18, что впоследствии сказалось  на вердикте.  

Полагает необоснованным отказ суда в отводе кандидату № 12  К. который был истцом в деле о мошенничестве. 

Утверждает, что фигурирующие по делу как вещественное  доказательство его кроссовки не те, в которых он находился в момент  событий убийства. Так в ходе выемки 25 июля 2017 г. у него был  изъяты кроссовки (т. 4 л.д. 203-207). Но в протоколе от 25 июля 2017 г.  (т. 2 л.д. 124) ничего не изымалось, а при проведении 26 числа проверки  показаний на месте он находился именно в тех кроссовках, которые  якобы ранее были изъяты, что видно из записи к протоколу. Вследствие  этого обнаружение на изъятых кроссовках ДНК является  фальсификацией, кровь потерпевшего на них могла образоваться, когда  он в этих кроссовках был при проверке на месте.  

Утверждая о своей невиновности, недоказанности вины, полагает, что  суд должен был распустить коллегию или вынести оправдательный  вердикт.  

Заявляет, что вопреки материалам дела, ФИО3 была задержана 25  июля, а не 26 числа, как указано в протоколе её задержания. О таком  времени её задержания свидетельствуют различные материалы дела,  которые он приводит в дополнениях (т. 5 л.д. 66).  

Обращает внимание, что по ходу судебного процесса сторона  обвинения незаконно воздействовала на присяжных. Так, в обращении к  присяжным гос. обвинитель Стигеева просила их обратить повышенное  внимание именно тем сведениям, что отражены в документах, что  является косвенным давлением на присяжных.  

При допросе эксперта М. (л.д. 93 протокола с/з) при попытке эксперта обратиться к фототаблице к протоколу осмотра места  происшествия, суд заявил, что она не исследовалась с участием  присяжных и эксперт не вправе ссылаться на неё. Однако ранее (л.д. 93  протокола) сторона обвинения демонстрировала эту фототаблицу  присяжным.  

При допросах подсудимых гос. обвинитель Шайкина выясняла  количество выпитого ими спиртного. Однако когда такой же вопрос был  задан адвокатом свидетелю Р. (л.д. 250 протокола) сторона обвинения сразу же заявила возражения, которые суд удовлетворил.  Такие действия суда расцениваются как нарушение принципа  состязательности сторон, создание преимуществ обвинению и ущемление  прав защиты.  

На л.д. 253 протокола с/з отражен вопрос адвоката Рыбакову,  который суд необоснованно снял, поскольку выясняемые обстоятельства  имели отношение к делу.  

В прениях и репликах сторона обвинения доводила до присяжных  недействительную информацию, искажала факты (см. л.д. 273 протокола).  

Ряд обстоятельств в вопросе 2 сформулирован безосновательно. Так,  никто из осужденных и свидетель Р. не говорил, что ФИО2 потребовал потерпевшего пойти с ними, не говорил о взятом третьем  ноже. Данный нож взял единолично ФИО1, а не они совместно.  Такая формулировка запутала присяжных и способствовала  формированию у них негативного отношения к нему, Филозопу.  

Аналогично и в отношении действий по сокрытию улик. Установлено,  что ножи выкидывал ФИО1, а не они все совместно. Такая  формулировка также повлияла на выводы присяжных о его виновности.  

Вновь высказывает несогласие с действиями председательствующего  после вынесения первоначального вердикта. Утверждает, что судья  единолично беседовал со старшиной, убеждая вынести в отношении  него, ФИО2, обвинительный вердикт, о чем свидетельствует  аудиозапись протокола с/з и могут подтвердить свидетели Б. и К. присутствовавшие в зале как слушатели. Именно после таких разъяснений присяжные и поменяли свое мнение с  оправдательного на обвинительный вердикт.  

В еще одних дополнениях от 7 августа 2019 года ФИО2 указывает  на незаконность оглашения показаний свидетеля К. который крайне противоречивы и вследствие его отсутствия устранить эти  противоречия не удалось.  

Полагает, что окончательная причина смерти потерпевшего не  установлена, а выводы эксперта об этом носят предположительный  характер.  

Адвокат Притуманов Д.В. в защиту ФИО1 полагает чрезмерно  суровым назначенное наказание. Считает, что с учетом имеющихся  смягчающих обстоятельств, данных о личности, поведения в ходе  предварительного расследования и в суде, имелись все основания для  применения ст. 64 УК РФ.  

Просит приговор изменить и применить положения ст. 64 УК РФ. 

Осужденный ФИО1 в апелляционной жалобе также полагает  чрезмерно суровым назначенное наказание. Считает, что у суда имелись  все основания для применения положения ст. 64 УК РФ.  

Просит смягчить назначенное наказание и применить положения  ст. 64 УК РФ.  

В дополнениях Приходько, давая свою оценку обстоятельствам,  описывая события, утверждает, что все ножевые ранения потерпевшему  были причинены только им одним и вследствие сексуальных  домогательств самого потерпевшего к его дочери.  

Настаивает на непричастности ФИО2 к убийству. 

Считает необоснованным отказ суда в изменении очередности  вопросов. Полагает, что если бы вопрос № 9 был поставлен вторым,  присяжные могли бы по-другому на него ответить.  

Просит об отмене приговора и возвращении дела на предварительное  расследование для переквалификации своих действий.  

В еще одних дополнениях ФИО1 излагает свою версию  обстоятельств убийства. Ссылаясь на биллинг своих переговоров,  который суд отказался исследовать, настаивает на непричастности  ФИО2 и ФИО3 к убийству. Утверждает об отсутствии умысла  на убийство потерпевшего и фактически считает, что удары нанес  вследствие сильного душевного волнения.  

Обращает внимание, что уголовное дело было возбуждено 21 июля  2017 г., хотя в постановлении от 13 сентября 2018 г. (т. 1 л.д. 13) о  принятии дела к производству следователем Г. указана дата возбуждения 22 числа. Исходя из этого, делает вывод о том, что на 22  число прокурор и следователь уже «имели» обвиняемых по делу, хотя  все они были задержаны лишь 25 и 26 числа.  

Обращает внимание на несоответствия во времени протокола его  допроса в качестве подозреваемого и в требовании об обеспечении  участия защитника, в котором указано более раннее время (т. 2 л.д. 39).  

Кроме того, его явка с повинной датирована 25 июля 2017 г. в 18 ч. 

(т. 2 л.д. 41), то есть более поздним временем, чем указано в требовании  адвокату.  

Изложенное, по его мнению, свидетельствует о фальсификации, о  вынужденности его явки с повинной, о чем он заявлял в суде и на что  суд не отреагировал должным образом, а его признательные показания  являются недопустимым доказательством.  

О фальсификации говорит и тот факт, что свидетель К. о котором орган расследования узнал благодаря его показаниям, допрошен  гораздо раньше чем он, ФИО1.  

Утверждает о непричастности ФИО2, заявляя, что оговорил его на  следствии, чтобы уменьшить свою вину, приписывая свои действия как  совершенные Филозопом.  

Высказывает несогласие с письменные возражениями стороны  обвинения.  

Явку ФИО3 с повинной считает недостоверной. Сама явка  составлена следователем и только подписана ФИО3. Её содержание  

преувеличено и неправильно сформулировано. После произошедших  событий он убедил Рымореву, что она первой нанесла удары, что  Филозоп также причастен к нанесению ударов. Обращает внимание, что  Рыморева была доставлена вместе с Филозопом 25 июля 2017 г. в 9 ч.,  но явка и первые показания были даны лишь 26 числа спустя 33 часа.  В связи с этим полагает, что в течение указанного времени на  Рымореву оказывалось незаконное воздействие.  

Ссылается на многочисленные противоречия в показаниях свидетелей,  осужденных, на нарушения УПК РФ на этапе расследования.  

Ссылаясь на свои признательные показания в судебном заседании,  согласно которым убийство было совершено им единолично без участия  других осужденных, утверждает, что находился в состоянии гнева.  

Допускает, что ФИО3 могла самостоятельно наносить удары, но  Филозоп никаких ударов не наносил.  

Просит приговор отменить, правильно определить квалификацию его  действий и дело вернуть прокурору для дополнительного расследования.  

В возражениях на жалобы и дополнения осужденных и их защитников государственный обвинитель Шайкина Е.А. просит приговор  оставить без изменения.  

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденные и  их защитники дополнительно указывают, что:  

- ФИО1 - не в полном объеме ознакомился с делом при выполнении  требований ст. 217 УПК РФ, а его адвокат в ходе предварительного  расследования не оказывал ему должной помощи;  

- адвокат Баранов в защиту ФИО3 - в напутственном слове  фактически не отражены доводы защиты, а в вопросном листе не  индивидуализированы действия каждого из осужденных;  

- ФИО2 - его замечания на протокол судебного заседания  необоснованно отклонены.  

Проверив материалы дела, доводы апелляционных жалоб, дополнений  и возражений, Судебная коллегия находит приговор законным,  обоснованным и справедливым.  

Согласно ст. 389.27 УПК РФ, основаниями отмены или изменения  судебных решений, вынесенных с участием коллегии присяжных  заседателей, являются основания, предусмотренные пунктами 2-4 статьи  389.15 Кодекса: существенное нарушение уголовно-процессуального  закона; неправильное применение уголовного закона; несправедливость  приговора.  

Исходя из данной нормы уголовно-процессуального закона, судебные  решения, вынесенные с участием присяжных заседателей, не могут быть  обжалованы сторонами в апелляционном порядке и не подлежат  проверке судом апелляционной инстанции по мотивам несоответствия  выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам  уголовного дела, установленным судом первой инстанции.  

В этой связи доводы об оспаривании фактических обстоятельств  дела, установленных вердиктом присяжных заседателей, недоказанности  вины, непричастности к содеянному, неполноте расследования,  недостоверности показаний осужденных в ходе предварительного  расследования, их ложности, о том, что удары ножом были нанесены  лишь одним ФИО1, не могут быть Судебной коллегией приняты  во внимание и рассмотрены.  

Доводы осужденных и их защитников о противоречивости  представленных коллегии присяжных заседателей доказательств, также  не могут быть приняты во внимание, поскольку оценка доказательств  относится исключительно к компетенции присяжных заседателей,  которые принимают решение по своему внутреннему убеждению.  

Дело рассмотрено законным составом коллегии присяжных  заседателей, которая была сформирована с соблюдением требований  ст. 328 УПК РФ.  

В полном соответствие с требованиями ст. 328 УПК РФ сторонам  была предоставлена возможность заявить мотивированные и  немотивированные отводы кандидатам, чем воспользовалась сторона  защиты (т. 11 л.д. 73-74, 79-80).  

Вопреки доводам жалоб, председательствующим судьей в полном  соответствии с ч. 10 ст. 328 УПК РФ были приняты обоснованные  решения по заявленным стороной защиты мотивированным отводам  кандидатам в присяжные заседатели. Тем более, что часть  мотивированных отводов стороны защиты была удовлетворена (т. 11 л.д.  79 оборот).  

Отказ в удовлетворении в полном объеме мотивированных отводов  кандидатов в присяжные заседатели, заявленных стороной защиты,  относится к полномочиям председательствующего судьи, и не  свидетельствует о его предвзятости.  

Несмотря на утверждения стороны защиты на данной стадии суд с  учетом особенностей рассмотрения дела в порядке главы 42 УПК РФ  не озвучивает мотивы принятого решения по мотивированным отводам.  При этом кандидат в присяжные заседатели № 12 К., которому 

был заявлен отвод стороной защиты, 15 января 2019 года до начала  рассмотрения дела был освобожден от исполнения своих обязанностей и  заменен на запасного присяжного заседателя. Участия в вынесении  вердикта он не принимал.  

По завершению формирования коллегии присяжных заседателей  замечаний по поводу процесса формирования коллегии присяжных  заседателей, заявлений о её роспуске ввиду тенденциозности состава от  сторон не поступало (т. 11 л.д. 81).  

Кандидат в присяжные № 18 Е. самоотвод в судебном заседании не заявляла, а лишь уведомила о возможных трудностях  участия в деле (т. 11 л.д. 29).  

Судебное разбирательство по делу проведено в предусмотренной  уголовно-процессуальным законом процедуре с учетом особенностей,  установленных главой 42 УПК РФ.  

Действия председательствующего по ведению судебного следствия  осуществлялись в рамках процессуальных полномочий, предоставленных  ему ст. 335 УПК РФ, а доводы о необъективности и проявлении  председательствующим обвинительного уклона не основаны на  материалах дела.  

Вопреки доводам жалоб председательствующий по делу обоснованно  и в соответствие с требованиями УПК РФ, в том числе  предусмотренными ч.ч. 7 и 8 ст. 335, ч. 2 ст. 336 УПК РФ, отклонял  вопросы, носящие повторный характер, направленные на выяснение  обстоятельств, не имеющих отношение к рассматриваемому делу,  останавливал участников процесса, когда они касались обстоятельств,  не подлежащих выяснению с участием присяжных заседателей.  

Такие действия не могут расцениваться как ущемление прав сторон и  нарушение права на защиту в силу прямых предписаний закона. При  этом председательствующий по делу, как следует из протокола  судебного заседания, обращался к присяжным заседателям с  соответствующими разъяснениями, в которых просил их не принимать  во внимание те или иные высказывания участников при вынесении  вердикта. Они также не могут расцениваться как ущемление прав сторон,  как препятствие в доведении до них позиции сторон.  

Нарушений принципа состязательности сторон, необоснованных  отказов сторонам в исследовании доказательств, которые могли иметь  существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав  участников, повлиявших или могущих повлиять на вынесение вердикта  

коллегией присяжных заседателей и постановление судом законного,  обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено.  

Обоснованный и мотивированный отказ председательствующего в  удовлетворении тех или иных ходатайств участников процесса не может  рассматриваться как нарушение их процессуальных прав.  

При этом позиция председательствующего при разрешении  процессуальных вопросов была обусловлена не процессуальным  положением участников судебного разбирательства, а обоснованностью  самих ходатайств и вопросов, которые они ставили перед судом.  

В ходе судебного разбирательства исследованы все существенные  для исхода дела доказательства, представленные сторонами.  

Вопреки доводам ФИО2, по делу отсутствуют достаточные  сведения, подтверждающие факт нахождения его при проверке  показаний на месте именно в ранее изъятой обуви.  

Согласно материалам дела, выемка его кроссовок проведена 25 июля  2017 г. (т. 4 л.д. 203-207). Проверка показаний на месте проведена на  следующий день 26 числа (т. 2 л.д. 135-139).  

Данные следственные действия проведены в при- сутствии самого  ФИО2 и его защитника, замечаний и каких-либо ходатайств от них  не поступало.  

В судебном заседании законность проведения данных следственных  действий не оспаривалась, ходатайств о признании их недопустимыми  доказательствами не заявлялось.  

Напротив, ФИО2 подтверждал, что при совершении  инкриминируемого деяния он находился именно в тех кроссовках,  которые были изъяты.  

Указанные доказательства представлены присяжным заседателям с  согласия стороны защиты.  

Вопреки доводам ФИО1 ходатайств об оглашении детализации  его телефонных переговоров ни им, ни его защитником, не заявлялось,  а детализация телефонных переговоров ФИО2 обоснованно и в  рамках предоставленных полномочий была исследована стороной  обвинения.  

Ходатайство ФИО1 о недопустимости протоколов следственных  действий с его участием рассмотрено судом в установленном законом  порядке, выводы суда мотивированы, являются правильными, с ними  соглашается и Судебная коллегия (т. 10 л.д. 249-250, т. 11 л.д. 134, 157-161,  169-171).  

Указание в протоколе явки с повинной времени его составления  позднее, чем указано в требовании адвокату, напротив свидетельствует,  что явка была дана в присутствии защитника, добровольно.  

Иными осужденными ходатайств о недопустимости их признательных  показаний в ходе предварительного расследования не заявлялось.  Показания ФИО3 и ФИО2 в ходе предварительного  расследования обоснованно представлены присяжным заседателям как  допустимые доказательства. При этом до сведения присяжных  заседателей была доведена и иная позиция осужденных, озвученная ими  в ходе судебного следствия.  

Поскольку фактов оказания какого-либо давления на ФИО3 при  даче ею первоначальных показаний не установлено, сама она об этом  не заявляла и время её доставления в ОВД на законность приговора не  влияет, как не влияют и вопросы уведомления ФИО3 о продлении  сроков предварительного расследования.  

Заключения проведенных по делу судебных экспертиз являлись  допустимыми доказательствами и обоснованно исследованы с участием  присяжных заседателей.  

Обосновано было судом отказано эксперту М. в демонстрации фото-таблиц к заключению судебно-медицинской экспертизы № 667 от  22 сентября 2017 года, поскольку перечисленные Филозопом фото  являлись приложением к протоколу осмотра места происшествия.  

Они были исследованы в судебном заседании 15 января 2019 года при  согласии сторон.  

О представлении коллегии присяжных заседателей иных фотографий,  на которые хотел обратить внимание эксперт, стороны не  ходатайствовали.  

Поскольку осужденным инкриминировалось совершение преступления  в состоянии опьянения сторона, обвинения обоснованно выясняла у них  обстоятельства употребления спиртного.  

В тоже время суд правильно останавливал сторону защиты, когда  аналогичные обстоятельства она пыталась выяснить относительно  свидетелей.  

Не являлась препятствием к рассмотрению дела судом и ссылка в  постановлении о принятии в сентябре 2017 г. дела к своему  производству следователем Г. на обвинение ФИО1, ФИО3 и ФИО2 по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, тогда как дело  было возбуждено по ч. 1 ст. 105 УК РФ, поскольку к моменту  вынесения указанного постановления всем троим уже было предъявлено  обвинение именно по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ.  

Судебное следствие было окончено при отсутствии возражений и  дополнений от участников процесса (т. 11 л.д. 198).  

Из содержания выступлений сторон, следует, что прения проведены  в соответствии с требованиями ст. 336 УПК РФ, в пределах  предъявленного всем обвинения и вопросов, подлежащих разрешению  присяжными заседателями.  

Еще до начала выступлений сторон председательствующий в  отсутствие присяжных заседателей вновь напомнил пределы  выступлений, правильно указал, что стороны не могут касаться  обстоятельств, которые рассматриваются после вынесения вердикта  коллегией присяжных заседателей, предупредил участников, что в случае,  если они будут упоминать такие обстоятельства, ссылаться на  неисследованные доказательства, подвергать допустимость исследованных  доказательств, то он будет их останавливать.  

Изложение сторонами, в том числе, обвинения, своей позиции при  выступлении в прениях при отсутствии оснований для реагирования  председательствующим по делу, не может расцениваться как оказание  какого-либо воздействия на присяжных заседателей.  

При выступлении в прениях и с репликами, когда подсудимые и их  защитники ссылались на обстоятельства или не имеющие отношение к  делу, либо не подлежащие доведению до сведения присяжных  заседателей, председательствующий правомерно останавливал участников  и обращался к присяжным заседателям с соответствующими  разъяснениями, в которых просил не принимать во внимание те или  иные высказывания выступающего.  

Указанные действия не могут расцениваться как ущемление прав  сторон, препятствие довести до присяжных свою позицию по делу.  

Напутственное слово председательствующего соответствует  требованиям ст. 340 УПК РФ.  

В нем приведено содержание обвинения, содержание уголовного  закона, предусматривающего ответственность за инкриминируемые  деяния, изложена позиция гос.обвинителя и защиты, другие,  предусмотренные ч. 3 ст. 340 УПК РФ сведения.  

При этом председательствующий, соблюдая объективность и  беспристрастность, кратко напомнил содержание исследованных  доказательств, в том числе и стороны защиты, привел суть показаний  ФИО1, ФИО2 и ФИО3 в ходе предварительного  расследования и в судебном заседании.  

Также в полном соответствие с п. 5 ч. 3 ст. 340 УПК РФ суд  разъяснил присяжным правила оценки доказательств, сущность  принципа презумпции невиновности, положения о толковании  неустраненных сомнений в пользу подсудимых, и другие,  предусмотренные нормой закона требования.  

Возражений в связи с содержанием напутственного слова по мотивам  нарушения принципа объективности и беспристрастности стороны не  высказали (т. 11 л.д. 237).  

Вопросный лист отвечает требованиям ст. 338 УПК РФ. 

Вопросы сформулированы в ясных и понятных выражениях, в  соответствии с предъявленным обвинением и с учетом прений сторон  по результатам судебного следствия.  

Стороне защиты в полном соответствии с требованиями ст. 338 УПК  РФ было предоставлено право высказать замечания по содержанию и  формулировке вопросов, право внести предложения о постановке новых  частных вопросов, чем она и воспользовалась.  

Так, по предложению адвоката Притуманова Д.В. был внесен вопрос   № 9 относительно совершения убийства одним ФИО1 и в состоянии  сильного гнева вследствие ранее имевших место сексуальных  домогательства к его дочери со стороны потерпевшего.  

С формулировкой данного вопроса согласились все подсудимые и их  защитники.  

Вместе с тем, поскольку данный вопрос являлся частным в силу  требований ч. 3 ст. 339 УПК РФ суд обоснованно включил его в  вопросный лист после основных вопросов под указанным номером.  

В вопросе № 1 о доказанности события преступления описаны  обстоятельства причинения смерти П. перечислены полученные им повреждения и наличие в нем фраз о степени тяжести  повреждений, характера оценки примененного насилия для жизни и  здоровья, не ставит под сомнение, как правильность самого вопроса, так  и принятое коллегией присяжных заседателей решение.  

Вопреки доводам жалоб оснований для выделения из вопроса № 1 и  вопроса № 2 в части нанесения Филозопом ударов рукой по лицу  потерпевшего в отдельный вопрос, не связанный с причинением  потерпевшему смертельных повреждений, не имелось, поскольку  указанные действия были инкриминированы Филозопу.  

Разграничение действий каждого из подсудимых было невозможно,  поскольку повлекло бы искажение предъявленного обвинения и являлось  нарушением ст. 252 УПК РФ.  

Суждения адвоката Батаева С.З. о том, что такое объединение  повлияло на решение присяжных, запутало их, несостоятельно,  поскольку перед удалением коллегии присяжных заседателей в  совещательную комнату после изучения присяжными заседателями  вопросного листа вопросов от них не поступило, за разъяснениями они  не обращались.  

При этом в напутственном слове председательствующий не только  разъяснил основные правила оценки доказательств, но предусмотренный  ст.ст. 342 и 343 УПК РФ порядок совещания, голосования и оформления  ответов на вопросы в вопросном листе, а также право присяжных на  исключение из поставленных вопросов любых обстоятельств, которые  они признают недоказанными в ходе обсуждения (т. 11 л.д. 249-250).  Таким правом коллегия воспользовалась при ответе на вопросы № 2, 5 и  8.  

Процедура вынесения присяжными заседателями вердикта не  нарушена.  

Получив заполненный вопросный лист, председательствующий для его  проверки удалился в совещательную комнату, что не является  нарушением УПК РФ.  

Вопреки доводам ФИО2 данных о том, что вместе с ним  проследовали гос. обвинители, протокол с/з не содержит, в нем лишь  указано, что гос. обвинители также покинули зал судебного заседания.  Коллегия присяжных заседателей в это время удалилась в  совещательную комнату.  

Вопреки доводам жалоб суд в полном соответствии с ч. 2 ст. 345  УПК РФ, обоснованно усмотрев в первоначальном варианте вопросного  листа противоречия, обратил внимание на это коллегии присяжных  заседателей через старшину, предложив устранить их в совещательной  комнате.  

Как следует из вопросного листа, в нем действительно имелись  противоречия: в вопросе № 2 между результатами голосования и  ответами, между данными ответами на вопрос № 2 и ответами на  вопросы № 5 и № 8, а также противоречия в вопросе № 4 в результатах  голосования и ответом на него.  

Наличие указанных противоречий было озвучено в присутствии  сторон и доводы о том, что председательствующий дал указания о  принятии какого-либо конкретного решения, в том числе и по вопросу   № 2 о доказанности действий ФИО2, являются надуманными и  несостоятельными.  

Из прослушанной Судебной коллегией проводимой судом в порядке  ч. 5 ст. 259 УПК РФ аудиозаписи судебного разбирательства следует,  

что о наличии противоречий в вопросном листе председательствующий  сообщил участникам в судебном заседании, а его указания старшине  присяжных заседателей направлены на устранений данных противоречий.  При этом он не дает каких-либо конкретных указаний о том, что  коллегии необходимо по вопросу № 2 принять иное решение.  

Поскольку для устранения противоречий не требовалось постановки  новых или дополнительных вопросов, а также вносить уточнения, в  силу требований ст.ст. 344 и 345 УПК РФ не было необходимости  заслушивать мнение сторон и вновь произносить краткое напутственное  слово.  

Требований об оглашении вопросного листа, содержащего неясности  или противоречия, закон не содержит.  

После устранений в совещательной комнате противоречий, внесенные  изменения удостоверены подписью старшины и вопросный лист, в том  числе ответы на вопросы №№ 2, 4, 5, 8, стали ясными и  непротиворечивыми, соответствующими требованиям ст. 343 УПК РФ,  вопросный лист подписан старшиной.  

Совещание присяжных заседателей происходило в соответствие с  положениями ст. 341 УПК РФ и нарушений тайны совещательной  комнаты не допущено.  

Непродолжительный промежуток времени нахождения присяжных  заседателей в совещательной комнате для устранения выявленных  противоречий не является нарушением требований ч. 1 ст. 343 УПК  РФ, поскольку еще до этого коллегия присяжных заседателей  находилась в совещательной комнате более 3-х часов (т. 11 л.д. 237  оборот).  

При таких обстоятельствах Судебная коллегия полагает, что судом  первой инстанции были приняты исчерпывающие меры по созданию  необходимых условий для исполнения сторонами их процессуальных  обязанностей и осуществления предоставленных прав, ограждению  присяжных заседателей от какого-либо незаконного воздействия и  обеспечению объективности и беспристрастности коллегии присяжных  заседателей и вынесенного ими вердикта, а доводы, приведенные в  апелляционных жалобах, не могут быть признаны обоснованными.  

Какой-либо необъективности со стороны председательствующего и  нарушений им требований состязательности сторон Судебная коллегия  не усматривает. Его действия и решения были продиктованы  необходимостью обеспечить соблюдение требований уголовно- 

процессуального закона, регламентирующего особенности судебного  следствия с участием присяжных заседателей.  

Приговор постановлен в соответствии с вердиктом коллегии  присяжных заседателей о виновности ФИО1, ФИО2 и  ФИО3. основанном на всестороннем и полном исследовании  материалов дела. Его содержание соответствует требованиям ст. 351  УПК РФ, согласно которым в обвинительном приговоре,  постановленном на основании вердикта присяжных заседателей, оценка  доказательствам не приводится, их исследование не производится.  

С учетом вердикта коллегии присяжных заседателей, исключивших  совершение осужденными убийства по предварительному сговору,  действия осужденных правильно квалифицированы по п. «ж» ч. 2 ст. 105  УК РФ, то есть убийство, совершенное группой лиц.  

Непосредственное участие в нем ФИО2 и ФИО3 также  установлено вердиктом коллегии присяжных заседателей и оснований  для иной квалификации их действий, освобождения ФИО3 в  соответствии со ст. 40 УК РФ от уголовной ответственности, не  имеется, как не имелось и оснований для роспуска коллегии присяжных  заседателей или вынесения в отношении ФИО2 оправдательного  приговора.  

Психическое состояние осужденных судом изучено полно и  объективно.  

С учетом выводов экспертов (т. 6 л.д. 1-8, 24-31, 77-86), иных  влияющих на разрешение данного вопроса обстоятельств, данных о  личности каждого, суд обоснованно признал ФИО1, ФИО2 и  ФИО3 вменяемыми.  

Наказание всем назначено в соответствии с требованиями закона, с  учетом установленных обстоятельств дела, характера и степени  общественной опасности, совершенного преступления, данных о  личности, обстоятельств, влияющих на наказание, применительно к  каждому из осужденных.  

Все перечисленные в жалобах обстоятельства учтены судом в полной  мере.  

В качестве смягчающих наказание обстоятельств судом признаны:  явки всех осужденных с повинной, их активное способствование  раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному  преследованию соучастников, раскаяние в содеянном, у ФИО2 - частичная компенсация морального вреда.  

Также в качестве смягчающего наказание обстоятельства  применительно к каждому из осужденных судом признано наличие у  них малолетних детей.  

Вердиктом коллегии присяжных заседателей все осужденные  признаны не заслуживающими снисхождения.  

Каких-либо исключительных обстоятельств, существенно  уменьшающих степень общественной опасности совершенных  преступлений, оснований для изменения категории преступлений, суд не  усмотрел. Не находит таких оснований и Судебная коллегия.  

Заявленный гражданский иск о компенсации морального вреда  разрешен в соответствии с требованиями закона, положений ст.ст. 151,  1099-1101 ГК РФ. Присужденные к взысканию суммы, в том числе, с  ФИО3, определены с учетом обстоятельств дела, характера и  степени причиненных потерпевшему страданий, материального  положения осужденных, принципа разумности и справедливости, и  снижению не подлежат.  

Замечания осужденного Филозопа на протокол судебного заседания  рассмотрены надлежащим образом, в соответствие с положениями ст.  260 УПК РФ. Объективность принятого решения сомнений не вызывает.  

Доводы ФИО1 о нарушении его права на защиту вследствие  ненадлежащего оказания ему в ходе предварительного расследования  юридической помощи адвокатами и неполноты ознакомления с  материалами дела по окончании расследования несостоятельны.  

В ходе предварительного расследования интересы ФИО1 по  назначению представлял профессиональный защитник. От услуг  защитника он не отказывался, отводов ему не заявлял. Позиция  защитника не противоречила интересам ФИО1. При этом в судебном  заседании каких-либо жалоб на действия адвоката в ходе  предварительного расследования ФИО1 не заявлял.  

В судебном заседании его интересы также представлял  профессиональный защитник, от которого ФИО1 не отказывался, и  позиция которого совпадала с позицией подсудимого. Он активно  участвовал в исследовании доказательств, заявлял ходатайства,  мотивировано выступал в прениях.  

С материалами уголовного дела ФИО1 знакомился дважды и без  ограничения во времени, о чем он собственноручно указывал в  соответствующих протоколах.  

В этой связи его доводы о нарушении права на защиту по  приведенным причинам не основаны на материалах дела.  

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33  УПК РФ, Судебная коллегия  

ОПРЕДЕЛИЛА: 

приговор Владимирского областного суда с участием коллегии  присяжных заседателей от 10 апреля 2019 года в отношении  ФИО1, ФИО2,  ФИО3 оставить без изменения,  апелляционные жалобы осужденных ФИО1, ФИО2,  ФИО3, адвокатов Притуманова Д.В., Батаева С.З., Жаркова АС. - без удовлетворения.  

ПредседательствующийСудьи