ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

                                                дело № 46-АПУ14-19 

                                                

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 г. Москва 1 июля 2014 г. 

                                                Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской  Федерации в составе:  

                                                председательствующего Кулябина В.М., судей Земскова Е.Ю., Эрдыниева Э.Б. при секретаре Миняевой В.А. 

                                                рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по  апелляционным жалобам осужденных Заикина В.А. и Прокопьева А.С.,  адвокатов Петрова А.В., Григоряна СБ. на приговор Самарского областного  суда от 18 февраля 2014 года, по которому  

                                                Заикин В.А. несудимый 

                                                - осужден по ч. 4 ст. 159 УК РФ (в ред. ФЗ от 07.03.11) по эпизоду в  отношении Б. к наказанию в виде лишения свободы сроком на 7 лет, без штрафа и без ограничения свободы;  

                                                по ч. 4 ст. 159 УК РФ (в ред. ФЗ от 07.03.11) по эпизоду в отношении  К. к наказанию в виде лишения свободы сроком на 7 лет, без штрафа и без ограничения свободы;  

                                                по ч. 3 ст. 33 и п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ в виде лишения свободы  сроком на 18 лет, с ограничением свободы сроком на 1 год;  

 

В соответствии с ч.З ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений  путем частичного сложения наказаний За и кину В.А. назначено  окончательно лишение свободы сроком на 21 год в исправительной колонии  строгого режима, с ограничением свободы на 1 год;  

                                                Прокопьев А.С. несудимый,  

                                                осужден по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ к наказанию в виде лишения  свободы сроком на 17 лет в исправительной колонии строгого режима, с  ограничением свободы на 1 год;  

                                                при назначении осужденным наказания в виде ограничения свободы  судом установлены ограничения из числа предусмотренных ст. 53 УК РФ,  указанные в приговоре,  

                                                установила: 

                                                Заикин признан виновным: 

                                                в мошенничестве в отношении Б. а также в мошенничестве в отношении К. то есть в двух хищениях чужого имущества путем обмана, совершенном в каждом случае в особо крупном размере;  

                                                в организации убийства Б. совершенного по найму, и в руководстве его исполнением.  

                                                Прокопьев признан виновным в убийстве Б. совершенного по найму.  

                                                Преступления совершены соответственно в мае-июне 2012 года в г.  

<

...> области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.  

                                                В апелляционных жалобах: 

                                                осужденный Заикин оспаривает выводы суда о фактических  обстоятельствах дела; ссылается на показания К., согласно которым аферу с квартирой ей предложил совершить не Заикин, а К.; из показаний свидетелей К. не следует, что он в беседах с ними предлагал совершить мошенничество; показания свидетелями К. даны лишь со слов потерпевшей; при оформлении сделки в регистрационной  палате он не присутствовал, К. действовала самостоятельно; получение им денег за данную квартиру по делу не доказано; при вывозе  вещей К. из квартиры он действовал с ее согласия, что подтверждается показаниями свидетеля Р. при допросе Прокопьева и Н. они не подтвердили свои показания, объяснив оговор со своей стороны тем, что надеялись на заключение соглашения о досудебном сотрудничестве; факт участия Прокопьева в вывозе вещей из квартиры  свидетели А.Р. А., Ш., Ч. не подтвердили; с выводами суда о совершении мошенничества в отношении  Б. не согласен, поскольку аферу с квартирой последнему предложил совершить О. что следует из показаний свидетелей П.И. Г.С., П., К., И. показания свидетеля О. который был судом допрошен, его виновности не подтверждают; согласно схеме мошенничества со страхованием квартиры,  описанной О. участие продавца в оформлении квартиры в регистрационной палате не требуется, что суд не учел в своих выводах; при  оценке показаний данного свидетеля суд проявил непоследовательность,  признав их достоверными в части схемы мошенничества и не  соответствующими действительности в части существования лица по  фамилии А., который эту схему предложил; из детализации звонков Б. известно, что он сам общался с риэлторами по телефону, а на видеозаписи банка зафиксировано его общение с покупателями; приговор в  части осуждения за организацию убийства основан на показаниях  Прокопьева на предварительном следствии, от которых тот в суде отказался,  так как давал их, чтобы заключить соглашение о досудебном сотрудничестве,  но потом передумал; не согласен с судебной оценкой его собственных  показаний, которые подтверждаются показаниями свидетелей Р. (по договоренности о выезде на природу), Г. видеозаписями и записями телефонных разговоров; запись с видеорегистратора о ремонте  автомобиля Н. и Прокопьевым, которая не была просмотрена судом, подтверждает его показания, что 

<

...> рублей были переданы им  на ремонт автомобиля; судом также не были просмотрены запись с камер  видеонаблюдения в банке и не были прослушаны телефонные переговоры;  просит приговор отменить;  

                                                адвокат Петров оспаривает выводы суда о фактических  обстоятельствах дела; в части выводов суда о совершении Заикиным  мошенничества в отношении К. считает недоказанным получение денежных средств Заикиным от Г. и участие Заикина в переговорах по продаже квартиры; выводы суда в этой части основаны на  предположениях; по мошенничеству в отношении Б. защитником оспаривается факт передачи Б. денежных средств, полученных от покупателя Б., и размер денежной суммы 

<

...> рублей, поскольку в договоре купли-продажи и расписке указана другая сумма

<

...> рублей; суд сделал неправильный вывод, что Заикин не хотел  возвращать квартиру Б. поскольку он ее не приобретал и, следовательно, претензии Б. к нему по поводу возврата квартиры предъявлены быть не могли; считает более правдоподобной версию Заикина о том, что Б. имел претензии к неустановленным следствием лицам - А. и Н.; вывод суда о том, что Заикин предложил Н. с привлечением Прокопьева совершить убийство Б. построен на противоречивых показаниях данных лиц на предварительном следствии, от  которых они отказались в судебном заседании; не согласен с судебной  оценкой данных показаний как достоверных; вывод суда о том, что денежные  средства, переданные Заикиным Прокопьеву и Н. являлись частичной оплатой совершенного убийства, противоречит показаниям  данных лиц о передаче денег на другие цели; сведения о рыночной  стоимости квартир Б. и К. не основаны на требованиях Федерального закона «Об оценочной деятельности в РФ» № 135-ФЗ от 29  июля 1998 года; в своих выводах суд не учел, что потерпевшие в органах  Росреестра просили зарегистрировать не договоры, а переход права  собственности; данное обстоятельство, по мнению защитника, опровергает  выводы суда об отсутствии у потерпевших намерения отчуждать квартиры;  защитник также усматривает противоречие в выводах суда о том, что Заикин  завладел денежными средствами в суммах 

<

...> и 

<

...> рублей, а  ущерб причинил в размере рыночной стоимости квартир соответственно  

<

...> и 

<

...>рублей; просит приговор отменить, направив дело на  новое судебное разбирательство в суд 1 инстанции;  

                                                осужденный Прокопьев, оспаривая приговор, ссылается на давление  со стороны оперативных сотрудников и следователя в период досудебного  производства; показания им были даны в результате угроз со стороны  указанных лиц; в результате этого он оговорил Заикина и Н. которые к убийству Б. отношения не имеют; никакого заказа на убийство Б. не было; последний был убит в результате ссоры, которая переросла в драку  между ними; в суде Н. полностью отказался от своих показаний, объяснил их стремлением заключить соглашение о досудебном  сотрудничестве, что суд не принял во внимание; у него не было мотива  помогать Заикину избежать наказания; при постановлении приговора суд не  учел, что он являлся студентом 

<

...> политехнического техникума;  его родители находятся в предпенсионном возрасте, а его брат инвалид 2  группы; просит смягчить назначенное наказание;  

                                                адвокат Григорян, оспаривая приговор в отношении Прокопьева,  считает доказанным совершение им убийства Б. в ходе ссоры, в чем он признал свою вину; показания Н. и Прокопьева на предварительном следствии, на которых построены выводы суда, защитник считает  недостоверными, поскольку они даны указанными лицами в надежде на  заключение соглашения о досудебном сотрудничестве; в судебном заседании  Н. и Прокопьев вышеуказанные показания не подтвердили; считает, что суд не привел в приговоре мотивов, по которым суд признал более достоверными вышеуказанные показания Н. и Прокопьева в период досудебного производства; просит приговор отменить, направив дело на  новое судебное разбирательство в суд 1 инстанции.  

                                                По делу поступили возражения государственного обвинителя  Клементьевой И.А., которая просит в удовлетворении апелляционных жалоб  отказать.  

                                                Проверив материалы дела, Судебная коллегия считает, что выводы  суда о виновности осужденных в совершении вышеуказанных преступлений  являются правильными.  

                                                Из показаний потерпевшей К. следует, что Заикин уговорил ее оформить доверенность на совершение приватизации квартиры и ее  продажу. При этом Заикин заверил потерпевшую, что продажа будет  фиктивной и нужна лишь для получения страховки по несостоявшейся  сделке, квартиру она не потеряет, а полученная страховка пойдет на  покрытие его расходов, которые он понесет, рассчитавшись с Алиевым за  долг ее сына. В дальнейшем при выполнении действий с квартирой, при  оформлении нотариальных документов, при осмотре квартиры  покупателями, при выезде из квартиры, вывозе вещей ее и членов ее семьи  Заикин уверял, что все это не всерьез, а лишь для вида, чтобы обмануть  страховую компанию.  

                                                Из показаний К. также следует, что Заикин связался с ней не случайно, а был навязан ей К. и Алиевым, который вымогал деньги у ее сына. Заикин приехал по звонку этих лиц.  

                                                Следуя указаниям Заикина, она оформила у нотариуса на имя  Г., с которой не была знакома, доверенность на приватизацию и продажу квартиры с правом получения денег, которую передала Заикину. В  один из дней марта к ней приехал Заикин вместе с Г. и женщиной по имени Е. из соседнего подъезда. Г. попросила ее написать расписку о том, что якобы Г. передала ей задаток в сумме 

<

...> рублей, объяснив, что это необходимо в связи с приватизацией  квартиры. Ею была написана расписка о получении денег, которые в  действительности не передавались. В этой расписке поставили подписи  женщина по имени Е. и все члены ее семьи. Через несколько дней она отменила вышеуказанную доверенность, но в результате звонков  Г., Заикина, Алиева, высказавших ей свое негодование, она в тот же день оформила Г. новую доверенность. В дальнейшем, полностью доверяя Заикину, который говорил, какие действия нужно  выполнять для того, чтобы фиктивная сделка выглядела реальной, она  разрешала осматривать квартиру покупателям, говорила, что она и члены ее семьи переезжают в 

<

...> область, а 10 мая 2012 года в  регистрационной палате подписала договор купли-продажи с А., которого считала фиктивным покупателем от Заикина. Перед этим в машине  Заикина она под диктовку Г. написала расписку о том, что якобы получила 

<

...> рублей за продажу квартиры. Через несколько дней она и  члены ее семьи переехали из квартиры в гостиницу по указанию Заикина,  который на ее возражения сообщил о намерениях Алиева закрыть ее в другой  квартире, пока она не согласится делать то, что нужно. Заикин добился таким  образом ее согласия на переезд, в необходимости которого она убедила  членов своей семьи. После переезда в гостиницу Заикин оплачивал  проживание, давал деньги на питание, убедил ее в необходимости выноса  вещей из квартиры, когда об этом она узнала от позвонившей соседки, и по  его просьбе подтвердила ей добровольность их переезда.  

                                                12 июня 2012 года соседка убедила ее обратиться в органы полиции,  что она и сделала 13 июня 2012 года.  

                                                Показания потерпевшей К. о причинах, побудивших ее согласиться на предложение Алиева - Заикина заключить мнимую сделку с  квартирой, которая в действительности оказалась реальной, подтверждаются  показаниями свидетеля К. о том, что Алиев вымогал у него деньги, неоднократно избивал его, отрезал палец, в связи с чем он вынужден  был рассказать о своих проблемах матери; показаниями об указанном  вымогательстве денег свидетеля К. показаниями свидетеля К. о денежных претензиях Алиева к К. показаниями Алиева Э.Э. о совершении им вымогательства денег у К., за которое он осужден приговором Автозаводского районного суда от 12.07.2013 года  (т.19л.д.80-84).  

                                                Доводы осужденного Заикина и его защитника о том, что К. добровольно совершала все юридически значимые действия с квартирой,  подала заявление о регистрации перехода права собственности на квартиру,  а также аналогичные доводы по мошенничеству в отношении Б., не свидетельствуют об отсутствии в действиях Заикина состава данного  преступления, при котором потерпевший действительно совершает  ожидаемые от него действия добровольно, но под влиянием обмана либо в  результате злоупотребления его доверием со стороны виновного лица.  

                                                Поэтому доводы Заикина о том, что К. подписывала документы в присутствии нотариуса, сообщала соседям о вывозе их вещей с ее согласия,  а он сам передал копию своего паспорта соседу К. - Р., не свидетельствуют об ошибочности выводов суда в отношении осужденного.  

 

Доводы осужденного Заикина о том, что заключение сделки купли- продажи квартиры соответствовало желанию К. обоснованно отвергнуты судом, поскольку это опровергается показаниями потерпевшей  К. свидетелей К. не верить которым не имелось оснований, с учетом того, что у них не было другого жилья и  договоренностей о его приобретении.  

                                                Кроме того, показания К. о выдачи доверенности на Г. под влиянием Заикина, а не по собственной инициативе, подтверждаются показаниями сотрудников нотариата и нотариальными  документами об обстоятельствах, при которых К. в один день отменила доверенность, а затем оформила ее снова.  

                                                Такая непоследовательность в поведении К. согласуется с ее объяснениями о том, что отмена доверенности была вызвана ее опасениями  потерять квартиру, а повторное оформление доверенности состоялось под  влиянием Заикина и других лиц, о которых она дала показания.  

                                                Суд обоснованно поверил в показания К. о сути обмана, который имел место со стороны Заикина, поскольку при ее малограмотности  и отсутствии познаний в области юриспруденции и страхового дела она и  при желании необоснованно обвинить Заикина, как это утверждается в  апелляционных жалобах, не могла бы придумать в качестве объяснения  своих действий вышеуказанную изощренную схему с получением страховки  по мнимой сделке, которую Заикин, как он утверждает, не предлагал.  

                                                Показания К. о том, что подробную информацию о такой схеме она получила от Заикина, согласуются с показаниями свидетелей  К. о том, что Заикин предлагал К. воспользоваться его услугами для «зарабатывания» денег указанным способом, а также с доказательствами  по эпизоду с Б. где для убеждения потерпевшего использовалась информация о такой же схеме.  

                                                О том, что К. не собиралась продавать квартиру, дали также показания суду свидетели Р.Ш., Ч. с которыми она общалась. Со слов потерпевшей свидетелю Ч. известно, что квартиру у нее отобрали, а свидетель Ш. уже после вывоза вещей из квартиры К., по ее просьбе, встретилась с ней и узнала о сделке, которая была проведена по инициативе Заикина, обещавшего, что квартира в  действительности продаваться не будет. К. сомневалась, спрашивала, не живет ли кто в квартире, не знала, что делать, и свидетель посоветовала  ей обратиться в полицию.  

 

Критика осужденным Заикиным данных показаний лишена оснований,  поскольку показания указанных свидетелей являются производными от  показаний потерпевшей, что не противоречит уголовно-процессуальному  закону.  

                                                Таким образом, как следует из показаний К., согласующихся с другими доказательствами, обман в отношении нее состоял в том, что Заикин  убедил К. в фиктивности совершаемой с квартирой сделки, а на самом деле сделка была заключена реально.  

                                                Доводы адвоката Петрова и осужденного Заикина об отсутствии  доказательств передачи денег от Г. Заикину, во-первых, не опровергают выводов суда, что Заикин путем обмана убедил К. оформить документы на продажу квартиры, а во-вторых, такие  доказательства суд в приговоре привел.  

                                                Из показаний покупателя квартиры свидетеля А. следует, что он передал Г., имевшей доверенность от К. на продажу квартиры, в качестве задатка 

<

...> рублей, а при оформлении  сделки в регистрационной палате - оставшиеся 

<

...> рублей.  

                                                Согласно показаниям Г. сумму задатка в 

<

...> рублей она забрала себе, а в день оформления сделки, получив от А. рублей, передала Заикину или К. рублей в автомобиле Заикина, отсчитав из общей суммы 

<

...> рублей, которые оставила себе.  К. написала расписку под ее диктовку, что получила денежные средства на сумму 

<

...> рублей. Данную расписку она передала  А.. 

                                                Из показаний К. следует, что никаких денег она в день оформления сделки не получала, как и не получала ранее 

<

...> рублей.  

                                                Показания Г. не опровергают показаний К. о том, что она не получала в день оформления сделки 

<

...> рублей.  

                                                Что же касается показаний Г. о передаче ею К. ранее 

<

...> рублей, то данный факт суд обоснованно признал опровергнутым на основании доказательств, указанных в приговоре,  которым дана надлежащая оценка, с чем Судебная коллегия согласна по  мотивам, изложенным в приговоре. В пользу правильности такого вывода  свидетельствует и то обстоятельство, что Г. не вернула К. расписку на 

<

...> рублей, которую она не могла не вернуть, если бы ранее  в действительности передавала ей указанную сумму.  

 

Что касается Заикина, то отрицание им факта получения денег от  Г. в день оформления сделки суд обоснованно не принял во внимание, поскольку он заинтересован в искажении действительности в свою  пользу.  

                                                В связи с изложенным суд обоснованно не усмотрел оснований не  верить потерпевшей.  

                                                Более того, поскольку К. действовала, находясь в убеждении, что заключаемая сделка является мнимой (что подтверждается  совокупностью вышеизложенных доказательств), то у нее не было и не  могло быть оснований рассчитывать на получение денег, а у Заикина,  сопровождавшего К., - допустить, чтобы она увидела передачу денег, раскрыв тем самым обман с квартирой.  

                                                Совокупность указанных доказательств с учетом их оценки  свидетельствует о несостоятельности доводов жалобы о том, что Заикин  денег от сделки с квартирой не получал.  

                                                В то же время, поскольку из показаний Г. следует, что около регистрационной палаты в автомобиле Заикина 

<

...> рублей она взяла  себе, каких-либо оснований не верить ей в этой части не имеется,  доказательств, которые бы опровергали бы ее показания нет, Судебная  коллегия полагает уточнить выводы суда ссылкой на получение Заикиным 

<

...>. 

<

...> рублей вместо 

<

...> рублей, что не влечет изменения  квалификации преступления, поскольку в результате действий осужденного  из владения собственника была изъята квартира стоимостью 

<

...>  рублей (т. 10 л.д.210-211), что соответствует особо крупному размеру  хищения.  

                                                С учетом данного уточнения доводы стороны защиты о противоречиях  в выводах суда относительно того, какая сумма денег была передана  Заикину ( 

<

...> рублей), не свидетельствуют о наличии оснований для отмены приговора.  

                                                Выводы суда о стоимости квартиры К. (а также квартиры Б.) основаны на материалах уголовного дела. 

                                                Доводы защитника о том, что суд выводы о данных обстоятельствах  построил на недопустимых доказательствах, поскольку сведения о рыночной  стоимости квартир К. и Б. не соответствуют ФЗ РФ «Об оценочной деятельности в РФ» № 135-ФЗ от 29 июля 1998 года, не могут  быть приняты во внимание, поскольку понятие допустимости характеризует  законность способа получения доказательства, а не его содержание, которое  должно отвечать критериям достоверности и относимости.  

 

ФЗ РФ «Об оценочной деятельности в РФ» № 135-ФЗ от 29 июля 1998  года не регулирует вопросы допустимости доказательств в уголовном  процессе. Судом вышеуказанные сведения о рыночной стоимости квартир  оценены как достоверные, доводы стороны защиты направлены на  переоценку достоверности доказательств, для чего Судебная коллегия  оснований не усматривает.  

                                                Доводы жалобы защитника о том, что Заикин не общался с  покупателями квартиры К. (А

<

...> и его сестрой А., не свидетельствуют об ошибке в выводах суда, поскольку Заикин действовал  опосредованно, убеждая К. совершить действия, которые объективно были необходимы для совершения сделки, оформлением которой и  контактом с покупателями занималась риелтор Г. 

                                                Утверждение Заикина, что аферу с квартирой К. предложил К., не свидетельствует об отсутствии вины Заикина, поскольку по показаниям потерпевшей до встречи с Заикиным она не давала согласия на  совершение сделки. Это произошло только после разговора с осужденным.  Заикин самостоятельно в деталях довел до нее информацию о схеме с  мнимой сделкой, убедил ее в этом, пообещав погасить долг ее сына из  личных средств, что К. ей, в отличии от Заикина, не предлагал. Указанное обстоятельство окончательно убедило ее довериться Заикину.  

                                                Доводы Заикина о том, что сыновья К. о якобы предложенной им афере от него не слышали, показаний на предварительном следствии об  этом не давали, свидетельствовали они только со слов потерпевшей, выводам  о виновности Заикина не противоречат, поскольку по показаниям  потерпевшей все детали предстоящей сделки Заикин обсуждал в основном с  ней.  

                                                Тот факт, что Заикин непосредственно не присутствовал при  подписании договора купли-продажи в регистрационной палате, не  свидетельствует об отсутствии вины Заикина, так как К. действовала под влиянием обмана с его стороны, который имел место ранее и сыграл  свою роль. В регистрационной палате Заикин не мог бы воздействовать на  потерпевшую, поэтому в его присутствии для достижения целей  преступления не было необходимости.  

                                                Вопрос об участии в погрузке вещей из квартиры потерпевшей  осужденного Прокопьева и Н. какого-либо значения для выводов суда о виновности Заикина не имеет, поскольку сам он своего участия в  вывозе вещей потерпевшей не оспаривает.  

                                                В связи с этим доводы о несоответствии действительности показаний  свидетеля Л., а также показаний в период досудебного производства Прокопьева и Н. по указанному вопросу не свидетельствуют о наличии оснований для отмены приговора.  

 

Согласно протоколу судебного заседания каких-либо нарушений при  постановке вопросов свидетелю Литвинкову не усматривается.  

                                                Ответ свидетеля на вопрос о том, знает ли он Прокопьева, какого-либо  значения для вывода о виновности Заикина в преступлении не содержит, а  Прокопьеву обвинение в участии в мошенничестве в отношении К. не предъявлялось. Поэтому указанный довод не свидетельствует о  существенном нарушении уголовно-процессуального закона.  

                                                Таким образом доводы, которые приводятся в жалобах осужденного  Заикина и его защитника, не дают оснований считать ошибочными выводы  суда относительно совершения им мошенничества в отношении К. и квалификации совершенного преступления.  

                                                Являются также правильными выводы суда о совершении Заикиным  мошенничества в отношении Б. и организации его убийства, которое было совершено по найму Прокопьевым, при подстрекательстве и  пособничестве Н. осужденного за данное деяние приговором Самарского областного суда от 10 июня 2013 года.  

                                                Из показаний свидетелей К. судом установлено, что Заикин рассказывал К. о возможности заработать деньги при страховании мнимых сделок купли-продажи квартир, которой он пользуется как риелтор,  предлагая К. воспользоваться его услугами. 

                                                Из показаний свидетелей П., И. следует, что 11 апреля 2012 года аналогичное предложение Б. сделал О. который по показаниям свидетеля П. познакомил Б. с Заикиным. 

                                                Свидетель П. со слов Б. показал также, что Заикин, добившись согласия Б. стал действовать от его имени, забрал ключи от квартиры, показывал квартиру покупателям, ключи не возвращал. В конце  мая 2012 года Б.сказал, что на следующий день Заикин должен отдать ключи от квартиры и документы, а на следующий день Б. по телефону сообщил, что едет за город, и после этого пропал.  

                                                Согласно показаниям потерпевшего К. его брат разговаривал с ним 31 мая 2012 года по телефону, сказал, что едет на пикник,  после чего пропал, а примерно через 2 недели он опознал труп Б.. После исчезновения брата от его друзей он узнал, что Б. вместе с Заикиным участвовал в оформлении мнимых сделок купли-продажи его квартиры с  последующим получением страховок, квартиру продавать он не намеревался.  

                                                Об участии Б. в мнимых сделках с квартирой вместе с Заикиным, а также об отсутствии у Б. намерений продавать ее дали показания свидетели П., И., С., П., К., М., И.В., С., О. 

                                                Из показаний свидетеля С. судом установлено, что Б. ему рассказывал про получение в одном случае страховки по указанной схеме  

 

(что соответствует показаниям свидетеля О., затем стал оформлять вторую сделку, но что-то пошло не так. Б. кому-то отдал ключи от квартиры, ночевал в гостинице, у друзей.  

                                                Из показаний свидетелей Л., Ю.К. Б., Р., С.Ф. Б., Т.Г. изъятых документов следует, что Б. в течение непродолжительного времени несколько раз оформлял доверенности на продажу квартиры  20.04.2012 года на имя О., 26.04.2012 года на имя Заикина, 5.05.2012 года на имя Б. и Т. с правом получения денег, которые отменены им соответственно 23 апреля, 3 и 17 мая 2012 года, а 5 мая 2012  года в 

<

...> отделении Росреестра зарегистрирована сделка,  согласно которой квартира 

<

...>дома 

<

...> по ул.

<

...> принадлежавшая  Б. продана Б.. Сделка совершена при их личном участии. 

                                                Вышеуказанные доказательства подтверждают показания свидетелей,  которые со слов Б. утверждали, что он считал себя участвующим в совершении мнимых сделок с квартирой, а также в совокупности с  показаниями П., К. и других вышеуказанных свидетелей указывают на участие в этих сделках Заикина, на которого была оформлена  одна из доверенностей с правом получения денег.  

                                                В связи с этим, анализируя показания Заикина, суд правильно отметил,  что его показания в судебном заседании о том, что он выполнял только роль  водителя при Брауне, противоречат доказательствам по делу, а показания  Заикина на следствии об участии в оформлении сделок с квартирой, о том,  что он познакомил Б. с тремя риелторами (Б

<

...> Г.Т.), был вместе с Б. в регистрационной палате в день заключения сделки, ездил с Б. в банк, в большей степени соответствуют действительности.  

                                                Данный вывод соответствует показаниям Б.Г. Т. на предварительном следствии, которые суд признал более достоверными, чем их показания в суде, изложив мотивы такой оценки в  соответствии со ст.307 УПК РФ.  

                                                В подтверждение этого же вывода суд привел показания свидетелей  В., И., М., К., П., И. согласно которым Б. при своей жизни сообщал своим друзьям о том, что все документы собирает Заикин, ведет переговоры также Заикин, а он лишь по указанию  Заикина подписывает бумаги и документы; показания свидетеля О. о том, что первоначально именно Заикин ему предложил купить квартиру  Б. за 

<

...> рублей, он согласился купить квартиру без осмотра, но Заикин не стал продавать ему эту квартиру.  

                                                Таким образом, из совокупности доказательств по делу, с учетом их  оценки, суд пришел к обоснованному выводу, что Б. не имел намерений по продаже квартиры, считал совершаемые с квартирой сделки мнимыми,  рассчитывал, исходя из сообщенного ему Заикиным, что квартира останется в его собственности, участвовал в предложенной Заикиным схеме по  оформлению мнимых сделок, рассчитывая на неоднократное получение  страхового возмещения, в чем его уверял Заикин. При этом Б. не знал, что такого вида страхового возмещения, как это следует из показаний  М. (

<

...> не существует. 

                                                Следовательно, Б. был введен в заблуждение Заикиным относительно действительной цели совершаемой сделки купли-продажи  квартиры с Б., считая ее мнимой, а деньги переданными лишь для создания видимости совершения законной сделки.  

                                                В действительности же сделка купли-продажи квартиры была  заключена реально, в чем, собственно, и состоял обман Б. со стороны Заикина.  

                                                Доводы защитника о необоснованности осуждения Заикина за  мошенничество в отношении Б. не свидетельствуют о неправильном установлении фактических обстоятельств дела.  

                                                Доводы защитника о недоказанности передачи денег Б. Заикину и размера переданной денежной суммы лишены оснований.  

                                                Из показаний свидетелей, которым Б. рассказывал о взаимоотношениях с Заикиным, следует, что Б. считал сделку с квартирой мнимой, а также мнимыми все совершаемые действия, то есть и  передачу денег, которая имела место по показаниям Б., Г. и Т. 

                                                Показания указанных лиц не опровергают вывод суда о том, что деньги  после передачи Б. Заикин забрал. В противном случае Б. бы понял, что сделка заключена реально, то есть обман с квартирой был бы раскрыт.  

                                                О том, что Б. позднее, в конце мая 2012 года, счел себя обманутым, свидетельствуют и показания Заикина, в которых он сообщал о  соответствующих претензиях Б. 

                                                Более того, вопреки указанным доводам свидетель И. ссылаясь на слова Б., показал, что тот держал в руках кучу денег (протокол, с.25), из чего следует, что деньги ему только показали, но не отдали.  

                                                Поэтому выводы суда о завладении деньгами Заикиным являются не  предположением, как указывает защитник, а установленным фактом, вывод  о котором основан на анализе фактических обстоятельств дела и  установленных судом взаимоотношениях Б. и Заикина. 

                                                Является несостоятельной также критика в жалобе выводов суда о  передаче риелторами Б., Г. и Т. суммы 

<

...> рублей, а не 

<

...> рублей.  

                                                Суд привел для указанного вывода убедительное обоснование, не  согласиться с которым оснований не имеется.  

                                                В жалобе оспаривается вывод суда о том, что Заикин не желал  возвращать квартиру законному владельцу, в то время как прав на нее не  приобретал.  

 

Данные выводы суда приводятся в жалобе вне контекста, указанного  судом, а именно, что Заикин преследовал цель личного обогащения и  материальной выгоды, действуя по корыстным мотивам, не желая  возвращать квартиру, решил организовать совершение убийства Б. 

                                                Указанное суждение приведено судом в числе прочих, с целью  обоснования установленной судом мотивации осужденного.  

                                                Более того, как установлено судом из показаний свидетелей И., П., К., И., Б. пытался забрать у Заикина ключи от квартиры до самого дня убийства, что в бытовом понимании потерпевшего  было равносильно возвращению самой квартиры.  

                                                В связи с изложенным вопрос о том, приобретал ли лично Заикин право  на квартиру или это право приобрело другое лицо в результате хищения,  совершенного Заикиным, какого-либо значения для вывода о доказанности  мошенничества и возникшего в связи с этим умысла на убийство Б. не имеет, о наличии оснований для отмены приговора не свидетельствует.  

                                                Являются также необоснованными доводы защиты о том, что по делу  не опровергнута версия Заикина, согласно которой квартиру Б. продавали А.и Н., которые связались с Заикиным, а последний лишь нашел покупателей и возил Б. как водитель, однако в связи с неожиданным исчезновением данных лиц Б. стал предъявлять претензии к нему.  

                                                В подтверждении данной версии осужденный Заикин в жалобе  ссылается на то, что свидетели О.К. Н. знали парня по имени Н., а О. который предложил вышеуказанную схему Б. находится в дружеских отношениях с друзьями Б. 

                                                С целью проверки данной версии судом допрошены сестра А. - Р., сотрудник уголовного розыска М., который сообщил, что версия о причастности к преступлению А. и К. своего подтверждения не нашла. А. к моменту проверки версии скончался, но до этого после освобождения из колонии вел  законопослушный образ жизни. Тоже относится к К., который после освобождения из колонии стал работать за пределами 

<

...> области,  женился, воспитывает ребенка (протокол судебного заседания, с.238-240).  Указанные обстоятельства в отношении А. подтверждаются показаниями свидетеля Р.. 

                                                Указанная версия также не получила своего подтверждения в  показаниях свидетелей, которые, со слов Б., утверждали, что всеми вопросами с квартирой занимался именно Заикин, а показаниям свидетеля  О. суд дал обоснованную мотивированную оценку как недостоверным. 

                                                Доводы Заикина о том, что предложенная Б. схема с получением страхового возмещения требовала не заключения договора купли-продажи, а  лишь выдачи доверенности на продажу квартиры, ссылка Заикина на тот  факт, что Б. непосредственно сам по телефону и в банке общался с покупателями, не противоречат выводам суда о том, что Б. выполнял указанные действия под влиянием обмана со стороны Заикина.  

                                                Исходя из установленных фактических обстоятельств, суд правильно  квалифицировал действия Заикина как мошенничество, то есть хищение  чужого имущества путем обмана в особо крупном размере, поскольку из  владения собственника была изъята квартира стоимостью 

<

...>рублей.  

                                                Доводы жалобы защитника о том, что суд не установил предмет  хищения, лишены оснований.  

                                                Если бы собственники К., Б. имели намерение продать квартиры, то предметом хищения являлись бы денежные средства, которые  ими не были получены.  

                                                В данном же случае, поскольку квартиры были изъяты из  собственности потерпевших вопреки их воле, путем их обмана, то  предметом хищения являлись именно квартиры К. и Заикина, исходя из стоимости которых, суд правильно определил размер хищения.  

                                                Получение денежных средств в обоих случаях являлось результатом  такого способа завладения имуществом, при котором потерпевшие  распорядились им под влиянием обмана со стороны Заикина. Тот факт, что  получение денежных средств по обстоятельствам дела предшествовало  завладению имуществом, не влияет на правовую оценку совершенных  действий, которая судом дана правильно.  

                                                Является также правильным вывод суда о доказанности причастности  осужденных к убийству Б. 

                                                Как следует из установленных судом обстоятельств дела, Б., после того, как у него появились основания подозревать Заикина в обмане, стал  предъявлять претензии к Заикину, требовать возврата ключей, о чем  сообщили свидетели, которым Б. рассказывал о данных обстоятельствах. 

                                                О претензиях Б., предшествующих его убийству, давал показания сам Заикин в период предварительного следствия.  

                                                В связи с возникшей конфликтной ситуацией, которая могла  закончиться обращением Б. в судебные либо правоохранительные органы, суд сделал правильный вывод, что у Заикина имелся мотив для  физического устранения Б., в связи с чем осужденный обратился с просьбой к Н. которого знал дольше Прокопьева, совершить убийство Б. за вознаграждение. 

                                                Данные обстоятельства подтверждаются показаниями Н. и Прокопьева на предварительном следствии, согласно которым после  предложения Заикина совершить убийство, Н. предложил принять участие в преступлении Прокопьеву также за денежное вознаграждение;  предварительно обсуждался вариант с убийством в квартире К., но затем решили сделать это во время пикника. При этом согласно показаниям  Прокопьева, он слышал возмущения Заикина, который был недоволен  промедлением с убийством, из чего он сделал вывод, что заказчик убийства  

 

Заикин. Во время выезда на природу Заикин уточнил момент, когда можно  начинать - после отъезда других отдыхающих. Когда Б. ночью заснул в палатке, Н. стал светить телефоном на голову Б. а Прокопьев стал наносить по голове спящего удары топором. Затем Н. первым выбежал из палатки, перестав светить. Тогда находившийся в машине Заикин  включил свет, чтобы оставшемуся в палатке Прокопьеву было видно. После  убийства Прокопьев и Н. выбросили труп в воду, а Заикин в это время сжег вещи на берегу. За совершение преступления Заикин передал им 

<

...> из обещанных 

<

...> рублей.  

                                                В судебном заседании Прокопьев не оспаривал, что совершил убийство  Б. 

                                                Виновность Н. в подстрекательстве и пособничестве убийству по найму установлена приговором Самарского областного суда, вступившим  в законную силу.  

                                                Показания Н. и Прокопьева об указанных обстоятельствах соответствуют друг другу, существенных противоречий не содержат,  согласуются с вышеуказанными доказательствами мошенничества,  совершенного Заикиным, согласно которым у последнего имелся мотив для  лишения жизни Б., в связи с чем суд оценил данные показания Н. и Прокопьева как достоверные.  

                                                Одновременно суд обоснованно счел недостоверными показания в  судебном заседании и на предварительном следствии Прокопьева, Н. и Заикина, в которых отрицалась роль последнего в преступлении: показания  Прокопьева, заявившего о непричастности Заикина и о совершении им самим  убийства не по найму, а в ходе конфликта с Б., возникшего во время отдыха; показания Н., согласно которым из-за конфликта в палатке между Прокопьевым и Б. он вышел наружу, и что происходило там он не видел; показания Н. и Прокопьева, согласно которым деньги в сумме 

<

...> рублей передавались не за убийство, а на ремонт техники;  показания Н. о том, что оговорил Заикина и Прокопьева для того, чтобы с ним было заключено соглашение о досудебном сотрудничестве;  показания Прокопьева о том, что он оговорил Заикина, надеясь на  заключение соглашения о досудебном сотрудничестве; показания Заикина,  который, отрицая причастность к убийству Б., давал противоречивые показания. По одной из его версий он не присутствовал на берегу во время  убийства. Затем Заикин стал утверждать, что присутствовал, но находился в  автомобиле, на котором затем уехали без Б., и о его убийстве он узнал лишь на следующий день.  

                                                Вышеуказанные показания противоречат совокупности доказательств,  подтверждающих взаимосвязь убийства Б. с совершенным в отношении него мошенничеством, которые при этом согласуются между собой и  логично объясняют мотивы преступления и взаимодействие его участников.  

 

Ссылка на то, что записи с видеорегистратора подтверждают факт  ремонта Н. и Прокопьевым автомобиля, не опровергает выводов суда о том, что деньги передавались Заикиным не в связи с указанным  ремонтом, а за совершение убийства.  

                                                Доводы жалоб о том, что вывод о виновности Заикина и Прокопьева  построен на показаниях Прокопьева и Н. в досудебном производстве, которые противоречат их показаниям в суде, не могут быть приняты во  внимание, поскольку вышеуказанные противоречия были учтены судом в  своих выводах при оценке доказательств.  

                                                Вопреки доводам жалобы Заикина показания Р., Р. и Г. с учетом их оценки судом, вывода о виновности осужденного Заикина не опровергают.  

                                                Вышеуказанные доводы жалоб направлены на переоценку  доказательств, оснований для которой и в связи с этим оснований для отмены  приговора Судебная коллегия не усматривает.  

                                                Доводы Прокопьева о том, что он убил Б. в ходе драки при отсутствии заказа со стороны Заикина, которого он оговорил, опровергаются  его показаниями на следствии, показаниями на следствии Н., а также актом судебно-медицинской экспертизы о наличии повреждений только у  Б., об их количестве и локализации, в том числе в задней части головы, что не согласуется с версией Прокопьева о драке, которая предполагает  обоюдное насилие с образованием его следов.  

                                                Доводам Н. о недопустимости его показаний в период предварительного следствия суд дал надлежащую оценку с приведением ее  мотивов. Оснований не согласиться с выводами суда не имеется.  

                                                Как следует из протокола судебного заседания судебное следствие  проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.  

                                                Нарушений норм УПК РФ, влекущих отмену приговора, Судебная  коллегия не усматривает.  

                                                Доводы осужденного Заикина В.А. о том, что суд в нарушение  уголовно-процессуального закона не осмотрел в судебном заседании  вещественные доказательства по делу, не являются основанием для  удовлетворения жалобы, поскольку в силу принципа состязательности  доказательства представляются суду сторонами. В данном случае ходатайств  об осмотре вещественных доказательств в судебном заседании стороны не  заявляли (протокол судебного заседания, с.253). По аналогичным основаниям  не могут быть приняты во внимание доводы о том, что судом не была  просмотрена видеозапись с камер наблюдения в банке и не были  прослушаны записи телефонных переговоров.  

                                                Доводы о том, что оглашение приговора происходило в отсутствие  секретаря судебного заседания, потерпевшего и его представителя,  председательствующий при этом оглашал приговор сидя, не свидетельствуют о незаконности и необоснованности приговора, который к  моменту его оглашения был постановлен.  

                                                На основании совокупности доказательств по делу суд правильно  установил фактические обстоятельства дела и квалифицировал действия  Прокопьева и Заикина в соответствии с уголовным законом.  

                                                При квалификации преступления, совершенного Заикиным, суд  обоснованно сделал вывод, что Заикин не только организовал убийство  Б. но и руководил им. 

                                                Об этом свидетельствует тот факт, что Заикин присутствовал на месте  преступления, определял момент с какого можно приступать к убийству, то  есть координировал действия Прокопьева и Н. наблюдал из автомобиля за происходящим в палатке и осветил ее фарами, когда из  палатки выбежал Н. до этого помогавший Прокопьеву, освещая палатку телефоном.  

                                                При назначении наказания суд учел характер и степень общественной  опасности совершенных преступлений, личность осужденных, отсутствие  отягчающих обстоятельств, наличие у Прокопьева смягчающего  обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ (активное  способствование раскрытию и расследованию преступления, оказание  содействия в раскрытии преступления и изобличении других лиц в ходе  предварительного следствия), состояние здоровья осужденных, влияние  наказания на условия жизни их семей.  

                                                Иные обстоятельства, на которые ссылается в жалобе Прокопьев  (возраст родителей, инвалидность брата, обучение в техникуме), не  свидетельствуют о нарушении судом требований, предусмотренных ст.6,60  УК РФ, основанием для изменения приговора не являются.  

                                                С учетом вышеуказанных обстоятельств, суд пришел к обоснованному  выводу о возможности исправления осужденных только в условиях изоляции  от общества при отсутствии оснований для применения ст.64,73, ч.б ст. 15  УК РФ. Назначенное наказание является справедливым.  

                                                Уточнение денежной суммы, переданной Заикину при совершении  преступления в отношении К. Судебная коллегия не считает основанием для снижения наказания Заикину, поскольку на характер и  степень общественной опасности совершенного преступления, последствием  которого явилось изъятие из собственности К. и членов ее семьи квартиры, указанное уточнение денежной суммы, полученной Заикиным, не  влияет.  

                                                Гражданские иски правильно разрешены в соответствии с  требованиями гражданского законодательства. Оснований для уменьшения  взысканных сумм Судебная коллегия не усматривает.  

 

                                                На основании изложенного, руководствуясь ст. 38916, 38920, 38926, 38928  УПК РФ, Судебная коллегия  

                                                ОПРЕДЕЛИЛА: 

                                                приговор Самарского областного суда от 18 февраля 2014 года в  отношении Заикина В.А.в части осуждения его по ч.4 ст. 159 УК РФ в редакции Федерального закона от 7 марта 2011 года № 26-ФЗ  (преступление, совершенное в отношении К. изменить: уменьшить сумму денежных средств, полученных Заикиным В.А. от  Г. при продаже квартиры К. до 1 600 000 

                                                 

<

...>

                                                рублей. 

                                                В остальной части приговор в отношении Заикина В.А. и этот же  приговор в отношении Прокопьева А.С. оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденных Заикина и Прокопьева,  адвоката Григоряна - без удовлетворения.  

                                                Председательствующий Судьи: