ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

Дело № 85-АПУ 19-1 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

  г. Москва 06 марта 2019 г.  

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда  Российской Федерации в составе  

председательствующего судьи Ботина А.Г., судей Абрамова С.Н. и Лаврова Н.Г. при ведении протокола секретарём Мамейчиком М.А. 

с участием осуждённой ФИО1, оправданных ФИО2  и ФИО3, адвокатов Аксеновой О.В., Лавровой Е.В., Петрова А.Г.  и Волобуева ВВ., потерпевшей Ш. государственного обвинителя Морозовой Н.А., прокурора Киселевой М.А.  

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по  апелляционным представлению государственного обвинителя  Морозовой Н.А., жалобам потерпевшей Ш. адвоката Аксеновой О.В. в интересах ФИО1 на приговор Калужского  областного суда от 19 декабря 2018 г., по которому  

ФИО1, 

<

...> 

<

...> 

<

...> несудимая, 

осуждена по ч. 2 ст. 124 УК РФ на 2 года лишения свободы условно с  испытательным сроком на 2 года, с лишением права заниматься  медицинской деятельностью, связанной с приёмом родов, на 2 года;  

Васильева Татьяна Леонидовна, 

<

...> 

<

...> 

<

...> несудимая, 

оправдана по пп. «в», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ на основании п. 2 ч. 2  ст. 302 УПК РФ в связи с её непричастностью к преступлению, с  признанием за ней права на реабилитацию;  

ФИО2, 

<

...> 

 

<

...>

 

<

...>

<

...> несудимый, 

оправдан по ч. 4, 5 ст. 33, пп. «в», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ на  основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с отсутствием состава  преступления, с признанием за ним права на реабилитацию.  

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации  Абрамова С.Н., изложившего доводы апелляционных представления и  жалоб, возражений на представление государственного обвинителя и  жалобу потерпевшей, обстоятельства дела, выступления государственного  обвинителя Морозовой Н.А., прокурора Киселевой М.А., потерпевшей  Ш. поддержавших доводы, изложенные в апелляционных представлении и жалобе потерпевшей, об отмене приговора и направлении  дела на новое судебное разбирательство, осуждённой ФИО1 и  адвоката Аксеновой О.В., просивших об оправдании ФИО1,  оправданных ФИО3 и ФИО2 об оставлении приговора в  отношении них без изменения, Судебная коллегия  

установила: 

ФИО1 признана виновной и осуждена за то, что, будучи лицом,  обязанным оказать помощь больному в соответствии с законом, без  уважительных причин не оказала такую помощь больному, что повлекло  по неосторожности его смерть.  

Преступление ею совершено во время и при обстоятельствах,  подробно изложенных в приговоре.  

При этом, оправданы: ФИО2 - за подстрекательство и пособничество  к убийству, ФИО3 - за убийство находившегося в беспомощном  состоянии ребёнка, в составе группы лиц по предварительному сговору.  

В апелляционном представлении государственный обвинитель  Морозова НА. выражает несогласие с переквалификацией действий  осужденной Халиловой с умышленного преступления, предусмотренного  пп. «в», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ на преступление с неосторожной формой  вины на ч. 2 ст. 124 УК РФ, а также с оправданием: Ругина по чч. 4, 5  ст. 33, пп. «в», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ в связи с отсутствием в деянии  состава преступления; Васильевой по пп. «в», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ в  связи с непричастностью к совершению преступления.  

В обоснование ссылается на основное доказательство виновности  подсудимых - аудиозапись телефонных переговоров между ФИО1 и  ФИО2, имевших место 28 декабря 2015 г. в 10:26 час, 11:57 час, 14:02  час, которому, по её мнению, суд дал неверную оценку.  

Полагает, что из смысла этих переговоров следует, что ФИО2, зная  обстоятельства преждевременных родов Ш. и состояние родившегося ребёнка, дал указание ФИО1 оформить ребёнка как  мертворожденного. При этом, ссылается на заключение комплексной  фоноскопической и лингвистической экспертизы, согласно которому,  ФИО2 своими советами и инструкциями предложил, а затем и потребовал  от ФИО1 лишить ребёнка жизни.  

Обращает внимание, что согласно заключению комиссии экспертов,  в акушерском отделении ЦРБ Жуковского района имелись  соответствующие условия и возможности, а также оборудование, для  оказания первичной реанимационной помощи при рождении ребенка, и в  случае оказания младенцу своевременной квалифицированной  медицинской помощи медицинскими работниками, была не исключена  возможность сохранения ему жизни.  

Полагает доказанным наличие у ФИО1 мотива убийства ребенка  - желание избежать повышения показателей детской смертности, за  которые она отвечала, как заведующая акушерским отделением ЦРБ.  

В обоснование своих выводов приводит показания свидетеля  Л., ранее занимавшей должность заместителя отдела помощи детям и помощи родовспоможения Министерства здравоохранения  Калужской области, о том, что детская смертность является одним из  основных показателей отчётности, что такие отчёты представляли из  районных больниц главные акушеры - гинекологи, в том числе ФИО1, а  из областной больницы отчёты представлял ФИО2, работавший  заместителем главного врача по акушерству и гинекологии. Кроме того,  указывает, что о важности показателя детской смертности также сообщили  суду свидетели М.К., Е.Г., Я.. 

Утверждает о заинтересованности ФИО2 в хороших показателях  детской смертности, в связи с чем, он заставил ФИО1 сделать  родившегося ребёнка Ш.й мертворожденным, высказывая ей неблагоприятные для неё последствия в случае установления факта  

младенческой смертности, а Халилова, в свою очередь, понимая, что  угрозы, высказанные Ругиным относительно важности статистического  показателя, не голословны и могут повлечь за собой негативные  последствия для нее, как заведующей акушерским отделением ЦРБ,  согласилась с советами Ругина по неоказанию помощи ребенку.  

По убеждению автора представления, ФИО1 самостоятельно  совершить преступление в соответствии с рекомендациями ФИО2 не  могла, поскольку в родах недоношенного ребенка в соответствии с  нормативными документами Министерства Здравоохранения РФ должна  принимать участие врач-педиатр ФИО3, а именно осматривать ребенка  и устанавливать у него признаки живорождения. В связи с этим, ФИО1  еще до родоразрешения, то есть до совершения преступления, довела до  ФИО3 указания вышестоящего руководителя о необходимости  бездействовать в отношении ребенка, который должен родиться, а  ФИО3, в свою очередь, дала согласие на участие в совершении  преступления - не оказывать помощь ребенку Ш., то есть бездействовать. При этом, государственный обвинитель считает, что о  наличии предварительного сговора между ФИО3 и ФИО1  свидетельствуют их согласованные действия - отсутствие подготовки к  экстренным родам.  

Так, принимающая роды ФИО1 после выхода ребенка из утробы  матери видела признак живорождения - пульсацию пуповины, но в  присутствии роженицы она о его наличии ФИО3 не сообщила, а та,  поскольку не намеревалась оказывать помощь ребенку, о его наличии у  ФИО1 не интересовалась, хотя была обязана сама установить  признаки живорождения и провести ребенку реанимационные действия.  Понимая, что ребенка необходимо спасать с самых первых секунд его  жизни, она к нему даже не подошла. О том, что ФИО3 видела признаки  живорождения у ребенка, но бездействовала, следует, как полагает  государственный обвинитель, из последнего разговора ФИО1 и  ФИО2 29 декабря 2015 г., в котором на вопрос ФИО2 ФИО1 ответила,  что признаки живорождения у ребёнка видели все, в том числе ФИО3.  

ФИО2, в свою очередь, понимая, что родился живорожденный  ребенок, на момент разговора он жив, и ему незамедлительно требуется  реанимационная помощь, без которой он погибнет в ближайшее время,  дает указание ФИО1 не помогать ему дышать, то есть не использовать  мешок для раздышивания легких. При этом ФИО2 заранее обещает  ФИО1, что договорится с патологоанатомами о скрытии следов  преступления.  

Все трое осознавали, что после рождения ребенок был некоторое  время жив, но вместе с тем, чтобы скрыть свое бездействие по спасению  его жизни, ФИО1 и ФИО3, руководствуясь советами ФИО2, при  оформлении необходимых медицинских документов указали, что ребенок  

родился мертвым, без единого признака живорождения.  

Таким образом, считает, что совокупностью представленных ею в  судебном заседании доказательств, подтверждается обвинение ФИО1  и ФИО3 по пп. «в», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а ФИО2 по чч. 4, 5 ст. 33,  пп. «в», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Кроме того, считает, что осуждённой  ФИО1 назначено чрезмерно мягкое наказание.  

Просит оправдательный приговор в отношении ФИО2 и ФИО3  и обвинительный в отношении ФИО1 отменить, а дело направить на  новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда.  

В апелляционной жалобе потерпевшая Ш. выражает несогласие с приговором, считает, что суд неправильно оценил  фактические обстоятельства, что привело к необоснованному оправданию  ФИО2 и ФИО3, незаконной переквалификации действий ФИО1  на менее тяжкую статью и назначение ей чрезмерно мягкого наказания. В  обоснование приводит доводы, аналогичные доводам, приведённым в  апелляционном представлении государственного обвинителя. Просит  приговор в отношении ФИО2, ФИО3 и ФИО1 отменить, а дело  направить на новое судебное разбирательство.  

В апелляционной жалобе адвокат Аксенова О.В. считает приговор  в отношении осуждённой ФИО1 незаконным, необоснованным и  несправедливым, подлежащем отмене. По её мнению, выводы суда о том,  что ФИО1 не выполнила свои обязанности по подготовке предстоящих  родов и по организации помощи ребёнку, скрыла от других участников  приёма родов рождение живого ребёнка, не соответствуют фактическим  обстоятельствам дела, из которых следует, что она после поступления  Ш. в акушерское отделение, после её осмотра дала распоряжение медицинскому персоналу подготовить родильный зал и детский  реанимационный стол, включить в детской палате кувез. Обращает  внимание, что в обязанности ФИО1 входило: принятие младенца у  роженицы, перерезание пуповины и передача ребенка врачу педиатру, что  собственно она и сделала, а врач-педиатр и медицинская сестра должны  были выполнять свои обязанности после того, как приняли младенца.  Просит приговор в отношении ФИО1 изменить, а ФИО1 оправдать  за отсутствием в её действиях состава преступления.  

Адвокат Лаврова Е.В. в возражениях на апелляционные  представление государственного обвинителя Морозовой НА., жалобы  потерпевшей Ш. и адвоката Аксеновой О.В., адвокаты Петров А.Г. и Волобуев ВВ., а также оправданный ФИО2 на  апелляционные представление и жалобу потерпевшей, указывая на  

несостоятельность приведённых в них доводах, просят оставить их без  удовлетворения, а приговор без изменения.  

Проверив по апелляционным представлению и жалобам законность,  обоснованность и справедливость приговора, Судебная коллегия приходит  к выводу об отсутствии предусмотренных уголовно-процессуальным  законом оснований для его отмены и изменения.  

Всесторонне, полно и объективно исследовав обстоятельства дела,  проверив доказательства, сопоставив их друг с другом, оценив собранные  доказательства в их совокупности, суд пришел к обоснованному выводу об  их достаточности для разрешения дела, правильно признав ФИО1  виновной в совершении преступления, дав содеянному ей правильную  юридическую оценку, эти выводы изложил в приговоре, а принятое  решение мотивировал.  

Вопреки доводам, изложенным в апелляционном представлении  государственного обвинителя и апелляционной жалобе потерпевшей,  Судебная коллегия находит обоснованными выводы суда об отсутствии в  действиях ФИО1 и Васильевой такого состава преступления, как  убийство, а в действиях ФИО2 - подстрекательства к убийству и  пособничества в убийстве.  

Убийство - это умышленное причинение смерти другому человеку,  которое совершается только с умышленной формой вины.  

Каких-либо данных, свидетельствующих о том, что действия  ФИО1 и ФИО3 были направлены на умышленное причинение  смерти ребёнку, а также, что они имели реальную возможность  предотвратить наступление смерти, в случае проведения реанимационных  мероприятий, в судебном заседании не добыто.  

Согласно заключению судебно-медицинских экспертов, хотя  ребёнок и был живорожденным, он был нежизнеспособным,  внутриутробный возраст и степень незрелости органов препятствовали  самостоятельному продолжению его жизни вне материнского организма.  Причиной его смерти явилась гипоксия (асфиксия), обусловленная  наличием ряда заболеваний и состояния Ш., а также состоянием самого ребёнка. При этом, длительность его внеутробной жизни  исчислялась секундами-минутами.  

Заключение судебно-медицинских экспертов о возможности  сохранения жизни младенцу при оказании ему своевременной  квалифицированной медицинской помощи не могут служить основанием  для вывода о наличии у Халиловой и Васильевой косвенного умысла на  причинение смерти младенцу в результате их бездействия.  

Не основаны на доказательствах утверждения государственного  обвинителя о том, что ФИО1 и ФИО3 заранее договорились на  совершение преступления - причинение смерти новорождённому путём  бездействия. При этом ссылка автора представления на их согласованные  действия, как на доказательство предварительного сговора,  несостоятельна, а каких-либо других объективных данных,  свидетельствующих о их договорённости на причинение смерти  новорождённому, в материалах дела не содержится.  

Ссылка государственного обвинителя на разговор ФИО1 с  ФИО2, состоявшийся 29 декабря 2015 г., в котором ФИО1 указала,  что ФИО3 присутствовала при родах Ш. как на доказательство осведомлённости ФИО3 о живорождённости ребёнка  и, следовательно, умышленного её бездействия, с целью причинения  смерти ребёнку, является неубедительной.  

Судебная коллегия находит необоснованными утверждения  государственного обвинителя о совершении ФИО2 подстрекательства к  убийству ребёнка и пособничестве в его совершении.  

Правильно установив все фактические обстоятельства дела и, в  частности, содержание телефонных разговоров ФИО1 и ФИО2 28  декабря 2015 г. в 10 часов 26 минут и в 11 часов 57 минут, суд пришёл к  обоснованному выводу об отсутствии в них указаний ФИО2 ФИО1 на  причинение смерти ребёнку после его рождения, приведя мотивы,  обусловившие такой вывод, не согласиться с которыми оснований не  имеется.  

Вопреки доводам государственного обвинителя, приведённые в  апелляционном представлении доказательства, не образуют совокупность  доказательств, позволяющую сделать вывод о виновности ФИО2 в  инкриминированном ему преступлении.  

При таких обстоятельствах оправдание ФИО3 и ФИО2  является обоснованным.  

Аналогичные доводы, приведённые в апелляционной жалобе  потерпевшей Ш., также являются необоснованными по тем же основаниям, что и доводы государственного обвинителя.  

Вместе с тем, Судебная коллегия соглашается с осуждением  ФИО1 по ч. 2 ст. 124 УК РФ по основаниям, подробно приведённым в  приговоре.  

Суд обоснованно пришел к выводу о том, что осуждённая ФИО1,  зная о предстоящих родах Ш., являясь лицом, руководящим приёмом родов, без уважительных причин, не выполнила своих  обязанностей по организации своевременной медицинской помощи  новорождённому, который в течение короткого времени скончался.  

В качестве доказательств виновности ФИО1 суд обоснованно  привёл в приговоре допустимые доказательства в той части, в которой они  признаны достоверными, в частности, заключения судебно-медицинских  экспертов, их показания в судебном заседании, аудиозаписи телефонных  разговоров, показания потерпевшей и свидетелей.  

Всем доказательствам, приведённым в приговоре, как обвиняющим  ФИО1, так и оправдывающим ФИО3 и ФИО2, суд дал правильную  оценку, приведя мотивы, по которым он признал достоверными одни  доказательства и отверг другие, не согласиться с которой оснований у  Судебной коллегии не имеется.  

Доводы адвоката Аксеновой о невиновности ФИО1 Судебная  коллегия находит необоснованными, противоречащими материалам дела и  исследованным в судебном заседании доказательствам.  

Как следует из приговора, при назначении осуждённой ФИО1  наказания, в соответствии с положениями ст. 6 и 60 УК РФ, суд учитывал  характер и степень общественной опасности совершённого ею  преступления, данные о её личности, а также влияние наказания на её  исправление и на условия жизни её семьи, наличие смягчающих наказание  обстоятельств и отсутствие отягчающих.  

Выводы суда о назначении наказания мотивированы, каких-либо  новых обстоятельств, влияющих на вид и сроки назначенного ФИО1  наказания Судебная коллегия не находит, а назначенное наказание  признаёт справедливым.  

Судебное разбирательство по делу проведено с соблюдением  принципов состязательности сторон и презумпции невиновности,  нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или  изменение приговора из материалов дела не усматривается. Приговор  соответствует фактическим обстоятельствам дела, установленным в  судебном заседании.  

На основании изложенного, руководствуясь ст. 38920 и 38928 УПК  РФ, Судебная коллегия  

определила: 

приговор Калужского областного суда от 19 декабря 2018 г. в  отношении осуждённой ФИО1, оправданных  ФИО3 и ФИО2  оставить без изменения, а апелляционные представление государственного  обвинителя Морозовой Н.А., жалобы потерпевшей Ш. и адвоката Аксеновой О.В. - без удовлетворения.  

Председательствующий судьяСудьи