ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

 № 47-УД21-13-А4 

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 суда кассационной инстанции 

г. Москва 9 сентября 2021 г.  

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской  Федерации в составе:  

председательствующего Червоткина АС. судей Истоминой Г.Н. и Кочиной И.Г. при секретаре Димаковой Д.Н. 

рассмотрела в судебном заседании кассационные жалобы осужденных  ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, их  защитников - адвокатов Филяниной В.И., Тихомировой Г.А., Олейника В.М.,  Добрусина Е.И., Дунаевой А.И. на приговор Оренбургского областного суда  от 23 июля 2020 года и апелляционное определение судебной коллегии по  уголовным делам Четвертого апелляционного суда общей юрисдикции от 30  ноября 2020 года.  

По приговору Оренбургского областного суда от 23 июля 2020 года 

ФИО1, 

<

...> 

<

...> не судимый 

осужден по п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ (преступление в отношении Г.., Ч. и Б. к 8 годам лишения свободы, с лишением права занимать на государственной службе в органах МВД  должности, связанные с осуществлением функций представителя власти,  сроком на 2 года, с лишением специального звания «лейтенант полиции»; по  

п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ (преступление в отношении Д.С. Н. и М. к 8 годам лишения свободы, с лишением права занимать на государственной службе в органах  МВД должности, связанные с осуществлением функций представителя  власти, сроком на 2 года, с лишением специального звания «лейтенант  полиции», по ч. 3 ст. 139 УК РФ к штрафу в размере 200 000 рублей, с  освобождением от наказания за данное преступление в связи с истечением  сроков давности.  

По совокупности преступлений в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ  путем частичного сложения наказаний окончательно назначено 9 лет  лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии  строгого режима с лишением права занимать на государственной службе в  органах МВД должности, связанные с осуществлением функций  представителя власти, сроком на 2 года 6 месяцев, с лишением специального  звания «лейтенант полиции».  

ФИО2, 

<

...> 

 

<

...> 

<

...> не судимый 

осужден по п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ (преступление в отношении Г.., Ч. и Б. к 7 годам 6 месяцам лишения свободы, с лишением права занимать на государственной службе в органах МВД  должности, связанные с осуществлением функций представителя власти,  сроком на 2 года, с лишением специального звания «старший лейтенант  полиции», по п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ (преступление в отношении Д., С.Н. и М. к 7 годам 6 месяцам лишения свободы, с лишением права занимать на государственной  службе в органах МВД должности, связанные с осуществлением функций  представителя власти, сроком на 2 года, с лишением специального звания  «старший лейтенант полиции», по ч. 3 ст. 139 УК РФ к штрафу в размере 200  000 рублей, с освобождением от наказания за данное преступление в связи с  истечением сроков давности;  

По совокупности преступлений в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ  путем частичного сложения наказаний окончательно назначено 8 лет 6  месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной  колонии строгого режима с лишением права занимать на государственной  службе в органах МВД должности, связанные с осуществлением функций  представителя власти, сроком на 2 года 6 месяцев, с лишением специального  звания «старший лейтенант полиции».  

ФИО3, 

<

...> 

<

...> не судимый, 

осужден по п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ (преступление в отношении Г.., Ч. и Б. к 7 годам лишения свободы, с лишением права занимать на государственной службе в органах МВД  должности, связанные с осуществлением функций представителя власти,  сроком на 2 года, с лишением специального звания «старший лейтенант  полиции»; по п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ (преступление в отношении Д.., С.Н. и М. к 7 годам 6 месяцам лишения свободы, с лишением права занимать на государственной  службе в органах МВД должности, связанные с осуществлением функций  представителя власти, сроком на 2 года, с лишением специального звания  «старший лейтенант полиции»; по ч. 3 ст. 139 УК РФ к штрафу в размере 200  000 рублей, с освобождением от наказания за данное преступление в связи с  истечением сроков давности.  

По совокупности преступлений в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ  путем частичного сложения наказаний окончательно назначено 8 лет  лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии  строгого режима с лишением права занимать на государственной службе в  органах МВД должности, связанные с осуществлением функций  представителя власти, сроком на 2 года 6 месяцев, с лишением специального  звания «старший лейтенант полиции».  

ФИО4, 

<

...> 

 

<

...> 

<

...> не судимый, 

осужден по п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ (преступление в отношении Г.., Ч. и Б. к 7 годам 6 месяцам лишения свободы, с лишением права занимать на государственной службе в органах МВД  должности, связанные с осуществлением функций представителя власти,  сроком на 2 года, с лишением специального звания «старший сержант  полиции»; по п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ (преступление в отношении Д., С.Н. и М. к 7 годам 6 месяцам лишения свободы, с лишением права занимать на государственной  службе в органах МВД должности, связанные с осуществлением функций  представителя власти, сроком на 2 года, с лишением специального звания  «старший сержант полиции»; по ч. 3 ст. 139 УК РФ к штрафу в размере 200  000 рублей, с освобождением от наказания за данное преступление в связи с  истечением сроков давности.  

По совокупности преступлений в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ  путем частичного сложения наказаний окончательно назначено 8 лет  лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии  строгого режима с лишением права занимать на государственной службе в  

органах МВД должности, связанные с осуществлением функций  представителя власти, сроком на 2 года 6 месяцев, с лишением специального  звания «старший сержант полиции».  

По предъявленному обвинению в совершении преступления,  предусмотренного ч. 3 ст. 209 УК РФ ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 оправданы на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в  связи с отсутствием состава преступления.  

Срок наказания осужденным постановлено исчислять со дня  вступления приговора в законную силу, зачтено в этот срок:  

ФИО1, ФИО2 и ФИО4 периоды: содержания  под стражей с 13 ноября 2018 года по 03 июля 2019 года, с 23 июля 2020 года  до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один  день отбывания наказания; нахождения под домашним арестом с 04 июля  2019 года по 19 февраля 2020 года из расчета один день за один день  отбывания наказания; нахождения под запретом определенных действий с 20  февраля 2010 года по 09 июля 2020 года из расчета два дня за один день  отбывания наказания;  

ФИО3 периоды содержания под стражей с 10 октября 2018  года по 05 марта 2019 года, с 23 июля 2020 года до дня вступления приговора  в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания;  нахождения под домашним арестом с 6 марта 2019 года по 19 февраля 2020  года из расчета один день за один день отбывания наказания; нахождения  под запретом определенных действий с 20 февраля 2020 года по 09 июля  2020 года из расчета два дня за один день отбывания наказания.  

Постановлено взыскать: 

в порядке возмещения имущественного ущерба с ФИО1,  ФИО2, ФИО3 и ФИО4 солидарно в пользу: Д.. - 62 000 рублей; Г. - 80 000 рублей; Ч. - 30 000 рублей; Б. - 40 000 рублей; 

в порядке компенсации морального вреда с ФИО1, ФИО2 с каждого из них, в пользу: Д. - 50 000 рублей; Н. - 40 000 рублей; М. - 30 000 рублей; Г. - 40 000 рублей; Ч. - 30 000 рублей; Б. - 30 000 рублей; 

в порядке компенсации морального вреда с ФИО3 в пользу:  Д. - 50 000 рублей; Н. - 40 000 рублей; М.. - 30 000 рублей; 

- в порядке компенсации морального вреда с ФИО4 в пользу:  Д. - 40 000 рублей; Н. - 30 000 рублей; М.. - 20 000 рублей; Г. - 30 000 рублей; Ч. - 20 000 рублей; Б. - 20 000 рублей. 

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам  Четвертого апелляционного суда общей юрисдикции от 30 ноября 2020 года  приговор в отношении ФИО1, ФИО2, ФИО4,  ФИО3 изменен: действия осужденных переквалифицированы с ч. 3  ст. 139 УК РФ на ч. 1 ст. 139 УК РФ, по которому каждому из них назначено  наказание в виде штрафа в размере 20 000 рублей с освобождением их от  назначенного наказания на п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ в связи с истечением  срока давности уголовного преследования.  

В срок лишения свободы ФИО1, ФИО2 и ФИО4 зачтен период их нахождения под запретом определенных действий с  20 февраля 2020 года по 9 июня 2020 года из расчета два дня нахождения под  запретом определенных действий за один день лишения свободы.  

В остальном приговор оставлен без изменения. 

Заслушав доклад судьи Истоминой Г.Н., изложившей содержание  обжалуемого приговора и доводы кассационных жалоб, выступления  осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4  их защитников - адвокатов Филяниной В.И., Тихомировой Г.А., Олейника  В.М., Добрусина Е.И., Дунаевой А.И., поддержавших доводы жалоб,  выступление прокурора Аминова В.Р., полагавшего оставить приговор и  апелляционное определение без изменения, Судебная коллегия,  

установила: 

ФИО1, ФИО2, ФИО4 и ФИО3 с учетом  внесенных в приговор изменений осуждены за вымогательство денежных  средств организованной группой с применением насилия в отношении  потерпевших Г.Ч. Б.Д. С.Н. и М. а также за незаконное проникновение в жилище С. 

Преступления совершены ими 6 и 10 июня 2018 года в г. Оренбурге и  Оренбургском районе Оренбургской области при обстоятельствах, подробно  изложенных в приговоре.  

В кассационной жалобе адвокат Олейник В.М. в защиту осужденного  ФИО3 считает, что вина его подзащитного в совершении  преступлений, за которые он осужден, не доказана. Полагает, что  

предварительное расследование проводилось предвзято, с обвинительным  уклоном, с многочисленными нарушения уголовно-процессуального  

закона, уголовное дело в отношении ФИО3 было возбуждено  незаконно и необоснованно, а его материалы сфальсифицированы.  

Считает, что показания потерпевших и свидетелей являются  недопустимыми доказательствами, поскольку названные лица ранее были  судимы за различные преступления, имеют предвзятое отношение к  сотрудникам правоохранительных органов. Указывает, что суд в  обоснование виновности ФИО3 в совершении преступлений  сослался на протоколы следственных действий, составленные  должностным лицом - следователем В. имеющим доверительные и внепроцессуальные отношения с защитниками  осужденных ФИО2 и ФИО4  

Обращает внимание, что органами следствия и судами не установлено  личное присутствие ФИО3 на месте преступления 6 июня 2018  года в гараже Г. ни осужденные, ни потерпевшие, ни свидетели о его участии не заявляли. Вывод суда о виновности ФИО3 в указанном преступлении был обоснован имеющимся у него как у  оперативного сотрудника индивидуального логина и пароля для входа в  интегрированную базу данных, в то же время в ходе судебного  разбирательства было установлено, что Г. и Ч. как лиц, ранее судимых и употребляющих наркотические вещества,  неоднократно проверяли сотрудники различных подразделений  правоохранительных органов и до и после установленной судом даты 7  мая 2018 года.  

Указывает, что судами не была дана оценка доводу стороны защиты о  том, что во время отсутствия ФИО3 в Оренбургской области, во  время нахождения его в отпуске, а также во время нахождения на  стационарном лечении с его компьютера в служебном кабинете, под его  логином и паролем более 100 раз входили в базы его коллеги, что является  нормальной практикой для оперативных сотрудников, что подтверждается  показаниями Е., У.. 

Не соглашаясь с осуждением ФИО3 за совершение 10 июня  2018 года вымогательства в жилище С. указывает, что судом также в основу приговора положены показания заинтересованных лиц.  Обращает внимание, что суд в приговоре сослался на использование  ФИО3 личной автомашины Мицубиси Лансер при следовании  за автомашиной потерпевшего Н. Однако, по мнению адвоката, данный вывод является необоснованным, поскольку согласно  данным фото и видеофиксации, имеющимся в материалах дела,  автомашины Н. и ФИО3 следовали в разное время и в разных направлениях.  

Считает, что судом необоснованно отказано в удовлетворении  ходатайств стороны защиты о признании недопустимыми  

доказательствами протоколов опознаний осужденных и проверки  

показаний потерпевших на месте; необоснованно было отвергнуто  заключение специалиста-психолога Д. 

Утверждает, что основанием для вынесения постановления районного  суда от 3 июля 2018 года, которым было разрешено проведение  оперативно-розыскного мероприятия, послужили заведомо ложные  сведения, изложенные в ходатайстве должностного лица. При этом судом  материалам оперативно-розыскной деятельности оценка не дана.  

Не соглашаясь, с квалификацией действий ФИО3, как  совершенных в составе организованной группы, отмечает, что все  осужденные отрицали свое участие в предполагаемых преступлениях в  целом, вывод суда об их тщательной подготовке к преступлениям  объективно не подтвержден. Судом не были установлены обстоятельства  создания организованной группы, период времени, с которого ее  участником стал ФИО3, распределение ролей между участниками  группы, наличие в организованной группе руководителя в лице ФИО1 Отсутствуют доказательства, свидетельствующие о предварительном  соглашении осужденных на создание организованной группы, ее  устойчивости и планирования ею преступлений.  

Утверждает, что материалы дела не подтверждают действий  осужденных по установлению места нахождения потерпевших в  конкретное время. При этом использование сотрудниками полиции  служебных удостоверений, баллончиков со слезоточивым газом,  табельного оружия, то есть естественных предметов сотрудника органа  внутренних дел не имеет никакого доказательственного значения.  

Указывает на нарушения, допущенные судом при исследовании  вещественных доказательств, в частности, электронные носители  информации после их вскрытия в суде не упаковывались и не  опечатывались, находились в таком состоянии 5 дней, в связи с чем, по его  мнению, вещественные доказательства - ДВД-диски с детализацией  телефонных соединений являются недопустимыми доказательствами.  Также не согласен с удовлетворенными судом гражданскими исками  потерпевших Д.Н. М. поскольку такие иски не подавались, положения ст. 131, 132 ГПК РФ соблюдены не  были. Оспаривает законность лишения ФИО3 специального  звания «старший лейтенант полиции».  

Кроме того, выражает несогласие с решением суда апелляционной  инстанции, считает, что доводы апелляционной жалобы не получили  надлежащей оценки, выводы суда апелляционной инстанции являются  противоречивыми, были проигнорированы доводы о нарушения закона,  допущенных при опознании потерпевшими Д.Н. и С. - ФИО3, а также при проведении опознания в судебном заседании свидетелем В. и 

потерпевшим Б. - ФИО2, и ФИО4 

Просит судебные решения отменить, производство по уголовному  делу в отношении ФИО3 прекратить.  

В кассационной жалобе и дополнении к ней осужденный ФИО3 считает, что выводы суда о его виновности в совершении  преступлений, за которые он осужден, носят предположительный характер  и основаны на противоречивых доказательствах. Ставит под сомнение  наличие в его действиях квалифицирующего признака - «организованной  группой», поскольку доказательств ее наличия, а также признаков не  имеется. В отношении него были проведены оперативно-розыскные  мероприятия, однако в ходе их проведении факт общения между ним и  иными осужденными установлен не был. Заявляет о наличии у него на 10  июня 2018 года алиби, в частности, он находился со своей супругой в  парке, что подтверждается имеющимися в ее сотовом телефоне  фотографиями. Обращает внимание, что потерпевших по  информационным базам данных проверяли другие сотрудники  правоохранительных органов, кроме того, утверждает о наличии в  материалах дела доказательств, свидетельствующих о том, что его логином  и паролем пользовались другие сотрудники полиции. Вывод суда о  передаче им информации о потерпевших другим осужденным основан на  предположении. Утверждает о фальсификации материалов дела. Считает  протоколы очных ставок недопустимыми доказательствами. Заявляет о  нарушении его права на защиту, обращает внимание, что не имел  возможности пользоваться квалифицированной юридической помощью.  Обращает внимание на показания свидетеля С. 

Считает, что следователем по окончании предварительного  расследования не были выполнены требования ст. 216 УПК РФ. Полагает,  что ему необоснованно было отказано в праве на реабилитацию. Не  согласен с удовлетворением судом гражданских исков, утверждает, что  фактически иски потерпевшими поданы не были.  

Кроме того, не согласен с решением суда апелляционной инстанции,  считает вывода суда не мотивированными. Просит судебные решения  отменить, производство по делу прекратить.  

В кассационной жалобе и дополнении к ней адвокат Филянина В.И. в  защиту осужденного ФИО1 считает, что его вина в совершении  преступлений, за которые тот осужден, не подтверждена совокупностью  исследованных доказательств, приговор основан на предположениях и  противоречивых выводах.  

Оспаривает квалифицирующий признак вымогательств - «под  угрозой распространения иных сведений, которые могут причинить  существенный вред правам потерпевшего», поскольку сведения о  

совершении правонарушения, преступления, к «иным сведениям» не  

относится, а распространение сведений, позорящих потерпевшего,  ФИО1 не вменялось.  

Также не согласна с квалификацией действий ФИО1, как  совершенных в составе организованной группы. Утверждает, что  обстоятельства, время, место, а также предварительный сговор на  вступление каждого участника в организованную группу не установлены,  равно как и не подтверждается собранными по делу доказательствами роль  ФИО1 как руководителя группы. Не согласна с выводами суда о  наличии признаков организованной группы, указывает на отсутствие  устойчивости и сплоченности между осужденными, тщательного  планирования и подготовки преступной деятельности, осуществление  действий по техническому и материальному оснащению группы,  распределение преступных доходов. Указывает, что в описательно-мотивировочной части приговора не приведено в чем заключалась  руководящая роль ФИО1 организованной группой. Суд, указав на  лидерство ФИО1 в организованной группе, нарушил пределы  судебного разбирательства и ухудшил его положение, поскольку указанное  ФИО1 не вменялось.  

Утверждает, что судом не была дана надлежащая оценка  доказательствам. Судом необоснованно были отвергнуты показания  П., С.А. П.Е. Считает недопустимыми доказательствами протоколы опознания ФИО1 потерпевшими Д.Н. М.Г. и свидетелем С. 

Утверждает о необоснованности вывода суда о следовании ФИО1 10 июня 2018 года в автомобиле ФИО3 за автомобилем  потерпевшего Н. поскольку данный факт доказательствами не подтвержден. Заявляет о наличии у ФИО1 алиби на момент  совершения преступлений, за которые он осужден. Обращает внимание,  что в ходе судебного разбирательства было установлено, что ФИО1  в дни совершений преступлений заступил на службу в круглосуточный  наряд по охране общественного порядка, при этом не было установлено  нарушений требований Устава патрульно-постовой службы полиции,  регламентирующих, в том числе, требовании к форменному  обмундированию. В то же время по утверждению потерпевших Д., Н.М. один из нападавших, впоследствии опознанный как ФИО1 был одет в спортивный костюм. Данному  обстоятельству судом оценка не дана.  

Утверждает, что достоверно не было установлено место  преступления, совершенного 10 июня 2018 года в отношении потерпевших  С.Д. Н.М. 

Считает незаконным и необоснованным отказ суда в удовлетворении  

ходатайства о признании недопустимыми доказательствами протоколов  

осмотра места происшествия от 9 октября 2018 года и 10 мая 2019 года,  проверки показаний Г.Ч. Б. а также о назначении в отношении потерпевших Че

<

...> и Н. судебно-психиатрических экспертиз при наличии к тому оснований.  

Полагает, что ФИО1 было назначено чрезмерно суровое  наказание. Суд необоснованно учел в качестве обстоятельства,  отягчающего наказание, совершение умышленного преступления  сотрудником органа внутренних дел, поскольку должностное положение  ФИО1 было учтено судом при квалификации его действий.  Считает, что ФИО1 был незаконно лишен специального звания  «лейтенант полиции».  

Выражает несогласие с удовлетворением судом гражданских исков,  поскольку не было исследовано материальное положение ФИО1,  не учтены требования разумности и справедливости. Кроме того, ставит  под сомнение причинение имущественного вреда Ч. и Б. непосредственно преступлением, за которое был осужден ФИО1 Также утверждает, что во время совершения преступлений  ФИО1 являлся должностным лицом - сотрудником полиции, а  потому на него не может быть возложена обязанность по возмещению  вреда. Считает, что суд, оправдав ФИО1 по ч. 3 ст. 209 УК РФ,  неверно указал основание такого оправдания - отсутствие в деянии состава  преступления, поскольку, по мнению адвоката, отсутствовало именно  событие преступления.  

Считает, что при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции  в полном объеме не было обеспечено право ФИО1 пользоваться  конфиденциальной помощью защитника. Судом апелляционной инстанции  были нарушены принципы непосредственности и устности судебного  разбирательства, поскольку имелись технические неполадки в системе  видеоконференцсвязи, осужденный ФИО5 не имел возможность  ознакомиться с приобщенными к материалам дела документами. Судебной  коллегией не было обеспечено соблюдение принципов гуманизма и  уважения человеческого достоинства, поскольку ФИО1 на  протяжении всего разбирательства находился в одной металлической  клетке с иными осужденными, в условиях недостаточной слышимости  происходящего в зале судебного заседания.  

Обращает внимание, что суд апелляционной инстанции,  переквалифицировав действия ФИО1 с ч. 3 ст. 139 УК РФ на ч. 1  ст. 139 УК РФ, не прекратив при этом уголовное преследование, сослался  на наличие заявления потерпевшего С. о привлечении осужденных к уголовной ответственности. Однако из материалов дела  усматривается, что уголовное дело по ч. 3 ст. 139 УК РФ было возбуждено  на основании рапорта следователя при отсутствии заявления С.

. (т.1 л.д. 94-95). Ссылается на правовую позицию Конституционного 

Суда Российской Федерации, изложенную в Определении от 26 января  1999 года № 11 -О, согласно которой заявление потерпевшего по делу  частного обвинения выполняет функцию обвинительного акта, в рамках  которого осуществляется уголовное преследование, и вручается  подсудимому для подготовки им своей защиты в судебном заседании.  Однако копия заявления С. осужденному ФИО1 не вручалась, что свидетельствует о нарушении принципа состязательности  сторон. При этом срок привлечения к уголовной ответственности по делу  частного обвинения на момент поступления заявления потерявшего 23  ноября 2020 года истек. Кроме того, неявка в суд потерпевшего по делу  частного обвинения влечет прекращение уголовного дела в связи с  отсутствием состава преступления.  

Просит судебные решения в отношении ФИО1 отменить,  уголовное дело прекратить.  

В кассационной жалобе осужденный ФИО6 считает его осуждение  незаконным и необоснованным. Полагает, что судом нарушены правила  оценки доказательств. Указывает, что выводы суда о его виновности в  содеянном основаны только на основании показаний потерпевших и двух  свидетелей, которые склонны к употреблению наркотических средств.  Утверждает, что в период якобы совершения им преступлений он  фактически нес службу на территории другого района города и не мог  оказаться переодетым в спортивный костюм в месте, установленном  судом.  

Заявляет о недопустимости протоколов предъявления его для  опознания от 13 ноября 2018 года и от 17 апреля 2019 года, а также о  незаконности опознания, проведенного в суде.  

Ссылаясь на заключение специалиста в области лингвистики и  психологии Д. отмечает, что судом были недостаточно изучены личности потерпевших с целью правильной оценки их показаний.  Суд ненадлежащим образом оценил имеющуюся в материалах дела  детализацию телефонных соединений.  

Обращает внимание на существенное противоречие, содержащееся в  приговоре в части места совершения преступления. Так, описав  преступление совершенное 10 июня 2018 года как совершенное в садовом  доме, являющимся жилищем С., не соглашаясь с доводами стороны защиты о неустановлении места преступления, суд указал, что  преступление произошло на садовом участке № 

<

...>по 

<

...> Линии.  

Считает, что квалифицирующий признак - «организованной группой»  не нашел своего подтверждения, ему необоснованно определена роль  лидера группы, признаки организованной группы отсутствуют. Считает,  что имелись основания для возвращения уголовного дела прокурору в  порядке ст. 237 УПК РФ.  

В материалах дела отсутствуют сведения о том, каким образом был  сформирован коллегиальный состав суда для рассмотрения данного  уголовного дела.  

Суд, оправдав его по ч. 3 ст. 209 УК РФ, не признал за ним права на  реабилитацию. Обращает внимание, что с постановлениями о назначении  судебных экспертиз он был ознакомлен после проведения исследований.  Судом было необоснованно отказано в удовлетворении ходатайств о  назначении потерпевшим Ч. и Н. психиатрических экспертиз.  

Считает назначенное ему наказание чрезмерно суровым. Суд  необоснованно в качестве обстоятельства, отягчающего наказание,  признал совершение преступления сотрудником органа внутренних дел.  Гражданские иски потерпевших были удовлетворены с нарушением  закона, считает, что ответчиком в данном случае должен выступать не он,  а Министерство финансов Российской Федерации. Считает, что  принадлежащее ему имущество подлежит освобождению из под ареста.  

Утверждает, что в суде апелляционной инстанции было нарушено его  право на защиту, поскольку не была обеспечена возможность  конфиденциального общения с его адвокатом в отсутствие других  участников процесса. Просит судебные решения отменить, производство  по делу прекратить, признать за ним право на реабилитацию.  

В кассационной жалобе и дополнении к ней адвокат Тихомирова Г.А.  в защиту осужденного ФИО2 считает постановленные в  отношении того судебные решения незаконными, подлежащими отмене.  

Утверждает, что квалифицирующий признак вымогательства«организованной группой» не нашел своего подтверждения в судебном  заседании, не были установлены обстоятельства создания организованной  группы. Суд, указав в приговоре на наличие в организованной группе  лидера, вышел за пределы обвинительного заключения, кроме того,  отсутствуют доказательства того, что ФИО1 руководил  участниками группы, равно как не имеется подтверждений длительности  существования группы, ее устойчивости и сплоченности, тщательного  планирования участниками группы преступлений, распределения ролей,  использования технических средств.  

Обращает внимание, что в суде были допрошены свидетели  К.С. С.Е. М.А. М.А. П. которые подтвердили отсутствие дружеских отношений между осужденными, пояснили о наличии между ними конфликтных  отношений. Отмечает отсутствие в материалах дела оперативной  информации о существовании в г. Оренбурге организованной группы,  

представляющейся сотрудниками правоохранительных органов, с целью  нападения на граждан.  

Считает незаконным вывод суда о выдвижении осужденными  требований передачи чужого имущества под угрозой распространения  сведений, позорящих потерпевшего. Считает, что не было достоверно  установлено место преступлений, совершенных 6 июня 2018 года и 10  июня 2018 года.  

Полагает, что судом было необоснованно отказано в удовлетворении  ходатайства о признании недопустимыми доказательствами протоколов  опознаний. Указывает, что суд не привел мотивов, по которым принял  одни доказательства и отверг другие.  

Отмечает, что приговор может быть основан только лишь на тех  доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании, в то  время как объяснения от 22 ноября 2018 года и 30 ноября 2018 года  потерпевшего Ч. в части описания внешности ФИО2 оглашены не были.  

Показания потерпевшего Д. и свидетеля К. не могут быть положены в основу приговора, поскольку сообщенные ими  сведения являются предположениями.  

Заявляет о нарушении права ФИО7 на защиту. В ходе  предварительного расследования и в суде адвокаты, осуществлявшие на  тот момент защиту ФИО2, вступили во внепроцессуальные  отношения со следователем, что привело к снижению уровня оказания  квалифицированной юридической помощи.  

Назначенное ФИО2 наказание считает несправедливым, а  также незаконным лишение его специального звания и признание в  качестве отягчающего обстоятельства совершение преступления  сотрудником органа внутренних дел.  

Утверждает о незаконности удовлетворения гражданских исков. В  силу того, что момент совершения ФИО2 преступлений он  являлся сотрудником полиции, на него не могла быть возложена  обязанность по возмещению ущерба. Материальное положение  осужденного не исследовалось. Считает, что суд необоснованно сохранил  арест на имущество ФИО2  

Кроме того, выражает несогласие с выводами суда апелляционной  инстанции.  

Просит судебные решения в отношении ФИО2 отменить. 

В кассационной жалобе и дополнении к ней осужденный ФИО2 считает, что его вина в совершении преступлений, за которые он  осужден, не доказана. Утверждает о наличии у него алиби.  

Заявляет о нарушении его права на защиту, что связывает с  

представлением его интересов адвокатами Сарбаевым Г.М. и Исаевым  

П.А., у которых имелись внепроцессуальные отношения со следователем  В. расследовавшим данное уголовное дело. 

Обращает внимание на наличие заключения специалиста от 25  февраля 2021 года, приобщенное им к настоящей жалобе, которым  установлено наличие встреч между названными адвокатами и  следователем, обсуждение между ними его личной информации, планов  защиты в судебном заседании, информирование следователя о ходе  судебного следствия. Судом не был дан анализ того, на каком этапе  предварительного расследования адвокат Сарбаев Г.М. вступил в  производство по делу, в чем выражалось его участие и соответственно не  сделал выводы о том, могло ли его участие повлечь нарушение его права  на защиту. Отмечает, что факт внепроцессуального общения был  установлен решением Совета адвокатской палаты г. Москвы, имеющимся  в материалах дела. Указывает, что им неоднократно заявлялись  ходатайства об отказе от защитника Сайковой И.Ю., более того, в  материалах дела постановление о ее назначении отсутствует.  

Заявляет о недопустимыми в качестве доказательств протоколов  выемки от 13 ноября 2018 года (т. 3, л.д. 128-132), осмотра предметов от 22  ноября 2018 года (т. 4 .д. 33), осмотра предметов от 30 мая 2019 года (т. 4  л.д. 103-126), выемки от 13 декабря 2018 года (т. 3 л.. 136-140), осмотра от  18 декабря 2018 года (т. 3 .. 143-149), проверки показаний Ч. на месте от 26 июня 2019 года (т. 2 л.д. 143-148), от 25 июня 2019 года  Б. (т. 2 л.. 172-177), от 25 июня 2019 года Г. (т. 2 л.д. 223-228). Считает необоснованной ссылку суда в приговоре на  детализацию телефонных соединений. Обращает внимание, что судом  после просмотра в судебном заседании дисков с записью телефонных  номеров и разговоров его и Г. являющихся вещественными доказательствами, они не опечатывались, не упаковывались, в связи с чем  полагает, что судом была нарушена процедура хранения вещественных  доказательств.  

Со ссылкой на заключение специалиста № 675 от 25 мая 2020 года  Д. считает недостоверными и противоречивыми показания потерпевших по делу. Отмечает факт оказания на свидетеля С.. давления. 

Судом было необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства о  проведении психолого-психиатрической экспертизы потерпевшему  Ч. в связи с имеющимися в материалах дела сведениями о наличии у него заболевания (т. 2 л.д. 161). Отмечает, что судом не было  принято во внимание заболевание на почве употребления наркотических  средств потерпевшего Н. 

Не согласен с удовлетворением судом гражданских исков,  потерпевшие в обоснование своих требований каких-либо документов не  

представили.  

Считает незаконной сформированную коллегию судей Оренбургского  областного суда, судебное разбирательство было проведено с  обвинительным уклоном, судьи Ж. и Н. регулярно спали на судебных заседаниях.  

Кроме того, выражает несогласие с решением суда апелляционной  инстанции, считает, что суд формально рассмотрел доводы апелляционных  жалоб. Указывает, что перед судебным заседанием в суде апелляционной  инстанции ему не была предоставлена возможность на конфиденциальное  общение с адвокатом.  

Просит судебные решения отменить. 

В кассационной жалобе адвокат Добрусин Е.И. в защиту осужденного  ФИО4 полагает, что он подлежит оправданию. Обращает  внимание, что после поступления уголовного дела в суд оно были принято  к своему производству судьей С. однако в дальнейшем дело было передано судье Ч. Указывает, что в ходе судебного разбирательства не было установлено каким образом ФИО1,  ФИО2, ФИО4 и ФИО3 вышли на потерпевших, из  приговора не ясно, как участники организованной группы узнали о  потерпевших, кто сообщил им, что именно потерпевшие были склонны к  употреблению наркотических средств.  

Считает, что действиям ФИО4 дана неверная юридическая  оценка, в частности, не согласен с квалифицирующим признаком  вымогательства - «организованной группой», поскольку доказательств  тому не представлено и в приговоре не приведено. Заявляет об отсутствии  признаков организованной группы. В ходе судебного разбирательства не  были установлены обстоятельства создания группы, ее руководитель,  распределение ролей между участниками группы, планирование ими  преступлений, раздел похищенного имущества.  

Считает, что действия ФИО4 по преступлению,  предусмотренному ч. 1 ст. 139 УК РФ охватываются ст. 163 УК РФ и  дополнительной квалификации не требуется. Кроме того, обращает  внимание, что по преступлению, предусмотренному ч. 1 ст. 139 УК РФ  требуется установить незаконность проникновение в жилище, в то время  как потерпевшие Д.Н. М. таковыми не являлись, пришли по приглашению С., который также собственником дома не является, официально садовый дом не  зарегистрирован и не подпадает под понятие «жилище». Более того, в  материалах уголовного дела имеются данные, свидетельствующие о том,  что собственником дома является К. Указанные противоречия в ходе предварительного и судебного следствия устранены не были.  

Обращает внимание, что в ходе судебного следствия были нарушены  

права ФИО4 и ФИО2 на квалифицированную  

юридическую помощь, поскольку адвокаты Сарбаев Г.А. и Исаев П.А..,  защищавшие указанных лиц нарушили Кодекс профессиональной этики  адвокатов.  

Обращает внимание на заключение специалиста № 25-02-21/ФИ от 25  февраля 2021 года.  

Считает, что доводы стороны защиты о том, что потерпевший  Ч. не имел реальной возможности подать заявление в правоохранительные органы о совершении в отношении него  преступления, не мог быть опрошен, поскольку в данное время он отбывал  наказание в КП

<

...> и стороной обвинения не были представлены  доказательства того, что сотрудники правоохранительных органов  посещали Ч. в эти дни. 

Утверждает, что после задержания ФИО4 ему в нарушение  установленного законом порядка был приглашен адвокат Лаштабо АС.  

Заявляет о незаконности проведенных по делу опознаний, протоколы  данного следственного действия являются сфальсифицированными.  Потерпевшие, показания которых положены в основу приговора, ранее  судимы, нарушали условия исполнения наказания, состоят на учетах в  наркологических и психиатрических диспансерах, что ставит под сомнение  достоверность сообщенных им сведений.  

Детализация телефонных соединений, принадлежащих ФИО4, была изъята с нарушениями закона.  

Обращает внимание на нарушение следователем ст. 216 УПК РФ  после возвращения материалов уголовного дела. Утверждает о нарушении  прав ФИО4 при ознакомлении его с материалами уголовного дела,  следователь ознакомил ФИО4 и его защитника раздельно, при  отсутствии на то соответствующего ходатайства.  

Назначенное ФИО4 как основное, так и дополнительное  наказание являются, по его мнению, чрезмерно суровыми, у суда имелись  основания для применения положений ст. 64, 73 УК РФ.  

Кроме того, выражает несогласие с решением суда апелляционной  инстанции, утверждает, что суд в полном объеме не изучил доводы  апелляционной жалобы.  

Просит судебные решения в отношении ФИО4 отменить, его  оправдать, признать за ним право на реабилитацию  

В кассационной жалобе адвокат Дунаева А.И. в защиту осужденного  ФИО4 ссылаясь на показания свидетелей Е.П., утверждает, что ФИО1 и ФИО4 не могли находиться во время совершения предполагаемых преступлений в месте их  совершения. Обращает внимание на показания свидетеля С., а также на его утверждение о том, что отраженные следователем в 

протоколе его допроса показания им не давались и не соответствуют  

действительности. Также отмечает, что в суде повторно был допрошен  свидетель С. пояснивший, что после его допроса, его вызвал к себе его непосредственный начальник и оказал на него давление,  потребовал, чтобы он подал рапорт на увольнение. Из показаний  названного лица стало известно о том, что Т.С.., К. были даны инструкции о необходимых показаниях. Данные факты были оставлены судом без вынимания. С  учетом изложенного считает, что версия стороны защиты о наличии у  ФИО4 алиби, опровергнута не была.  

Утверждает, что в ходе судебного разбирательства в суде первой  инстанции ФИО4 не имел возможности эффективно пользоваться  помощью защитника. Кроме того, назначение ФИО4 адвоката  Меркулова РЕ. является незаконным  

Утверждает, что в судах первой и апелляционной инстанций судьи  Ж. и Н. регулярно спали, что свидетельствует о несправедливости проведенных судебных процессов.  

Просит судебные решения отменить, ФИО4 оправдать,  признать за ним право на реабилитацию  

В кассационной жалобе осужденный ФИО4 считает, что  выводы суда о его виновности в совершении преступлений, за которые он  осужден, носят предположительный характер.  

Утверждает о наличии у него алиби, поскольку в момент якобы  совершения им преступлений он находился на службе в другом районе  города Оренбурга. Считает, что судом нарушены правила оценки  доказательств, судебное разбирательство было проведено с  обвинительным уклоном.  

Служебные книжки на имя ФИО1 и ФИО4, а также  детализация телефонных соединений были получены с нарушением  требований закона.  

Протоколы опознаний являются недопустимыми доказательствами.  Заявляет о нарушении его права на защиту участием в деле адвокатов  Сарбаева Г.М. и Исаева Ж. и Н. П.А., ввиду наличия между ними и следователем по делу внепроцессуальных  отношений.  

Считает, что требования ст. 73 УПК РФ судом не выполнены, точные  места совершения преступлений не установлены.  

Обращает внимание, что после возвращения дела следователю, он не  выполнил требования ст. 216 УПК РФ. Кроме того, в ходе следствия он с  постановлениями о назначениями экспертиз был ознакомлен после их  фактического проведения, что нарушает его права. Выражает несогласие с  удовлетворенными судом гражданскими исками.  

Просит судебные решения отменить, производство по делу  прекратить, признать за ним право на реабилитацию.  

В возражениях и дополнениях к ним на кассационные жалобы Первый  заместитель прокурора Оренбургской области Волков А.В. считает  

поданные жалобы необоснованными и не подлежащими удовлетворению.  Полагает, что виновность осужденных в совершении преступлений, за  

которые они осуждены, подтверждена совокупностью исследованных  доказательств, отвечающих требованиям закона. Утверждения  

осужденных о наличии у них алиби опровергается материалами дела. Все 

квалифицирующие признаки нашли свое подтверждение в ходе судебного  разбирательства. Юридическая оценка действий осужденных дана  

правильно. Назначенное наказание соответствует требованиям закона, в  связи с чем просит оставить судебные решения без изменения.  

Поверив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб,  Судебная коллегия находит приговор и апелляционное определение  законными, обоснованными и справедливыми.  

Выводы суда о виновности осужденных в совершении вымогательства  денежных средств у потерпевших Г.Ч. Б.., Д.С. Н. и М. в составе организованной группы, с применением насилия, а также в  незаконном проникновении в жилище С. основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах, подробное  содержание и анализ которых, приведены в приговоре.  

Обсуждая доводы жалоб о непричастности осужденных к совершению  вымогательства с учетом требований ст. 401' УПК РФ, согласно которым суд  кассационной инстанции проверяет только законность судебных решений, то  есть правильность применения норм уголовного и норм уголовно-процессуального права, Судебная коллегия исходит из установленных судом  фактических обстоятельств дела.  

На основании представленных сторонами доказательств судом  установлено совершение осужденными преступлений при следующих  обстоятельствах.  

Осужденные, являясь сотрудниками полиции, ФИО1, - полицейский сотрудником мобильного взвода 4 роты отдельного батальона  патрульно-постовой службы полиции МУ МВД России «Оренбургское»,  ФИО3 - оперуполномоченным отдела уголовного розыска отдела  полиции № 3 (по обслуживанию Дзержинского района г.Оренбурга) МУ  МВД России «Оренбургское», ФИО2 - оперуполномоченным 2  боевого отделения отряда специального назначения «Гром» УНК УМВД  

России по Оренбургской области, ФИО4, полицейским (водителем)  мобильного взвода 4 роты отдельного батальона патрульно-постовой службы  полиции МУ МВД России «Оренбургское» не позднее 07.05.2018 года  объединились в организованную преступную группу для совершения  преступлений против собственности граждан, склонных к употреблению  наркотических средств, а именно, вымогательства у них денежных средств,  руководство которой осуществлялось ФИО1  

Действуя в составе организованной группы, совершили  вымогательство денежных средств у Г.Б. и Ч. 

При этом 7 мая 2018 года ФИО3, путем доступа к  Информационной базе данных УМВД России по Оренбургской области  выполнил проверку по учету «справка на лицо» в отношении Ч. и Г. и представил не позднее 06.06.2018г., вышеуказанную информацию ФИО1, ФИО2 и ФИО4, выполнив,  таким образом, свою роль в совершении преступления организованной  группой.  

Кроме того, членами организованной группы были собраны иные  сведения о потерпевших Ч. и Г. осуществлена слежка за потерпевшим Г. в ходе которой было установлено, что последний пользуется гаражом № 4

<

...>в ГСК № 

<

...>, расположенным по  адресу: г. 

<

...>  

06.06.2018 года, около 20 часов 30 минут ФИО1, ФИО2 и  ФИО4, скоординировав свои действия с ФИО3,  проследовали к указанному гаражу, проникли в помещение гаража, где  представились сотрудниками полиции, предъявили документ, похожий на  удостоверение сотрудников полиции, и приказали потерпевшим Г.., Ч. и Б. лечь на пол, затем они незаконно обыскали помещение гаража, и сообщили, что обнаружили объекты, схожие  с малогабаритными свертками для хранения наркотических средств, угрожая  применением насилия не опасного для жизни и здоровья, применением  предметов, похожих на пистолеты, электрошокера, а также под угрозой  вызова следственно-оперативной группы и документального оформления  факта якобы обнаруженных наркотических средств, возможного  привлечения к уголовной ответственности, ФИО2 потребовал от  Г. передачи денежных средств по 100 тысяч рублей с каждого из всего в сумме 300 тысяч рублей, чтобы избежать неблагоприятных  последствий.  

В целях исполнения требований подсудимых, потерпевший Г.. совместно с ФИО1 на автомобиле «такси» проследовал к дому получил Н. получив от него 150 000 рублей, которые передал ФИО1, распределив в дальнейшем этот ущерб между ним,  Б. и Ч. 

Полученными денежными средствами ФИО1, ФИО3,  ФИО2 и ФИО4 распорядились по своему усмотрению.  

Далее 04.06.2018 года, реализуя умысел на вымогательство денежных  средств организованной группой, ФИО3 осуществил выход базу  данных ФИС ГИБДД-М и выполнил проверку автомобиля марки «Ниссан  Центра», государственный регистрационный номер 

<

...> принадлежащего Н. и находящегося в пользовании Н., а также осуществил выход в базу данных ИБД-Р УМВД и по учету «справка на лицо» выполнил проверку в отношении Д. а 05.06.2018г. выполнил проверку в отношении Н. предоставив полученную информацию не позднее 10.06.2018г. ФИО1, ФИО2 и ФИО4  

Кроме того, членами организованной преступной группы были  собраны и иные сведения о потерпевших Н.Д. М. и С. на принадлежащем ФИО3 автомобиле марки «Митцубиси Ланцер» осуществили слежку и следование  за автомобилем марки «Ниссан Цента» под управлением Н. до СНТ «Авиатор», где осуществляли наблюдение за дачным участком  С. 

10.06.2018 года ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 в период времени с 20 часов до 23 часов незаконно проникли в жилище  С. где ФИО1 направил на Д. предмет, похожий на пистолет, высказав угрозу осуществить выстрел, после чего  представился сотрудником полиции и приказал находившимся в комнате  Д.Н. и М. лечь на пол. 

Вошедшие следом за ФИО1 ФИО3, ФИО4 и  ФИО2, также представились сотрудниками полиции, предъявив при  этом документ, похожий на служебное удостоверение сотрудников полиции.  

ФИО2 совершил несколько прыжков на спине лежащего на  полу Д. а также угрожал применением баллончика со слезоточивым газом, а ФИО1, ФИО3 и ФИО4  сообщили потерпевшим, что намереваются подбросить им наркотические  средства для последующего вызова следственно-оперативной группы и  документального оформления их обнаружения, после чего незаконно  провели обыск в жилом помещении. Кроме того, ФИО1 попытался  поместить в карман одежды Д. объект, схожий с малогабаритным свертком для хранения наркотических средств, а ФИО2 попытался  совершить аналогичные действия в отношении М. 

Когда в дом зашел ФИО8 Е.А нанес ему удар по голове рукой, в которой находился предмет, похожий на пистолет, причинив  потерпевшему физическую боль.  

Затем ФИО1 и ФИО3 вывели С. в другую комнату, где потребовали передачи им выкупа - денежных средств по 100  тысяч рублей с каждого, всего 400 000 рублей, чтобы избежать  неблагоприятных последствий.  

В ответ на заявление потерпевших об отсутствии у них требуемой  денежной суммы, ФИО3 предложил Д. заложить в ломбард имеющуюся у того золотую цепочку, а вырученные деньги передать  им.  

ФИО1 и ФИО3 совместно с Д. и Н.. на автомобиле «Ниссан Цента» под управлением последнего, направились в город, где в ломбарде «Аврора» Н. заложил принадлежащее Д. изделие из золота за 62 000 рублей, после чего на том же автомобиле они вернулись в садовый дом, где Н. передал ФИО3 62 000 рублей. Поскольку данной суммы оказалось  недостаточно, участниками организованной преступной группы было  высказано требование о необходимости передачи им в дальнейшем  дополнительных денежных средств в том же размере, на что С. дал обещание взять кредит на сумму 60 тысяч рублей, после чего  подсудимые покинули место преступления.  

В продолжение вымогательства, 16.06.2018 года, около 18 часов,  ФИО3 и ФИО2, встретив Н. около дома № 

<

...> по пр. 

<

...> г. Оренбурга продолжили высказывать требования о  передаче им денежных средств, выясняя местонахождение С. однако покинули место происшествия после вмешательства посторонних  лиц.  

Полученными денежными средствами подсудимые распорядились по  своему усмотрению.  

Установленные судом первой инстанции обстоятельства совершения  преступлений осужденными подтверждаются показаниями потерпевших  Г.Ч. Б.С. Д., Н. и М. свидетелей Н.С. К. протоколами опознания как лиц, вымогавших денежные средства под угрозой привлечения к уголовной  ответственности за незаконное распространение наркотических средств  осужденного ФИО2 - потерпевшими Г.Ч., Н.М. свидетелями С.К. осужденного ФИО1 - потерпевшими Г.., Д.Н. М. свидетелем С. осужденного ФИО4 - потерпевшими Г.., Д.Н. М. свидетелями С. и К. осужденного ФИО3 - потерпевшими Д.Н. С. и 

свидетелем С. договором комиссии от 10.06.2018 г. о сдаче Н. в ломбард креста и цепи из золота за 62 000 рублей, детализацией телефонных соединений осужденных.  

Подробное содержание и анализ перечисленных доказательств  приведены в приговоре.  

При этом правила оценки доказательств с точки зрения их  допустимости, достоверности и достаточности, повлиявших на правильность  установления фактических обстоятельств содеянного осужденными, судом  не нарушены.  

Судом первой и апелляционной инстанций тщательно проверялись  доводы стороны защиты, поддержанные и в настоящих жалобах, о  непричастности осужденных к совершению вымогательства у потерпевших,  об оговоре осужденных потерпевшими, о недопустимости представленных  стороной обвинения доказательств, о чем в судебных решениях приведены  подробные мотивы, в силу которых указанные доводы отвергнуты.  

Так, принимая во внимание стабильность показаний потерпевших  Г.Б., Ч., которые будучи неоднократно допрошенными, в том числе при производстве очных ставок, проверке  показаний на месте дали подробные объяснения об обстоятельствах  предъявления им осужденными ФИО6, ФИО2 и ФИО4  требования передачи денежных средств под угрозой привлечения к  уголовной ответственности за незаконные действия с наркотическим  средствами, соответствие их показаний показаниям свидетелей С. и К., непосредственно наблюдавших ФИО6, ФИО2 и ФИО4 на месте преступления в гараже, показаниям свидетеля Н., который подтвердил, что Г.занимал у него денежные средства в сумме 150 000 рублей в ночь на 7 июня 2018 года, предварительно высказав просьбу по  телефону, что подтверждается детализацией телефонных соединений  Г. обоснованно признал показания потерпевших достоверными. 

Показания потерпевших Д., С.Н. и М., которые, согласуются между собой, соответствуют показаниям свидетелей  В. и Г. подтверждаются данными о перемещении в г. Оренбург для сдачи золотых изделий Д. в ломбард, квитанцией из ломбарда, сведениями о регистрации телефонных соединений подсудимых со  станциями, расположенными в месте совершенного преступления, также  правильно признаны судом достоверными.  

Доводы защиты о том, что потерпевшие обратились в  правоохранительные органы с заявлением о совершенных преступления не  сразу, а спустя несколько дней и месяцев после их совершения, а также то,  

что в заявлении С. и Д. указана иная дата преступления - 11 июня 2018 года не ставят под сомнение достоверность их показаний.  

В судебном заседании было оглашено заявление Ч. на имя начальника УФСБ России по Оренбургской области от 22.11.2018 года,  при этом Ч. подтвердил факт составления этого заявления, пояснив, что поскольку к преступлению были причастны сотрудники  полиции, он не сразу обратился в заявлением.  

В этой связи доводы жалоб о том, что Ч. не мог обратиться с заявлением 22.11.2018 г., поскольку в тот день не направлялся на работу за  пределы колонии, не могут быть приняты во внимание.  

Оснований для оглашения объяснения Ч. от 22.11.2018 г., на что обращается внимание в жалобах, суд не имел, поскольку он не  отвечает требованиям, предъявляемым к доказательствам.  

Имеющимся в показаниях потерпевших и свидетелей некоторым  расхождениям, связанным с личным восприятием каждого внешности  нападавших, использовавшихся ими предметов, совершенных ими действий,  которые не являются существенными, суд дал надлежащую оценку в  приговоре, правильно указав на то, что эти расхождения не ставят под  сомнение достоверность показаний свидетелей потерпевших о совершении  осужденными вымогательства денежных средств.  

В связи с тем, что оценка достоверности показаний допрошенных лиц  относится к исключительной компетенции суда, суд правильно отверг  заключение специалиста-психолога Д. содержащее оценку достоверности показаний Д.Н. М.Г. на которое обращается внимание в жалобах. 

Отвергая данное заключение специалиста, суд также правильно указал  в приговоре, что само это заключение не отвечает требованиям допустимости  доказательства, поскольку специалист не предупреждался в установленном  законом порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного  заключения и не исследовал непосредственно материалы уголовного дела.  

Исследовав в судебном заседании данные о личности потерпевших,  которые ранее кроме Б. хотя и осуждались, за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств, однако на момент  совершения в отношении них преступлений, судимость была погашена, их  психическом состоянии, свидетельствующем о том, что они могли  правильно воспринимать события преступления и давать о них показания,  их поведение в судебном заседании, суд обоснованно пришел к выводу об  

отсутствии обстоятельств, ставящих под сомнение достоверность показаний  потерпевших.  

Вопреки доводам жалоб судом с достаточной полнотой исследованы  данные о личности потерпевших, в том числе и психическое состояние  Ч. и Н. 

Принимая во внимание заключение амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы от 29.03.2017 г., проведенной в отношении  Ч. в рамках другого уголовного дела, по которому он осужден и отбывал наказание как вменяемое лицо, заключение комиссии экспертов от  21 января 2019 года, согласно которому Ч. несмотря на данные об употреблении алкоголя и каннабиноидов, понимает характер и  общественную опасность деяния и может самостоятельно осуществлять свои  процессуальные права, а также поведение в судебном заседании Ч.., суд обоснованно не усмотрел сомнений в его способности объективно воспринимать происходящие события и давать о них показания и отказал в  удовлетворении ходатайства стороны защиты о проведения в отношении  Ч. судебно-психиатрической экспертизы. 

В отношении потерпевшего Н. в ходе предварительного следствия была проведена экспертиза, согласно которой на момент  совершения против него противоправных действий и после их совершения он  был в непомраченном сознании, не обнаруживал психотических расстройств,  о произошедшем помнит, мог правильно воспринимать имеющие значение  для дела факты и обстоятельства и давать о них правильные показания, при  этом убедительные данные за наркоманию и алкогольную зависимость в  результате экспертного исследования не были выявлены.  

С учетом данного заключения экспертов, поведения Н. в судебном заседании суд, несмотря на то, что ранее 19.08.2010 года он был  поставлен на учет по поводу пагубного употребления психотропных веществ,  обосновано пришел к выводу об отсутствии оснований для дополнительного  и повторного исследования психического состояния Н. 

Не подтверждаются исследованными судом доказательствами и  доводы стороны защиты о том, что потерпевшие в силу их прежней  судимости и причастности к потреблению наркотических средств оговорили  осужденных. Эти утверждения осужденных и их защитников носят  предположительный характер.  

Напротив, как правильно указал суд, осужденные использовали  полученную ими информацию о причастности потерпевших к незаконному  обороту наркотиков как средство шантажа потерпевших, под воздействием  которого требовали передачи им денежных средств.  

Не усматривается из материалов дела и данных, ставящих под сомнение  допустимость полученных в хода предварительного следствия доказательств,  на результаты которых суд сослался в приговоре в обоснование виновности  осужденных.  

Допрошены были потерпевшие и осужденные с соблюдением закона,  протоколы следственных действий с их участием, в том числе и протоколы  очных ставок потерпевших Д.Н. М.С. с обвиняемым ФИО3 оформлены надлежащим образом, правильность отраженных в них сведений подтверждена подписями  как потерпевших, так и подписями обвиняемого ФИО3 и его  защитника, которыми не сделано никаких замечаний о ходе проведения  очных ставок, (т. 2 л.д. 1-5, 31-33, 62-67, 99-104)  

С учетом этих обстоятельств суд правильно сослался в приговоре на  указанные протоколы очных ставок как на допустимые доказательства.  

Признавая достоверными результаты опознания осужденного  ФИО2 потерпевшими Ч.Г. Н.М. свидетелями К. и С. осужденного ФИО1 потерпевшими Г.., Д.Н. М. свидетелем С. осужденного ФИО3 потерпевшими Д..; С.Н. осужденного ФИО4 потерпевшими Г.Н. Д. и М. суд правильно сослался на то, что потерпевшие, общавшиеся с осужденными на протяжении значительного промежутка  времени, имели возможность запомнить их внешность, а впоследствии  опознать их, назвав в ходе опознания конкретные приметы, по которым они  опознали осужденных, при этом до опознания они были допрошены о  приметах лиц, вымогавших у них денежные средства, а также на то, что в  судебном заседании потерпевшие уверенно указали на подсудимых как на  лиц, вымогавших у них денежные средства, подтвердив результаты  опознания.  

Ходатайства стороны защиты о признании недопустимыми  доказательствами протоколов предъявления для опознания осужденных,  были тщательно проверены в судебном заседании.  

С этой целью в качестве свидетелей судом были допрошены К.. и А. принимавшие участие в качестве понятых при проведении опознания ФИО2; Т. и С.., принимавшие участие в качестве понятых при опознании ФИО2, ФИО1, ФИО4; К. и А. 

принимавшие участие в качестве понятых и статистов при опознании  ФИО2; Л.А. и Е. принимавшие уч стве статистов при опознании ФИО2; Б. и С принимавшие участие в качестве статистов при опознании  ФИО1  

Указанные свидетели дали подробные показания об обстоятельствах  проведения следственных действий, из которых следует, что опознание  проведено с соблюдением установленной ст. 193 УПК РФ процедуры.  

Кроме того судом были допрошены сотрудники полиции И., Х.А. следователь В. которые категорически отрицали факт демонстрации потерпевшим фотографий  осужденных перед их опознанием.  

Исследовав протоколы опознания осужденных потерпевшими и  свидетелями, правильность составления которых удостоверена подписями  участвовавших в них лиц, сопоставив их содержание с показаниями понятых  и статистов о порядке производства опознания, убедившись в соответствии  статистов предъявляемым требованиям, не выявив нарушений прав  подсудимых на защиту в процессе производства опознания, суд обоснованно  признал протоколы опознания допустимыми доказательствами и сослался на  них в приговоре в обоснование виновности осужденных.  

В приговоре приведены подробные суждения со ссылкой на нормы  закона, исследованные доказательства, по которым отвергнуты доводы  стороны защиты о незаконности проведения опознания. Оснований не  соглашаться с этим выводом суда не имеется.  

Показания потерпевших и свидетелей в судебном заседании,  указавших на подсудимых, как на лиц, совершивших вымогательство, не  может рассматриваться опознанием, а потому доводы жалоб о незаконности  опознания в суде нельзя признать обоснованными.  

Законным и обоснованным является и решение суда о признании  допустимыми доказательствами протоколов проверки показаний на месте  потерпевших Ч.Б. и Г. от 25 июня 2019 года, которые проведены отдельно с каждым потерпевшим в разное  время с соблюдением требований ст. 194 УПК РФ, с применением  технического средства фиксации - фотоаппарата, протоколы подписаны  участниками следственных действий без каких-либо замечаний. Помимо  этого в судебном заседании потерпевшие подтвердили показания, данные  ими в ходе проверки их показаний на месте преступления.  

Судом тщательно была проверена законность выемки телефона  сотовой связи у ФИО3 - 10.10.2018 г., у ФИО2 - 13 ноября  2018 года, у ФИО4- 13.11.2018 г. в ходе обыска, у ФИО1 13.11.2018 года в ходе обыска, а также у свидетеля Е.13.12.2018 года, которая согласно ее показаниям, что примерно осенью или зимой 2018 года она приобрела у ФИО2 телефон сотовой связи  марки «Айфон 58».  

Исследовав протоколы указанных следственных действий, суд  правильно указал на отсутствие нарушений требований ст. 182, 183 и 177  УПК РФ при изъятии у подсудимых телефонных аппаратов и последующем  их осмотре. Телефонные аппараты были изъяты в чехлах, вместе с СИМ - картами, в момент выемки телефонные аппараты не разбирались, СИМ-карты не извлекались, какая-либо информация, содержащаяся в телефонах, в  момент их изъятия не изымалась и не осматривалась.  

В этой связи суд правильно признал необоснованными доводы стороны  защиты о необходимости составления отдельных протоколов на каждый  предмет с привлечением специалиста.  

Правильно указал суд и на то, что в ходе осмотра телефонных  аппаратов осужденных, и телефонного аппарата, изъятого у Е. были получена информация, содержащаяся в памяти телефонов о входящих и исходящих звонках, смс-сообщениях, контактах, то есть  информация, не составляющая личную тайну, а потому для изъятия  телефонный аппаратов и их осмотра не требовалось судебного решения.  

Что касается получения у операторов сотовой связи сведений о  детализации телефонных соединений осужденных, то такие сведения  получены на основании судебных решений.  

В судебном заседании были исследованы диски с информацией,  изъятой с телефонов сотовой связи ФИО3, ФИО2 и  Е. а также диски с детализацией телефонных соединений ФИО9, ФИО1, ФИО2 и потерпевшего Г., при этом суд убедился в соответствии имеющейся на дисках информации содержанию протоколов их осмотра.  

Доводы жалоб о незаконности просмотра ДВД-дисков в судебном  заседании в связи с их неправильным хранением, не исключающим  возможность их замены, поскольку диски после судебного заседания, в ходе  которого не удалось их просмотреть, не были опечатаны, носят  предположительный характер, ничем не подтверждены, а потому не могут  быть признаны обоснованными.  

Не может свидетельствовать о незаконности просмотра ДВД-дисков в  судебном заседании и участие в нем специалиста отдела компьютеризации  

Оренбургского областного суда К. выполняющего технические функции.  

При таких обстоятельствах суд правильно сослался в приговоре как на  допустимые доказательства на результаты осмотров телефонов осужденных,  которыми подтверждается факт их личных контактов между собой, а также  на анализ детализаций телефонных соединений, свидетельствующий о том,  что в момент совершения преступлений и 6 и 10 июня 2018 года, телефоны  всех осужденных располагались в районе действия базовых станций,  дислоцированных 6 июня 2018г. - в районе пр.

<

...>  июня 2018г. - в районе села Нежинка и пос. Пригородного Оренбургского  района, то есть районах совершения преступлений, телефон потерпевшего  Г. также обслуживался базовыми станциями, расположенными в районе ГСК

<

...> по проспекту Гагарина г.Оренбурга.  

Не усматривается из материалов дела и данных о незаконности  произведенных осмотров мест происшествия гаража № 

<

...>расположенного  в ГСК 

<

...> г.Оренбурга, от 10 мая 2019 года с участием потерпевшего  Г. и дом, дома № 

<

...>, расположенного на дачном участке СНТ 

<

...>, по ул. 

<

...>Оренбургского района от 9 октября 2018 года с  участием потерпевших Д.Н. и С. с согласия последнего.  

Осмотры проведены с применением фотосъемки, результаты которой  отражены в приобщенных к протоколам фототаблицах.  

Установленный ст. 177 УПК РФ порядок осмотра места происшествия,  а также правила ч. 2 ст. 164, ч. 3 ст. 170 УПК РФ следователем не нарушены.  

При таком положении проведение осмотров без участия понятых, а  осмотра дома и без судебного решения при наличии согласия проживавшего  в доме С. а равно неполнота изложенных в протоколе сведений, не влекут признание данных доказательств недопустимыми, как о  том ставится вопрос в жалобах.  

Допущенной в фототаблице к протоколу осмотра места происшествия  числа ошибке в указании даты осмотра «10.02.2019г.» вместо «10.05.2019»  суд дал в приговоре надлежащую оценку, правильно расценил ее как  техническую, не влияющую на законность следственного действия.  

Исходя из протокола осмотра садового дома и показаний потерпевших,  принимавших участие в осмотре, каких-либо сомнений в том, что осмотрен  был дом, в котором совершено преступление, не имеется.  

Судом были выяснены причины расхождений, касающиеся адреса  садового дома, отраженного в протоколе осмотра места происшествия: дом   № 

<

...> по ул. 

<

...>», Оренбургского района и указанного в  

свидетельстве о регистрации права собственности - дачный участок,  расположенный по ул. 

<

...>  

Принимая во внимание показания потерпевшего С. о том, что участок имеет два входа, с разных улиц, поэтому они считают, что  имеется два адреса: 

<

...> и 

<

...> суд вопреки доводам жалоб  правильно установил место совершения преступления - Оренбургский район,  СНТ 

<

...> что соответствует предъявленному осужденным обвинению и документу о регистрации права  собственности.  

Все свидетели, потерпевшие были допрошены в судебном заседании и  их показания оглашены с соблюдением положений ст. 278, 281 УПК РФ.  Сторонам была предоставлена возможность задать им вопросы.  

Это касается допроса свидетелей С.К. Т. которые не обладали какими-либо сведениями об участии осужденных в преступления, и дали показания по характеристике их  личности, а также о порядке проведения проверок за находящимися на  дежурстве 6 и 10 июня 2018 г. ФИО1 и ФИО4  

Показания свидетеля С. об оказании на него воздействия в ходе предварительного следствия опровергли свидетели  К. и Т. а также допрошенный в качестве свидетеля следователь В.Показания указанных свидетелей, в том числе о наличии лидерских качестве у ФИО1, суд оценивал в совокупности  с другими доказательствами и правильно признал их достоверными.  

Тщательно проверены судом первой и второй инстанции доводы  осужденных, поддержанные и в настоящих жалобах, о непричастности к  совершению преступлений, об оговоре их потерпевшими, о том, что  информацию о потерпевших с компьютера ФИО3, могло получить  иное лицо, что 10 июня 2018 года он не мог совершить преступление в связи  с нахождением в тот день в парке «Тополя» г.Оренбурга, о том, что ФИО4 и ФИО1 6 и 10 июня 2018 года находились на месте несения  службы, в связи с чем не могли совершать преступления, что ФИО2 в  силу нахождения его на рабочем месте также не мог принять участие в  преступлениях.  

Отвергая эти доводы осужденных, суд правильно сослался на  исследованные в судебном заседании доказательства:  

- признанные достоверными показания потерпевших Г.Ч. Б.С. Д.Н. и М.С. К. о совершении осужденными вымогательства денежных средств;  

-протоколы опознания осужденных потерпевшими Г.Ч. Н.М. Д.С. свидетелями С.К. 

- показания свидетеля Н. о о передаче Г. в долг денежной суммы в размере 150 000 - 200 000 рублей;  

- результаты исследования телефонных соединений осужденных 6 и 10  июня 2018 года, согласно которым телефоны осужденных располагались в  районе действия базовых станций, дислоцированных в районах совершения  преступлений;  

-договор комиссии от 10.06.2018 г. о сдаче Н. 10 июня 2018 года в ломбард «Аврора» для реализации золотых изделий на общую  сумму 62 000 рублей;  

- информацию ЦАФАП ГИБДД УМВД России по Оренбургской  области о передвижении автомобиля «Ниссан Центра», госномер 

<

...> под управлением потерпевшего Н., 10.06.2018 в 21:38 в г.Оренбург; в 22:29 из г.Оренбурга, в 23:30 в г.Оренбург и передвижении  автомобиля «Мицубиси Лансер», госномер 

<

...> принадлежащего  С. 10.06.2018 г. в 23:09 в сторону города Оренбурга, что соответствует показаниям потерпевших Д.С. Н. и М. о том, что в указанное время Д. и Н. на автомобиле последнего «Ниссан», выезжали с дачного участка С. в город для посещения ломбарда, а затем вернулись на дачу, а после передачи денег нападавшим, которые уехали на  автомобиле «Мицубиси Лансер», они вновь вернулись в город;  

- информацию о том, что 07 мая 2018 года в 20:24:22 ФИО3  входил в ИБД с запросом в отношении потерпевших Ч. и Г. 04.06.2018 года направил три запроса на потерпевшего Д. 05.06.2019 г. - запрос на потерпевшего Н. 12.06.2018 года - запрос в отношении потерпевшего С. и его матери - С. по которым им получены сведения о месте жительства потерпевших;  

-показания свидетелей К.Е. У.Е. и А. которыми опровергаются утверждения ФИО3 о том, что сведения о потерпевших с его компьютера,  используя его логии и пароль, могли получить другие лица;  

- заключение эксперта от 21.02.2020 года, по результатам исследования  представленных ФИО3 фотографий с мобильного телефона,  согласно которому в памяти мобильного телефона «Айфон» имеются файлы  изображений от 10 июня 2018 года по времени в 19:01., место создания  файлов парк «Тополя» 

<

...> с учетом которого  ФИО3 имел возможность переместиться из парка, на место  совершения преступления: Оренбургский район, Нежинский сельсовет, СНТ  «Авиатор» и после 20 часов принять участие в преступлении;  

- показания свидетелей К.С. Т. и С. об отсутствии надлежащего контроля и проверок за несением службы ФИО4 и ФИО1, что  давало им возможность бесконтрольно покинуть место несения службы 6 и  10 июня 2018 года и принять участие в преступлениях;  

- показания свидетеля Б. которыми в совокупности с детализацией телефонных соединений, опровергаются доводы ФИО4 и ФИО1 о том, что 6 и 10 июня 2018 года они находились на  проспекте Дзержинского г. Оренбурга, поскольку их телефоны  обслуживались приемопередающими станциями, расположенными в другой,  значительно отдаленной части города - на проспекте Гагарина, в районе  села Нежинка и поселка Пригородного;  

- сообщение командира ОСН «Гром» УНК УМВД России по  Оренбургской области от 18.06.2020 года, согласно которому, во временной  период совершенных преступлений 6 и 10 июня 2018 года, ФИО2 на  рабочем месте не находился, которым опровергается утверждения ФИО2 о невозможности принять участие в преступлении в связи с  нахождением на рабочем месте.  

Дав надлежащую оценку всем рассмотренным доказательствам, суд  обоснованно признал ФИО1 ФИО3, ФИО4,  ФИО2 виновным в совершении вымогательства денежных средств у  потерпевших и правильно квалифицировал их действия по обоим  преступлениям по п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ, как вымогательство, то есть  требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия и  распространения сведений, которые могут причинить существенный вред  правам потерпевшего, совершенное с применением насилия, организованной  группой.  

В приговоре подробно мотивированы все квалифицирующие признаки  совершенных осужденными вымогательств.  

Исходя из установленных судом фактических обстоятельств  содеянного осужденными, одним из способов незаконного завладения  денежными средствами потерпевших наряду с примененным к ним насилием  являлась угроза привлечения потерпевших к уголовной ответственности за  незаконные действия с наркотическими средствами, в связи с чем они  заявляли о вызове следственно-оперативной группы для документального  оформления факта якобы обнаруженных наркотических средств, что влекло  возможное привлечение потерпевших к уголовной ответственности.  

Указанные угрозы передачи в правоохранительные органы сведений о  якобы совершенном преступлении, воспринимались потерпевшими, которые  ранее осуждались за преступления в сфере незаконного оборота  

наркотических средств, как реальная угроза привлечения их к уголовной  ответственности.  

Угроза передачи в правоохранительные органы информации о  совершении преступления, что влечет возможное привлечение виновного к  уголовной ответственности с назначением наказания, правильно расценена  судом как угроза распространения сведений, которые могут причинить  существенный вред правам потерпевших.  

Правильно квалифицированы действия осужденных как совершенные в  составе организованной группы.  

При этом суд обоснованно сослался на стабильность состава  участников группы по обоим преступлениям, заранее разработанный план  совместной преступной деятельности, распределение функций и ролей  между соучастниками при подготовке к преступлению и непосредственном  его совершении, в ходе которых каждых участник выполнил отведенную ему  роль, неоднократность совершения преступлений членами группы, их  техническую оснащенность, а также длительную подготовку к  преступлениям, в ходе которой, начиная с 7 мая 2018 года, участники группы  собирали сведения о потерпевших, осуществили за ними наблюдение и  слежку, в ходе которой установили места пребывания потерпевших: гараж и  дачный участок, пути подъезда к месту преступлений и пути отступа, заранее  подготовили свертки, имитирующие пакеты с наркотическими средствами, а  также предметы, похожие на огнестрельное оружие и газовые баллончики.  

Учитывая эти обстоятельства, суд правильно признал образованную  осужденными группу устойчивой, заранее объединившейся для совершения  преступлений в отношении определенной группы лиц, а именно в отношении  лиц, склонных к употреблению наркотических средств.  

Обоснованным является и вывод суда о руководящей роли ФИО1 в организованной группе, о чем свидетельствует его поведение во время  совершения преступлений: он первым заходит в помещение, как гаража, так  и садового домика, дает команду потерпевшим лечь на пол, именно к нему  другие участник группы обращаются как к старшему по званию, указывают  на якобы обнаруженные свертки с наркотиками, при совершении обоих  преступлений он дает указания другим соучастникам и потерпевшим, кому  оставаться на месте, а кому ехать за деньгами, дает согласие Г. и Н. на получение меньшей суммы, ездит сначала с потерпевшим Г. затем с потерпевшими Д. и Н. за деньгами, уходя из дома С. указывает ему на сохранение долговых обязательств.  

О том, что старшим в группе был ФИО1, дали показания и  потерпевший Д. свидетель С., а свидетели К. и С. отметили наличие ФИО1 лидерских качеств. 

В связи с совершением осужденными преступлений в составе  организованной группы действия всех соучастников правильно расценены  судом как соисполнительство в преступлении.  

В этой связи отсутствие на месте преступления 6 июня 2018 года  ФИО3, который выполнил отведенную ему в этом преступлении  роль: получил сведения о потерпевших и передал их другим участникам  группы, не влияет на оценку его действий как исполнителя преступления.  

При решении вопроса об устойчивости связей членов группы судом  принимались во внимание связи, обусловленные совместной преступной  деятельностью осужденных, а не их служебные и личные взаимоотношения,  а потому доводы жалоб об отсутствии дружеских отношений между  осужденными, не могут поставить под сомнение вывод суда об  организованности группы.  

Наказание назначено осужденным соразмерно содеянному, с учетом  всех обстоятельств дела, роли каждого в совершенных преступлениях,  данных об их личности, а также влияния назначенного наказания на их  исправление и условия жизни их семей.  

При этом смягчающие обстоятельства, каковыми признаны  привлечение всех осужденных к уголовной ответственности впервые, а  также положительные данные характеристики каждого, активное участие  ФИО1 в воспитании и содержании М. - сына М., с которой он состоит в фактических брачных отношениях, а также наличие у ФИО1 наград и почетных грамот, участие в боевых  действиях на Северном Кавказе, факт признания его ветераном боевых  действий, возраст и состояние здоровья его родителей; наличие на  иждивении ФИО2 двух малолетних детей, состояние беременности  супруги ФИО3, наличие на иждивении ФИО4 одного  малолетнего ребенка, участие ФИО4 в контртеррористических  операциях на Северном Кавказе, наличие наград и почетных грамот,  положительные личности, а также наличие у него хронического заболевания,  в полной мере учтены судом при назначении наказания осужденным.  

В связи с тем, что совершенные осужденными преступления по  вымогательству денежных средств у потерпевших не связаны с  осуществлением ими служебных обязанностей, суд правильно признал и  

В связи с тем, что совершенные осужденными преступления по  вымогательству денежных средств у потерпевших не связаны с  осуществлением ими служебных обязанностей, суд правильно признал и  учел при назначении им наказания совершение умышленных преступлений  сотрудником органа внутренних дел.  

С учетом того, что на момент совершения преступлений все  осужденные являлись действующими сотрудниками органов внутренних дел,  что полученные ими навыки и методы службы, они использовали в ходе  совершения преступлений, что они действовали вопреки  профессиональному долгу и принятой присяге, суд правильно назначил им  дополнительные наказания в виде лишения права занимать на  государственной службе в органах МВД должности, связанные с  осуществлением функций представителя власти, и лишения специального  звания.  

Исключительные обстоятельств, дающих основание для применения  статьи 64 УК РФ и для назначения наказания ниже низшего предела, либо  для назначения условного осуждения в соответствии со ст. 73 УК РФ, а также  для изменения категории преступлений в соответствии с ч.б ст. 15 УК РФ,  судом не установлены, не усматривает таковых и Судебная коллегия.  

При таких данных Судебная коллегия не находит оснований для  признания назначенного им наказания несправедливым и для смягчения  основного наказания и исключения дополнительных наказаний.  

Гражданский иск разрешен судом правильно, в соответствии с  требованиями ч. 1 ст. 1064 статей 1099, 1100, 1101, 151 Гражданского кодекса  Российской Федерации.  

Причинение виновными действиями осужденных материального  ущерба потерпевшим установлено приговором, а потому суд правильно в  солидарном порядке взыскал с осужденных в полу Д.Г.., Ч. и Б. указанные в приговоре денежные суммы в возмещение причиненного им вреда.  

Размер компенсации морального вреда, причиненного Г.Ч. Б.Д. Н. и М.., определен судом с учетом степени причиненных им нравственных страданий в результате нарушения действиями осужденных их права на  здоровье, свободу, личную неприкосновенность, достоинство личности,  материального положения осужденных, а также требований разумности и  справедливости.  

В связи с тем, что совершенные осужденными преступления не  связаны с выполнением ими как сотрудниками полиции служебных  

обязанностей, суд правильно взыскал причиненный потерпевшим  материальный и моральный вред непосредственно с осужденных, а не за счет  казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального  образования, как о том ставится вопрос в жалобах.  

Обсуждая доводы жалоб об иных нарушениях закона, Судебная  коллегия отмечает, что из материалов уголовного дела не усматривается  нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену  состоявшихся судебных решений.  

Уголовное дело по факту вымогательства денежных средств 10 июня  2018 года неустановленными сотрудниками МУ МВД России возбуждено 8  октября 2018 года по признакам преступления, предусмотренного п.п. «а»,  «в», «г» ч. 2 ст. 163 УК РФ законно уполномоченным лицом при наличии  достаточных оснований и повода для принятия такого решения, (т. 1 л.д. 1-2)  

16 июля 2019 г. принято законное и обоснованное решение о  возбуждении уголовного дела в отношении ФИО1 ФИО3,  ФИО4, ФИО2, в действиях которых усматриваются  признаки преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 139 УК РФ. (т. 1 л.д. 94- 95)  

4 декабря 2018 года возбуждено уголовное дело по факту  вымогательства денежных средств у Ч. по признакам преступления, предусмотренного п.п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 163 УК РФ. (т. 1  л.д. 24-25) Впоследствии уголовное дела соединены в одно производство.  

Возбуждение уголовных дела на основании рапортов следователя,  составленных по результатам проведенных проверок, в которых указано о  заявлениях потерпевших, о выявленных в ходе проверок фактах о  причастности неустановленных лиц, а в последующих рапортах о  причастности ФИО1 ФИО3, ФИО4 и ФИО2  к совершению противоправных действий в отношении потерпевших, не  противоречит закону.  

Доводы жалоб о фальсификации уголовного дела носят  предположительный характер и опровергаются исследованными  доказательствами, при проверке которых судом первой и апелляционной  инстанций не были выявлены признаки их фальсификации.  

Доводы стороны защиты о нарушении права осужденных на  ознакомлении с материалами уголовного дела по окончании расследования  были проверены судом и обоснованно отвергнуты со ссылкой на то, что  осужденные с участием защитников в полном объеме без ограничения во  

времени дважды были ознакомлены с материалами дела, кроме того в суде  подсудимым и вновь вступившим в дело адвокатам была предоставлена  возможность дополнительного ознакомления с материалами дела без  временных ограничений. Мотивы принятого решения подробно приведены в  приговоре, Судебная коллегия находит эти выводы суда законными и  обоснованными.  

Не усматривается из материалов дела и данных о нарушении права  осужденных на защиту. Интересы осужденных на всех стадиях производства  по делу представляли профессиональные защитники.  

Как следует из материалов уголовного дела, в ходе предварительного  расследования с 6 сентября 2019 года защиту интересов ФИО2 и  ФИО4 по их собственным заявлениям осуществлял адвокат  Сарбаев Г.М.  

После поступления уголовного дела в суд к участию в деле для защиты  интересов ФИО2 и ФИО4 по их заявлениям с 29 октября  2019 г., то есть со стадии предварительного слушания был допущен адвокат  Исаев П.А.  

В дальнейшем с 12 ноября 2019 года наряду с указанными адвокатами с  согласия подсудимых, о чем имеются их заявления, для защиты интересов  ФИО4 ФИО2 по назначению суда были допущены адвокаты  Меркулов Р.Е. и Сайкова И.Ю. соответственно, которые принимали участие  в деле до окончания судебного разбирательства.  

19 марта 2020 года ходатайство подсудимых ФИО4 и  ФИО2 об отводе адвокатов Исаева П.А. и Сарбаева Г.М. было  удовлетворено, к участию в деле наряду с назначенными адвокатами  Меркуловым Р.Е. и Сайковой И.Ю. по заявлениям подсудимых были  допущены адвокаты Тихомирова Г.А. в качестве защитника ФИО2 и  Колиниченко Д.А. в качестве защитника ФИО4  

Проанализировав действия адвокатов Сарбаева Г.М. и Исаева П.А. на  досудебной стадии производства по делу и в ходе судебного разбирательства,  суд правильно отметил, что они занимали активную, согласованную с  подзащитными позицию, заявляя в их интересах многочисленные  ходатайства об истребовании дополнительных доказательств, вызове и  допросе свидетелей, проведении экспертиз, в ходе судебного следствия  активно участвовали в исследовании доказательств, задавали вопросы  допрашиваемым потерпевшим и свидетелям.  

Установленное судом общение во внерабочее время адвокатов  Сарбаева Г.М. и Исаева П.А. со следователем В. после 

направления им дела в суд, имевшее место во второй половине февраля - начале марта 2020 года, не является само по себе основанием, влекущим в  соответствии со ст. 72 УПК РФ безусловное отстранение адвокатов от  участия в производстве по делу.  

Предположения ФИО2 и ФИО4 о том, что  внепроцессуальное общение адвокатов и следователя имело место с  сентября 2019 года не подтверждено материалами дела.  

Несмотря на то, что адвокаты Сарбаев Г.М. и Исаев П.А. вступили во  внепроцессуальное общение со следователем, каких-либо данных о том, что  это общение было использовано во вред интересам подсудимых ФИО4 и ФИО2, не имеется.  

Следователь В. завершивший расследование дела также не мог оказать какого-либо влияния на ход судебного разбирательства.  

Кроме того, по заявлениям ФИО4 и ФИО2 проведена  проверка, по результатам которой в отношении следователя В. 20 мая 2020 года вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного  дела по ст. 285 УК РФ (злоупотребление должностными полномочиями), по  ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий), ст. 292 УК РФ  (служебный подлог), 294 УК РФ (воспрепятствовании осуществлению  правосудия) и по ст. 303 УК РФ (фальсификация доказательств) в связи с  отсутствием в его действиях составов указанных преступлений (т.22 л.д. 189- 201).  

С учетом того, этих обстоятельств, а также того, что в ходе судебного  разбирательства интересы ФИО2 и ФИО4 помимо адвокатов  Сарбаева Г.М. и Исаева П.А. защищали назначенные им адвокаты Меркулов  Р.Е. и Сайкова И.Ю., а после 19 марта 2020 года и адвокаты Тихомирова  Г.А. и Колиниченко Д.А., которые ознакомились с материалами уголовного  дела, им были вручены копии протокола судебного заседания и аудизапись  судебного заседания, выступая в прениях, все защитники высказали  согласованную с подзащитными позицию об их непричастности к  преступлениям, Судебная коллегия считает, что право на защиту ФИО2 и  ФИО4 не было нарушено.  

Предположительный характер носит и сделанное в суде заявление  ФИО4 о родственных отношениях между следователем В.. и потерпевшим Д. Это заявление опровергается показаниями допрошенного в качестве свидетеля следователя В. а потому суд правильно отказал в удовлетворении ходатайства стороны  

защиты о признании недопустимыми всех доказательств, собранных  следователем В. 

Дело рассмотрено законным составом суда. Проведение  предварительного слушания одним судьей, а судебного разбирательства  другим составом суда не противоречит закону.  

Судебное разбирательство проведено судом с соблюдением принципов  состязательности и равенства сторон, которым были созданы необходимые  условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления  предоставленных им прав.  

Все представленные сторонами доказательства были исследованы  судом с достаточной полнотой и получили в приговоре надлежащую оценку  с приведением подробных мотивов, в силу которых одни доказательства  приняты во внимание, а другие - отвергнуты.  

Обвинительный приговор постановлен судом в соответствии с  положениями ст. 303,304,307-309 УПК РФ.  

Доводы жалоб о том, что во время некоторых судебных заседаний кто-либо из судей закрывал глаза, не может поставить под сомнение законность,  обоснованность и справедливость приговора и не является основанием для  его отмены.  

Законным и обоснованным является приговор и в части оправдания  осужденных по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.  3 ст. 209 УК РФ.  

В связи с тем, что в судебном заседании не нашел подтверждения  признак вооруженности созданной осужденными организованной группы,  являющийся необходимым элементом объективной стороны бандитизма, суд  правильно пришел к выводу об отсутствии в действиях осужденных состава,  а не события указанного преступления, как о том указано в жалобах.  

В апелляционном порядке дело рассмотрено с соблюдением положений  главы 45.1 УПК РФ.  

Все заявленные стороной защиты ходатайства были разрешены в  судебном заседании, по ним приняты законные и обоснованные решения,  подробные мотивы которых приведены в протоколе судебного заседания.  

Осужденным и их защитниками была предоставлена возможность  выступить по доводам жалоб как в ходе судебного следствия, так и в прениях  сторон, а осужденным кроме того и в последнем слове.  

Вопреки доводам жалоб никто из участников процесса, в том числе и  ФИО1 не делали заявлений о плохой работе видеоконференц-связи.  

В подготовительной части судебного заседания на вопрос  председательствующего все осужденные сообщили, что не имеют замечаний  по работе видеоконференц-связи.  

Кроме того осужденный ФИО1 выразил согласие с тем, что его  интересы в режиме видеоконференц-связи защищает адвокат Филянина В.И.,  позицию с которой он согласовал.  

Ходатайства о предоставлении возможности дополнительно  побеседовать с адвокатом ни ФИО1, ни его защитник не заявляли.  

Решение суда апелляционной инстанции о переквалификации действий  осужденных с ч. 3 ст. 139 УК РФ на ч. 1 ст. 139 УК РФ с освобождением их  от наказания вследствие истечения срока давности уголовного преследования  является правильным.  

Вопреки жалобам препятствий для принятия такого решения не  имелось. В судебном заседании в присутствии всех участников процесса  было оглашено поступившее по электронной почте 23.11.2020 г. заявление  потерпевшего С. с просьбой о привлечении осужденных к уголовной ответственности за незаконное проникновение в его жилище,  которое приобщено к материалам дела. (т. 32 л.д. 71, т. 33 л.д. 38).  

Апелляционное определение соответствует требованиям ст. 38928 УПК  РФ. В нем со ссылкой на конкретные доказательства, нормы закона  приведены мотивы, в силу которых жалобы осужденных и их защитников  оставлены без удовлетворения.  

Ошибочное указание в апелляционном определении на опознание  ФИО3 свидетелем С. как не повлиявшее на принятое решение, не является основанием отмены определения.  

Доводы настоящей кассационной и апелляционной жалобы сводятся по  существу к несогласию с принятыми судом решениями по их заявлениям и  ходатайствам, а также с той оценкой доказательств, которую дали суд первой  и апелляционной инстанций.  

По указанным мотивам Судебная коллегия не находит оснований ни для  отмены, ни для изменения состоявшихся по делу судебных решений по  доводам жалоб.  

На основании изложенного и руководствуясь ст. 401|4, ч. 1 ст. 401'\ 40116 УПК РФ, Судебная коллегия 

определила: 

приговор Оренбургского областного суда от 23 июля 2020 года и  апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам  Четвертого апелляционного суда общей юрисдикции от 30 ноября 2020 года,  

в отношении ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4,  оставить без изменения, кассационные жалобы осужденных ФИО1,  ФИО2, ФИО3, ФИО4, их защитников - адвокатов  Филяниной В.И., Тихомировой Г.А., Олейника В.М., Добрусина Е.И.,  Дунаевой А.И. - без удовлетворения.  

Председательствующий

Судьи: