ВЕРХОВНЫЙ СУД 

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ  

Дело № 41-АПУ19-11 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

  г. Москва 3 июля 2019 г.  

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской  Федерации в составе:  

председательствующего Скрябина К.Е., 

судей Ботина А.Г. и Смирнова В.П.,  при ведении протокола секретарем Мамейчиком М.А.  

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по  апелляционным жалобам адвокатов Щербатова ЕВ. и Ожгибесова СБ. в  интересах осужденного ФИО1. на приговор Ростовского  областного суда от 16 апреля 2019 г., по которому  

ФИО1, 

<

...> 

 

<

...>

<

...> 

 

<

...>

 

<

...> ранее не

судимый, 

осужден по пп. «г», «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ на 13 лет лишения свободы с  отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.  

Постановлено взыскать с осужденного ФИО1  в пользу потерпевшего Д. 200.000 рублей в счет компенсации морального вреда.  

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации  Ботина А.Г., выступление осужденного ФИО1 и в его интересах  адвокатов Щербатова Е.В. и Ожгибесова СБ., поддержавших  апелляционные жалобы, а также выступление прокурора Генеральной  

прокуратуры Российской Федерации Киселевой М.А., полагавшей приговор  оставить без изменения, Судебная коллегия  

установила: 

ФИО1 признан виновным в убийстве Т. рождения, то есть в умышленном причинении смерти женщине, заведомо для  виновного находящейся в состоянии беременности, из хулиганских  побуждений.  

Преступление совершено 30 сентября 2017 года в помещении штаба 

<

...>  медсанбата, расположенного по адресу: Украина, Донецкая область,  г. Горловка (Калининский район, п. Кондратьевка), при обстоятельствах,  изложенных в приговоре.  

В судебном заседании суда первой инстанции осужденный ФИО1 виновным себя в совершении указанного преступления не признал.  

В апелляционных жалобах: 

адвокат Щербатов ЕВ. в интересах осужденного ФИО1  утверждает, что вывод суда о виновности последнего в убийстве Т. не доказан, а основан лишь на предположениях. Считает недопустимыми доказательства, собранные на территории ДНР, и  незаконным осуждение ФИО1 судом Российской Федерации.  Оспаривает допустимость в качестве доказательства акта судебно- медицинской экспертизы, поскольку он произведен экспертом Л. уже после захоронения потерпевшей на основании материалов проведенного  Л. в статусе специалиста исследования трупа Т. У адвоката вызывают сомнение законность и объективность произведенных  специалистом исследования трупа, изъятия лоскута кожи и пули, что, по  мнению адвоката, ставит под сомнение выводы эксперта о причинах  наступления смерти потерпевшей. Кроме того, оспаривает выводы  фоноскопической экспертизы о наличии на обнаруженном в телефоне  потерпевшей флеш-носителе аудио-файла звука выстрела, произведенного из  огнестрельного оружия, при этом обращает внимание на производство  исследования не флеш-носителя, а копии файла. Обращает внимание на  показания свидетеля С. который производства осужденным выстрела в потерпевшую не видел. Считает, что не установлено, что  обнаруженная в теле Т. пуля была выпущена из пистолета, находившегося у осужденного, а также во что была одета потерпевшая.  Полагает, что все доказательства, собранные правоохранительными органами  ДНР и переданные в правоохранительные органы России, являются  недопустимыми. Находит показания эксперта Б. противоречивыми, а свидетеля С. - ложными. Допускает, что смерть потерпевшей могла наступить в результате неквалифицированной помощи со стороны  

военнослужащих медицинского взвода. Просит приговор в отношении  Свиридова отменить, а дело направить на новое рассмотрение или возвратить  прокурору;  

адвокат Ожгибесов СБ. полностью поддержал доводы, приведенные в  жалобе адвоката Щербатова. Кроме того, ставит под сомнение выводы  судебной комиссионной психиатрической экспертизы, при этом считает  необходимым назначить по настоящему делу стационарную экспертизу.  

В письменных возражениях на доводы, приведенные в апелляционных  жалобах адвокатов, государственный обвинитель просит оставить их без  удовлетворения, а приговор - без изменения.  

Согласно ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения  судебного решения в апелляционном порядке являются, в частности,  несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим  обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции;  неправильное применение уголовного закона, а также несправедливость  приговора.  

Проверив по апелляционным жалобам адвокатов обоснованность и  справедливость приговора, Судебная коллегия приходит к выводу об  отсутствии таких оснований.  

Так, к выводу о совершении осужденным ФИО1  убийства Т. ДД.ММ.ГГГГ г. рождения, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, из хулиганских побуждений, суд  первой инстанции пришел на основании приведенных в приговоре  доказательств, исследованных в судебном заседании всесторонне, полно и  объективно.  

В частности, в подтверждение такого вывода суд сослался на: 

показания свидетеля С. (военнослужащего) о том, что он, находясь в комнате дневального, услышал звук выстрела и сразу выглянул  в коридор, где на расстоянии 3-4 м. увидел Т. которая, опираясь на стену, упала на бок. Примерно в 5-6 м. от нее находился ФИО3, который  держал в правой руке на уровне своей груди пистолет. Других лиц в коридоре  не было. ФИО3 сказал: «Как так вышло?», после чего приказал ему позвать  медиков. Прибывшие медики и военнослужащие пытались оказать Т. неотложную помощь, затем вынесли ее во двор здания. Насколько он помнит,  на Т.в момент происшедшего была надета куртка с капюшоном. Примерно через 15 минут после случившегося он убрал в коридоре, в том  месте, где лежала Т. обнаружил несколько пятен крови, которые вытер; 

показания свидетеля Ф. (военнослужащей) о том, что на момент смерти Т. была беременна, о чем было известно всем военнослужащим батальона. Во время последнего разговора по телефону с  Т. раздался глухой хлопок, после чего потерпевшая перестала с ней 

разговаривать. Она подумала, что Т. потеряла сознание и выронила телефон;  

показания свидетеля Г. (военнослужащего, отчима Т.), согласно которым он проходил воинскую службу совместно с осужденным и Т. По состоянию на 30.09.2017 г. Т. была беременна, о чем было известно всем сослуживцам, в том числе ФИО3, у  которого она отпрашивалась для прохождения необходимых обследования и  лечения в медицинских учреждениях. У ФИО3, кроме штатного оружия,  также имелся пистолет для бесшумной стрельбы ПБ, который он постоянно  носил с собой. Кроме того, у него при себе постоянно имелись боеприпасы к  этому пистолету. За период совместного несения службы ему, Г. было известно о том, что ФИО3 неоднократно беспричинно направлял оружие  на сослуживцев, в том числе на него, имитируя прицеливание в них, с целью  напугать или заставить выполнить его распоряжения. Непосредственно после  происшествия с Т., ФИО3 покинул расположение батальона; 

показания свидетеля К. (военнослужащего) о том, что о беременности Т. было известно всем военнослужащим батальона, в том числе ФИО3, который выполнял командные функции, и Т. ставила его в известность о необходимости прохождения ею обследования.  Также ему известно о привычке ФИО3 направлять на сослуживцев  оружие. На аудиозаписи телефонного разговора Т. с Ф. имеется реплика нецензурного содержания, звучащая непосредственно после  звука выстрела, которую произносит ФИО3, так как подобное выражение  было ему присуще в последние месяцы службы;  

показания свидетелей Д.К. и В. (военнослужащих), согласно которым всем военнослужащим батальона было известно о беременности Т.. ФИО3 постоянно носил пистолет ПБ, в том числе и 30.09.2017 г. Помнят случаи, когда ФИО3 направлял «в  шутку» оружие на людей, в том числе на безоружных и производил выстрелы  поверх голов;  

акт комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 25.07.2018 г. и  заключение эксперта от 23.07.2018 г., согласно которым причиной смерти  Т. явилось слепое пулевое огнестрельное проникающее повреждение задней поверхности шеи с повреждением мягких тканей, со сквозным  переломом тела 7-го шейного позвонка, ранениями пищевода и щитовидного  хряща гортани;  

акт дополнительной судебно-медицинской комиссионной экспертизы от  15.11.2018 г., согласно которому на момент смерти Т. была беременна плодом мужского пола при сроке, соответствующем 16-ти неделям  беременности;  

акт судебно-баллистической экспертизы от 03.07.2018 г., согласно  которому извлеченная из тела Т. пуля калибра 9 мм является частью боеприпаса промышленного изготовления к нарезному огнестрельному  оружию и могла быть выстреляна как из пистолетов конструкции ФИО5,  

так и из пистолета «ПБ», то есть из 9-ти мм самозарядного пистолета для  бесшумной и беспламенной стрельбы «ПБ»;  

протокол осмотра предметов от 24-30.10.2018 г., согласно которому на  верхней поверхности капюшона куртки с капюшоном армейского образца из  плотной полусинтетической ткани с камуфляжным рисунком коричневого и  различных оттенков зеленого цвета, обнаружено повреждение лицевого слоя  и на подкладке округлой формы, вокруг повреждения на подкладке имеются  следы засохшего вещества красновато-коричневого цвета;  

видеозапись «Комбат Мачете пистолет бесшумной стрельбы»  продолжительностью 2 минуты 17 секунд, на которой осужденный ФИО1 демонстрирует пистолет ПБ и боеприпасы к нему, дает пояснения,  касающиеся назначения данного пистолета, его конструктивных  особенностей, используемых боеприпасов.  

Все приведенные выше и в приговоре доказательства, как видно из  материалов дела, получены в соответствии с процессуальным  законодательством, они последовательны, подробны и полностью согласуются  между собой. Оснований для признания их недопустимыми доказательствами,  как правильно указано в приговоре, не установлено.  

При этом нельзя согласиться с приведенными в апелляционных жалобах  адвокатов доводами о недопустимости доказательств, собранных на  территории ДНР, и неправильности осуждения ФИО1 судом  Российской Федерации, поскольку эти доводы не основаны на законе. В  соответствии с ч. 1 ст. 2 УПК РФ производство по уголовному делу на  территории Российской Федерации независимо от места совершения  преступления ведется в соответствии с настоящим Кодексом, если  международным договором Российской Федерации не установлено иное.  Более того, в случаях, предусмотренных ст. 12 УК РФ, отдельные  процессуальные действия за пределами территории Российской Федерации  могут проводиться в соответствии с требованиями настоящего Кодекса.  

Поэтому являются необоснованными и приведенные в жалобах доводы о  том, что все доказательства и иные документы, имеющие непосредственное  отношение к уголовному делу в отношении ФИО3 и полученные на  территории ДНР, являются недопустимыми доказательствами по делу. К тому  же, все эти доказательства получены в строгом соответствии с требованиями  УПК РФ уполномоченным на то процессуальным лицом - следователем и не  содержат нарушений, ставящих под сомнение их допустимость. Помимо  указанных выше документов и предметов в ходе расследования уголовного  дела следователем установлены лица, которые допрошены в качестве  свидетелей в соответствии с требованиями ст. 189 и 190 УПК РФ. Данные  лица, прибывавшие на территорию Российской Федерации на законных  основаниях, как видно из материалов дела, добровольно явились на допрос,  сообщив об известных им обстоятельствах, имеющих значение для дела.  

С приведенными в апелляционных жалобах адвокатов доводами о не  установлении причины смерти потерпевшей согласиться также нельзя,  поскольку причины смерти Т. отмеченные выше в приведенных судебно-медицинских актах, установлены как экспертами на территории ДНР,  так и экспертом на территории Российской Федерации, и являются  идентичными. Как видно из показаний допрошенного в судебном заседании  эксперта Б. представленных ему для проведения экспертизы материалов было достаточно, никаких трудностей при установлении причин  смерти Т. у него не возникало, поскольку эксперты на территории ДНР пользовались методиками, оперировали теми же понятиями и  специальными терминами, что и он в России.  

Произведенное экспертом Л. исследование трупа потерпевшей Т. уже после захоронения последней на основании лишь медицинских материалов не противоречит закону, поскольку этот материал собран ею же в  статусе специалиста и оснований сомневаться в ее объективности не имеется.  

Вопреки приведенным в апелляционных жалобах доводам  исследованные судом доказательства в их совокупности свидетельствуют,  что смерть потерпевшей не могла наступить в результате  неквалифицированной помощи со стороны военнослужащих медицинского  взвода.  

Что касается доводов жалоб о том, что по делу не установлено, в какой  одежде находилась потерпевшая на момент производства осужденным  выстрела и какая пуля была изъята из тела потерпевшей, то они  опровергаются показаниями свидетелей Д. и В. (следователей), которые изложили обстоятельства изъятия указанных  предметов, а также показаниями свидетелей К. и С. которые показали, что потерпевшая была одета именно в зеленый бушлат.  

Таким образом, этими и другими приведенными в приговоре  доказательствами опровергаются изложенные в апелляционных жалобах  адвокатов доводы о недоказанности совершения осужденным убийства  потерпевшей Т. заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности.  

Действия осужденного судом квалифицированы правильно. 

Согласно акту комплексной судебной психолого-психиатрической  комиссии экспертов от 01.08.2018 г. ФИО1 страдал в период  инкриминируемого ему деяния и страдает на момент исследования  психическим расстройством в форме: «Синдром зависимости от алкоголя  средней (второй) стадии, в настоящее время воздержание (ремиссия)».  Осужденный в период времени, относящийся к инкриминируемому ему  

деянию, в состоянии временного психического расстройства не находился, у  него не отмечалось признаков нарушенного сознания, в поведении и  высказываниях не было признаков галлюцинаторных расстройств, мотив к  совершению правонарушения не носил бредового уровня, действия носили  упорядоченный характер и разворачивались в течение длительного периода  времени, у него сохранялась способность изменять свое поведение адекватно  меняющимся условиям окружающей обстановки. По своему психическому  состоянию он как в период времени, относящийся к инкриминируемому ему  деянию, так и на момент исследования мог и может осознавать фактический  характер и общественную опасность своих действий, а так же руководить ими.  По своему психическому состоянию на момент исследования Свиридов Ю. Н.  может понимать характер и значение уголовного производства (сущность  процессуальных действий и получаемых посредством их судопроизводства  доказательств) и своего процессуального положения (содержание своих  процессуальных прав и обязанностей), способен к самостоятельному  совершению действий, направленных на реализацию указанных прав и  обязанностей. В применении принудительных мер медицинского характера  Свиридов Ю. Н. не нуждается (т. 2 л. д. 156-158).  

Оснований сомневаться в правильности выводов данного акта  экспертизы у суда не имеется, так как оно соответствует требованиям закона,  составлено компетентными и квалифицированными специалистами,  имеющими длительный стаж работы в экспертном учреждении,  предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного  заключения эксперта. Экспертиза произведена достаточно полно, неясностей  либо противоречий не содержит. Сведений, каким-либо образом порочащих  экспертное заключение, не имеется, поэтому оснований для дополнительного  исследования психического состояния осужденного, как об этом просят  адвокаты, также не имеется.  

При таких обстоятельствах у суда первой инстанции не имелось  оснований для сомнений относительно психического состояния ФИО1 и назначении в отношении него дополнительной или повторной  судебно-психиатрических экспертиз, как об этом поставлен вопрос в  дополнительной жалобе адвоката, в связи с чем суд обоснованно признал его  вменяемым.  

Судебная коллегия также не находит таких оснований. 

При назначении осужденному наказания суд, как видно из приговора,  исходя из требований статей 6 и 60 УК РФ, учел характер и степень  общественной опасности совершенного преступления, данные о его личности,  обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, влияние наказания на  его исправление и на условия жизни его семьи.  

При этом суд принял во внимание, что осужденный женат,  характеризовался положительно и в качестве обстоятельств, смягчающих  наказание ФИО1, суд признал наличие у него двоих малолетних  

детей, а также то, что он впервые привлекается к уголовной ответственности.  

Обстоятельством, отягчающим наказание осужденному, судом признано  совершение преступления с использованием оружия (п. «к» ч. 1 ст. 63 УК РФ).  

При таких данных назначенное осужденному наказание является  справедливым.  

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20 и 389.28 УПК  РФ, Судебная коллегия  

определила: 

приговор Ростовского областного суда от 16 апреля 2019 г.в отношении  ФИО1 оставить без изменения, а  апелляционные жалобы - без удовлетворения.  

Председательствующий судья Судьи