ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

Дело № 67-АПУ19-6сп 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

город Москва 29 мая 2019 года  

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской  Федерации в составе  

председательствующего Зыкина В.Я., судей Ведерниковой ОН. и Шамова А.В., при секретаре Быстрове Д.С, 

рассмотрела в закрытом судебном заседании апелляционные жалобы  осужденного ФИО1 и его защитника Жукова М.В. на приговор  Новосибирского областного суда с участием присяжных заседателей от 22  ноября 2018 года, которым  

ФИО1, 

<

...>  

<

...> ранее  

не судимый, 

осужден: - по части 1 статьи 158 УК РФ к штрафу в размере 50 000 рублей, от  наказания освобожден в связи с истечением срока давности привлечения к  уголовной ответственности согласно статье 78 УК РФ;  

- по п. «а» части 2 статьи 105 УК РФ к пожизненному лишению свободы с  отбыванием в исправительной колонии особого режима.  

Приговором также разрешена судьба вещественных доказательств,  постановлено взыскать с осужденного в пользу потерпевших З. 

Б

<

...> А.Р. и Е. в возмещение морального вреда по 1 000 000 рублей каждому.  

Мера пресечения ФИО1 в виде содержания под стражей  оставлена без изменения, в срок отбытия наказания, исчисленный с 22 ноября  2018 года, зачтено время содержания ФИО1 под стражей со 2  марта по 18 мая 2006 года, с 23 апреля 2016 года по 21 ноября 2018 года.  

Постановлением Новосибирского областного суда от 13 апреля, 21  декабря 2018 года рассмотрены замечания осужденного на протокол  судебного заседания.  

Заслушав доклад судьи Шамова А.В., выступления осужденного  ФИО1 с использованием систем видеоконференц-связи,  защитника Асеевой ВВ., поддержавших доводы апелляционных жалоб об  отмене приговора, выступление прокурора Генеральной прокуратуры РФ  ФИО2, возражавшей против удовлетворения апелляционных  жалоб, судебная коллегия  

УСТАНОВИЛА: 

по приговору, постановленному на основании вердикта коллегии  присяжных заседателей, ФИО1 осужден за убийство 19 лиц,  совершенных в 1998 - 2005 годах на территории г. Новосибирска и  Новосибирской области, а также в краже чужого имущества, при  обстоятельствах, изложенных в приговоре.  

В апелляционных жалобах и дополнениях: 

- осужденный ФИО1 и в защиту его интересов адвокат Жуков  М.В. просят об отмене приговора с направлением дела на новое судебное  рассмотрение. Указывают на нарушение прав ФИО1 тем  обстоятельством, что ему должным образом не были разъяснены положения  закона о возможности приглашения нескольких защитников, чем было  ограничено его право на защиту. При наличии оснований - заявления  потерпевшей Р. о нежелании привлекать ФИО1 к ответственности за кражу телефона Ш. не было принято решение о прекращении за малозначительностью эпизода по хищению телефона  Ш.. Сторона защиты была ограничена в возможности представления коллегии присяжных заседателей заключений экспертов в полном объеме,  

немотивированно отказано в исследовании четырех заключений экспертов,  заключение эксперта 650-246-18/79-2017 исключало происхождение от  Чуплинского Е.А. исследованного биологического материала; ходатайство о  допросе дополнительных свидетелей было удовлетворено частично;  председательствующим судьей часть доказательств была исследована при  отсутствии соответствующих ходатайств сторон. Показания свидетелей  О., М. и Ш. были исследованы судом в порядке части 2 статьи 281 УПК РФ при отсутствии согласия на это участников  разбирательства со стороны защиты. Ряд исследованных протоколов  содержали сведения об иных эпизодах убийств, обвинение по которым  Чуплинскому Е.А. не предъявлялось. Поведение свидетеля М. могло оказать на присяжных заседателей незаконное воздействие; при  выступлении Чуплинского Е.А. перед коллегией присяжных заседателей в  прениях и с последним словом, председательствующий судья прерывала его,  нарушая его право на защиту. Признательные показания Чуплинского Е.А. в  ходе предварительного расследования являются недопустимыми  доказательствами вследствие оказания на Чуплинского Е.А. незаконного  воздействия. Совокупность доказательств не указывает на причастность  Чуплинского Е.А. к совершению преступлений. Вопросный лист составлен с  нарушением положений статьи 339 УПК РФ, предложенные сторонами  замечания председательствующим судьей учтены не были. В напутственном  слове председательствующий не напомнила содержание ряда исследованных  по ходатайству стороны защиты доказательств - протоколов осмотра места  происшествия, заключений экспертов, показаний эксперта М., свидетеля Б. неверно изложила содержание некоторых доказательств, кроме того, сторонам не было предоставлено достаточно  времени для ознакомления с содержанием напутственного слова. Мотивы, по  которым председательствующий предложил присяжным уточнить  содержание ответов в вердикте, до сторон доведены не были. При новом  рассмотрении дела суд ограничил Чуплинского Е.А. во времени подготовки к  прениям при обсуждении последствий вердикта. В приговоре от 22 ноября  2018 года при описании деяния суд указал на нанесение женщине № 1 удара  не твердым предметом, что противоречит вердикту. Выводы суда по  гражданскому иску в приговоре не мотивированы;  

- осужденный ФИО1, оспаривая приговор, утверждает, что он  вынесен с нарушением закона. В судебном заседании ему должным образом  не были разъяснены его процессуальные права, в связи с чем, он был лишен  

возможности в полной мере реализовать свои права при формировании  коллегии присяжных заседателей, в ходе судебного следствия и на  последующих стадиях разбирательства дела. Указывает на нарушение  председательствующим судьей положений закона при замене участников  судебного разбирательства. Заявляет о допущенных нарушениях при  формировании коллегии присяжных заседателей, избрании старшины  коллегии, приведении присяжных заседателей к присяге, освобождении  отведенных кандидатов в присяжные заседатели и их удалении из зала  судебного заседания. Сторонам не были представлены полные сведения о  кандидатах в присяжные заседатели, что лишило его возможности заявить о  тенденциозности коллегии. Он был ограничен в возможности задать вопросы  кандидатам, председательствующим судьей его вопросы корректировались;  обсуждения каждого из кандидатов не было. В протоколе не указано, что в  совещательную комнату для выборов старшины удалились и запасные  присяжные заседатели. От присяжных не была получена расписка о  неразглашении охраняемой законом тайны. Формулировка постановленных  вопросов перед коллегией присяжных заседателей не соответствуют  результатам судебного следствия, которым не подтверждается его  причастность к инкриминируемым ему преступлениям. Приводя и  анализируя содержание исследованных в судебном заседании доказательств,  утверждает, что выводы суда не соответствуют фактическим  обстоятельствам дела и основаны на показаниях, данных им в результате  самооговора, о котором он был лишен возможности пояснить присяжным  заседателям в результате ограничения состязательности и его права на  представление доказательств. Показания ряда свидетелей, не явившихся в  судебное заседание, исследовались судом при отсутствии к тому оснований,  без согласия сторон. Указывает, что на следствии к нему применялось  физическое воздействие, шантаж и давление, а к его семье - угрозы  расправы, в связи с чем он написал явки с повинной, которые судом  необоснованно не исключены из числа доказательств. Заявляет о незаконном  воздействии на коллегию присяжных заседателей со стороны  государственного обвинителя, о лишении стороны защиты возможности  убедиться в том, какие именно материалы уголовного дела  демонстрировались стороной обвинения присяжным заседателям и, какие  комментарии делались обвинением для присяжных заседателей.  Недопустимые вопросы обвинения свидетелям председательствующим  судьей не снимались, государственный обвинитель делал ему замечания по  

поводу изложения им выводов экспертов, прерывал его последнее слово.  Сторона защиты была ограничена в возможности предоставления коллегии  присяжных заседателей доказательств, в удовлетворении ходатайств о  вызове свидетелей, экспертов, об исследовании заключений экспертов было  незаконно отказано. Председательствующим судьей был нарушен принцип  объективности, судебное разбирательство проведено с явно обвинительным  уклоном, при этом государственному обвинителю, который своим  поведением в судебном заседании формировал у присяжных заседателей  предвзятое к нему отношение, председательствующий судья замечаний не  делал. Подробно анализирует речь государственного обвинителя, выражая  несогласие с его доводами, касающимися оценки доказательств и  доказанности обвинения. Ходатайства стороны защиты были незаконно  отвергнуты, а некоторые не рассмотрены. Председательствующий ограничил  защиту в правах, разъяснив, что она лишь критикует доказательства  обвинения. Было удовлетворено возражение адвоката Шашкевич А.И., не  являющегося участником судебного процесса. В прениях участвовали  потерпевшие З. и А. ранее не заявившие о желании участвовать в них. Нарушено его право на последнее слово. После него  председательствующий обязан был возобновить судебное следствие. Был  нарушен закон при составлении вопросного листа, в нем допущены  исправления, которые произведены не должным образом.  Председательствующий не разъяснил присяжным порядок внесения  исправлений в вопросный лист. В вопросы включены формулировки,  содержащие юридические термины и требующие специальных познаний, что  лишило коллегию присяжных заседателей дать правильные объективные  ответы на поставленные вопросы. В напутственном слове не были полно  изложены доказательства защиты, оно необъективно отражало  доказательства, не были подробно разъяснены положения о признании  подсудимого заслуживающим снисхождения. Он был лишен возможности  давать показания и выступить в прениях сторон. Он никогда не допускал  высказываний о незаконных методах воздействия и давления на него в ходе  следствия, в связи с чем замечания, сделанные ему по этому поводу,  являются незаконными, как и его удаление из зала суда. При новом  рассмотрении дела он был ограничен в возможности довести до суда свою  позицию, указывающую на невозможность постановления в отношении него  обвинительного вердикта, лишен возможности исследовать доказательства  для установления фактических обстоятельств дела, а также обоснования  

доводов о недопустимости ряда доказательств, исследованных с участием  присяжных заседателей. Считает, что при повторном рассмотрении  уголовного дела судом не выполнены указания вышестоящей инстанции  относительно назначения повторной судебно-психиатрической экспертизы,  оценке как доказательств его явок с повинной. Оспаривает законность  постановления суда от 13 апреля, 21 декабря 2018 года о рассмотрении его  замечаний на протокол судебного заседания, его замечания в полном объеме  не рассмотрены. Выводы постановлений не обоснованы, а его замечания  являются правильными. Указывает на нарушение сроков вручения ему  протокола судебного заседания. Выражает несогласие с решением судьи от  7.11.2018 года об отказе в удовлетворении заявленного им отвода  государственному обвинителю Егоровой А.Э. Просит приговор отменить,  дело направить на новое судебное разбирательство.  

Государственный обвинитель Егорова А.Э., потерпевшая З. возражают на доводы апелляционных жалобы осужденного и его защитника,  просят оставить их без удовлетворения, приговор суда - без изменения.  

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб,  выслушав участвующих в заседании суда апелляционной инстанции лиц,  судебная коллегия считает приговор суда законным и обоснованным.  

Вопреки доводам апелляционных жалоб, судебное разбирательство по  делу проведено в соответствии с требованиями закона, в том числе и с  учетом особенностей судопроизводства с участием присяжных заседателей.  

Доводы апелляционных жалоб о нарушении прав ФИО1 в  ходе судебного разбирательства, об ограничении его права на защиту не  основаны на материалах уголовного дела.  

В процессе предварительного следствия, по его окончании и  выполнении требований статьи 217 УПК РФ, в ходе судебного  разбирательства, ФИО1 неоднократно разъяснялись  процессуальные права, определенные его правовым положением по делу  (подозреваемый, обвиняемый, подсудимый), а также положения статей 50-51  УПК РФ, ему были разъяснены особенности производства в суде присяжных  заседателей.  

Защиту интересов ФИО1 в ходе производства по уголовному  делу осуществлял избранный им адвокат, при этом материалы уголовного  

дела и протокол судебного заседания не содержат сведений об ограничении  прав Чуплинского Е.А. на приглашение защитников для представления его  интересов.  

Законность производства по данному уголовному делу с участием  коллегии присяжных заседателей, являлась предметом судебной проверки  Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Российской  Федерации при рассмотрении апелляционных жалоб на приговор от 6 марта  2018 года, проверена и в судебном заседании при рассмотрении  апелляционных жалоб на приговор от 22 ноября 2018 года.  

Вопреки доводам апелляционных жалоб осужденного ФИО1  и адвоката Жукова М.В. каких-либо нарушений при разбирательстве  уголовного дела с участием коллегии присяжных заседателей допущено не  было.  

Вопросы освобождения от дальнейшего участия в деле государственного  обвинителя, замены секретаря судебного заседания, вступление в  начавшийся процесс другого государственного обвинителя,  председательствующим судьей проведены в соответствии с установленной  законом процедурой.  

Согласно протоколу судебного заседания, коллегия присяжных  заседателей по данному делу была сформирована в соответствии с  требованиями статьи 328 УПК РФ, при этом, в подготовительной части  судебного разбирательства председательствующий судья разъяснял  участникам разбирательства существо предстоящих процессуальных  действий при формировании коллегии присяжных заседателей, в процессе  формирования коллегии предоставил сторонам возможность реализации их  процессуальных прав.  

Процессуальные права, предусмотренные статьями 327, 328 УПК РФ,  которыми стороны наделены в ходе формирования коллегии присяжных  заседателей, а также юридические последствия неиспользования права  своевременно заявить о тенденциозности состава коллегии присяжных  заседателей, были разъяснены всем участниками судебного разбирательства,  в том числе подсудимому и его защитнику.  

Как следует из содержания протокола судебного заседания, при опросе  кандидатов в присяжные заседатели председательствующий выяснял у  сторон их мнение о заявленных кандидатами самоотводах (т. 72 л.д. 140-148),  

перед разрешением мотивированных отводов сторонам было разъяснено  право задать вопросы каждому из кандидатов в присяжные заседатели для  выяснения обстоятельств, препятствующих участию лица в рассмотрении  данного дела в качестве присяжного заседателя (т. 72 л.д. 148), после чего  каждому из представителей сторон было предложено задать вопросы (т. 72  л.д. 149-151), сторонам было разъяснено право заявить мотивированные  отводы кандидатам в присяжные заседатели (т. 72 л.д. 149), подсудимому и  защитнику, государственному обвинителю и потерпевшим было разъяснено  право на немотивированный отвод кандидатов в присяжные заседатели  путем вычеркивания фамилий двух кандидатов из переданного им списка (т.  72 л.д. 152), у сторон было выяснено, имеются ли у них заявления о роспуске  образованной коллегии в виду тенденциозности ее состава и неспособности  коллегии в целом вынести объективный вердикт, и разъяснено, что такое  заявление может быть сделано лишь до принятия присяжными присяги (т. 72  л.д. 155).  

В списках явившихся кандидатов в присяжные заседатели в соответствии  с требованиями части 4 статьи 327 УПК РФ указаны все необходимые и  предусмотренные законом сведения о кандидатах в присяжные заседатели:  фамилия, имя, отчество кандидата, число, месяц и год его рождения (т. 72  л.д. 41). Отсутствие в этих списках иных данных о кандидатах, например, об  их образовании, профессии, социальном статусе, не ограничивало стороны в  возможности задать кандидатам в присяжные заседатели вопросы, связанные  с выяснением обстоятельств, препятствующих их участию в рассмотрении  данного дела с учетом данных об их образовании, профессии, социальном  статусе.  

Из протокола судебного заседания следует, что перед заявлением  мотивированных отводов суд предложил сторонам задать вопросы каждому  из кандидатов в присяжные заседатели для выяснения обстоятельств,  препятствующих участию лица в рассмотрении данного дела.  

Такая возможность была предоставлена подсудимому ФИО1,  чем он воспользовался (т. 72 л.д. 148), содержание вопросов, заданных  ФИО1, председательствующим не корректировалось, защитник  Жуков М.В. вопросов кандидатам не задал (т. 72 л.д. 149).  

Участниками судопроизводства со стороны защиты было реализовано и  право на заявление немотивированного отвода, которое было использовано  

дважды - подсудимый Чуплинский Е.А. и его защитник отвели кандидатов в  присяжные заседатели № 8 и 46 (т. 72 л.д. 53-57).  

Порядок удаления кандидатов в присяжные заседатели из зала судебного  заседания после разрешения вопросов об их отводе (самоотводе), не влияет  на законность процедуры формирования коллегии.  

Положения закона при избрании старшины присяжных заседателей  нарушены не были. Председательствующий разъяснил коллегии присяжных  заседателей, что они должны удалиться в совещательную комнату, чтобы  выбрать из своего состава старшину. После этого входящие в коллегию 12  присяжных заседателей удалилась в совещательную комнату и по  возращении из нее сообщили, что избрали старшину (т. 72 л.д. 155-156).  Таким образом, доводы апелляционных жалоб о том, что запасные  присяжные заседатели также принимали участие в выборах старшины,  опровергаются материалами дела.  

Не основаны на материалах дела и доводы апелляционных жалоб о том,  что к присяге были приведены не все присяжные заседатели. Каждый из  присяжных заседателей после оглашения текста присяги ответил «Я  клянусь». Эти обстоятельства свидетельствуют о том, что все присяжные  заседатели и комплектные и запасные приняли присягу в соответствии со  статьей 332 УПК РФ.  

Таким образом, коллегия была сформирована в соответствии с  требованиями закона.  

Заявлений о тенденциозности коллегии сторонами сделано не было (т. 72  л.д. 155).  

Каких-либо сведений, указывающих на разглашение данных о принятых  в отношении членов семьи ФИО1 мерах их защиты со стороны  присяжных заседателей, не имеется.  

В соответствии с положениями закона, с учетом позиции подсудимого  ФИО1, разбирательство дела проходило в закрытом судебном  заседании.  

Данных о том, что присяжные заседатели знакомились с содержанием  поступившего в суд конверта со сведениями о лицах, в отношении которых  

принимались меры государственной защиты (т. 72 л.д. 9), материалы дела не  содержат.  

В ходе судебного следствия с участием присяжных заседателей,  положения закона нарушены не были.  

Разъяснения, сделанные председательствующим во вступительном  слове, в том числе и о том, что сторона защиты не обязана доказывать  невиновность подсудимого, а может лишь ограничиться критикой  доказательств обвинения (т. 72 л.д. 35), положениям закона не  противоречили и чьих-либо прав не нарушали.  

В присутствии присяжных заседателей исследовались только  допустимые доказательства, относящиеся к предъявленному ФИО1 обвинению; судебное разбирательство дела проведено с соблюдением  требований статьи 252 УПК РФ, определяющей пределы судебного  разбирательства.  

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного,  председательствующий судья во вступительном слове перед кандидатами в  присяжные заседатели, а также после формирования коллегии присяжных  заседателей, разъяснил им процессуальные права, в том числе и по  предоставленной законом возможности принимать участие в исследовании  доказательств, в установленном законом порядке задавать вопросы  допрашиваемым лицам относительно обстоятельств дела.  

В случаях, когда в присутствии присяжных заседателей сторонами  допускалось исследование обстоятельств, выходящих за пределы  компетенции присяжных заседателей, председательствующий останавливал  такое исследование и разъяснял коллегии, что эти обстоятельства не должны  ими учитываться при вынесении вердикта.  

Заявления сторон о недопустимости того или иного доказательства,  проверка доказательства на допустимость, проводилась  председательствующим судьей в отсутствие присяжных заседателей.  

Доводы жалоб осужденного ФИО1 о том, что показания на  следствии были даны им в силу оказанного на него незаконного воздействия,  проверялись судом первой инстанции и обоснованно отвергнуты с  приведением убедительных мотивов.  

В ходе судебного разбирательства присяжным заседателям были  представлены все допустимые показания Чуплинского Е.А. - как данные в  ходе предварительного расследования уголовного дела, так и данные им  непосредственно в судебном заседании.  

Оценка же доказательств на предмет их достоверности, определение  наличия в них противоречий является исключительной компетенцией  присяжных заседателей.  

Решения об оглашении показаний свидетелей принимались судом с  учетом положений действующего процессуального законодательства.  

Участникам судебного разбирательства судом предоставлялась  возможность высказать свое мнение по ходатайствам других участников, в  том числе и по объему исследования тех или иных доказательств, мнения  сторон учитывались председательствующим судьей при принятии  соответствующих решений.  

Не допущено судом и нарушения прав третьих лиц, в том числе бывшей  супруги ФИО1 Допрос свидетеля Ч. по ее просьбе был проведен с участием адвоката Шашкевича А.И. (т. 73 л.д. 32).  Председательствующий обоснованно снял вопрос подсудимого к свидетелю  Ч. об установлении обстоятельств, не имеющих отношения к существу дела (т. 73 л.д. 41), вместе с тем выяснение у свидетеля Ч. вопросов по поводу имущества ее семьи, в том числе предметов, обнаруженных при осмотрах, не противоречит требованиям закона,  поскольку было направлено на исследование обстоятельств, относящихся к  фактическим обстоятельствам дела.  

Вопреки доводам жалоб, свидетель М. как следует из протокола судебного заседания, при его допросе судом не нарушал порядок в  судебном заседании.  

Данных об ограничении прав сторон на предоставление доказательств,  материалы дела не содержат.  

Заявленные в ходе судебного следствия ходатайства, в том числе  стороны защиты о допросе экспертов, об оглашении заключений судебных  экспертиз, а также ходатайства об исследовании показаний неявившихся в  

судебное заседание свидетелей, разрешались судом в соответствии с  требованиями закона.  

В тех случаях, когда ходатайства касались выяснения обстоятельств, не  относящихся к существу дела, предъявленного ФИО1 обвинения,  судом обоснованно было отказано в их удовлетворении с приведением  мотивов принятых решений.  

Заключения экспертов исследовались в присутствии присяжных  заседателей в том объеме, который соответствовал их компетенции. При  допросах экспертов, свидетелей председательствующим обоснованно  отводились вопросы, не имеющие отношения к существу дела.  

Прения сторон проведены в соответствии со статьями 336,337 УПК РФ,  с участием потерпевших, как это предусмотрено положениями закона (п. 15  части 2 статьи 42, части 2 статьи 292 УПК РФ). Изменение потерпевшими  позиции относительно своего участия в прениях не нарушает прав  подсудимого.  

Доводы апелляционных жалоб о нарушениях закона, допущенных  государственным обвинителем, опровергаются материалами уголовного  дела.  

Данных о том, что кто-либо из участников судопроизводства со стороны  обвинения, в том числе и государственный обвинитель, каким-либо образом  воздействовал на присяжных заседателей при исследовании доказательств,  материалы дела не содержат.  

В прениях стороны дали свою оценку доказательствам, при этом сторона  защиты, оспаривая оценку, данную доказательствам стороной обвинения,  представила коллегии присяжных заседателей собственный анализ  исследованной в судебном заседании совокупности доказательств.  

Не были нарушены права ФИО1 и при принятии к нему  судьей мер воздействия, предусмотренных положениями статьи 258 УПК  РФ. Ему были разъяснены особенности компетенции присяжных заседателей  и недопустимость обсуждения в их присутствии вопросов юридического  характера, в том числе связанных с оценкой допустимости доказательств.  Однако на протяжении судебного следствия ФИО1 неоднократно  нарушал указанные требования закона, в связи с чем ему объявлялись  

замечания и разъяснялись положения закона, в соответствии с которыми за  неподчинение распоряжениям председательствующего и нарушение порядка  он может быть удален из зала судебного заседания (т. 73 л.д. 41,43, 44, 116- 117, 165, 166, 167, 168). Поскольку подсудимый продолжал допускать  нарушения, не реагируя на замечания председательствующего, судом было  принято обоснованное и законное решение об удалении его из зала судебного  заседания до окончания прений сторон.  

Основаны на законе и действия председательствующего судьи,  остановившего выступление подсудимого ФИО1 с последним  словом, поскольку обстоятельства, на которые подсудимый ссылался, не  подлежали установлению коллегией присяжных заседателей и нарушали  положения статьи 334 УПК, о чем подсудимому было неоднократно  разъяснено в ходе рассмотрения дела. То обстоятельство, что замечание  подсудимому было сделано по ходатайству государственного обвинителя, не  свидетельствует о нарушении закона (т. 73 л.д. 207).  

Каких-либо данных, указывающих на необходимость возобновления  судебного следствия после выступления ФИО1 с последним  словом, не имелось. Свою позицию относительно предъявленного обвинения  ФИО1 изложил в ходе судебного следствия (т. 73 л.д. 149-153),  после исследования показаний, данных им в ходе предварительного  следствия, ФИО1 дал пояснения по содержанию оглашенных  протоколов и просмотренных видеозаписей проведенных с его участием  следственных действий (т. 73 л.д. 164-169). Дополнений к судебному  следствию у сторон не имелось, против окончания судебного следствия они  не возражали (т. 73 л.д. 171).  

Проект вопросного листа обсуждался со сторонами. Согласно  положениям закона, стороны вправе предоставить свои предложения по  формулировке вопросов, ставящихся на разрешение коллегии присяжных  заседателей, которые могут быть учтены председательствующим по делу  судьей.  

Формулировок вопросов, в постановке которых председательствующий  судья не мог бы отказать сторонам, исходя из положений части 2 статьи 338  УПК РФ, стороной защиты предложено не было.  

Вопросный лист был сформулирован председательствующим в  соответствии с предъявленным обвинением Чуплинскому Е.А., с учетом  результатов судебного следствия и прений сторон, в ходе которых сторона  защиты отрицала совершение подсудимым вмененных ему преступлений.  Содержание вопросов и их формулировки не противоречат положениям  статей 338, 339 УПК РФ и не содержали понятий, требовавших от  присяжных заседателей собственно юридической оценки.  

Не указывает на нарушение закона при формулировании вопросов перед  коллегией присяжных заседателей, и отсутствие, по мнению стороны  защиты, доказательств, подтверждающих предъявленное ФИО1  обвинение, и позицию государственного обвинителя о доказанности  совершения им преступлений, высказанную в прениях.  

Каких-либо оснований для утверждения о том, что вопросы были  непонятны присяжным заседателям, материалы дела не содержат; с просьбой  о даче разъяснений по вопросам присяжные заседатели к  председательствующему не обращались.  

Доводы апелляционных жалоб о том, что в формулировки вопросов были  включены обстоятельства, являвшиеся предположениями, в частности о  времени наступления и причинах смерти, связанных с необнаружением  трупов потерпевших, являющиеся по своей сути утверждениями о  необоснованности вердикта, не могут являться основаниями пересмотра  судом апелляционной инстанции обжалуемого приговора, постановленного в  соответствии с вердиктом коллегии присяжных заседателей на предмет  несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела.  

Напутственное слово председательствующего соответствует  требованиям статьи 340 УПК РФ. В нем присяжным заседателям были  разъяснены правила оценки доказательств, предусмотренные пунктом 5  части 3 статьи 340 УПК РФ, разъяснены положения о том, что речи сторон в  прениях не являются доказательством вины или невиновности подсудимого  (т.74 л.д. 79), были разъяснены присяжным заседателям и особенности  применения уголовного закона при признании подсудимого заслуживающим  снисхождения.  

Как того требует закон, председательствующий напомнил присяжным  заседателям об исследованных доказательствах. Доводы апелляционных  

жалоо осужденного о неполноте и искаженной передаче  председательствующим содержания исследованных доказательств не могут  свидетельствовать о нарушении закона, который предусматривает лишь  напоминание присяжным заседателям об исследованных в суде  доказательствах, а не подробное их воспроизведение в напутственном слове.  При этом председательствующий разъяснил присяжным заседателям, что  исследование всех доказательств было проведено с их участием, кроме того,  участники судопроизводства в ходе прений привели содержание  доказательств, дали им свою оценку (т. 74 л.д. 5). Разъяснил  председательствующий в напутственном слове то обстоятельство, что  нахождение Чуплинского Е.А. за ограждением не может влиять на их  решение о его виновности или невиновности, а также еще раз обратил их  внимание на презумпцию невиновности подсудимого (т. 74 л.д. 80).  

Сторонам была предоставлена возможность заявить возражения на  напутственное слово председательствующего по мотивам нарушения им  принципа объективности и беспристрастности, таких заявлений от сторон не  поступило (т. 73 л.д. 222).  

Исправления, внесенные присяжными заседателями в вопросный лист, не  затрагивают существо данных ими ответов и результатов голосования,  носили технический характер, а потому доводы жалоб о том, что эти  исправления не позволяют уяснить их смысл, являются несостоятельными.  

Доводы апелляционных жалоб о несоответствии выводов суда  фактическим обстоятельствам дела, необоснованности обвинения, об  отсутствии доказательств виновности ФИО1, не являются  основаниями для отмены приговора суда, постановленного в соответствии с  вердиктом коллегии присяжных заседателей, поскольку вопрос установления  фактических обстоятельств преступлений относится к исключительной  компетенции присяжных заседателей и не может быть предметом проверки в  суде апелляционной инстанции.  

В соответствии со статьями 347, 348 УПК РФ правильность вердикта не  подлежит оспариванию сторонами, а несоответствие выводов суда,  изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, не является  основанием для отмены приговора суда, вынесенного с участием присяжных  заседателей (статья 389 УПК РФ).  

Не влияет на оценку законности приговора отсутствие в материалах дела  сведений о ведении записей присяжными заседателями в ходе судебного  следствия, об их использовании при вынесении ими вердикта и дальнейшей  судьбе этих записей.  

Вердикт коллегии присяжных заседателей является ясным и  непротиворечивым.  

В ходе нового судебного разбирательства со стадии обсуждения  последствий вынесенного коллегией присяжных заседателей вердикта,  нарушения процессуальных прав ФИО1 допущено не было.  

После объявления состава суда, ФИО1 были повторно  разъяснены его процессуальные права на данной стадии судебного  разбирательства.  

Заявленный ФИО1 отвод государственному обвинителю А.Э.  Егоровой председательствующим по делу судьей был рассмотрен в  установленной законом процедуре, в соответствии с положениями статей 61,  62, 66 УПК РФ.  

При отсутствии данных о какой-либо личной заинтересованности  государственного обвинителя в исходе дела, в заявленном отводе было  отказано (т. 76 л.д. 13-14). Правильность выводов суда сомнений у судебной  коллегии не вызывает.  

Вопреки доводам апелляционных жалоб, судом не допущено  ограничения прав ФИО1, в том числе, и в части предоставления  времени для повторной подготовки к прениям при обсуждении последствий  вердикта.  

Судом в полной мере проверены данные о психическом состоянии  ФИО1  

Доводы апелляционных жалоб о нарушении судом положений закона  при решении вопроса о вменяемости ФИО1 судебная коллегия  считает несостоятельными.  

Экспертами Федерального государственного бюджетного учреждения  «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и  наркологии им. В.П. Сербского» № 1198 от 23 ноября 2016 года установлено,  

что Чуплинский Е.А. хроническим психическим расстройством, слабоумием  или иным болезненным состоянием психики, лишавшим его в период,  относящийся к имкриминируемым ему деяниям, способности осознавать  фактический характер и общественную опасности своих действий и  руководить ими, не страдал и не страдает в исследуемый период; в период  совершения преступлений у него не отмечалось и признаков временного  психического расстройства, он (Чуплинский Е.А.) мог осознавать  фактический характер и общественную опасность своих действий и  руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие  значение для дела. Выявленные у Чуплинского Е.А. множественные  расстройства сексуального предпочтения в виде гомицидомании,  некросадизма определили направленность совершенных Чуплинским Е.А.  убийств женщин, расчленение их трупов, однако не лишили его способности  осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий  и руководить ими. Чуплинский Е.А. не нуждается в применении  принудительных мер медицинского характера (т. 64 л. д. 199-219).  

Исследованы судом и приведены в приговоре выводы экспертов по  заключению № 1047-17 от 17 марта 2017 года, об обнаружении у  ФИО1 психического расстройства в форме множественного  расстройства сексуального предпочтения в виде гомицидомании и  некросадизма, которое не лишало ФИО1 способности в полной  мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих  действий и руководить ими (т. 64 л. д. 229-233).  

Оценив выводы экспертов, суд пришел к правильному выводу о  вменяемости ФИО1 в отношении инкриминируемых ему деяний  и мотивированно отверг в приговоре заявления ФИО1 о  недостоверности выводов экспертов.  

Оснований для назначения повторной сексолого-психолого- психиатрической экспертизы у суда не имелось, соответствующее  ходатайство судом было правильно разрешено в ходе судебного  разбирательства (т. 76 л.д. 71).  

Юридическая оценка содеянного ФИО1 дана правильная, его  действия в соответствии с установленными вердиктом обстоятельствами  убийства им 19 женщин и похищения телефона у Ш. судом 

квалифицированы по п. «а» части 2 статьи 105 УК РФ и части 1 статьи 158  УК РФ.  

Приговор основан на вердикте коллегии присяжных заседателей. 

Недословное приведение в приговоре описания преступных деяний по  эпизоду убийства жертвы № 6, потерпевших Б.Е.., как они установлены вердиктом коллегии присяжных заседателей, так и допущенная техническая ошибка при описании преступного деяния в  отношении первой жертвы о нанесений ударов «НЕ твердым тупым  предметом», не ставят под сомнение законность приговора.  

Оснований для применения положений статьи 14 УК РФ и прекращения  уголовного преследования ФИО1 за совершение им кражи  телефона у Ш. вследствие малозначительности деяния судом не установлено.  

Мотивированы судом в приговоре выводы относительно неприменения  им положений части 4 статьи 78 УК РФ за совершение ФИО1  убийств 13 лиц: до 19 ноября 1998 года женщины № 1, с 21 по 26 февраля  1999 года С. с осени 1998 года по 27 мая 1999 года женщины  № 3, с 15 до 18 октября 1999 года женщины № 4, с 29 по 31 октября 1999 года  А. до 27 марта 2000 года женщины № 6, с зимы 2000 года до 17 апреля 2000 года женщины № 7, с 19 января 2000 года по 21 апреля 2000 года  С. с начала февраля по 25 марта 2001 года Б. до 07 апреля 2001 года женщины № 10, до 28 марта 2002 года женщины №  11, в период до 19 апреля 2003 года женщины № 12, с 15 апреля 2002 года по  30 апреля 2003 года А. со дня совершения которых прошло более пятнадцати лет, т.е. истек срок, указанный в п. «г» части 1 статьи 78  УК РФ.  

Учитывает судебная коллегия и то обстоятельство, что с момента  постановления 22 ноября 2018 года приговора до дня рассмотрения дела  судом апелляционной инстанции, истек пятнадцатилетний срок со дня  убийства ФИО1 потерпевшей П. совершенного в период с 28 ноября 2003 года по 10 марта 2004 года  

С учетом установленных коллегией присяжных заседателей  обстоятельств совершения преступления, данных о личности виновного,  судебная коллегия не находит оснований для освобождения Чуплинского  

Е.А. от уголовной ответственности на основании положений части 4 статьи  78 УК РФ за убийство П. 

При назначении ФИО1 наказания судом были в полной мере  учтены характер и степень общественной опасности совершенных  преступлений, данные о личности виновного, влияние назначенного  наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.  

При назначении наказания, мотивировав свои выводы в приговоре, суд  признал и в полной мере учел явки с повинной по убийствам, активное  способствование раскрытию преступления, а также наличие у ФИО1 двух несовершеннолетних детей, которые проживают с матерью,  обстоятельствами, смягчающими наказание.  

Учитывая, что вердиктом коллегии присяжных заседателей ФИО1 не признан заслуживающим снисхождения, принимая во внимание  обстоятельства дела, характер и исключительную степень общественной  опасности совершенного преступления, в ходе которого ФИО1  были лишены жизни 19 женщин, в отношении убийства пяти из которых,  сроки давности привлечения к уголовной ответственности не истекли,  судебная коллегия не находит оснований для смягчения назначенного судом  ФИО1 наказания в виде пожизненного лишения свободы.  

Гражданские иски потерпевших рассмотрены в соответствии с  положениями действующего законодательства.  

Оснований для отмены приговора по доводам апелляционных жалоб  судебная коллегия не находит.  

Руководствуясь статьями 389'\ 389^, 389^, 389^ УПК РФ, судебная  коллегия  

ОПРЕДЕЛИЛА: 

приговор Новосибирского областного суда с участием присяжных  заседателей от 22 ноября 2018 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без  удовлетворения.  

Председательствующий Судьи