ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

Дело № АПЛ21-197 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

г. Москва 22 июня 2021 г.  

Апелляционная коллегия Верховного Суда Российской Федерации в  составе  

председательствующего Зайцева В.Ю., членов коллегии Ксенофонтовой Н.А., 

ФИО1 

при секретаре Горбачевой Е.А. 

рассмотрела в открытом судебном заседании административное дело  по административным исковым заявлениям ФИО2 и ФИО3 о присуждении компенсации  за нарушение права на судопроизводство в разумный срок  

по апелляционной жалобе ФИО3 на решение Верховного Суда  Российской Федерации от 18 февраля 2021 г. по делу № АКПИ20-849,  которым в удовлетворении административных исковых заявлений отказано.  

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации  Зайцева В.Ю., объяснения административного истца ФИО3,  поддержавшего апелляционную жалобу, Апелляционная коллегия  Верховного Суда Российской Федерации  

установила: 

по приговору Верховного Суда Республики Коми от 29 октября 2018 г.,  постановленному по уголовному делу № 

<

...>, ФИО2 и  ФИО3 признаны виновными в совершении ряда преступлений,  предусмотренных Уголовным кодексом Российской Федерации.  ФИО2 назначено наказание в виде 23 лет лишения свободы с  со штрафом в размере 1 000 000 руб., с ограничением свободы на 1 год  6 месяцев, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в  исправительной колонии строгого режима. Бондарю С.Н. назначено  

наказание в виде 21 года лишения свободы со штрафом в размере  850 000 руб., с ограничением свободы на 1 год, с отбыванием наказания в  исправительной колонии строгого режима. Апелляционным определением  Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской  Федерации от 17 июня 2020 г. указанный приговор изменен,  Чернокнижному Р.В. назначено наказание в виде 13 лет лишения свободы со  штрафом в размере 850 000 руб. и ограничением свободы на 1 год,  Бондарю С.Н. назначено наказание в виде 17 лет лишения свободы со  штрафом в размере 850 000 руб.  

ФИО2 и ФИО3 обратились в Верховный Суд  Российской Федерации с административными исковыми заявлениями о  присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в  разумный срок в размере 5 533 500 руб. и 4 513 500 руб. соответственно.  

Заявления административных истцов были приняты к производству  суда и определением от 13 января 2021 г. объединены для совместного  рассмотрения и разрешения.  

В обоснование заявлений административные истцы ссылались на то,  что общая продолжительность судопроизводства по делу в отношении  ФИО2, исчисляемая, по его мнению, с 6 октября 1998 г. (дата  возбуждения уголовного дела № 587103) по 17 июня 2020 г. (дата вынесения  апелляционного определения по делу), составила 21 год 8 месяцев 13 дней.  По делу в отношении ФИО3 общая продолжительность  судопроизводства, исчисляемая им с 19 марта 2012 г. (дата предъявления ему  обвинения) по 17 июня 2020 г. (дата вынесения апелляционного определения  по делу), составила 8 лет 2 месяца и 28 дней. Данные сроки являются  значительным периодом уголовного преследования, при этом ни за одну из  образовавшихся задержек разбирательства дела они ответственности не  несут, так как не уклонялись от производства следственных и судебных  действий, не создавали препятствий органам предварительного следствия и  суду, не злоупотребляли своими правами.  

Обстоятельством, повлиявшим на длительность судопроизводства по  уголовному делу, как указали административные истцы, явилась  недостаточная эффективность органов предварительного расследования и  суда. На стадии предварительного расследования это выразилось в том, что  дело фактически находилось без движения, следственными органами было  проведено минимальное количество процессуальных процедур,  направленных на собирание и закрепление доказательств. Практически все  следственные действия проведены на начальной стадии расследования, то  есть в первые дни предварительного следствия, продолжительных и  многочисленных экспертных и следственных действий не проводилось,  необходимость повторного допроса потерпевших, свидетелей и обвиняемых  отсутствовала, так как ими уже были даны исчерпывающие показания по  известным им обстоятельствам уголовного дела. Отсутствовала также  необходимость в назначении повторных экспертиз.  

ФИО2 указывал, что при передаче уголовного дела в суд  оно состояло из 358 томов, из которых 127 томов - обвинительное  

заключение, при этом отношение к нему имели только 30 листов  характеризующих данных.  

ФИО3 ссылался на то, что при передаче уголовного дела в суд  оно состояло из 468 томов, из которых 127 томов - обвинительное  заключение на 20 обвиняемых, 100 томов содержат копии материалов в  отношении обвиняемых ФИО4 и ФИО5 (присоединены к делу  после расторжения досудебного соглашения о сотрудничестве), 100 томов - протоколы осмотра предметов и документов, распечатки телефонных  соединений на 25 обвиняемых. Полагал, что при достаточной эффективности  действий следственных органов досудебное производство могло быть  завершено за один год, а при эффективности деятельности прокуратуры и  суда судебное разбирательство могло быть закончено за полтора-два года.  

В административных исковых заявлениях указано, что при  рассмотрении дела в суде работники прокуратуры умышленно затягивали  производство по делу, поскольку неоднократно опаздывали к началу  судебных заседаний, оглашали одни и те же материалы уголовного дела,  находящиеся в разных томах. При предъявлении доказательств стороной  обвинения в 2015-2016 гг. судебные заседания проводились с  периодичностью, где одна неделя была рабочей, а перерыв составлял одну- две недели, при этом суд прерывал заседания задолго до окончания рабочего  дня, а по пятницам судебные заседания проводились лишь до 12 часов  30 минут. Кроме того, суд рассматривал эпизоды преступлений, которые  никому из подсудимых не вменялись. В суде апелляционной инстанции  также допущена задержка рассмотрения уголовного дела до десяти месяцев,  судебные заседания неоднократно откладывались на длительные сроки.  

ФИО2 утверждал, что рассмотрение дела в течение такого  длительного срока привело к его моральным и физическим страданиям,  повлекло ухудшение его здоровья. ФИО3 полагал, что в результате  длительного рассмотрения дела у него возникли чувства неопределенности,  беспокойства, разочарования, унижения, недоверия к действиям  должностных лиц, обостренные необоснованным затягиванием судебного  разбирательства, тяжестью обвинения и отсутствием эффективных средств  правовой защиты при нарушении требований о разумном сроке уголовного  судопроизводства.  

Интересы Российской Федерации в Верховном Суде Российской  Федерации в соответствии с частью 9 статьи 3 Федерального закона от  30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на  судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта  в разумный срок» (далее - Закон о компенсации) представляло Министерство  финансов Российской Федерации (далее - Минфин России), которое просило  отказать в удовлетворении административных исковых заявлений, указав в  письменных возражениях, что нарушений разумных сроков  судопроизводства по уголовному делу в отношении административных  истцов не усматривается.  

Решением Верховного Суда Российской Федерации от 18 февраля  2021 г. в удовлетворении административных исковых заявлений  административным истцам отказано.  

В апелляционной жалобе ФИО3, не соглашаясь с таким  решением, просит его отменить и направить дело на новое рассмотрение в  суд первой инстанции. Выражает несогласие с выводом суда о том, что  действия органов предварительного следствия и суда, проводимые в целях  своевременного осуществления уголовного преследования или рассмотрения  уголовного дела, были достаточными и эффективными, поскольку  должностные лица целенаправленно создавали волокиту, затягивали  расследование уголовного дела и его рассмотрение в судах первой и  апелляционной инстанций.  

Ссылка в обжалуемом решении на попытку уничтожения 136-го тома  уголовного дела и информации, содержащейся на оптических дисках,  является необоснованной, так как данный факт не имеет отношения к  Бондарю С.Н. и не повлиял на ознакомление его с материалами дела.  

В жалобе указано, что судебные заседания по делу начинались с  существенными опозданиями, вследствие чего имела место волокита,  повлиявшая на общий срок уголовного судопроизводства.  

Административный истец также ссылается на постановления  Европейского Суда по правам человека, в которых констатировано  нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных  свобод (заключена в г. Риме 4 ноября 1950 г.) в связи с чрезмерной  продолжительностью содержания ФИО3 под стражей в ходе  предварительного следствия.  

ФИО3 утверждает, что ни за одну из образовавшихся задержек  он ответственности не нес, своими правами не злоупотреблял и рассмотрение  уголовного дела каким-либо образом не затягивал.  

Минфин России и Управление Федерального казначейства по  г. Москве о времени и месте судебного заседания извещены в установленном  законом порядке, своих представителей в суд апелляционной инстанции не  направили.  

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы,  Апелляционная коллегия Верховного Суда Российской Федерации оснований  для ее удовлетворения и отмены обжалуемого решения суда не находит.  

Пунктом 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных  свобод закреплено право каждого в случае спора о его гражданских правах и  обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения на  справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок  независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона.  

В силу части 1 статьи 1 Закона о компенсации граждане Российской  Федерации, иностранные граждане, лица без гражданства, российские,  иностранные и международные организации, являющиеся в судебном  процессе сторонами или заявляющими самостоятельные требования  относительно предмета спора третьими лицами, взыскатели, должники, а  также подозреваемые, обвиняемые, подсудимые, осужденные, оправданные,  

потерпевшие, гражданские истцы, гражданские ответчики в уголовном  судопроизводстве, в предусмотренных федеральным законом случаях другие  заинтересованные лица при нарушении их права на судопроизводство в  разумный срок, в том числе лица, не являющиеся подозреваемыми,  обвиняемыми или лицами, несущими по закону материальную  ответственность за их действия, при нарушении разумного срока применения  меры процессуального принуждения в виде наложения ареста на имущество,  или права на исполнение в разумный срок судебного акта,  предусматривающего обращение взыскания на средства бюджетов  бюджетной системы Российской Федерации, либо судебного акта,  возлагающего на федеральные органы государственной власти, органы  государственной власти субъектов Российской Федерации, органы местного  самоуправления, иные органы и организации, наделенные отдельными  государственными или иными публичными полномочиями, должностных  лиц, государственных и муниципальных служащих обязанность исполнить  иные требования имущественного характера и (или) требования  неимущественного характера, могут обратиться в суд, арбитражный суд с  заявлением о присуждении компенсации за такое нарушение в порядке,  установленном данным законом и процессуальным законодательством  Российской Федерации.  

Частью 2 названной статьи предусмотрено, что компенсация за  нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на  исполнение судебного акта в разумный срок присуждается в случае, если  такое нарушение имело место по причинам, не зависящим от лица,  обратившегося с заявлением о присуждении компенсации, за исключением  чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств  (непреодолимой силы). При этом нарушение установленных  законодательством Российской Федерации сроков рассмотрения дела или  исполнения судебного акта само по себе не означает нарушения права на  судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта  в разумный срок.  

Согласно статье б1 Уголовно-процессуального кодекса Российской  Федерации уголовное судопроизводство осуществляется в разумный срок;  уголовное судопроизводство осуществляется в сроки, установленные данным  кодексом, продление этих сроков допустимо в случаях и в порядке, которые  предусмотрены названным кодексом, но уголовное преследование,  назначение наказания и прекращение уголовного преследования должны  осуществляться в разумный срок; при определении разумного срока  уголовного судопроизводства, который включает в себя для лица, в  отношении которого осуществляется уголовное преследование, период со  дня начала осуществления уголовного преследования, а для потерпевшего  или иного заинтересованного лица, которому деянием, запрещенным  уголовным законом, причинен вред, период со дня подачи заявления,  сообщения о преступлении до дня прекращения уголовного преследования  или вынесения обвинительного приговора, учитываются такие  обстоятельства, как своевременность обращения лица, которому деянием,  

запрещенным уголовным законом, причинен вред, с заявлением о  преступлении, правовая и фактическая сложность материалов проверки  сообщения о преступлении или уголовного дела, поведение участников  уголовного судопроизводства, достаточность и эффективность действий  суда, прокурора, руководителя следственного органа, следователя, органа  дознания, начальника органа дознания, начальника подразделения дознания,  дознавателя, производимых в целях своевременного осуществления  уголовного преследования или рассмотрения уголовного дела, и общая  продолжительность уголовного судопроизводства (части 1-3).  

Как следует из пункта 42 постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 29 марта 2016 г. № 11 «О некоторых вопросах,  возникающих при рассмотрении дел о присуждении компенсации за  нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на  исполнение судебного акта в разумный срок», при оценке правовой и  фактической сложности дела надлежит принимать во внимание  обстоятельства, затрудняющие рассмотрение дела, число соистцов,  соответчиков и других участвующих в деле лиц, необходимость проведения  экспертиз, их сложность, необходимость допроса значительного числа  свидетелей, участие в деле иностранных лиц, необходимость применения  норм иностранного права, объем предъявленного обвинения, число  подозреваемых, обвиняемых, подсудимых, потерпевших, а также  необходимость обращения за правовой помощью к иностранному  государству.  

Исследовав материалы уголовного дела, руководствуясь приведенными  законоположениями и разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской  Федерации, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том,  что право ФИО3 на судопроизводство в разумный срок нарушено не  было.  

В обжалуемом решении подробно изложена хронология как  досудебного производства, так и производства по делу в суде, из которой  усматривается, что в уголовном деле не было длительных периодов  бездействия, свидетельствующих о нарушении органами предварительного  следствия и судом разумного срока уголовного судопроизводства.  

Так, общая продолжительность судопроизводства по уголовному делу  в отношении ФИО3 составила 8 лет 3 месяца 2 дня, из которых  продолжительность досудебного производства - 2 года 8 месяцев 6 дней,  продолжительность рассмотрения дела в суде - 5 лет 6 месяцев 28 дней.  

Доводы ФИО3 о том, что действия органов предварительного  следствия по уголовному делу № 

<

...> не были достаточными и  эффективными, привели к волоките и нарушению разумных сроков  уголовного судопроизводства, являются несостоятельными и опровергаются  исследованными материалами. Из них, в частности, видно, что при  расследовании уголовного дела были проведены необходимые оперативно- следственные действия, осуществлен допрос многочисленных свидетелей,  потерпевших, обвиняемых, назначены в установленном порядке и проведены  

судебные экспертизы, направлены запросы для проверки фактических  обстоятельств и данных о личности обвиняемых.  

Надлежащим образом также было организовано ознакомление  обвиняемых с материалами уголовного дела.  

Судом первой инстанции исследованы графики ознакомления  административных истцов с материалами уголовного дела, в обжалуемом  решении изложена хронология их ознакомления с материалами уголовного  дела и установлено, что в период его проведения в полном объеме были  обеспечены надлежащие условия для реализации права обвиняемых и их  защитников, предусмотренного статьей 217 Уголовно-процессуального  кодекса Российской Федерации. Выявлено также, что при затягивании  обвиняемыми и их защитниками ознакомления с материалами уголовного  дела органами предварительного следствия направлялись ходатайства в суд  об ограничении срока ознакомления, которые были удовлетворены  постановлениями Сыктывкарского городского суда Республики Коми в  отношении в том числе ФИО3  

При этом судом первой инстанции при вынесении решения также  правомерно учтено, что при ознакомлении с материалами уголовного дела  имели место противоправные действия участников процесса, направленные  на уничтожение материалов дела и вещественных доказательств и тем самым  затягивание производства по делу. Так, одним из обвиняемых и его  защитником была предпринята попытка уничтожения 136-го тома  уголовного дела и информации, содержащейся на оптических дисках, в связи  с чем 18 февраля и 15 августа 2014 г. были вынесены постановления о  восстановлении уничтоженных материалов.  

Утверждение в апелляционной жалобе о том, что ссылка суда первой  инстанции на данное обстоятельство является необоснованной, поскольку  оно не имело отношения непосредственно к Бондарю С.Н, не  свидетельствует о незаконности вынесенного решения. Попытка  уничтожения указанных материалов уголовного дела привела к  необходимости их восстановления, что отразилось на продолжительности  производства по делу. Поведение участников уголовного судопроизводства  является одним из обстоятельств, которые учитываются при определении его  разумного срока.  

Таким образом, органами предварительного следствия не было  допущено необоснованного затягивания ознакомления обвиняемых с  материалами уголовного дела. Периоды задержки, на которые указывают  административные истцы, были вызваны необходимостью соблюдения в  полном объеме закрепленных в законе прав обвиняемых и других участников  процесса.  

Нельзя согласиться с доводом апелляционной жалобы о том, что при  рассмотрении уголовного дела в суде имели место необоснованные задержки  начала судебных заседаний, а график их проведения не способствовал  соблюдению требования о разумном сроке судопроизводства.  

Согласно пункту 44 постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 29 марта 2016 г. № 11 «О некоторых вопросах,  

возникающих при рассмотрении дел о присуждении компенсации за  нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на  исполнение судебного акта в разумный срок» действия суда признаются  достаточными и эффективными, если они осуществляются в целях  своевременного рассмотрения дела, в частности, судом эффективно  проводилась подготовка дела к судебному разбирательству, осуществлялось  руководство ходом судебного заседания в целях создания условий для  всестороннего и полного исследования доказательств и выяснения  обстоятельств дела, а также из судебного разбирательства устранялось то,  что не имело отношения к делу. С учетом изложенного исследованию  подлежат вопросы, связанные со своевременностью назначения дела к  слушанию, проведением судебных заседаний в назначенное время,  обоснованностью отложения дела, сроками изготовления судьей  мотивированного решения и направления его сторонам, полнотой  осуществления судьей контроля за выполнением работниками аппарата суда  своих служебных обязанностей, в том числе по извещению участвующих в  деле лиц о времени и месте судебного заседания, своевременным  изготовлением протокола судебного заседания и ознакомлением с ним  сторон, полнотой и своевременностью принятия судьей мер в отношении  участников процесса, в частности мер процессуального принуждения,  направленных на недопущение их процессуальной недобросовестности и  процессуальной волокиты по делу, осуществлением судьей контроля за  сроками проведения экспертизы, наложением штрафов, а также мер в  отношении других лиц, препятствующих осуществлению правосудия, и т.д.  

Судом первой инстанции надлежащим образом проверена  продолжительность рассмотрения уголовного дела в Верховном Суде  Республики Коми и установлено, что действия суда в этот период были  достаточными и эффективными, судебные заседания назначались в  предусмотренные законом сроки, слушания велись непрерывно, перерывы по  делу являлись необходимыми и обоснованными, периоды неактивности суда  были непродолжительными.  

Из материалов дела усматривается, что Верховным Судом Республики  Коми по согласованию со всеми участниками процесса утверждались  графики проведения судебных заседаний на определенные периоды. При  этом имели место отложения судебных заседаний, обусловленные  различными причинами, подробно приведенными в обжалуемом решении.  Исследование указанных обстоятельств не позволяет сделать вывод о том,  что судом при рассмотрении уголовного дела была допущена волокита,  повлекшая нарушение разумного срока судопроизводства.  

Так, необходимость объявления перерывов в судебных заседаниях по  причине болезни его участников относится к числу уважительных причин и  не может рассматриваться как затягивание судебного разбирательства, хотя и  затрудняет его проведение в разумные сроки.  

Имевшие место перерывы в ходе судебного разбирательства, связанные  с заменой защитников, были вызваны необходимостью соблюдения в полном  объеме права подсудимых на защиту и ознакомление их защитников с  

материалами уголовного дела. Данные меры принимались судом в том числе  и в целях исключения затягивания судопроизводства по уголовному делу по  причине длительности болезни адвокатов.  

Перерывы в судебных заседаниях в связи с отпусками сторон являются  незначительными и не повлияли на общую продолжительность  судопроизводства по делу.  

Оценка последовательности представления доказательств  государственным обвинителем, а также целесообразности обеспечения им  участия тех или иных свидетелей и оглашения материалов дела не может  быть предметом проверки при рассмотрении настоящего административного  дела в соответствии с Законом о компенсации.  

Таким образом, отложение судебного разбирательства по уголовному  делу имело место в случаях, предусмотренных законом, при наличии к тому  оснований. Руководство ходом судебного рассмотрения способствовало  созданию условий для всестороннего и полного исследования доказательств  и выяснения обстоятельств дела; факта нарушения судом процедурных  условий не выявлено.  

В обжалуемом решении также обоснованно отмечено, что перерывы в  судебных заседаниях суд использовал в том числе для ознакомления  подсудимых и их защитников с материалами дела и вещественными  доказательствами. На этом этапе на ознакомление с указанными материалами  было отведено в сумме 84 дня.  

После оглашения приговора почти все осужденные и их защитники  выразили желание ознакомиться как с протоколом судебного заседания, так и  с материалами дела и вещественными доказательствами.  

ФИО3 знакомился с материалами дела с 17 декабря 2018 г. по  29 апреля 2019 г. При этом 29 апреля 2019 г. постановлением Верховного  Суда Республики Коми Бондарю С.Н. установлен срок для ознакомления с  материалами дела и вещественными доказательствами 2 рабочих дня по  30 апреля 2019 г. включительно.  

Протокол судебного заседания вручался участникам процесса для  ознакомления частями как в ходе судебного разбирательства, так и после  постановления приговора, в сумме на протяжении 75 дней. При этом от  участников процесса, в том числе ФИО3, поступали многочисленные  замечания на указанный протокол, которые были в установленные сроки  рассмотрены судьей Верховного Суда Республики Коми.  

При таких обстоятельствах не имеется оснований для вывода о том, что  при ознакомлении ФИО3 после постановления приговора с  материалами уголовного дела, в том числе с протоколом судебного  заседания, были нарушены разумные сроки судопроизводства по делу.  

Кроме того, было принято во внимание, что в период с 13 мая по  6 июня 2019 г. проведено судебное разбирательство по рассмотрению  ходатайства первого заместителя прокурора Республики Коми о взыскании  процессуальных издержек по делу. С 6 июня 2019 г. судом проводились  процессуальные действия, связанные с направлением участникам процесса  копий определения Верховного Суда Республики Коми от 6 июня 2019 г.,  

которые вручены осужденным 10 июня 2019 г., копий протокола судебного  заседания, врученных им 15 июня 2019 г., а также действия, связанные с  подачей участниками процесса апелляционных жалоб на указанное  определение и возражений на них.  

Вопреки доводам ФИО3 судом апелляционной инстанции также  не допускалось необоснованное затягивание судебного процесса по  уголовному делу.  

8 августа 2019 г. уголовное дело было направлено для апелляционного  рассмотрения в Верховный Суд Российской Федерации. При этом в ходе его  также имели место перерывы в судебных заседаниях, вызванные, как верно  установлено судом первой инстанции, уважительными причинами, не  повлиявшими на разумный срок судопроизводства по делу.  

С 2 по 28 октября 2019 г. в судебном заседании объявлен перерыв для  предоставления адвокату Реброву Н.И., осуществляющему защиту  осужденного ФИО6, времени для дополнительного ознакомления с  материалами дела.  

С 30 октября по 25 ноября 2019 г. в судебном заседании объявлен  перерыв ввиду поступления большого объема дополнений к апелляционным  жалобам осужденных и их защитников.  

С 27 ноября по 24 декабря 2019 г. в судебном заседании объявлен  перерыв ввиду занятости адвокатов в других судебных заседаниях и с учетом  запланированных отпусков.  

С 25 декабря 2019 г. по 27 января 2020 г. в судебном заседании  объявлен перерыв с учетом состояния здоровья осужденного  ФИО7 и графика проведения судебных заседаний, согласованного  с участниками процесса.  

При определении разумности срока судопроизводства в Верховном  Суде Российской Федерации суд первой инстанции правомерно учел и то  обстоятельство, что с 6 апреля по 3 июня 2020 г. судебные заседания не  проводились в связи с введением ограничительных мер, связанных с угрозой  распространения новой коронавирусной инфекции (СОУГО-19),  установленных указами Президента Российской Федерации от 2 апреля  2020 г. № 239 «О мерах по обеспечению санитарно-эпидемиологического  благополучия населения на территории Российской Федерации в связи с  распространением новой коронавирусной инфекции (СОУГО-19)» и от  28 апреля 2020 г. № 294 «О продлении действия мер по обеспечению  санитарно-эпидемиологического благополучия населения на территории  Российской Федерации в связи с распространением новой коронавирусной  инфекции (СОУГО-19)», а также указами Мэра Москвы от 5 марта 2020 г.   № 12-УМ «О введении режима повышенной готовности» и от 27 мая 2020 г.   № 61-УМ «О внесении изменений в указ Мэра Москвы от 5 марта 2020 г.   № 12-УМ».  

Таким образом, исходя из общей продолжительности уголовного  судопроизводства, правовой и фактической сложности уголовного дела,  поведения участников уголовного судопроизводства, достаточности и  эффективности действий суда, прокурора, руководителя следственного  

органа и следователей, производимых в целях своевременного  осуществления уголовного преследования или рассмотрения уголовного  дела, с учетом всех обстоятельств, имеющих значение для данного  административного дела, права на компенсацию за нарушение права на  судопроизводство в разумный срок у Бондаря С.Н. не возникло.  

При определении разумности срока судопроизводства суд первой  инстанции обоснованно учел правовую и фактическую сложность  уголовного дела, состоящего из 644 томов, из них 486 - следственных. По  делу привлечены в качестве обвиняемых 30 человек, в отношении  5 обвиняемых уголовные дела выделены в отдельное производство ввиду  заключения с ними досудебного соглашения о сотрудничестве, 5 обвиняемых  объявлены в федеральный розыск, судебное разбирательство проводилось по  делу в отношении 20 обвиняемых, которым было предъявлено обвинение в  совершении преступлений различной степени тяжести (организация  преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней),  бандитизм, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, убийство,  мошенничество, вымогательство, захват заложников, незаконные  приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, его  основных частей, боеприпасов). Потерпевшими признаны 18 человек, в  качестве свидетелей обвинения в списке лиц, подлежащих вызову в суд,  приложенном к обвинительному заключению, указаны 233 человека, на  стадии предварительного расследования проведены 184 различные  экспертизы, в судебном заседании допрошены 149 свидетелей и  потерпевших.  

Как неоднократно указывал Европейский Суд по правам человека в  постановлениях, в делах с участием нескольких подсудимых сбор  доказательств часто является сложной задачей, поскольку необходимо  получение разнообразных доказательств из многих источников и  установление фактов и степени предполагаемой ответственности каждого из  обвиняемых (например, постановление от 15 января 2008 г. по делу  «Дашкевич против Польши»).  

Проанализировав действия органов предварительного следствия,  Верховного Суда Республики Коми и Верховного Суда Российской  Федерации в рамках уголовного дела, производимые в целях своевременного  осуществления уголовного преследования или рассмотрения уголовного  дела, суд первой инстанции правомерно признал их достаточными и  эффективными.  

Ссылка в апелляционной жалобе на постановления Европейского Суда  по правам человека, в которых констатировано нарушение пункта 3 статьи 5  Конвенции о защите прав человека и основных свобод в связи с чрезмерной  продолжительностью содержания ФИО3 под стражей в ходе  предварительного следствия, не дает оснований для вывода о незаконности  обжалуемого решения. Указанные постановления касаются лишь вопроса  продолжительности содержания ФИО3 под стражей, которая, по  мнению Европейского Суда по правам человека, являлась чрезмерной в связи  с тем, что суд при продлении срока содержания заявителя под стражей  

опирался главным образом на тяжесть обвинения, не приводя конкретных  фактов, имеющих отношение к делу, не рассмотрев возможности применения  альтернативных мер пресечения. Таким образом, в них не содержится вывод  о нарушении разумного срока судопроизводства по уголовному делу в  отношении Бондаря С.Н. и права, гарантированного административному  истцу пунктом 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных  свобод.  

Вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для  удовлетворения административного искового заявления ФИО3 о  присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в  разумный срок основан на анализе исследованных доказательств, которым  дана оценка по правилам статьи 84 Кодекса административного  судопроизводства Российской Федерации, мотивирован, соответствует  материалам дела и требованиям законодательства.  

Судом соблюдены нормы процессуального права, нормы  материального права правильно применены и истолкованы. Оснований для  отмены решения в апелляционном порядке, предусмотренных статьей 310  Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, не  имеется.  

Руководствуясь статьями 308-311 Кодекса административного  судопроизводства Российской Федерации, Апелляционная коллегия  Верховного Суда Российской Федерации  

определила: 

решение Верховного Суда Российской Федерации от 18 февраля 2021 г.  оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО3 - без удовлетворения.  

Председательствующий В.Ю. Зайцев 

Члены коллегии А. Ксенофонтова  

ФИО1