ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

                                                Дело № 66-010-160 

                                                КАССАЦИОННОЕ 

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

                                                г. Москва 13 октября 2010 г.  

                                                Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской  Федерации в составе:  

                                                председательствующего Червоткина А.С., судей Боровикова В.П., Ведерниковой О.Н., при секретаре Ереминой Ю.В. 

                                                рассмотрела в судебном заседании от 13 октября 2010 года кассационные  жалобы адвоката Анисатовой И.Л., защитника Переверзевой Ж.И. и  осуждённого Смолина А.Г. на приговор Иркутского областного суда от 30  июня 2010 года, которым  

                                                СМОЛИН А.Г., 

<

...> 

                                                

<

...>, несудимый,  осуждён по ст. 105 ч. 2 п. «и» УК РФ к 15 годам лишения свободы в  исправительной колонии строгого режима.  

                                                Он же оправдан по ст. 213 ч. 1 п. «а» УК РФ за отсутствием состава  преступления.  

                                                Заслушав доклад судьи Боровикова В.П., объяснения адвоката  Шинелёвой Т.Н., защитника Переверзевой Ж.И., осуждённого Смолина А.Г.,  поддержавших доводы кассационных жалоб, просивших об отмене приговора с  прекращением производства по делу за непричастностью к преступлению, выступление прокурора Модестовой А.А., полагавшей приговор оставить без  изменения, судебная коллегия  

                                                установила: 

                                                согласно приговору Смолин А.Г. осуждён за убийство П.. из хулиганских побуждений, совершённое 29 августа 1998 года в п. 

<

...> при указанных в приговоре обстоятельствах.  

                                                В кассационной жалобе и дополнениях к ней адвокат Анисатова И.Л.  ставит вопрос об отмене приговора в отношении Смолина А.Г. и о направлении  дела на новое судебное разбирательство, указав при этом на отсутствие  доказательств, подтверждающих виновность её подзащитного, нарушение  судом принципа состязательности сторон.  

                                                При этом адвокат Анисатова И.Л. подвергла (в отдельных кассационных  жалобах) сомнению законность, обоснованность и мотивированность  постановлений суда от 22 января 2010 г., 17 февраля 2010 г., 17 марта 2010 г.,  17 марта 2010 г., 20 мая 2010 г., 29 марта 2010 г., 29 марта 2010 г.  

                                                Указанными судебными решениями суд отказал стороне защиты в  удовлетворении ходатайств о признании недопустимыми доказательствами  показаний свидетелей В.. от 14 мая 2009 г. (т. 3 л.д.л.д. 135-140), В.. от 19 июня 2009 г. (т. 3 л.д.л.д. 132-134), Р.. (т. 3 л.д.л.д. 72-76), И.. (т. 3 л.д.л.д. 122-125), С.. (т. 3 л.д.л.д. 117-120), П.. (т. 3 л.д.л.д. 94-96), Б. от 29 августа 1998 г. (т. 2 л.д. 156), от 5 марта 2009 г. (т. 2 л.д. 159), об исключении  из числа допустимых доказательств видеозаписи к протоколам допроса  свидетелей В.. и Р.., изменении условий допроса засекреченных свидетелей И.., С., П.. и Р.., о назначении повторной судебно-психологической экспертизы по видеозаписи допроса свидетелей В. и Р., проведении почерковедческой экспертизы для установления авторства жалоб и заявлений  на действия сотрудников правоохранительных органов, написанных от имени  Р.. 

                                                По мнению адвоката Анисатовой И.Л., свидетели В.. и 

<

...>. таковыми не являются, так как они не были очевидцами убийства,  В. содержался в ЛИУ-

<

...> и перед допросом на него оказывалось давление, а потому он дал ложные показания и просил мать подтвердить их  (эти свидетели не подтвердили свои прежние показания в суде), показания  свидетелей Р., И., С. и П. в ходе предварительного следствия и в суде не соответствуют действительности, они получены с  нарушением уголовно-процессуального закона, в суде эти свидетели не подтвердили оказание на них какого-либо давления со стороны Смолина А.Г.,  при допросе данных свидетелей суд не давал стороне защиты возможность  выяснить юридически значимые для дела факты, в частности, видят ли они, кто  находится на скамье подсудимых и в отношении кого они дают показания  (свидетели были допрошены в условиях, исключающих их визуальное  наблюдение), в ходе дополнительного допроса этих свидетелей необходимо  было выяснить, где они находились в 1998 г. (это сторона защиты  обосновывает тем, что свидетель Д., выдавший себя за очевидца преступления, в августе 1998 г. служил в армии), кассеты с видеозаписью  допроса свидетелей В. и Р. не были опечатаны, утверждение суда о том, что видеокассеты имеют пояснительные надписи, не  соответствует действительности, суд неправомерно отказал в удовлетворении  ходатайства о проведении следственного эксперимента на предмет выяснения,  возможно ли с того места, где находились свидетели, наблюдать за действиями  подсудимого, учитывая при этом, что автомобиль стоял у правой стороны  крыльца ближе к окнам, мог ли автомобиль Смолина ездить по кругу, есть ли  подъездные пути со стороны кочегарки, суд не проверил жалобы и заявления  Р. в ходе предварительного следствия об оказании на него давления с целью оговора Смолина (в суде он говорил об обратном), при оценке показаний  свидетеля Б.. суд не учёл того, что в ходе предварительного следствия на него оказывалось давление, 5 марта 2009 г. он находился в состоянии  сильного алкогольного опьянения, протокол допроса не читал, так как у него не  было очков.  

                                                В кассационной жалобе и дополнениях к ней защитник Переверзева Ж.И.  просит отменить приговор в отношении Смолина А.Г. и направить дело на  новое судебное разбирательство, полагая, что приговор является незаконным,  необоснованным и несправедливым.  

                                                По её мнению, суд нарушил требования уголовно-процессуального  закона о состязательности сторон, в протоколе судебного заседания неполно  отражены и искажены показания подсудимого, свидетелей и потерпевших,  вызванные свидетели находились вместе и имели возможность разрешать  вопросы, связанные с показаниями, было нарушено право подсудимого на  защиту, судья не вынес официальное решение о её допуске в качестве  защитника наряду с адвокатом, а поэтому в течение двух месяцев Смолин не  мог общаться с ней, не было удовлетворено ходатайство Смолина о выдаче ему  части протокола судебного заседания, в отношении свидетеля Р. применялись незаконные пытки для получения доказательств.  

                                                Защитник Переверзева Ж.И. считает, что суд не установил  принадлежность оружия, его размеры, каким порохом заряжены патроны, нет  доказательств, что пятна вещества бурого цвета, обнаруженные возле Дома  культуры «

<

...>», являются кровью, не определена принадлежность 3  фрагментов войлочного материала, суд не выяснил, где осуждённый произвёл выстрел в потерпевшего (при этом защитник ссылается на определённые  доказательства).  

                                                В дополнениях к жалобе указано, что выводы суда, изложенные в  приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, суд не  мотивировал, почему выстрел должен быть громким, а не глухим, суд не  установил количество пороха, находившегося в патроне, не было определено  расстояние, с которого произведён выстрел (по поводу чего защитник приводит  свои суждения, ссылаясь на ряд доказательств), необходимо было учитывать  одежду, в которой находился потерпевший (куртка не была изъята), не дана  надлежащая оценка показаниям свидетелей Р.., В.., И.., П.. и В.., которые видели лишь один факт - вспышку при выстреле, не учтено, что свидетели дают разные показания  относительно разговора между Смолиным А.Г. и П.. перед выстрелом, суд проигнорировал тот факт, что свидетели обвинения называют  разное место преступления, суд не принял во внимание то, что свидетели  Р.В.., В.И.. и П.. по- разному говорили о том, как упал П.. после выстрела, не учтено, что в силу неосвещённости места преступления и по прошествии более чем 10 лет с  момента преступления многие свидетели не могли видеть то, о чём они  говорили в суде, не опровергнуто утверждение Смолина А.Г. о том, что в  ночное время суток его перепутали с Р. осуждённый и Р.. по внешности похожи, опознание не проводилось, показания свидетеля  П.. судом искажены, выводы суда о достоверности показаний Р.. и Р.. не основаны на материалах уголовного дела, доказательства по делу сфальсифицированы, суд не учёл доводы Смолина А.Г.  о том, что оружие было у Р.. и именно тот произвёл выстрел, показания свидетеля В.. носят противоречивый характер. 

                                                Защитник Переверзева Ж.И. подвергает сомнению достоверность  показаний свидетелей В.., П.., И.., С., Х.., Б..

<

...>. и П.. 

                                                Приводя изложенные выше доводы, Переверзева Ж.И. анализирует  приведённые в приговоре доказательства.  

                                                Она полагает, что в ходе предварительного следствия были допущены  многочисленные нарушения закона: при выемке свитера потерпевшего (т.4  л.д. 121) отсутствовал понятой П.., в деле нет других протоколов допроса засекреченного свидетеля Р.., следователь П.. являлся заинтересованным в деле лицом.  

                                                Защитник также считает, что председательствующий по делу судья был  заинтересован в исходе дела на стороне обвинения, так как он отказал стороне  защиты в дополнительном допросе свидетелей З.. и Х.., в проведении дополнительных исследований для разрешения противоречий, выявленных в ходе судебного разбирательства, не дал оценки доводам защиты  по поводу допущенных нарушений со стороны работников экспертного отдела  и СК СУ, с неизвестной целью запросил из СИЗО-

<

...> сведения о её,  Переверзевой Ж.И., посещении подсудимого.  

                                                Не соглашаясь с судебными решениями об отклонении замечаний на  протокол судебного заседания, защитник Переверзева Ж.И. указала, что текст  речи государственного обвинителя был перепечатан после вынесения  приговора, в протоколе судебного заседания имеются многочисленные  нестыковки (355 лист протокола, где речь идёт о выяснении характера  взаимоотношений специалиста Л.. с подсудимыми А.., Р.., Ч.. и потерпевшей Н.., хотя по делу проходили один подсудимый Смолин А.Г. и потерпевшая П..), в приговоре искажена фамилия основного, по мнению суда, свидетеля Р.. на Р.., сторона защиты была вынуждена ознакомить свидетелей П.., Д., Д., Б.., Д.З.., Г. и М.. с их показаниями в суде в том варианте, как они отражены в протоколе судебного  заседания. Эти свидетели не смогли своевременно обратиться в суд с  ходатайством об ознакомлении с протоколом судебного заседания, так как им  не разъяснялось данное их право.  

                                                При таких обстоятельствах защитник Переверзева Ж.И. высказала  просьбу о повторном рассмотрении замечаний на протокол судебного  заседания с прослушиванием дисков и стенограмм допросов свидетелей.  

                                                По мнению защитника, суд не мотивировал вывод о совершении  убийства из хулиганских побуждений, в приговоре суд допустил  противоречивые выводы, оправдывая Смолина А.Г. по п. «а» ч. 1 ст. 213 УК  РФ, суду достоверно было известно, что оружие было изготовлено и  принадлежало Р.., перед убийством потерпевшего выстрел из автомобиля произвёл Р.. 

                                                Защитник также выражает несогласие с назначенным наказанием, указав,  что срок наказания не может превышать двух третей максимального срока  наказания, предусмотренного ст. 105 ч. 2 п. «и» УК РФ.  

                                                В кассационной жалобе осуждённый Смолин А.Г. ставит вопрос об  отмене приговора и о направлении дела на новое судебное разбирательство,  полагая, что приговор является незаконным, необоснованным и  несправедливым, при рассмотрении дела суд принял сторону обвинения.  

 

В возражениях на кассационные жалобы государственный обвинитель  Шурыгина Л.А., не соглашаясь с их доводами, приводит собственные суждения  относительно правильности выводов суда.  

                                                Аналогичную позицию в своих заявлениях изложила потерпевшая  П. 

                                                Рассмотрев материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационных  жалоб, а также возражений на них, судебная коллегия считает необходимым  приговор оставить без изменения, а кассационные жалобы - без  удовлетворения.  

                                                Оснований, указанных в ч. 1 ст. 379 УПК РФ, влекущих отмену либо  изменение приговора, не усматривается.  

                                                Выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим  обстоятельствам уголовного дела и подтверждаются исследованными в суде и  приведёнными в приговоре доказательствами, которым суд дал правильную  оценку.  

                                                При этом суд проверил все возможные версии произошедших событий в  момент совершения преступления.  

                                                Позиция осуждённого Смолина А.Г. в суде о том, что в П.. выстрелил Р.., судом мотивированно опровергнута в приговоре. 

                                                Суд выполнил требования ч. 1 ст. 88 УПК РФ и оценил каждое  доказательство в отдельности с точки зрения относимости, допустимости,  достоверности, все собранные доказательства в совокупности-достаточности  для постановления оспариваемого обвинительного приговора.  

                                                По делу не усматривается оснований для того, чтобы подвергать  сомнению достоверность показаний свидетеля Р. (правильность фамилии следует из установочных данных свидетеля в протоколе судебного  заседания - т. 9 л.д. 29, указание в некоторых случаях в приговоре на  Р.., по мнению судебной коллегии, нельзя признать существенным нарушением).  

                                                Показания этого свидетеля подтверждаются совокупностью других  приведённых в приговоре доказательств.  

                                                Наличие определённых противоречий в показаниях допрошенных в суде  лиц, на что так детально обращает в жалобе и дополнениях к ней защитник  Переверзева Ж.И., не может свидетельствовать о незаконности,  необоснованности и несправедливости приговора.  

 

Как следует из приговора, преступление было совершено ночью, в  условиях ограниченной освещённости.  

                                                Свидетели были допрошены в разное время, в том числе по прошествии  многих лет.  

                                                Всё это отразилось на восприятие допрошенных свидетелей стороны  обвинения на некоторые детали случившегося.  

                                                Однако суд первой инстанции смог правильно отделить существенные  моменты от несущественных.  

                                                В дополнениях к кассационной жалобе защитник Переверзева Ж.И.  указала, по её мнению, на ряд нарушений, допущенных судом: не установлены  принадлежность оружия, его размеры, каким порохом заряжены патроны, нет  доказательств того, что пятна вещества бурого цвета, обнаруженные возле  Дома культуры «

<

...>», являются кровью, не определена принадлежность  3 фрагментов войлочного материала, суд не выяснил, где осуждённый произвёл  выстрел в потерпевшего.  

                                                Защитник достаточно подробно рассуждает о том, каким должен быть  выстрел - громким или глухим, как упал потерпевший. При этом защитник не  указывает, как эти обстоятельства следует связывать с решением основного  вопроса - кто стрелял в П.. 

                                                Данный вопрос судом первой инстанции разрешён правильно. 

                                                Сторона защиты не оспаривает, что потерпевший скончался от  огнестрельного ранения грудной клетки.  

                                                Свидетель Р.. (очевидец случившегося) в суде подтвердил, что 28 августа 1998 года в ночное время он, Смолин, Д. и Б. находились в доме культуры. Потом он и Смолин вернулись домой к нему, где Смолин взял  обрез двухствольного ружья, после чего они вновь поехали к дому культуры. В  стороне он разговаривал с Н. ним подъехал Смолин, у которого на коленях лежал обрез. Новиков отошёл к Д.. и другим ребятам. После этого он и Смолин отъехали от клуба, а потом вернулись туда снова. К  Смолину подходил В., они разговаривали. Затем к Смолину подошёл П. Между ними состоялся разговор. Смолин начал толкать П.. обрезом в грудь, а потом произвёл выстрел в того. Потерпевший упал, а он и Смолин уехали в г.

<

...>.  

 

При оценке показаний Р. суд правомерно учёл его пояснения по поводу того, что ранее он не давал показаний против Смолина А.Г. ввиду  опасения за свою жизнь.  

                                                Суд не оставил без внимания заявление стороны защиты об оговоре  Смолина А.Г. Р. в 2004 г. в результате незаконных методов ведения следствия.  

                                                Об активной позиции стороны защиты представить картину  происшедших событий в ином свете свидетельствуют показания Р.., которая подтвердила, что на протяжении 10 лет Смолины предлагали её сыну  взять на себя вину за совершённое убийство, обещая купить квартиру, машину,  под диктовку Переверзевой Ж.И. она писала жалобы на действия оперативных  сотрудников.  

                                                Последнее обстоятельство в суде признал свидетель П.

                                                Об оказании Смолиным А.Г. и Переверзевой Ж.И. определённого  воздействия на Р.. в суде сообщил последний. 

                                                В ходе проведённой проверки не подтвердился факт применения  незаконных методов ведения следствия в отношении свидетеля Р.. 

                                                Причастность Смолина А.Г. к убийству П. подтвердил свидетель В.. (его прежние показания в связи со смертью были исследованы в суде в порядке ст.281 ч.2 п.1 УПК РФ).  

                                                Допрошенный на следующий день после убийства В. признал, что в П.. выстрелил Смолин А.Г. 

                                                Перед этим они не ссорились. Его показания согласуются с показаниями свидетеля Р.

                                                В

<

...>. дополнительно сообщил, что, когда П. упал, он вытащил того из-за мотоцикла, после чего подбежал Д , с которым он  занёс потерпевшего в клуб.  

                                                Первоначально в ходе предварительного следствия Д. признал, что он не видел, кто стрелял в П.. Это не противоречит пояснениям В.., а поэтому суд обоснованно отверг достоверность показания Д. в суде о том, что выстрел в потерпевшего был произведён со стороны Р.. 

 

Однако следует отметить, что в суде Д.. сообщил о важных обстоятельствах - В.. был на месте убийства, П. лежал за мотоциклом, Р. и Смолин сели в машину и уехали, - которые являются определённым свидетельством правдивости показаний свидетеля  В.. 

                                                В ходе предварительного следствия свидетель В.., который был очевидцем преступления, уличал Смолина в том, что он выстрелил в  П., о чём он рассказал своей матери - В.., а та - участковому.  

                                                В ходе предварительного следствия эти обстоятельства подтвердила  В.. 

                                                В суде свидетели В. и 

<

...>. отказались от своих прежних показаний: первый заявил, что он не видел, кто убил П., а первоначальные показания дал под воздействием угроз. Он же попросил мать  дать показания на Смолина, что в суде признала В.. 

                                                Факт нахождения В. во время случившегося возле своего дома в суде подтвердил свидетель Д.. 

                                                Свидетель М.., на которую в суде сослался В. в подтверждение того обстоятельства, что он был дома, напротив, опровергла его  и поставила под сомнение показания Д.. о нахождении возле дома В.. и показания свидетеля С.. о том, что около 20 часов он звал В.. в клуб, но тот не пошёл. 

                                                Свидетель М.. в суде сообщила, что вечером В.. была у неё дома. Затем она и В.. пошли к последней. Это было после убийства П.. (данное обстоятельство в суде подтвердила П..). После случившегося В.. позвала сына домой. 

                                                Проведённая проверка не установила факт применения недозволенных  методов ведения следствия в отношении В.. и 

<

...>., о чём они заявляли.  

                                                Не было незаконного воздействия и на свидетеля В..

                                                Не нашли своего подтверждения и другие доводы стороны защиты о том,  что В.. был пьян и ничего не видел, в деле отсутствуют его первоначальные показания. Не было необходимости в проведении опознания.  

                                                Показания В.. следует рассматривать в совокупности с показаниями других лиц на стороне обвинения.  

 

Необходимо отметить, что в поведении стороны защиты любым  способом опорочить доказательства на стороне обвинения прослеживается  определённая линия.  

                                                Причастность Смолина А.Г. к убийству и правдоподобность изложенной  выше информации (частично, на стороне обвинения) подтверждаются и  другими доказательствами.  

                                                Свидетель под псевдонимом Р.. в суде признал, что он видел В. в клубе, что следует увязывать с правдивостью первоначальных показаний свидетелей В.. и 

<

...>. 

                                                Из показаний П.. и И.. следует, что в П.. стрелял Смолин А.Г.  

                                                Данные свидетели были очевидцами убийства, что также в суде  подтвердил свидетель Р.., которому об этом стало известно от Д. и В.. 

                                                Их показания согласуются с другими доказательствами. 

                                                Потерпевшая П.. в суде признала, что, когда она прибежала в клуб, П. (её сын) лежал там, а возле него была жена сына. Находившиеся рядом В., Х. и Т. сообщили, что Сергея убил Смолин.  

                                                Свидетель П.. (жена потерпевшего) подтвердила, что вошедший в клуб В. сообщил об убийстве её мужа Смолиным. 

                                                О том, что Смолин выстрелил в П., сообщили свидетели Б.., К.., П.. и П.., которым об этом стало известно со слов П.., 

<

...>. и 

<

...>. 

                                                Свидетель П.. в суде подтвердил, что, забежав за клуб, он увидел лежащего на спине брата, у которого «в сердце была дырка от  огнестрельного ранения». До случившегося Н. сообщил ему о том, что у Смолина есть «ствол».  

                                                До сообщения Р. разговаривал с Н.. К клубу Смолин (по прозвищу «Хитрый»), Р. и Б. приехали на автомобиле. 

                                                После того, как к нему подошёл Н., Б. отвёл его брата за клуб.

 

Свидетель Ф.. (работник дома культуры) также признала, что В. ей сообщил об убийстве П. Смолиным. 

                                                Рядом с потерпевшим после убийства находились Т., Х., Н. и В.. Это обстоятельство подтвердил свидетель Х.. 

                                                Этот свидетель и Б. дополнительно сообщили, что, со слов Н., у Смолина был обрез. 

                                                В ходе предварительного следствия свидетель Д.. подтвердил, что после случившегося В.. рассказал об убийстве Смолиным П.. 

                                                При таких обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно отверг  показания свидетелей Д.., Т , Б ., К , Х., З., В . и А о причастности Р к убийству.  

                                                В приговоре суд дал оценку и другим исследованным доказательствам,  приводя при этом определённые суждения по доводам стороны защиты о том, с  какого расстояния был произведён выстрел, какой был выстрел - громкий или  глухой, была вспышка или нет, как упал убитый.  

                                                Выводы суда по вопросам допустимости определённых доказательств,  разрешённых по инициативе стороны защиты, изложенные в приговоре и  в отдельных постановлениях (последние самостоятельно обжалованы  адвокатом Анисатовой И.Л.), судебная коллегия считает обоснованными и  мотивированными.  

                                                У суда первой инстанции были фактические и правовые основания для  отказа стороне защиты в удовлетворении ходатайств о недопустимости  некоторых доказательств.  

                                                Свидетели И ., П ., С и Р были  допрошены в условиях, исключающих их визуальное наблюдение.  

                                                Ходатайство адвоката Анисатовой И.Л. об изменении условий допроса  этих свидетелей судом обоснованно было отклонено.  

                                                Довод адвоката о том, что один из засекреченных свидетелей есть  Д (в период убийства он был в армии), ни на чём не основан.  

                                                Положения ст.ст. 11ч. 3 и 166 ч. 5 УПК РФ направлены на сохранение  жизни и здоровья свидетелей, которые пожелали дать определённую  информацию на стороне обвинения.  

 

Из их пояснений в ходе предварительного следствия усматривается  наличие оснований опасаться совершения неблагоприятных для них действий  со стороны осуждённого.  

                                                При этом в приговоре суд оценил довод стороны защиты о нахождении  Д в период убийства на воинской службе.  

                                                При допросе их в суде были соблюдены, в том числе, общие принципы  уголовного судопроизводства.  

                                                В ходе предварительного следствия показания они дали с соблюдением  норм уголовно-процессуального закона, регламентирующих порядок  производства данного следственного действия, а поэтому отсутствуют  основания для признания их недопустимыми.  

                                                Не было оснований для признания недопустимыми доказательствами  показаний Б от 29 августа 1998 г. и от 5 марта 2009 г.  

                                                Суд проверил заявление Б о том, что в указанные дни он не  давал показания и не подписывал протоколы, изложив при этом в  постановлении мотивированные суждения.  

                                                В жалобе от 26 мая 2009 г., в которой он выразил своё несогласие с  действиями сотрудников милиции, Б признал факт его допроса  5 марта 2009 г. и подписания протокола.  

                                                Эксперты не исключают, что запись «с моих слов записано верно, мною  прочитано» в протоколе допроса от 29 августа 1998 г. выполнена Б .  

                                                Заявление адвоката Анисатовой И.Л. о необходимости наличия  письменного согласия ранее допрошенных свидетелей В и  Р на применение видеозаписи является немотивированным, так как  отсутствует ссылка на правовую норму, подтверждающую законность  суждений защитника.  

                                                Применение технических средств при допросе данных свидетелей было  основано с соблюдением требований ч. 5 ст. 166 УПК РФ, что свидетельствует  о законности двух видеокассет с записями допросов В и  Р .  

                                                Достаточно подробно суд мотивировал ранение об отказе в  удовлетворении ходатайства адвоката Анисатовой И.Л. об исключении из  числа доказательств заключения судебно-психологической экспертизы от  16 июля 2009 г. 

<

...>.  

 

При её назначении и проведении был соблюдены положения ст.ст. 195,  196, 198 и 204 УПК РФ.  

                                                В суде была допрошена эксперт П ., которая рассказала о  методике проведения экспертизы.  

                                                Оснований подвергать сомнению научную обоснованность выводов  экспертизы нет.  

                                                В необходимой мере (были использованы различные способы - допросы  в ходе предварительного следствия и в суде заявителей, результаты  прокурорской проверки) суд исследовал доводы В.. о применении недозволенных методов ведения следствия при допросе свидетеля  В 14 мая 2009 г., а также о недостоверности ранее озвученной  В информации со слов сына, которому, как они пояснили,  угрожали, мотивированно отвергнув их позицию.  

                                                Не было у суда, на чём настаивала адвокат Анисатова И.Л., оснований  для назначения и проведения почерковедческои экспертизы на предмет  установления авторства жалоб на действия сотрудников правоохранительных  органов, написанных от имени Р  

                                                Ни на чём не основано заявление Переверзевой Ж.И. о применении в  отношении Р пыток для получения доказательств.  

                                                Как усматривается из протокола судебного заседания, наряду с адвокатом  Анисатовой И.Л. для защиты Смолина А.Г. в процессе была допущена  Переверзева Ж.И., о чём суд вынес решение.  

                                                Это произошло в первый день судебного разбирательства, а поэтому она  могла получить разрешение на свидание со своим подзащитным в любое время.  

                                                Право на защиту Смолина А.Г. не нарушено. С протоколом судебного заседания он ознакомлен. 

                                                Принесённые им, адвокатом Анисатовой И.Л. и защитником  Переверзевой Ж.И. замечания на протокол судебного заседания рассмотрены в  установленном законом порядке.  

                                                То обстоятельство, что на определённом этапе судебного  разбирательства, в силу ч. 5 ст. 241 УПК РФ, сторона защиты по собственной  инициативе вела аудиозапись, не возлагает на суд обязанность по прослушиванию аудиозаписи при рассмотрении замечаний на протокол  судебного заседания.  

                                                Кроме того, необходимо отметить, что это связано с установлением их  подлинности, а это, в свою очередь, требует совершения конкретных действий  с соблюдением определённой процедуры.  

                                                Суд не обязан рассматривать так называемые замечания на протокол  судебного заседания, поданные некоторыми (они указаны в жалобе  Переверзевой Ж.И.) свидетелями, которых якобы ознакомила сторона защиты с  использованием копии протокола судебного заседания, полученного в суде, и  имеющейся у них информации (как сторона защиты заявила, что они  записывали ход судебного разбирательства и вели аудиозапись) по ходу  судебного разбирательства.  

                                                Процедура ознакомления свидетелей с протоколом судебного заседания  со своими показаниями прописана в ч. 7 ст. 259 УПК РФ.  

                                                Ни один из допрошенных в суде свидетелей, на которых ссылается  Переверзева Ж.И., не ходатайствовал об ознакомлении его с протоколом  судебного заседания в части своих показаний.  

                                                Возникновение замечаний на протокол судебного заседания со стороны  определённых свидетелей было инициировано стороной защиты вопреки  установленному законом порядку, что не может не вызывать их  сомнительность с точки зрения, в том числе, их относимости и достоверности.  

                                                При решении вопроса о законности, обоснованности и справедливости  приговора судебная коллегия исходит из данных, зафиксированных в  протоколе судебного заседания.  

                                                Правильно установленным в суде фактическим обстоятельствам дана  верная юридическая оценка.  

                                                Сторона защиты необоснованно увязывает факт оправдания Смолина  А.Г. по ст. 213 ч. 1 п. «а» УК РФ с незаконностью, по её мнению, осуждения по  ст. 105 ч. 2 п. «и» УК РФ.  

                                                Суд в достаточной степени мотивировал решение о необходимости  квалификации действий Смолина А.Г. как убийство из хулиганских  побуждений.  

                                                Суд оправдал Смолина А.Г. по другому эпизоду обвинения, не  связанному с убийством.  

 

Из приведённых в приговоре доказательств следует, что до случившегося  между Смолиным А.Г. и П.. не было неприязненных отношений. 

                                                Суд первой инстанции признал установленным, что Смолин А.Г.  совершил убийство без какого-либо повода, а поэтому судебная коллегия не  находит оснований для изменения юридической квалификации действий  осуждённого.  

                                                При назначении наказания суд учёл общие начала назначения наказания,  указанные в ст. 60 УК РФ.  

                                                При решении данного вопроса суд принял во внимание все юридически  значимые факты.  

                                                По делу нет оснований для применения положений ст. 62 УК РФ и  снижения назначенного осуждённому срока наказания.  

                                                Приговор соответствует положениям ст. 297 УПК РФ. Руководствуясь ст.ст. 377, 378 и 388 УПК РФ, судебная коллегия 

                                                определила: 

                                                приговор Иркутского областного суда от 30 июня 2010 года в отношении  Смолина А.Г.оставить без изменения, а кассационные жалобы - без удовлетворения.  

                                                Председательствующий Судьи