ВЕРХОВНЫЙ СУД 

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

Дело № 44-АПУ 19-2 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

г. Москва 13 марта 2019 года  

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской  Федерации в составе:  

председательствующего Дубовика Н.П. 

судей Кулябина В.М., Борисова О.В. 

при секретаре Воронине М.А. 

с участием прокурора Генеральной прокуратуры Российской  Федерации Коловайтеса О.Э., осужденных ФИО1, ФИО2,  адвокатов Асеевой В.В., Кляйман Е.Е.,  

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по  апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и в защиту его  интересов адвоката Тарасовой ИМ. на приговор Пермского краевого суда  от 21 декабря 2018 года, по которому  

ФИО1, 

<

...> несудимый,  

осужден: 

- по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на 10 лет лишения свободы со  штрафом в размере 100000 рублей и с ограничением свободы на срок 1 год;  

- по п.п. «ж», «з» ч.2 ст. 105 УК РФ на 15 лет лишения свободы с  ограничением свободы на срок 1 год;  

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений  путем частичного сложения наказаний окончательно назначено 18 лет  лишения свободы со штрафом в размере 100000 рублей с ограничением  свободы на срок 1 год 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной  колонии строгого режима.  

Осужденному ФИО1 установлены ограничения  предусмотренные ч.1 ст. 53 УК РФ и возложена обязанность по явке на  регистрацию в специализированный государственный орган.  

По данному делу осужден ФИО2, приговор в отношении  которого не обжалован.  

Постановлено взыскать с ФИО1 в пользу Г. в счет компенсации морального вреда 200000 рублей и солидарно с  ФИО2 в счет возмещения материального ущерба 2400 рублей.  

Приговором определена судьба вещественных доказательств. 

Заслушав доклад судьи Дубовика Н.П., выступления осужденных  ФИО1, ФИО2, адвокатов Асеевой ВВ., Кляйман Е.Е.,  поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора Коловайтеса О.Э.  об оставлении приговора без изменения, Судебная коллегия  

УСТАНОВИЛА: 

ФИО1 осужден за разбой, совершенный с применением насилия,  опасного для жизни и здоровья, с применением предмета, используемого в  качестве оружия, группой лиц по предварительному сговору, с причинением  тяжкого вреда здоровью потерпевшей и за убийство К. группой лиц, сопряженное с разбоем.  

Преступления совершены в ночь с 27 на 28 февраля 2018 года в селе  Султанай Бардымского района Пермского края при обстоятельствах,  изложенных в приговоре.  

В апелляционных жалобах и дополнениях к ним: 

осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором и  утверждает, что к разбойному нападению на потерпевшую и её убийству не  причастен, никаких действий, направленных на лишение К. жизни не совершал, за руки потерпевшую в момент нанесения ударов ножом не  держал. Анализируя показания свидетелей братьев К., Н., И., утверждает, что в показаниях свидетелей имеются существенные противоречия, которые в судебном заседании не устранены.  

Экспертными заключениями не подтверждается, что он держал руки  потерпевшей в момент нанесения ударов ножом. Ставит под сомнение  показания К., Полагает, что указанный свидетель дал свои показания в угоду следствию, под давлением со стороны оперативных сотрудников.  Просит обвинительный приговор отменить, вынести оправдательный  приговор;  

- адвокат Тарасова И.М., в защиту осужденного ФИО1, считает  приговор суда незаконным, необоснованным, а выводы суда, изложенные в  приговоре, несоответствующими фактическим обстоятельствам дела.  Указывает, что свидетелей очевидцев разбойного нападения и убийства не  было, основанием привлечения её подзащитного к уголовной  ответственности явилась явка с повинной ФИО2, в которой он говорил на  причастность ФИО1 к убийству и допрос ФИО2 в качестве  обвиняемого, тогда как на допросе в качестве подозреваемого от 06.03.2018  года ФИО2 давал показания о том, что разбойное нападение и убийство  совершил один. О непричастности ФИО1 к преступлениям, ФИО2  утверждал и в ходе судебного разбирательства. При этом свои показания на  предварительном следствии о причастности ФИО1 к разбойному  нападению и убийству объяснял угрозами со стороны сокамерника К. который, как полагает адвокат, сотрудничает с администрацией  следственного изолятора. Считает достоверными первоначальные показания  свидетеля К. брата осужденного ФИО2, которые согласуются с показаниями других свидетелей и показаниями ФИО1,  данными в качестве подозреваемого, где он не признавал свою вину.  Считает, что вывод суда о том, что колото-резаные ранения шеи, повлекшие  смерть, были причинены в тот момент, когда ФИО1 удерживал руки  потерпевшей, носят предположительный характер. Просит обвинительный  приговор в отношении ФИО1 отменить и вынести оправдательный  приговор.  

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель  Аверьянова Н П. указывает на несостоятельность приведенных в жалобах  доводов, просит приговор суда оставить без изменения, апелляционные  жалобы - без удовлетворения.  

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных  жалоб и возражений на жалобы, Судебная коллегия приходит к следующему.  

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении указанных выше  преступлений являются обоснованными, подтверждаются исследованными в  судебном заседании доказательствами, подробный анализ которых  содержится в приговоре.  

Осужденный Кариев отрицал свою причастность к совершению  разбойного нападения и убийства и на протяжении предварительного  расследования давал противоречивые показания.  

Так, вначале ФИО1 утверждал, что находился в доме К-вых,  распивал спиртные напитки с братьями К-выми и их сестрами, а  опьянев, лег спать, до утра никуда из дома не уходил. О смерти потерпевших  узнал в начале марта 2018 года (т.2 л.д.48-51).  

При допросе в качестве обвиняемого 6 июня 2018 года ФИО1 показал,  что 27 февраля 2018 года употреблял спиртное с К-выми. В ночное  время ФИО2 предложил ему прогуляться, поискать спиртное.  Пойти именно к К. они заранее не договаривались, когда Ильдар пошел к ее дому, он просто проследовал за ним. Он помнит, что вместе с  Ильдаром оказался в жилой части дома и слышал, как К. кричала на Ильдара, требовала, чтобы он ушел. Затем он увидел, как Ильдар, держа нож  в левой руке, нанес удар в область шеи или груди К.. От удара К. упала на диван. Он испугался, что Ильдар может убить К. и убежал. После задержания, опасаясь ответственности, стал отрицать свое  нахождение в доме К. (т.2 л.д.76-82). 

В ходе допроса в качестве обвиняемого 19 сентября 2018 года ФИО1  подтвердил показания данные 6 июня 2018 года, однако стал утверждать, что  ножа в руке Касимова Ильдара он не видел (т.4 л.д. 122-127).  

Несмотря на отрицание ФИО1 своей вины, суд первой инстанции  пришел к обоснованному выводу о причастности ФИО1 к разбойному  нападению и убийству, поскольку его причастность к данным преступлениям  подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании  доказательств.  

В протоколе явки с повинной от 8 апреля 2018 года ФИО2 указал,  что в конце февраля 2018 года, в процессе распития спиртных напитков с  ФИО1, им пришла мысль похитить денежные средства у  соседки К.. Он, ФИО2, взял с собой нож, которым наносил удары, а Кариев держал руку потерпевшей. Из дома похитили деньги в  размере 10 000 рублей. Нож он выкинул в снег, недалеко от дома  потерпевшей (т.1 л.д.214).  

При допросе в качестве обвиняемого 30 мая 2018 года ФИО2, в  присутствии защитника, подтвердил участие ФИО1 в убийстве и указал,  что предложение пойти в соседний дом, где проживали две бабушки, и  завладеть деньгами, исходило от ФИО1. С ними пошел К. который полагал, что они намерены занять у соседки деньги. И.в дом 

не заходил. Пройдя в сени, он, Касимов, постучал в двери, и когда К. открыла, они вошли в дом и попросили денег в долг. К. заявила, что денег у нее нет, стала требовать, чтобы они ушли, выталкивать их из дома,  выражалась нецензурно в их адрес. Он не сдержался и замахнулся на  К. палкой, которую подобрал тут же в доме. Ударил ли он К. палкой, не помнит, но она продолжала выталкивать их из дома. Тогда он  достал из кармана куртки нож и нанес удар в область шеи потерпевшей.  К. попятилась назад и упала на диван в зале. Он хотел продолжить нанесение ударов, однако К. сопротивлялась, закрывалась руками. Он сказал Кариеву держать руки потерпевшей, что Кариев и сделал. В  результате ему удалось нанести удар в область шеи и грудной клетки  К.. Увидев, что К. мертва, Кариев стал искать деньги и нашел их в шкафу. По возвращении Кариев Д.И. пересчитал деньги, было  60 000 рублей. Они договорились дать И. 10 000 рублей, чтобы тот их не выдал, а остальные деньги поделили между собой поровну (т.2 л.д.26-34).  

На очной ставке с ФИО1 осужденный ФИО2 свои показания  подтвердил и лишь уточнил, что деньги в доме К. обнаружил не ФИО1, а он, ФИО2 (т.2 л.д.54-60).  

В дальнейшем, на допросе 13 июля 2018 года ФИО2 стал  утверждать, что оговорил ФИО1 под воздействием сокамерника К. (т.2 л.д. 117-122).  

Однако, при дополнительном допросе в качестве обвиняемого 29  августа 2018 года, а также при допросе 14 сентября 2018 года ФИО2  пояснил, что показания о непричастности ФИО1 к совершению  преступлений не соответствуют действительности, при нанесении им ударов  ножом Кариев держал левую руку потерпевшей, чтобы она не могла  сопротивляться. Изменяя показания, полагал, что органы следствия  предъявят обвинение по ч.1 ст. 105 УК РФ (т.4 л.д.20-25).  

Суд первой инстанции, проанализировав показания ФИО2,  признал правдивыми те, в которых он говорит об участии ФИО1 в  совершенных преступлениях и свое решение в приговоре подробно  мотивировал.  

В обоснование своих выводов о виновности ФИО1 суд сослался на  совокупность и других исследованных в судебном заседании доказательств:  показания свидетелей К.К. Н., Н., И. показания потерпевших, протокол осмотра места происшествия, протокол обнаружения и изъятия ножа, заключения судебно- медицинских и  судебно-биологической экспертиз, вещественные и другие доказательства,  анализ которых содержится в приговоре.  

Свидетель К.подтвердил, что 27 февраля 2018 года он

распивал спиртное с сестрами, братом Касимовым Ильдаром, Н. и ФИО1. Около 23-24 часов, когда закончились деньги и спиртное, они с  Ильдаром и ФИО1, по предложению последнего, пошли к соседке  К. занять денег. Ильдар перелез через забор и открыл им калитку. ФИО2 и ФИО1 пошли в дом потерпевшей, а он отправился домой.  После возвращения осужденные передали ему 10 000 рублей.  

В ходе предварительного следствия, на допросе от 22 марта 2018 года  К. показал, что находясь в доме потерпвшей, слышал, как ФИО2 и ФИО1 стали просить, а затем требовать у К. деньги, прошли с ней в гостиную. К. говорила, что денег нет, просила их уйти. Испугавшись происходящего, он ушел из дома ФИО3 полчаса вернулись Ильдар и ФИО1 и передали ему 10 000 рублей.  5 марта 2018 года Ильдар рассказал, что убил К., ударив ее ножом, а ФИО1 при этом держал руки потерпевшей. Через несколько дней на улице  села Султанай он встретил ФИО1, который угрожая расправой, велел не  давать показаний против него. Зная, что ФИО1 отбывал наказание в местах  лишения свободы, он испугался и первоначально дал неправдивые показания  (т.1 л.д.160-163, т.2 л.д.123-127).  

Свои показания свидетель К. подтвердил на очной ставке с ФИО1 (т.2 л.д.232-237).  

То обстоятельство, что в конце февраля 2018 года ФИО1 в доме  К-вых распивал спиртные напитки, подтвердили свидетели Н. и И. 

Потерпевший К. показал, что о смерти матери и бабушки узнал 4 марта 2018 года. Смерть матери наступила от ножевых ранений, а  бабушки - от переохлаждения. Получая пенсию, мать могла накопить 60 000  рублей.  

Потерпевшая Г. показала, что узнав о смерти К. приехала в село Султанай. В доме потерпевшей был беспорядок, открыты двери шкафов, на полу лежала деревянная палка.  

Из показаний Г. следует, что К. и С. получали пенсию, хранили деньги в доме, однако при уборке они с  родственниками денег не обнаружили.  

Свидетель К. показал, что содержался с подсудимым ФИО2 в одной камере следственного изолятора, где ФИО2,  рассказывая о совершенном убийстве, говорил о том, что в момент нанесения  

ударов ножом руки потерпевшей держал Кариев. В дом к потерпевшей  осужденные пошли за деньгами. После преступления Касимов с Кариевым  договорились, что тот, кто будет задержан первым, возьмет ответственность  на себя.  

Показания свидетеля К. получили в приговоре надлежащую оценку, вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО1 ставить под  сомнение достоверность показаний данного свидетеля оснований не имеется.  

Свидетель Н. показала, что потерпевшая К. ее двоюродная сестра, проживала со своей матерью С. 28 февраля 2018 года, около 14 часов она приходила к К. однако калитку никто не открыл. 4 марта 2018 года, через огород она зашла во двор дома, а  затем в дом, где обнаружила трупы К.и С. Сбережения К. хранила дома. 

При осмотре места происшествия - дома потерпевшей по адресу: село  

<

...> в дальнем левом углу кухни обнаружен труп  С., а в комнате на диване - труп К., с признаками насильственной смерти (т.1 л.д.7-19, 29-41).  

По заключению судебно-медицинского эксперта смерть К. наступила от проникающих колото-резаных ранений шеи спереди с  повреждением поверхностных сосудов шеи, сквозными повреждениями  гортани, тела щитовидного хряща, грудино-ключично-сосцевидной мышцы  слева, краевым повреждением наружной яремной вены слева с массивным  кровоизлиянием в окружающих мягких тканях, массивным наружным и  внутренним кровотечением, гемоаспирацией (наличием эритроцитных масс в  просветах бронхов), острой кровопотерей, обескровливанием организма.  Перечисленные повреждения являются колото-резаными, образовались  незадолго до смерти от не менее двух ударно-травматических воздействий  орудия (предмета) с колюще-режущими свойствами, типа клинка ножа,  относятся к категории тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для  жизни в момент причинения.  

Кроме того, при исследовании трупа установлены кровоизлияние в  мягких покровах головы в центре лобной области, осаднения на подбородке  слева, в подчелюстной области слева. Данные повреждения имеют признаки  прижизненности, образовались незадолго до смерти от неоднократных (не  менее трех) ударных и плотно-скользящих травматических воздействий  поверхностей твердых тупых предметов, в прямой причинно-следственной  связи с наступлением смерти не находятся, а смерть С. наступила от общего переохлаждения организма (уголовное дело выделено в отдельное  производство) (т.З л.д. 5-14, 21-30).  

Сомневаться в достоверности экспертного заключения оснований не  имеется.  

Протоколом осмотра места происшествия зафиксирован факт 

обнаружения и изъятия на участке местности, расположенном напротив дома   № 6 по улице Советская села Султанай Бардымского района Пермского края 

7 

ножа с деревянной рукояткой. В полутора метрах от данного ножа  обнаружен и изъят второй нож - с металлической рукояткой (т.1 л.д.218-224).  

Из протокола обнаруженных и изъятых ножей следует, что клинок  ножа с деревянной рукояткой деформирован, а на клинке ножа с  металлической рукояткой, имеются пятна желтоватого и коричневого цвета  (т.1 л.д.225-227, т.2 л.д.88-109).  

Согласно экспертному заключению, следы крови на клинке ножа с  металлической рукояткой произошли от К., с вероятностью более 99,9% (т.З л.д. 129-146).  

Совокупность перечисленных выше доказательств позволила суду  первой инстанции, вопреки доводам апелляционных жалоб, прийти к  обоснованному выводу о совершении ФИО1 квалифицированного разбоя  и квалифицированного убийства.  

В соответствии с заключением судебно-психиатрической экспертизы  ФИО1 какими-либо хроническими психическими расстройствами,  временными психическими расстройствами, слабоумием не страдал и не  страдает, у него имеется вторая стадия зависимости от приема алкоголя, в  момент совершения инкриминируемых ему деяний он находился в состоянии  простого алкогольного опьянения, в момент совершения инкриминируемых  деяний ФИО1 мог и может в настоящее время осознавать фактический  характер и общественную опасность своих действий и руководить ими (т.З  л.д.118-120).  

Суд обоснованно признал ФИО1 вменяемым. 

Действия ФИО1 правильно квалифицированы по п. «в» ч.4 ст. 162  УК РФ как разбой, совершенный с применением насилия, опасного для  жизни и здоровья, группой лиц по предварительному сговору, с применением  предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда  здоровью потерпевшей.  

Правильно квалифицированы действия осужденного ФИО1 и по  п.п. «ж», «з» ч.2 ст. 105 УК РФ как убийство, совершенное группой лиц,  сопряженное с разбоем.  

Суд первой инстанции правильно указал, что в причинении смерти  потерпевшей участвовал и Кариев, который подавлял сопротивление  К. удерживая руки, лишал её возможности защищаться от наносимых ножом ударов.  

Об умысле, направленном на лишение жизни К. свидетельствует количество нанесенных ударов, их локализация и  применение ножа.  

Наличие в действиях ФИО1 вмененных ему квалифицирующих  признаков разбоя и убийства в приговоре мотивировано.  

Наказание осужденному ФИО1 назначено справедливое, в  соответствии с требованиями ст.ст. 6, 60 УК РФ, соразмерно содеянному, с  учетом характера, степени общественной опасности совершенных  преступлений, личности виновного, влияния назначенного наказания на его  исправление, на условия жизни его семьи и с учетом всех обстоятельств по  делу.  

Суд не нашел оснований для назначения осужденному ФИО1  наказания с применением ст. ст. 64 УК РФ, применения положений ч.б ст. 15  УК РФ и свое решение в приговоре мотивировал.  

Вид исправительного учреждения назначен правильно. 

Гражданские иски разрешены в соответствии с законом. При  определении размера компенсации морального вреда суд исходил из  требований разумности и справедливости.  

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или  изменение приговора, судом не допущено.  

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389 ,389 , 389  УПК РФ, Судебная коллегия  

определила: 

приговор Пермского краевого суда от 21 декабря 2018 года в  отношении ФИО1 оставить без изменения,  апелляционные жалобы - без удовлетворения.