ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

Дело № 49-АПУ18-22 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

г.Москва 27 ноября 2018 года  

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда  Российской Федерации в составе  

председательствующего Безуглого Н.П. судей Хомицкой Т.П. и Истоминой Г.Н. при секретаре Семеновой Т.Е. 

рассмотрела в судебном заседании апелляционные жалобы осужденных  ФИО1 и ФИО2, апелляционное представление государственного  обвинителя Зиганшина РА. на приговор Верховного Суда Республики  Башкортостан от 7 августа 2018 года, которым  

ФИО1, 

<

...> ранее  судим:  

18 октября 2005 года по ч. 3 ст. 158 УК РФ 3 годам 10 месяцам лишения  свободы условно на 3 года;  

6 мая 2008 года по п. «в» ч. 2 ст. 158, ч. 1 ст. 70 УК РФ к 3 годам 11 месяцам  лишения свободы, освобожденного условно-досрочно 28 декабря 2010 года на 1  год 1 месяц 26 дней;  

13 ноября 2012 года по ч. 1 ст. 116, п. «б,в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, ч. 2 ст. 69, ч. 1  ст. 71 УК РФ к 2 годам 10 дням лишения свободы;  

19 декабря 2012 года за три преступления, предусмотренных ч. 1 ст. 228 УК  РФ, ч. 2 ст. 69 УК РФ, ч. 5 ст. 69 УК РФ к 2 годам 1 месяцу лишения свободы;  

15 мая 2013 года по ч. 1 ст. 228 УК РФ, ч. 5 ст. 69 УК РФ к 2 годам 6 месяцам  лишения свободы, освобожденного 12 мая 2015 года по отбытию срока;  

21 июля 2016 года по ч. 1 ст. 228 УК РФ к 1 году лишения свободы условно на  1 год;  

15 декабря 2016 года по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 291.2, ч. 1 ст. 70 УК РФ к 1 году 1  месяцу лишения свободы,  

осужден к лишению свободы по п. «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 2 годам; п. «ж»  ч. 2 ст. 105 УК РФ к 16 годам с ограничением свободы на 1 год; ч. 1 ст. 228  УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы, с освобождением от отбывания  назначенного наказания в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ.  

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем  частичного сложения наказаний назначено 17 лет лишения свободы с  ограничением свободы на 1 год.  

На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем  частичного сложения вновь назначенного наказания с наказанием по  приговору от 15 декабря 2016 года окончательно назначено 17 лет 6  месяцев лишения свободы с ограничением свободы на 1 год с  установлением ограничений и обязанностей, перечисленных в приговоре,  с отбыванием наказания в колонии строгого режима.  

ФИО2, 

<

...> ранее судим:  

8 сентября 2006 года по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 9 годам лишения свободы,  освобожденного условно-досрочно на 2 года 9 месяцев 24 дня;  

15 апреля 2014 года по ч. 1 ст. 158, ч. 1 ст. 162, ч.2 ст. 325, ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст.  161,ч. Зет. 69 УК РФ к 2 годам 8 месяцам лишения свободы, ч. 1 ст. 70 УК РФ  к 3 годам лишения свободы, 18 мая 2016 года неотбытая часть заменена  исправительными работами на срок 8 месяцев 23 дня, с удержанием 15 %  заработной платы в доход государства, неотбытый срок составляет 6 месяцев 20  дней,  

осужден по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 17 годам лишения свободы с  ограничением свободы на 1 год с установлением ограничений и  обязанностей, перечисленных в приговоре, с отбыванием наказания в  колонии особого режима.  

Постановлено об оправдании ФИО2 по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК  РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.  

Срок наказания осужденным исчислен с 7 августа 2018 года с зачетом  времени отбытого ФИО1 по приговору от 15 декабря 2016 года и обоих - с учетом времени содержания под стражей.  

Постановлено о взыскании с ФИО1 и и ФИО2 в пользу З. в счет компенсации морального вреда по 250 000 рублей, с каждого. 

По делу решена судьба вещественных доказательств. 

ФИО1 и ФИО2 признаны виновными и осуждены за  убийство Н. группой лиц. ФИО1 осужден за кражу с незаконным проникновением в помещение, а также за незаконное хранение  наркотического вещества в значительном размере, без цели сбыта.  

Преступления совершены в период со 2 января по 8 ноября 2016 года в  г. Туймазы Республики Башкортостан при обстоятельствах, изложенных в  приговоре.  

Кроме того, ФИО1 и ФИО2 было предъявлено обвинение о  совершении убийства Н. с особой жестокостью, а также ФИО2 - в покушении на повреждение имущества общеопасным способом,  путем поджога.  

Заслушав доклад судьи Хомицкой Т.П., объяснения осужденных  ФИО1 и ФИО2 в режиме видеоконференцсвязи, выступление  адвокатов Шаповаловой НЮ. и Урсол А.Л. в их защиту, поддержавших  доводы жалоб, мнение государственного обвинителя Генеральной  прокуратуры РФ ФИО3, поддержавшей доводы  представления в части и полагавшая необходимым отменить приговор в  отношении ФИО2 с направлением дела на новое судебное разбирательство и  оставить приговора в отношении ФИО1 - без изменения, Судебная  коллегия  

установила: 

в апелляционном представлении государственный обвинитель  Зиганшин РА. выражает несогласие с приговором, ввиду несоответствия  выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Полагает, что в части  оправдания ФИО2 за покушение на умышленное повреждение имущества  путем поджога выводы суда необоснованны, поскольку установить точный  возможный размер ущерба фактически невыполнимо. Органами следствия  предъявлено ФИО2 покушение на повреждение квартиры стоимостью  

1 492 000 рублей, которая не была уничтожена, по независящим от воли  виновного, причинам, что, по мнению автора представления, является  достаточным для квалификации действий ФИО2 по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167  УК РФ. Также государственный обвинитель выражает несогласие и с  исключением квалифицирующего признака - с особой жестокостью, по  убийству Н.. Указывает, что согласно экспертного заключения удары ножом, от которых наступила смерть, были нанесены в короткий  промежуток времени, что следует и из показаний ФИО2, в том числе удары  в голову, в грудь, вспарывание брюшной стенки живота погибшей. При таких  обстоятельствах, оба осужденных осознавали и желали причинение  потерпевшей особых мучений и страданий. Просит об отмене приговора с  направлением дела на новое судебное разбирательство.  

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный  ФИО1, оспаривая законность и обоснованность приговора,  указывает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам  дела, судом в нарушении уголовно-процессуального закона использованы  недопустимые доказательства. Обращает внимание на показания ФИО2 в  судебном заседании, а также на стадии расследования, который пояснял о  самостоятельном убийстве Н., без его, ФИО1, участия, в связи с чем судом необоснованно приняты во внимание показания ФИО2  о совместном, групповом совершении убийства. Считает, что в ходе  досудебного производства показания о совместном совершении убийства  Кумаев давал в результате незаконного воздействия сотрудников органов  дознания. Доводы же ФИО2 об оговоре его, ФИО1, содержащиеся в  заявлении о явке с повинной о совершении им преступления,  предусмотренного ст. 307 УК РФ, судом не проверены. Проигнорирована  судом и необходимость в направлении материалов для проверки заявления в  порядке ст. 144 УПК РФ. Считает, что судом не дано оценки и показаниям  свидетеля К. (матери ФИО2), о том, что сын не говорил ей о совершении убийства совместно с ним, с ФИО1. Вещественные  доказательства по делу - предметы одежды, которые по показаниям ФИО2,  принадлежат ему, ФИО1, в судебном заседании не исследовались, а  значит и ссылки суда в приговоре на следственные действия в этой части, а  также на заключения экспертов, находит необоснованными. Его ходатайство  об исключении вещественных доказательств из числа таковых по делу,  отклонено неверно, принадлежность ему, ФИО1, данных вещей не  доказана. Считает, что на момент рассмотрения уголовного дела,  вещественные доказательства не находились в суде, что является нарушением  закона и не позволяло полно проверить все дело. Его ходатайство о признании  недопустимым доказательством протокола допроса от 10 февраля 2016 года об  обстоятельствах совершения им кражи, судом также необоснованно  отклонено. Считает недостаточными и доказательства, приведенные в  

приговоре относительно незаконного оборота наркотических средств,  высказывает сомнение в предоставлении на экспертизу именно той бутыли с  жидкостью, которая была у него изъята. К показаниям свидетелей по данному  эпизоду, следовало отнестись критически. Обращает внимание на  процессуальные, по мнению автора, нарушения в период окончания  предварительного следствия, в частности, на отсутствие в ряде  процессуальных документов его подписи. Указание следователем, что он  отказался от подписи, считает недостаточным, поскольку отсутствовали  понятые. Обращает внимание на недостаточность времени при выполнении  требований ст. 217 УПК РФ, на то, что ему не было вручено обвинительное  заключение, о чем составлен акт, который он считает составленным без  надлежащих реквизитов. Просит об отмене приговора и постановлении  оправдательного.  

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный  ФИО2 выражает несогласие с приговором, полагая назначенное  наказание чрезмерно суровым. Анализируя заключение судебно-медицинской  экспертизы трупа Н. считает, что нанесенные им телесные повреждения не могли повлечь причинение ее смерти. Обращает внимание,  что конфликт с потерпевшей был у ФИО1, который и убил ее, что  подтверждается его показаниями в ходе досудебного производства. Поясняет,  что ФИО1 принудил его, ФИО2, к нанесению ударов погибшей, и из  чувства страха он был вынужден подчиниться. Поскольку нанесенные им  удары были причинены посмертно, то в его действиях отсутствует и признак  - совершение преступления группой лиц. Обращая внимание на свои  положительные характеризующие данные, считает, что судом в неполной  мере учтены все смягчающие наказание обстоятельства, не применены  положения ст. 62 УК РФ. Выражает несогласие с предъявлением исковых  требований, с учетом образа жизни погибшей. Просит об изменении  приговора, с переквалификацией его действий «согласно УК РФ», снижением  срока наказания, с изменением режима отбывания наказания.  

В возражениях на апелляционные жалобы государственный  обвинитель Зиганшин РА. просит апелляционные жалобы оставить без  удовлетворения.  

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и  возражений на них, Судебная коллегия находит выводы суда о виновности  осужденных ФИО1 и ФИО2 в содеянном правильными, основанными  на исследованных в судебном заседании и изложенных в приговоре  доказательствах.  

В судебном заседании ФИО1 вину не признал, заявив о  непричастности к преступлениям и об оговоре ФИО2 в показаниях в ходе  досудебного производства, не признал и вину в совершении кражи и хранении  наркотических средств. Сам ФИО2 вину признал полностью, пояснив о  совершении убийства Н. самостоятельно, без участия ФИО1. 

В связи с позицией ФИО2 и вопреки утверждениям осужденного  ФИО1 об оговоре, суд, исследовав показания ФИО2 на стадии  досудебного производства, обоснованно счел правдивыми его показания,  подтвержденные, в том числе и в ходе очной ставки с ФИО1, в  которых он подробно изложил обстоятельства совместного с ФИО1  совершения убийства Н.. 

Учитывая, что в ходе допросов ФИО2 в качестве подозреваемого,  обвиняемого, при проведении с ним следственных и процессуальных  действий, были соблюдены требования уголовно-процессуального  законодательства: осужденный допрошен с участием защитника, с  разъяснением положений об использовании его показаний в качестве  доказательств по делу, в том числе и в случае отказа от данных показаний,  суд правильно, с приведением должных мотивов, пришел к выводу о  соблюдении органами следствия права на его защиту, и в целом, о  допустимости показаний осужденного ФИО2, данных в ходе досудебного  производства, в качестве доказательств по уголовному делу. Достоверность  сведений, содержащихся в протоколах, удостоверена подписями  осужденного и его адвоката.  

Добровольность изложенных ФИО2 сведений была подтверждена и  показаниями сотрудников полиции - свидетелями Х.М. и другими об обстоятельствах задержания ФИО2 и написания им явки с повинной.  

При этом, судом в этих показаниях не было установлено данных,  указывающих на стремление ФИО2 оговорить ФИО1, либо исказить  известную ему информацию о содеянном, в связи с чем, судом  обоснованно сделан вывод и о достоверности показаний ФИО2.  

Вопреки утверждениям осужденного ФИО1 необходимость в  назначении проверки в порядке ст. 144 УПК РФ заявлений ФИО2 о  вынужденном характере своих показаний на стадии расследования дела,  решается судом в зависимости от достаточности оснований для ее  проведения. Учитывая совокупность исследованных доказательств,  обстоятельств их получения и оформления в соответствии с требованиями  уголовно-процессуального закона, суд обоснованно отверг доводы ФИО2  об оказании на него давления со стороны сотрудников правоохранительных  органов в ходе досудебного производства. В этой связи, Судебная коллегия  обращает внимание и на позицию, выраженную ФИО2 в апелляционной  

жалобе, о причастности ФИО1 к убийству, а также о попытке ФИО2  отозвать в присутствии ФИО1 данную жалобу в день судебного  заседания, что не могло не выдавать определенного влияния ФИО1 на  поведение ФИО2 относительно позиции по обстоятельствам убийства.  

Не соглашаясь с доводами ФИО1, Судебная коллегия отмечает, что  показания свидетеля К. (матери ФИО2) о сообщении ей сыном об убийстве им женщины, не опровергают причастность ФИО1 к  данному убийству.  

Судом обоснованно обращено внимание на то, что сообщенные  ФИО2 сведения, в деталях согласуются с результатами следственных  действий, в том числе и при осмотре места происшествия с его участием,  заключениями экспертов о характере и степени вреда, причиненного  здоровью потерпевшей Н., механизме образования телесных повреждений, причине ее смерти. Сопоставив выводы экспертов с  показаниями ФИО2 о последовательности своих действий и действий  ФИО1 по времени причинения телесных повреждений, а также с  обстоятельствами места и расположения трупа при его обнаружении,  данными протокола опознания предметов одежды, принадлежащей  ФИО1 и на которой в соответствии с экспертными исследованиями  обнаружены следы крови, принадлежащие Н., суд, с учетом анализа совокупности доказательств, обоснованно пришел к выводу о  совместном ФИО1 с ФИО2 причинении телесных повреждений,  повлекших смерть потерпевшей.  

Вопреки мнению осужденного ФИО1, заключения судебно- медицинских экспертов соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ,  экспертные исследования проведены в пределах поставленных вопросов,  входящих в компетенцию экспертов. Защитнику и осужденному были  разъяснены права, перечисленные в ст.ст. 198, 206 УПК РФ.  

Не было у суда и оснований, вопреки мнению ФИО1, для признания  недопустимым доказательством, установленного согласно протоколу, факта  изъятия с места происшествия предметов вещей, которые были опознаны  ФИО2, как принадлежащие ФИО1, и оставленные последним в  квартире потерпевшей после ее убийства, подвергшиеся в последующем  экспертным исследованиям.  

Судом мотивированно отвергнуты доводы ФИО1 в этой части.  Как установлено исследованными входе судебного заседания (т.1 л.д. 104- 112, т. 4 л.д. 237-250, т. 5 л.д.25-28, 29-32, 33-36, 37-40) протоколами осмотра  места происшествия от 8 ноября 2016 года, в ходе которого были изъяты и  предметы одежды, опознанные ФИО2, как принадлежащие ФИО1,  осмотра предметов, в том числе и одежды, протоколы ее опознания ФИО2,  порядок производства этих следственных действий, предусмотренный  

ст. 177, ст. 193 УПК РФ, органами предварительного следствия нарушен не  был, цель выяснения, имеющих значение для уголовного дела  обстоятельств, соблюдена, оснований сомневаться в зафиксированных в них  обстоятельствах, в том числе, в части надлежащего изъятия и хранения  вещественных доказательств, а также соответствия действительности  отраженных в протоколах обстоятельств, у суда не имелось. Оснований  ставить под сомнение фактическое участие в следственных действиях  указанных в протоколах лиц также не установлено. Все участвующие лица  были ознакомлены с содержанием протоколов, о чем свидетельствуют их  подписи, каких- либо возражений и заявлений не поступило. У суда  отсутствовали и основания считать, что оспоренные вещественные  доказательства получены при иных, не связанных с производством  следственных действий, обстоятельствах. Фактов необходимости создания  органами следствия искусственных доказательств судом не установлено.  

Приведенные доказательства и иные, содержащиеся в судебном решении,  обоснованно признаны судом допустимыми, относимыми и положены в основу  обвинительного приговора, при этом их совокупность, вопреки доводам авторов  апелляционных жалоб, обоснованно признана достаточной для вывода о  доказанности вины осужденных в совершении преступлений. Учитывая  совершение убийства в условиях неочевидности, при отсутствии полной и  подробной информации у органов предварительного следствия, судом  правильно обращено внимание на то, что изложить подробности  совершения преступления, рассказать о взаимоотношениях с другим  соучастником, мог только непосредственный участник событий.  

Обоснованны и выводы суда о виновности ФИО1 в совершении  кражи из помещения школы-интерната, а также в незаконном хранении  наркотического вещества в значительном размере без цели сбыта.  

Опровергая доводы ФИО1 о том, что протокол допроса в качестве  подозреваемого от 10 февраля 2016 года, где в показаниях он пояснил о  совершенной им краже, подписал не читая, суд правильно указал о  несостоятельности доводов, поскольку процедура допроса проведена в  соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с участием  защитника. Изложенные в показаниях обстоятельства хищения, место, дата и  время совершения кражи, использованное орудие, количество похищенного  подтверждены иными доказательствами, а потому у суда не было и  оснований сомневаться в достоверности, изложенных ФИО1 сведений.  

Согласно акту досмотра от 5 февраля 2016 года у ФИО1 была изъята  бутыль с жидкостью. Факт изъятия подтвержден инспекторами отдела МВД  России по Туймазинскому району А. и К. Согласно экспертному заключению, обнаруженная в бутыли жидкость  является наркотическим средством - экстрактом маковой соломы, с массой  

сухого остатка - 2,25 г. С учетом представленных доказательств, несмотря на  отрицание вины ФИО1, оснований сомневаться в его причастности к  незаконному обороту наркотических средств, у суда не имелось.  

Таким образом, предложенные осужденным ФИО1 суждения  относительно оценки доказательств, утверждения в суде апелляционной  инстанции о собственной непричастности, являются лишь его собственным  мнением, противоречащим, представленным доказательствам, и не могут  рассматриваться как основание к отмене или изменению приговора,  поскольку выводы суда первой инстанции не вызывают сомнений,  оценка доказательств дана судом в соответствии с требованиями закона,  каждое доказательство оценено с точки зрения допустимости и достоверности,  а все имеющиеся доказательства в совокупности.  

Содеянное осужденными получило надлежащую юридическую оценку.  Выводы суда в данной части мотивированы в приговоре.  

О прямом умысле осужденных ФИО1 и ФИО2 на лишение жизни  Н. свидетельствуют как орудие преступления, так и целенаправленное нанесение им потерпевшей ударов в жизненно-важные  органы.  

Обоснованны и выводы суда о совершении убийства Н. группой лиц, при выполнении каждым из соучастников объективной стороны  общего для них преступления, при выполнении действий, дополняющих друг  друга, облегчая достижение исполнителями ФИО1 и ФИО2  намеченной цели. Оснований для иной квалификации действий  осужденных, в том числе и по жалобе ФИО2, а также о квалификации по  ч. 1 ст. 105 УК РФ, не имеется.  

В соответствии с ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может  быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в  ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении  преступления подтверждена совокупностью исследованных доказательств.  Истолковав все неустранимые сомнения в виновности в пользу подсудимых,  суд обоснованно, вопреки доводам автора апелляционного представления,  пришел к выводу об исключении квалифицирующего признака убийства - с  особой жестокостью.  

Судом указано, что характер причинения телесных повреждений в виде  удушения и нанесения ударов ножами, не свидетельствовал о наличии  намерения у осужденных причинить потерпевшей особые мучения и  страдания. Удары ножом, от которых наступила смерть Н., были нанесены в короткий промежуток времени, что не оспаривается и  государственным обвинителем в представлении, и, как установлено, в  момент нахождения погибшей в бессознательном состоянии. Действия ФИО2  

по вспарыванию живота погибшей и извлечению внутренних органов были  совершены после наступления смерти, что подтверждено экспертными  исследованиями (т. 4 л.д. 50-54).  

Принимая во внимание тот же подход к оценке доказательств и исходя из  положений ст. 14 УПК РФ, обоснован и вывод суда в части оправдания  ФИО2 по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ за отсутствием состава преступления.  

Органами предварительного следствия ФИО2 предъявлено обвинение в  покушении на умышленное повреждение чужого имущества, совершенное  путем поджога, а именно квартиры, в размере ее рыночной стоимости  1 492 000 рублей, в которой он, после убийства, поджог на полу кухни  полиэтиленовые пакеты, открыл конфорки газа и скрылся. Развитие пламенного  горения не произошло в связи с самопроизвольным затуханием пламени.  

Вместе с тем, при покушении на указанное преступление, предполагаемый  ущерб, значительность которого является обязательным признаком  преступления, должен быть точно определен. Учитывая, что ФИО2  инкриминировано покушение на повреждение чужого имущества, а не его  уничтожение, Судебная коллегия соглашается с выводом суда о том, что  определение размера предполагаемого ущерба в виде полной рыночной  стоимости квартиры, является некорректным, поскольку при определении  значительности ущерба для собственника следует исходить из стоимости  уничтоженного имущества или стоимости восстановления поврежденного  имущества и иных обстоятельств материального положения пострадавшего  лица. Данных об этом суду не представлено. Выводы же пожарно-технической  экспертизы носят предположительный характер (т.9. л.д. 133-138), в котором  кроме того указано о недостаточности необходимой информации для более  точного прогнозирования развития ситуации, и недопустимости выводов о  развитии пожара, исходя только из показаний ФИО2.  

Нарушений уголовно - процессуального закона, влекущих отмену или  изменение приговора, Судебная коллегия не усматривает.  

Судебное разбирательство проведено с соблюдением прав стороны  обвинения и защиты, с учетом принципа состязательности в процессе. Вопреки  утверждениям осужденного ФИО1, все заявленные им ходатайства, в  том числе и о признании ряда доказательств недопустимыми, были  разрешены председательствующим в ходе судебного разбирательства.  Несогласие ФИО1 с отказом суда в их удовлетворении, не  свидетельствует о неразрешении ходатайств, как указано в жалобе.  Оснований же для признания доказательств недопустимыми и их  исключения из совокупности доказательств, о чем указано выше, у суда не  имелось.  

Также по итогам проверки доводов жалобы ФИО1 о недостаточности  предоставленного времени на ознакомление с материалами уголовного дела  при выполнении требований ст. 217 УПК РФ, о невручении копии  обвинительного заключения и иных, по мнению осужденного, процессуальных  нарушений в ходе досудебного производства, Судебная коллегия отмечает о  несостоятельности изложенных аргументов и об отсутствии нарушений  права на защиту.  

Из материалов уголовного дела (т.9 л.д.215-245) следует, что после отказа  ФИО1 знакомиться с материалами дела, по решению Туймазинского  межрайонного суда от 12 января 2018 года ФИО1 установлен срок для  ознакомления с 9 томами дела с 16 по 19 января 2018 года, на что ФИО1  также отказался знакомиться и был ознакомлен путем прочтения вслух  следователем, от подписи отказался. Его адвокат Карамуллина А.А. с  материалами дела была ознакомлена. В связи с изложенным следователем  обоснованно было принято решение об окончании ознакомления 19 января  2018 года, о чем объявлено ФИО1. После поступления дела в суд, на  предоставленную судом возможность ознакомиться с материалами уголовного  дела ФИО1, ознакомившись с т. 3, от дальнейшего ознакомления отказался  (т. 11 л.д. 69-70). Также из материалов дела следует, что отказавшись вначале  получать копию обвинительного заключения, о чем был составлен акт, в  последующем ФИО1 его копию получил, о чем имеется в деле расписка  (т. 11 л.д.67).  

При назначении наказания судом учтены обстоятельства совершенных  преступлений и степень общественной опасности содеянного,  характеризующие данные о личности осужденных, а также наличие  смягчающих и отягчающих обстоятельств, влияние назначенного наказания  на их исправление.  

Судом не установлено исключительных обстоятельств, связанных с  целями и мотивами преступлений, ролью и поведением осужденных во  время и после их совершения, существенно уменьшающих степень  общественной опасности. Оснований для признания иных обстоятельств  смягчающими наказание, в том числе и изложенными в жалобах, не  установлено.  

Таким образом, Судебная коллегия полагает, что наказание ФИО1  и ФИО2 назначено соразмерно содеянному и оснований для признания  назначенного наказания несправедливым, вследствие его суровости, не  имеется.  

Вопрос о компенсации морального вреда потерпевшей З. разрешен в соответствии с требованиями гражданского законодательства, с  учетом характера нравственных страданий потерпевшей, степенью вины  осужденных, требований разумности и справедливости.  

Учитывая вышеизложенное и руководствуясь ст. 38913-38914, 38920, 38928,  389^ УПК РФ, Судебная коллегия  

опр еделила: 

приговор Верховного Суда Республики Башкортостан от 7 августа 2018 года  в отношении ФИО1 и ФИО2 оставить без изменения, апелляционные жалобы  осужденных ФИО1, ФИО2, апелляционное представление  государственного обвинителя Зиганшина Р.А. - без удовлетворения.  

Председательствующий Судьи