ВЕРХОВНЫЙ СУД 

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

Дело № 82-АПУ 18-7 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

г. Москва 3 1 октября 2018 года 

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской  Федерации в составе:  

председательствующего Колышницына А. С. судей Эрдыниева Э.Б. и Зателепина О.К. при секретаре Стрелковой А.А. 

рассмотрела в судебном заседании дело по апелляционным жалобам  осужденного ФИО1., адвоката Пережегиной Е.К. на приговор  Курганского областного суда от 24 июля 2018 года, по которому  

ФИО2, 

<

...> не судимый,  

осужден: 

- по п. «ж» ч.2 ст. 105 УК РФ на 12 лет лишения свободы с  ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев,  

- по ч.1 ст. 158 УК РФ к наказанию в виде 300 часов обязательных  работ.  

На основании ч.З ст.69 УК РФ по совокупности преступлений, с  применением п. «г» ч.1 ст.71 УК РФ, путем частичного сложения наказаний  назначено 12 лет 1 месяц лишения свободы с отбыванием в исправительной  колонии строгого режима, с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев с  установлением указанных в приговоре ограничений и обязанности,  предусмотренных ст.53 УК РФ.  

ФИО1, 

<

...> судимый (с учетом  

внесенных изменений): 1) 14 сентября 2011 года по ч.1 ст. 112, ч.1 ст. 162 УК  РФ, ч.З ст.69 УК РФ к 1 году 10 месяцам лишения свободы, 2) 7 марта 2012  года по пп. «а», «б» ч.2 ст. 158 УК РФ (4 преступления), ч.2, 5 ст.69 УК РФ к 3  годам 4 месяцам лишения свободы, освобожденный 15.12.2014 г. по отбытии  срока наказания,  

осужден: 

- по п. «ж» ч.2 ст. 105 УК РФ на 13 лет лишения свободы с  ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев,  

- по ч.1 ст. 158 УК РФ к 1 году лишения свободы.  

На основании ч.З ст.69 УК РФ по совокупности преступлений путем  частичного сложения наказаний назначено 13 лет 6 месяцев лишения  свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, с  ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев с установлением указанных в  приговоре ограничений и обязанности, предусмотренных ст.53 УК РФ.  

Постановлено взыскать в пользу потерпевшего М. компенсацию морального вреда с ФИО2 и ФИО1. по 1 миллиону  рублей с каждого и в счет возмещения материального ущерба в солидарном  порядке 3030 рублей.  

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации  Эрдыниева Э.Б., выступление осужденных ФИО2, ФИО1.,  адвокатов Прохоровой С.А., Бондаренко В.Х., прокурора Синицыной У.М.,  Судебная коллегия  

установила: 

ФИО2 и ФИО1. признаны виновными в убийстве М., совершенном группой лиц, а также в краже имущества, принадлежащего последнему.  

Преступления совершены 27 мая 2017 года в г. Шадринске Курганской  области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.  

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО1. выражает несогласие с приговором, считая выводы суда  несоответствующими фактическим обстоятельствам дела. Указывает, что  материалы дела не содержат сведений, подтверждающих совершение им и  ФИО2 убийства М. и выводы суда об их виновности в убийстве группой лиц не подтверждаются доказательствами. Считает, что его версия  об обстоятельствах дела, приведенная в судебном заседании, не  опровергнута, при этом ссылается на видеозапись с камер, установленных на  магазине «Стимул», на которой, по его мнению, видно, что Усов имитирует  нанесение ударов по М. а также свидетель У. на предварительном следствии поясняла, что оговорила его, данные показания  

после их оглашения она подтвердила, при этом суд не дал оценки тому, что  она является сестрой осужденного Усова и пытается его «выгородить». Суд  при оценке показаний свидетелей К. и Р. также не учел, что они с Усовым хорошо знакомы. Полагает, что протокол явки с повинной  Притчина является недопустимым доказательством, поскольку имеющиеся  там сведения не были им подтверждены в суде. Указывает, что суд  необоснованно отказал в удовлетворении его ходатайства о просмотре  видеозаписи, где Усов избивает двух мужчин; отсутствует экспертиза,  проведенная по подъязычному комплексу экспертом В., в связи с чем полагает, что судебно-медицинская и ситуационная экспертизы являются  недопустимыми доказательствами. Просит признать недопустимым  доказательством экспертизу, проведенную по механизму образования капли  крови на куртке Притчина, поскольку куртка поступила на экспертизу после  ее обследования экспертами-биологами. Указывает, что в судебном  заседании свидетели К. и Р., в отличие от предварительного следствия, не поясняли о том, что Усов и Притчин оставляли у К. куртку-ветровку, имеющиеся противоречия в этой части судом не проверены.  Выводы суда о причинении смерти М. совместными действиями Притчина и Усова не подтверждены доказательствами. Полагает, что с  учетом обнаружения у него признаков легкой умственной отсталости  необходимо было провести более расширенную судебно-психиатрическую  экспертизу. Считает необоснованным признание в качестве обстоятельства,  отягчающего его наказание, совершение им преступления в состоянии  алкогольного опьянения, а также взыскание с него процессуальных издержек  в связи с оказанием ему юридической помощи адвокатом, поскольку его  материальное положение является неудовлетворительным. С учетом  изложенного просит направить дело на новое судебное рассмотрение.  

- адвокат Пережегина Е.К. в интересах осужденного ФИО2 считает, что  его вина в совершении преступления не нашла своего подтверждения.  Полагает, что осужденный ФИО1. оговаривает ФИО2 с целью уйти от  ответственности, при этом ФИО1, ссылаясь на видеозапись с камеры  наружного наблюдения, поясняет, что Усов, находясь в магазине, предлагал  побить потерпевшего. Однако при просмотре записи в судебном заседании  пояснения ФИО1 не подтвердились, при этом Усов пояснил свое  поведение. Также из показаний К., Р., Ю., У. следует, что ФИО1 рассказывал о совершении им убийства человека и что  ему «светит срок», а осужденный Усов, как очевидец происшедшего, прямо  указывает на ФИО1 как на лицо, совершившее убийство М. Считает, что судом исследованы недопустимые доказательства, то есть  протокол проверки показаний ФИО2 на месте, поскольку Усов отказался от  его подписания в связи с наличием в нем недостоверных сведений и  представления ему протокола на подписание следователем по истечении 4  месяцев со дня проведения данного следственного действия, а также  заключения экспертов №№ 325, 7, 24-25, поскольку в них имеется ссылка на  

экспертизу вещественных доказательств № 172 от 22.06.2017 г., которая в  материалах дела отсутствует, при этом в указанных экспертизах имеются  прямо противоположные выводы о механизме причинения перелома  подъязычной кости, который состоит в прямой причинно-следственно связи  со смертью потерпевшего. Также полагает, что экспертиза вещественных  доказательств № 7 проведена с нарушением порядка исследования  доказательств. Обращает внимание на поведение осужденных после  произошедших событий, то есть Усов спокоен, а Притчин нервничает и  поясняет друзьям о совершенном им убийстве. Просит приговор изменить,  оправдав Усова по убийству, а по ч.1 ст. 158 УК РФ назначить наказание, не  связанное с лишением свободы.  

Осужденный ФИО1. в возражениях на апелляционную жалобу  адвоката Пережегиной Е.К., а государственный обвинитель Баженов Р.В. в  возражениях на апелляционную жалобу осужденного ФИО1. - считают доводы жалоб необоснованными.  

Проверив материалы дела и обсудив доводы апелляционных жалоб,  Судебная коллегия находит, что выводы суда о виновности осужденных  ФИО2 и ФИО1. в совершении преступлений, при установленных  судом обстоятельствах, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и  подтверждаются совокупностью доказательств, исследованных в ходе  судебного разбирательства.  

Так, из показаний, данных как ФИО2, так и ФИО1, в том числе  и на предварительном следствии, в ходе проверки показаний на месте, в  своих заявлениях о явке с повинной, следует, что каждый из них, отрицая  свою причастность к применению насилия к потерпевшему М. и к его убийству, вместе с тем изобличает другого соучастника в этом.  

Кроме того, в судебном заседании были допрошены свидетели  К., Р., Ю. и исследованы их показания, данные на предварительном следствии, которые свидетели подтвердили.  

Из показаний свидетеля К., данных 1 июня 2017 года, следует, что Усов и ФИО1 пришли к нему домой утром 27 мая 2017 г., при этом,  передав ему две куртки-ветровки и тельняшку, попросили сжечь эти вещи, а  также сообщили о том, что их могут арестовать и им обоим «по 15 лет  светит», после чего они ушли. При этом разговоре также присутствовал  находившийся в его доме Р.. 

При допросе 7 марта 2018 года К. дополнительно показал, что в дневное время 27 мая 2017 г. при встрече с ФИО2 и ФИО1 около  драмтеатра Притчин сообщил ему, что ночью он и Усов распивали спиртное  с каким-то мужчиной, с которым впоследствии у них произошел конфликт, в  связи с этим они стали бить мужчину, нанося удары, в том числе ногами, а  затем убили его. Каким образом они совершили убийство, Усов и ФИО1 не  

рассказывали. При первоначальном допросе он не рассказал следователю об  этих обстоятельствах, так как опасался расправы со стороны Усова и  Притчина  

Кроме того, в ходе выемки у К. были изъяты две спортивные куртки, оставленные ему ФИО2 и ФИО1, на каждой из которых, в  соответствии с заключениями экспертов, обнаружены следы крови,  произошедшие от М. при этом следы крови в виде одной брызги на правом рукаве куртки ФИО1 и на левом рукаве куртки ФИО2  могли образоваться в результате падения частицы крови, летевшей под  воздействием силы, например, при стряхивании с части тела или предмета,  покрытых кровью.  

Оснований для признания недопустимым доказательством заключения  эксперта № 7 о механизме образования следов крови на спортивной куртке  ФИО2 не имеется, поскольку экспертиза проведена в соответствии с  требованиями уголовно-процессуального закона, экспертом, имеющим  специальные познания в данной области, с использованием научных методов  исследования и технических приемов, а также с использованием  соответствующего оборудования и инструментов, что видно из  исследовательской части заключения.  

Из показаний свидетеля Р. следует, что в гостях у К. он находился в ночь на 27 мая 2017 г. Утром после 7 час. к К. в квартиру пришли находившиеся в состоянии алкогольного опьянения Усов и  парень по имени Станислав, которые передали К. свою одежду - две куртки и «тельняшку», попросив спрятать ее или сжечь, а затем ушли.  Впоследствии от К. он узнал о совершенном ФИО2 или Станиславом убийстве.  

Из показаний свидетеля Ю. следует, что 26 мая 2017 г. она с ФИО1 и К. находилась в г. Шадринске в гостях у И., где они распивали спиртное. В тот же день вечером ФИО1 и К.в, взяв ее сотовый телефон, ушли к ФИО2 на работу, чтобы занять у него денег. Спустя некоторое время К. вернулся и сообщил, что к ФИО2 ФИО1 пошел один. На следующий день они  созвонились с ФИО1, попросив его вернуть ей телефон. По телефону  Притчин сообщил, что у него проблемы и ему двадцатка светит. Во второй  половине дня она, И. и К. встретились с ФИО1 и ФИО2 у моста, ведущего через железнодорожные пути, где ФИО1  вернул ей сотовый телефон и на вопрос К. «Что произошло?», ответил: «Тебе лучше не знать, не знаю, когда мы еще увидимся ...».  

В судебном заседании Ю. данные показания подтвердила, при этом уточнила, что по телефону с ФИО1 разговаривал К., который затем сообщил ей и И.о содержании этого разговора. 

Из показаний свидетеля В. следует, что 27 мая 2017 г. около 8 час. 30 мин. он встретился возле подъезда своего дома с ФИО2 и  ФИО1. В ходе разговора Усов передал ему на временное хранение  

сотовый телефон «Алкатель». В начале июня 2017 г., узнав о задержании  Усова по подозрению в убийстве, он сломал и выбросил этот телефон,  предположив, что он мог быть похищен у убитого человека.  

Из заключения эксперта № 345 и заключения комиссионной экспертизы  № 7 следует, что смерть М. наступила в пределах 6 часов к моменту осмотра трупа на месте происшествия в результате механической  асфиксии от сдавления органов шеи мягким эластичным предметом,  возможно рукавом одежды. На трупе установлены повлекшие тяжкий вред  здоровью по признаку развития угрожающего для жизни состояния  переломы подъязычной кости с кровоизлияниями в мягкие ткани  поверхности шеи, а также не состоящие в причинной связи со смертью и  причиненные в пределах нескольких минут к моменту смерти от ударных  воздействий твердыми тупыми предметами, возможно от ударов руками,  ногами, обутыми в обувь:  

- закрытая тупая черепно-мозговая травма с множественными  очаговыми субарахноидальными кровоизлияниями в головной мозг,  кровоизлияниями в мягкие ткани головы, ушибленной раной верхнего века  левого глаза, кровоподтеками и ссадинами лица, причиненная от не менее  семи ударных воздействий и в связи с ее неопределившимся исходом не  подлежащая оценке причиненного вреда здоровью;  

- повлекшие вред здоровью средней тяжести закрытые переломы двух  ребер слева, причиненные от одного ударного воздействия;  

не повлекшие вреда здоровью обширные кровоподтеки,  кровоизлияния и ссадины шеи, переходящие на переднюю поверхность  грудной клетки, причиненные от неоднократных ударных воздействий.  

Оснований для признания указанных заключений недопустимыми  доказательствами не имеется, поскольку экспертизы проведены также в  соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, экспертами,  имеющими соответствующую квалификацию и специальные познания в  области судебной медицины, с применением соответствующих методик и  оборудования. При этом как видно из исследовательской части заключений в  рамках проведения первичной экспертизы ( № 345) были проведены  дополнительные исследования трупа М. то есть судебно- химическое, судебно-гистологическое, судебно-медицинское по  подъязычной кости, для проведения которых не требовалось отдельное  назначение указанных исследований, выводы данных исследований  приведены в исследовательской части заключений с указанием  соответствующих актов исследования. В связи с этим, в случае  необходимости исследования указанных дополнительных актов  исследования, последние могли быть истребованы из Курганского  областного бюро судебно-медицинской экспертизы, где проводились данные  экспертизы и исследования, однако, как видно из материалов дела и  протокола судебного заседания, соответствующих ходатайств от сторон  заявлено не было. То есть, оснований считать заключение эксперта № 345,  

заключение комиссионной экспертизы № 7, заключение ситуационной  экспертизы № 24-25 недопустимыми доказательствами не имеется.  

В ходе проверок показаний на месте каждый из осужденных указал  местонахождение банкомата по ул. Михайловская, д. 76, где Усов снял  деньги с банковской карты М. при этом ФИО1 пояснил, что по дороге к банкомату Усов выбросил портмоне М. а Усов пояснил, что пин-код банковской карты ему сообщил ФИО1, что также подтверждается  приложенными к протоколам соответствующими фототаблицами.  

Оснований для признания протоколов проверки показаний ФИО2 и  ФИО1 недопустимыми доказательствами не имеется, поскольку данные  следственные действия проведены с соблюдением требований уголовно- процессуального закона, после разъяснения процессуальных прав, в  присутствии защитников, а также понятых, которыми удостоверены  правильность содержания протоколов.  

При осмотре указанного ФИО1 в ходе проверки показаний  теплопункта возле дома № 39 по ул. Пионерская в г. Шадринске обнаружено  портмоне, на котором, по заключению эксперта, установлены следы пота,  которые могли произойти от М. 

Из представленной ПАО «Сбербанк России» выписки следует, что  27 мая 2017 г. в 5 час. 24 мин. (мск) в банкомате с банковского счета  М. были сняты денежные средства в размере 1 600 рублей. 

Из протоколов осмотра изъятых в ходе выемки видеозаписей с камер  наружного наблюдения, расположенных в г. Шадринске перед мостом через  р. Исеть и на здании по ул. Михайловская, д. 76, следует, что 27 мая 2017 г.  Усов, ФИО1 и М. в 4 час. 11 мин. шли к мосту через р. Исеть по направлению п. Осеево, а в 7 час. 11 мин. в обратном направлении  возвращались только Усов и ФИО1, затем около 7 час. 36 мин. они вдвоем  проходили по направлению к банкомату в здании по ул. Михайловская, д. 76.  

По заключению специалиста стоимость похищенного портмоне с  учетом его фактического состояния составляет 228 рублей.  

Согласно отчету специалиста-оценщика стоимость сотового телефона  «Алкатель», аналогичного по марке похищенному, с учетом его износа и  эксплуатации составляет 1 430 рублей.  

Согласно протоколу осмотра на карте памяти, изъятой сотрудниками  изолятора временного содержания при личном досмотре ФИО2, имеются  файлы с фотоизображениями М. и информация о его месте работы.  

Также в судебном заседании по ходатайству ФИО1 была  просмотрена видеозапись, изъятая из магазина «Стимул» г. Шадринска, и  являющаяся приложением к протоколу ее просмотра от 22.01.2018 г., при  этом в ходе ее просмотра в судебном заседании Усов пояснил, что когда они  втроем шли к магазину и когда стояли в магазине, он рассказывал  содержание фильма и показывал движения, но эти движения, вопреки  пояснениям ФИО1, не были направлены на потерпевшего и не  

относились к нему. Каких-либо замечаний, возражений со стороны Притчина  и его защитника при этом не поступило.  

Доводы ФИО1 о том, что судом было отказано в удовлетворении  его ходатайства о полном просмотре вышеуказанной видеозаписи, где  зафиксирован конфликт ФИО2 с двумя неизвестными мужчинами, являются  необоснованными и опровергаются протоколом судебного заседания.  

Таким образом, оценив исследованные по делу доказательства, то есть  показания ФИО2 и ФИО1, в которых каждый из них отрицает свою  причастность к применению насилия и убийству М. и вместе с тем изобличает в этом другого соучастника, а также показания свидетелей  К.Р. и Ю. данные в ходе предварительного расследования, которые в полной мере согласуются с другими  вышеприведенными доказательствами, суд обоснованно пришел к выводу о  том, что каждый из осужденных принимал участие в избиении М.и причинении ему телесных повреждений, в том числе в удушении, повлекшем  наступление его смерти.  

Данные обстоятельства подтверждаются показаниями свидетеля  К. об известных ему от ФИО1 обстоятельствах произошедшего с М. конфликта, в ходе которого, как пояснил К. ФИО1, он и Усов совместно избили и задушили М. О совершенном ФИО2 и ФИО1 убийстве свидетель К. впоследствии рассказал Р., который эти обстоятельства в судебном заседании подтвердил. 

Из показаний свидетеля Ю. следует, что вначале от К., а затем от ФИО1 при встрече с ним, ей стало известно о причастности ФИО1 к совершению противоправных действий, за которые  ему грозит длительный срок уголовного наказания.  

Оснований для оговора осужденных свидетелями К., Р. и Ю. судом обоснованно не установлено. 

О причастности ФИО1 к убийству М. также подтвердила свидетель У. которой рассказал об этом сам ФИО1, при этом она пояснила, что ее допрос от 1 декабря 2017 года проводился в присутствии  матери ФИО1, поэтому она изменила первоначальные показания, которые  полностью соответствуют ее показаниям в судебном заседании. Вместе с  тем, судом обоснованно дана критическая оценка показаниям У. о непричастности ее брата ФИО2 к совершению преступления, как  опровергающиеся показаниями вышеуказанных свидетелей, а также с учетом  ее нахождения с осужденным ФИО2 в близких родственных отношениях, в  связи с чем она не может быть безразлична к благоприятному для него  исходу дела.  

Причастность осужденных к совершению преступлений в отношении  М. подтверждается и их действиями по уничтожению куртки потерпевшего и по избавлению от своей верхней одежды, которую они  оставили в доме К., что свидетельствует о стремлении каждого из осужденных скрыть находящиеся на одежде следы преступления.  

Наличие следов крови М. на куртках осужденных, а также механизм их образования подтверждается соответствующими заключениями  экспертов. Локализация и степень тяжести телесных повреждений,  установленные при проведении комиссионной судебной медицинской  экспертизы на трупе М. причина его смерти, указывают на умышленный характер действий осужденных, преследовавших цель лишения  жизни потерпевшего. При этом, как правильно указал суд, совместные  действия Усова и Притчина по применению к М. насилия и лишению его жизни, а также направленные на сокрытие следов преступления,  указывают на совершение ими данного преступления группой лиц.  

Таким образом, оценив совокупность всех исследованных по делу  доказательств, суд обоснованно пришел к выводу о доказанности виновности  осужденных ФИО2 и ФИО1 в совершении преступлений в отношении  потерпевшего М. и дал правильную юридическую оценку их действиям.  

Психическое состояние здоровья осужденных проверено надлежащим  образом и судом ФИО1 и Усов обоснованно признаны вменяемыми в  отношении содеянного ими. Оснований сомневаться в выводах комиссии  экспертов, проводивших судебно-психиатрическую экспертизу в отношении  ФИО1, не имеется, при этом каких-либо противоречий и неясностей  данные выводы не содержат, то есть оснований для проведения повторной  или дополнительной судебно-психиатрической экспертизы в отношении  ФИО1 не имеется.  

Наказание ФИО2 и ФИО1 назначено в соответствии с требованиями  закона, с учетом характера и степени общественной опасности совершённых  ими преступлений, данных, характеризующих их личности, состояния  здоровья, наличия смягчающих и отягчающих обстоятельств, а также  влияния назначенного наказания на исправление осуждённых.  

Вывод суда о признании в качестве обстоятельства, отягчающего  наказание осужденных - совершение преступления в состоянии алкогольного  опьянения, является обоснованным и мотивированным, поскольку именно  нахождение в состоянии опьянения обусловило совершение ими  преступлений в отношении потерпевшего.  

Назначенное ФИО2 и ФИО1 наказание является справедливым и  оснований для его смягчения не имеется.  

Процессуальные издержки с осужденного ФИО1 взысканы  обоснованно, то есть в соответствии с требованиями ст. 132 УПК РФ, при  этом ФИО1 находится в трудоспособном возрасте, в браке не состоит, и  оснований для его освобождения от возмещения расходов, связанных с  оплатой труда адвоката, не имелось.  

На основании изложенного, руководствуясь ст.З89-20, 389-28, 389-33  

УПК РФ, Судебная коллегия 

определила: 

приговор Курганского областного суда от 24 июля 2018 года в  

отношении ФИО2 и ФИО1  

оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения. Председательствую/Ший Судьи