ВЕРХОВНЫЙ СУД 

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

Дело № 46-АПУ 19-2 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 г.Москва 27 февраля 2019 года 

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской  

Федерации в составе: 

председательствующего Колышницына АС.  судей Эрдыниева Э.Б. и Зателепина ОК.  

при секретаре Стрелковой А.А. 

рассмотрела в судебном заседании дело по апелляционной жалобе адвоката  

Рогули Л.И. на приговор Самарского областного суда от 1 ноября 2018 года,  

по которому 

ФИО1, 

<

...>  

<

...> не  

судимый; осужден: 

- по пп. «а», «в», «д», «е», «з» ч.2 ст. 105 УК РФ к наказанию в виде  

пожизненного лишения свободы, 

- по ч.З ст.ЗО, пп. «а», «в», «д», «е», «з» ч.2 ст. 105 УК РФ на 14 лет  

лишения свободы с ограничением свободы на 2 года, 

- по ч.2 ст. 167 УК РФ на 3 года лишения свободы.  

На основании ч.З ст.69 УК РФ по совокупности преступлений путем  

полного сложения наказаний окончательно назначено пожизненное лишение  

свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.  Постановлено взыскать с ФИО1 в пользу П. 

<

...> в счет возмещения компенсации морального вреда 1 миллион рублей и в  

счет возмещения материального ущерба 322250 рублей.  

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации  Эрдыниева Э.Б., выступление осужденного Покровенкова А.А., адвоката  Дейнеко И.В., прокурора Саночкиной Е.А., Судебная коллегия  

установила: 

ФИО1 признан виновным в совершении убийства трех лиц,  являющихся малолетними, с особой жестокостью, общеопасным способом,  из корыстных побуждений. Кроме того, ФИО1 осужден за  покушение на убийство трех лиц, двое из которых являются малолетними, с  особой жестокостью, общеопасным способом, из корыстных побуждений, а  также за умышленное уничтожение и повреждение чужого имущества,  повлекшее причинение значительного ущерба, совершенные путем поджога.  

Преступления совершены 14 февраля 2018 года в с. Лозовка Кинель- Черкасского района Самарской области при обстоятельствах, изложенных в  приговоре.  

В апелляционной жалобе адвокат Рогуля Л.И. в интересах осужденного  ФИО1 выражает несогласие с приговором, считая его  незаконным, необоснованным и несправедливым. Указывает, что очевидцев  убийства по делу нет и в силу принципа презумпции невиновности показания  свидетелей, приведенных в приговоре, не могут быть положены в основу  обвинения ФИО2. Также указывает, что суд не учел, что  ФИО2 учился в школе-интернате для умственно отсталых, является  инвалидом детства, лечился в психиатрической больнице, в связи с чем  полагает, что после употребления спиртного ФИО2 мог перестать  контролировать свои действия и отдавать отчет своим действиям и  поведению, при этом он сам пояснил причину поджога тем, что «в голову  стрельнуло, надо поджечь». Полагает, что у ФИО2 на момент  совершения преступлений имелись признаки психических отклонений, и при  наличии таких данных суд должен был назначить ему повторную судебно- психиатрическую экспертизу с проведением в институте им. Сербского в г.  Москве. Суд не учел показания свидетеля К. о том, что, прибежав к дому соседей, он увидел ФИО2, который просил о  помощи, кричал, что в доме жена и дети. Указывает, что ФИО2 в суде  пояснил, что хотел «сжечь квартиру, чтобы дали новую», а также пояснил,  что «он К за руки вывел, она Н за руки, жена в коридоре  лежала на я хотел из коляски детей вытащить, не получилось».  Ссылаясь на данные показания и положения ч.З ст.60 УК РФ о  необходимости учитывать при назначении наказания влияние назначенного  наказания на исправление осужденного, условия жизни его семьи, просит  приговор изменить, квалифицировать действия ФИО2 по ст.ст. 109  

ч.З (неосторожное убийство), 125 (оставление в опасности), 167 ч.2 УК РФ,  смягчить окончательное наказание.  

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель  Снигирь Е.А. считает доводы жалобы необоснованными.  

Проверив материалы дела и обсудив доводы апелляционной жалобы,  Судебная коллегия находит, что выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступлений, при установленных судом  обстоятельствах, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и  подтверждаются совокупностью доказательств, исследованных в ходе  судебного разбирательства.  

Так, ФИО1, допрошенный 15 февраля 2018 года в качестве  подозреваемого, пояснил, что 14 февраля 2018 года после распития  спиртного с женой П. когда он находился дома, то есть в квартире, где он проживал с женой и детьми, у него возникла мысль, что если  он подожжет квартиру, то сможет получить взамен более лучшую квартиру,  и, кроме того, поскольку ему тяжело было справляться с большим  количеством детей, то, как он подумал, при пожаре погибли бы и дети. В это  время в квартире находились его жена и дети, то есть двойняшки Р. и М., 

<

...>.ДД.ММ.ГГГГ г.р., лежали в сдвоенной коляске в зале, сын Е..2015 г.р., спал там же в зале на диване, сын жены 

<

...> (ДД.ММ.ГГГГ г.р.) вместе с матерью спали на другом диване, дочь жены К. (ДД.ММ.ГГГГ г.р.) находилась в спальне. Зайдя в зал квартиры, он зажег спичку и кинул ее на ковер, находившийся на полу, который быстро стал  гореть. Затем он прошел в спальню и кинул зажженную спичку на подушку,  находившуюся на кровати, огонь перешел на постельное белье, при этом,  чтобы пламя разгорелось сильнее, он пододвинул вторую кровать к уже  горящей кровати. Затем он понял, что совершает ошибку, попытался  затушить пожар, дважды налил в таз воды и вылил ее в зале и спальне, но  огонь не утихал, и он решил выйти из дома. Где находились жена, Е не  знает. Видел, что К с Н выбежали на улицу, также он ел  вытащить коляску, при колесами к полу и он не смог ее  сдвинуть. Также ФИО2 при допросе в качестве обвиняемого пояснил,  что затем он взял в ванной тряпку, которую на кухне поджег и бросил ее в  коридор около выхода из квартиры, эти действия он совершил спонтанно,  пояснить о цели этих действий не может. После этого он выбежал из дома,  побежал к соседке Н сказал о пожаре, попросил одежду, увидел, что  прибежали люди и стали пытаться потушить пожар в его квартире*  

Аналогичные показания были даны ФИО2 и при  последующих допросах, в том числе 19 февраля 2018 года в ходе проверки  показаний на месте, 21 февраля 2018 года в качестве обвиняемого.  

Каких-либо оснований считать данные показания Покровенкова  недопустимыми доказательствами не имеется, поскольку он допрашивался с  соблюдением требований уголовно-процессуального закона, после  разъяснения процессуальных прав, в присутствии адвоката, а в ходе проверки  показаний на месте и в присутствии понятых, что исключало оказание на  Покровенкова незаконного воздействия.  

Кроме того, виновность ФИО2 подтверждается: 

- показаниями потерпевшей П. о том, что после распития спиртного ФИО2 вышел из кухни, а она осталась убирать посуду.  Когда она примерно через 10-15 минут открыла дверь кухни, ей в лицо  ударил большой поток едкого дыма, от которого она практически сразу  потеряла сознание и упала на пол между входами на кухню и в зал;  

- показаниями потерпевшей 

<

...> К., видевшей как отчим ФИО2 бросал зажженные спички в спальне на кровать и ковер на  полу, от чего тот задымился и загорелся. Испугавшись, она выбежала из  спальни в зал, где увидела диван, который горел и дымился, а также  стоявшего на полу испуганного Н.. Взяв его за руку, она выбежала с ним на улицу, при этом видела, что мама упала в коридоре и лежала без  сознания. С Н. она прибежала в тете Н. которой сказала, что дом горит, и она стала звонить на помощь;  

- показаниями потерпевшего 

<

...> Н. о том, что, проснувшись, он испугался, в комнате К. был огонь, много дыма было со стороны окна зала. К., выбежав из спальни, взяла его за руку и побежала быстрее, маленькие остались в коляске в зале. Где был отчим, не знает, только  слышал, как тот кричит. К. вывела его из дома, они побежали к тете Н., он был раздетый, бежал босиком по снегу; 

- показаниями свидетеля С. о том, что вечером ей в окно постучала соседка, сказала, что у соседей пожар. К ней забежал ФИО2,  он был в одних трусах и носках, кричал: «дайте что-нибудь одеть, горим».  Она дала ему одежду, затем прибежали дети - К. и Н., были раздетые, босые;  

- показаниями свидетеля К. прибежавшего по сообщению соседей о пожаре к дому ФИО2, где увидел последнего, который был  пьяным, просил о помощи, кричал, что в доме Е. и дети, при этом он был одетым. Дом был заполнен дымом, но он ползком прополз в коридор и  наткнулся на лежащую П. находившуюся в бессознательном состоянии, которую совместно с Р. они вытащили на улицу. Поскольку в доме оставались дети, они попытались проникнуть во  внутрь, разбили окно зала, но повалил сильный дым и появилось пламя,  попасть в дом возможности не было;  

- протоколами осмотра места происшествия, согласно которым квартира  представляет собой жилое помещение, состоящее из террасы, пристроя,  коридора, ванной комнаты, зала и спальной комнаты, наблюдаются следы  

открытого горения в виде повреждения отделки стен, конструкций кровли и  полного выгорания деревянного пристроя к дому. В зале квартиры  обнаружен обгоревший каркас детской коляски, в котором обнаружены  трупы П..2017 г.р. и П.2017 г.р., рядом обнаружен труп 

<

...> Е.2015 г.р.; 

- заключением эксперта № 40-3-1, согласно которому в представленных на  исследование объектах следов аварийного режима не установлено. Следов  ЛВЖ и/или ГЖ (интенсификаторов горения) обнаружено не было. На месте  пожара имеется несколько пространственно не связанных очагов пожара  (три) в помещении зала, в спальной, в коридоре. В представленных на  исследование материалах имеются признаки возможного совершения  поджога;  

- показаниями эксперта П. пояснившего в судебном заседании, что в представленных на исследование материалах, а также при осмотре им  лично места происшествия, установлены три пространственно не связанных  между собой очага пожара, которые и являются основным  квалификационным признаком совершения поджога. В связи с этим считает,  что причиной пожара является поджог, при этом установленные очаги  пожара преимущественно расположены на путях эвакуации, что затрудняло  возможность выхода и входа в горящее помещение для эвакуации детей;  

- заключениями экспертов о том, что при судебно-медицинском  исследовании трупов П.П. Б.. установлены резко выраженные обгорания трупов: отсутствие мягких тканей лица, мягких тканей головы, костей свода черепа, мягких тканей шеи  (в том числе хрящей гортани, пищевода), мягких тканей и костей  переднебоковых поверхностей туловища, частично костей таза, половых  органов, верхних и нижних конечностей, обугливание мягких тканей,  разволокненная и бурая окраска мышц, уменьшение размеров внутренних  органов, буро-черная корка на их поверхности. Каких-либо прижизненных  повреждений со стороны сохранившихся внутренних органов, костей скелета  не выявлено;  

- заключением эксперта, согласно которому у П. установлены повреждения: рана на правой стопе (термический ожог  согласно записям врача). Давность образования раны на правой стопе  (термического ожога) предположительно соответствует периоду времени 1- 2 суток до обращения за медицинской помощью 20.02.2018г. Рана правой  стопы имеет признаки кратковременного расстройства здоровья  продолжительностью до 3-х недель от момента причинения травмы, что  является признаком легкого вреда здоровью;  

- заключением эксперта, согласно которому Б. по своему психическому состоянию может лично участвовать в производстве  следственных, проверочных действий и в судебном разбирательстве по делу.  Б. в настоящее время обнаруживает клинические признаки 

временного расстройства психической деятельности в форме расстройства  адаптации. Указанное психическое расстройство причинно (напрямую)  связано с преступлением, совершенным Покровенковым А.А. 14.02.18 г.;  

- заключением эксперта № 05-7-95 «Б» от 14.06.2018 г., согласно которому  установленное у Б. психическое расстройство, и причинно связанное с причиненным вредом здоровью (острой психической травмой),  квалифицируется как тяжкий вред, причиненный здоровью Б. - заключением эксперта № 1/2018 от 20.06.2018 г., согласно которому  рыночная стоимость 

<

...> составляет 381 374 рубля.  

Вышеприведенные доказательства получены с соблюдением  требований уголовно-процессуального закона и каких-либо оснований для  признания их недопустимыми не имеется.  

Психическое состояние здоровья ФИО1 проверено  надлежащим образом, в отношении его проведена комиссионная судебная  психолого-психиатрическая экспертиза, и согласно заключению № 260  ФИО2 не страдает хроническим психическим расстройством и не  страдал таковым в период совершения инкриминируемого ему деяния, а  также в указанный период в его поведении не было и признаков временного  болезненного психического расстройства. Он находился в состоянии  простого (непатологического) алкогольного опьянения, что не лишало его  способности отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими при  совершении инкриминируемого ему деяния, мог правильно понимать  происходящие события и давать правдивые сведения о них. В прошлом у  подэкспертного отмечалась временная задержка психического развития, в  зрелом возрасте нарушенные функции компенсировались. При настоящем  клиническом исследовании каких-либо нарушений психики не выявлено.  Индивидуально-психологические особенности ФИО1 не  оказывали существенного влияния на его поведение в период совершения  преступления, а нашли отражение в характере инкриминируемого ему  деяния.  

С учетом данных о личности ФИО1, обстоятельств дела,  его поведения, в том числе во время судебного разбирательства, суд  обоснованно признал его в отношении содеянного вменяемым. При этом  оснований сомневаться в выводах экспертов у суда не имелось, поскольку  экспертиза проведена специалистами, являющимися экспертами высшей  категории и имеющими специальные познания в области судебной  психиатрии, каких-либо противоречий, неясностей в выводах экспертов не  содержалось, и оснований для проведения повторной экспертизы не имелось.  

Таким образом, оценив совокупность всех исследованных по делу  

доказательств, суд обоснованно пришел к выводу о доказанности  

виновности ФИО1 в совершении преступлений и дал верную  юридическую оценку его действиям. Оснований для иной квалификации  действий осужденного не имеется.  

Доводы ФИО2 об отсутствии у него умысла на убийство детей  и жены, и что это он вывел детей К. и Н. из горящего дома, судом обоснованно признаны несостоятельными и опровергающимися  совокупностью доказательств, то есть показаниями самого ФИО2,  данными на предварительном следствии, где он пояснял, что К. и Н. не выводил, поджигая квартиру, понимал, что могут погибнуть дети и желал этого, так как детей было много и их трудно было содержать;  показаниями потерпевших 

<

...> К. и Н. о том, что это К. сама вывела Н. из горящей квартиры, при этом где были взрослые они не видели, и они сразу пошли к соседке тете Н. показаниями свидетеля С. пояснившей, что вначале к ней в дом забежал ФИО1 и сказал, что горит квартира и только после этого  через некоторое время к ней в квартиру прибежали раздетые дети К. и Н., что полностью опровергает показания ФИО2, данные как на предварительном следствии о том, что он видел как К. с Н. убежали из дома, после этого он принимал меры к тушению пожара, и лишь  затем он вышел из горящего дома и пришел к соседке Н., так и данные им в судебном заседании о том, что это он вывел из горящего дома К. с Н. показаниями свидетелей К., Р. пояснивших, что ФИО2 никаких действий по спасению детей и жены не  предпринимал.  

Также судом в соответствии с исследованными по делу  доказательствами правильно установлено, что имело место три не связанных  между собой источника возгорания, что подтверждает показания  ФИО2 о том, что он совершал поджог, разбрасывая зажженные  спички и в спальной комнате и в зале, а также бросил горящую тряпку на  входе в квартиру, то есть ФИО2 были произведены данные  действия с целью, чтобы помешать как покинуть квартиру, так и проникнуть  в неё.  

Кроме того, вышеприведенные доводы ФИО2 опровергаются  также и его поведением в момент пожара, который, в отличие от  подоспевших соседей, как обоснованно указал суд, никаких действий для  спасения жены и детей не предпринимал.  

Обоснованно признаны судом несостоятельными и доводы  ФИО2 о том, что он пытался вытащить малолетних ФИО3 и Р., 

<

...>.ДД.ММ.ГГГГ г.р. из квартиры, но не смог этого сделать, так 

как коляска прилипла колёсами к полу, поскольку, при наличии у  Покровенкова действительно реального желания спасти детей имелись  другие очевидные способы спасения, в частности, он мог вынести детей  М. и Р., возраст которых еще не достиг и пяти месяцев, взяв их на свои руки.  

Таким образом, совершая действия, направленные на лишение жизни  потерпевших, то есть путем поджога квартиры, в которой они находились,  ФИО2 не мог не понимать, что малолетние дети в силу своего возраста  не смогут самостоятельно выбраться из горящей квартиры, при этом им  также были совершены действия с целью, чтобы помешать как покинуть  горящую квартиру, так и проникнуть в неё, что свидетельствует о наличии у  него умысла на лишение жизни потерпевших. В результате совершения  ФИО2 вышеуказанных преступных действий малолетние  ФИО3 и Р., Б. погибли во время пожара на месте происшествия. Смерть малолетних К. и Н., а также жены осужденного П. не наступила по независящим от ФИО2 обстоятельствам, поскольку 

<

...> К., увидев действия ФИО2, разбрасывавшего зажженные спички в спальне, а  также и сам пожар в комнатах квартиры, смогла не только сама выбраться из  горящей квартиры, но по существу спасла и своего младшего брата  

<

...> Н., взяв его за руку и выведя из квартиры, а находившаяся в бессознательном состоянии П.была вытащена из квартиры во время пожара пришедшими на помощь соседями.  

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с  требованиями закона, с учетом характера и степени общественной опасности  совершенных им преступлений, конкретных обстоятельств дела,  обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание, данных,  характеризующих его личность, состояния его здоровья, а также с учетом  влияния наказания на достижение таких целей как восстановление  социальной справедливости и предупреждение совершения новых  преступлений.  

С учетом высокой общественной опасности совершённого  ФИО1 преступления, целью которого являлось умышленное  убийство малолетних детей, в результате чего трое детей погибли, мотива  совершения преступления, конкретных обстоятельств дела, суд обоснованно  пришел к выводу об исключительной опасности личности ФИО1 для общества и необходимости назначения ему наказания в виде  пожизненного лишения свободы.  

Назначенное ФИО1 наказание является справедливым и  оснований для его смягчения не имеется.  

На основании изложенного, руководствуясь ст.З89-20, 389-28, 389-33  

УПК РФ, Судебная коллегия 

определила: 

приговор Самарского областного суда от 1 ноября 2018 года в  

отношении ФИО1 оставить без изменения, а  

апелляционную жалобу - без удовлетворения. Председательствующий Судьи