Дело № 4-006- 10 

                                                г. Москва 14 февраля 2006 года  

                                                Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда  Российской Федерации в составе  

                                                председательствующего - Кочина В.В. судей - Иванова Г. П. и Колышницына А. С. 

                                                рассмотрела в судебном заседании от 14 февраля 2006 года уголовное  дело по кассационным жалобам потерпевшего Д , осужденных  Чернышкова, Санашвили, Смагина и Манахова и адвокатов Шляхова,  Арояна, Грохотова, Ворониной, Молохова, Головина и Олейникова на  приговор Московского областного суда от 10 августа 2005 года, которым  

                                                ЕВДОКИМОВ А В

                                                осужден по ст. ст. 33 ч. 5 и 209 ч. 1 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ к  5 годам лишения свободы, по ст. ст. 33 ч. 4 и ч. 5 и 162 ч. 3 п. п. «а, б» УК  РФ (по эпизодам от 30 ноября 2001 года, 19 декабря 2001 года и 21  декабря 2001 года) с применением ст. 64 УК РФ к 5 годам лишения  свободы, по ст. ст. 33 ч. 4 и ч. 5 и 226 ч. 4 п. п. «а, б» УК РФ (по эпизодам  от 30 ноября 2001 года и 21 декабря 2001 года) с применением ст. 64 УК  РФ к 3 годам лишения свободы и по совокупности совершенных  преступлений, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, к 8 годам лишения  свободы в исправительной колонии строгого режима.  

                                                ЧЕРНЫШКОВ К В  осужден по ст. 209 ч. 1 УК РФ к 12 годам лишения свободы, по ст. 162 ч.  3 п. п. «а, б» УК РФ (по эпизодам от 10 августа 2001 года, 31 августа 2001  года, 30 ноября 2001 года, 19 декабря 2001 года) к 13 годам лишения  свободы, по ст. 162 ч. 3 п. п. «а, б, в» УК РФ (по эпизоду от 21 декабря  2001 года) к 12 годам лишения свободы, по ст. 111 ч. 4 УК РФ к 13 годам  лишения свободы, по ст. 226 ч. 4 п. п. «а, б» УК РФ (по эпизодам от 30 ноября 2001 года и 21 декабря 2001 года) к 8 годам лишения свободы, по  ст. 222 ч. 3 УК РФ к 6 годам лишения свободы и по совокупности  совершенных преступлений, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, к 21 году  лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.  

                                                САНАШВИЛИ Л В

                                                осужден по ст. 209 ч. 2 УЕ" РФ к 9 годам лишения свободы, по ст. 162 ч. 3  п. п. «а, б» УК РФ (по эпизодам от 30 ноября 2001 года, 19 декабря 2001  года и 21 декабря 2001 года) к 10 годам лишения свободы, по ст. 226 ч. 4  п. п. «а, б» УК РФ (по эпизодам от 30 ноября 2001 года и 21 декабря 2001  года) к 8 годам лишения свободы, по ст. 222 ч. 3 УК РФ к 5 годам  лишения свободы и по совокупности совершенных преступлений, на  основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, к 14 годам лишения свободы в  исправительной колонии строгого режима.  

                                                Оправдан по обвинению в соучастии в разбойных нападениях от 10  августа 2001 года и от 31 августа 2001 года в связи с непричастностью к  совершению преступления.  

                                                СМАГИН П С

                                                осужден по ст. 209 ч. 2 УК РФ к 9 годам лишения свободы, по ст. 162 ч. 3  п. п. «а, б» УК РФ (по эпизодам от 31 августа 2001 года, 30 ноября 2001  года, 19 декабря 2001 года и 21 декабря 2001 года) к 11 годам лишения  свободы, по ст. 226 ч. 4 п. п. «а, б» УК РФ (по эпизодам от 30 ноября 2001  года и 21 декабря 2001 года) к 8 годам лишения свободы, по ст. 222 ч. 3  УК РФ к 5 годам лишения свободы и по совокупности совершенных  преступлений, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, к 15 годам лишения  свободы в исправительной колонии строгого режима.  

                                                Оправдан по обвинению в соучастии в разбойном нападении от 10  августа 2001 года в связи с непричастностью к совершению  преступления.  

                                                МАНАХОВ В В

                                                осужден по ст. 209 ч. 2 УК РФ к 9 годам лишения свободы, по ст. 162 ч. 3  п. п. «а, б» УК РФ (по эпизодам от 30 ноября 2001 года, 19 декабря 2001  года и 21 декабря 2001 года) к 9 годам лишения свободы, по ст. 226 ч. 4 п.  п. «а, б» УК РФ (по эпизодам от 30 ноября 2001 года и 21 декабря 2001 года) к 8 годам лишения свободы, по ст. 222 ч. 3 УК РФ к 5 годам  лишения свободы и по совокупности совершенных преступлений, на  основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, к 13 годам лишения свободы в  исправительной колонии строгого режима.  

                                                Оправдан по обвинению в соучастии в разбойном нападении от 31  августа 2001 года в связи с непричастностью к совершению  преступления.  

                                                Чернышков, Евдокимов, Смагин, Санашвили и Манахов  оправданы по обвинению в части незаконного приобретения, передачи,  хранения, перевозки и ношения гладкоствольных ружей МЦ 21-12  калибра 12х 70 мм № и «ШЖ:НЕ5ТЕК МОБЕЬ 1300  БЕРЕМЗЕК» 12 калибра № , а также боеприпасов к ним в связи с  отсутствием в их действиях состава преступления.  

                                                Евдокимов оправдан в остальной части обвинения по ст. 222 ч. 3  УК РФ в связи с непричастностью к совершению преступления.  

                                                Чернышков, Евдокимов, Смагин, Санашвили и Манахов  оправданы по ст. 222 ч. 4 УК РФ в связи с отсутствием события  преступления.  

                                                Евдокимов, Смагин, Санашвили и Манахов оправданы по ст. 111  ч. 4 УК РФ в связи с непричастностью к совершению преступления.  

                                                Евдокимов оправдан по ст. 325 ч. 1 и ч. 2 УК РФ в связи с  непричастностью к совершению преступлений.  

                                                Заслушав доклад судьи Иванова Г. П., объяснения осужденных  Чернышкова, Манахова и Санашвили, адвокатов Шляхова, Головина,  Молохова и Олейникова по доводам кассационных жалоб, и мнение  прокурора Савинова Н. В., полагавшего необходимым изменить приговор  в отношении Чернышкова в части квалификации его действий по разбою,  а в остальном приговор оставить без изменения, судебная коллегия  

                                                УСТАНОВИЛА: 

                                                По приговору суда Чернышков признан виновным в руководстве  бандой, в участии в банде и в совершаемых ею нападениях, Евдокимов - пособничестве в руководстве бандой и в совершаемых ею нападений, а  Смагин, Санашвили и Манахов - в участии в банде и в совершаемых ею  нападениях.  

 

                                                Чернышков, Смагин, Санашвили и Манахов признаны также  виновными в разбойных нападениях, совершенных организованной  группой, с применением оружия и предметов, используемых в качестве  оружия, с целью завладения чужим имуществом в крупном размере, с  незаконным проникновением в жилище и в помещение, Чернышков  также с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, а  Евдокимов - в подстрекательстве и пособничестве в разбойных  нападениях, совершенных организованной группой, с применением  оружия и предметов, используемых в качестве оружия, с целью  завладения чужим имуществом в крупном размере, с незаконным  проникновением в жилище и в помещение.  

                                                Чернышков, Смагин, Санашвили и Манахов признаны также  виновными в хищении огнестрельного оружия и боеприпасов,  совершенном организованной группой с применением насилия, опасного  для жизни и здоровья, и с угрозой применения такого насилия, а  Евдокимов - в подстрекательстве и пособничестве в совершении данных  преступлений.  

                                                Чернышков, Смагин, Санашвили и Манахов признаны также  виновными в незаконном приобретении, хранении, передаче, перевозке и  ношении огнестрельного оружия и боеприпасов к нему, совершенных  организованной группой.  

                                                Кроме того, Чернышков признан виновным в умышленном  причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшего, совершенном  организованной группой, с особой жестокостью и мучениями, повлекшем  по неосторожности причинение смерти потерпевшему.  

                                                Преступления совершены в период 10 августа 2001 года по 22  декабря 2001 года при  обстоятельствах, указанных в приговоре.  

                                                В судебном заседании Чернышков, Смагин, Санашвили и Манахов  виновными себя не признали, а Евдокимов вину признал частично.  

                                                В кассационных жалобах: 

                                                потерпевший Д просит приговор отменить и дело направить  на новое рассмотрение в связи с назначением всем осужденным чрезмерно мягкого наказания, не согласен он и с оставлением судом без рассмотрения  гражданских исков потерпевших.  

                                                Также он считает, что суд неправильно, с применением ст. 33 УК  РФ, квалифицировал действия Евдокимова, который на самом деле  руководил бандой и совершаемым против него нападением, незаконно  оправдал Евдокимова по обвинению в хранении похищенного у него  охотничьего ружья, оставив без внимания, что Евдокимов сделал из него  обрез.  

                                                Кроме того, Д оспаривает приговор и в части, касающейся  других потерпевших, и обращает внимание на то, что правоохранительные  органы вели прослушивание телефонных разговоров более месяца и, не  предприняв своевременно необходимые меры по пресечению  преступлений, допустили убийство Ж ;  

                                                адвокат Головин С. Н. в защиту интересов осужденного  Евдокимова просит приговор отменить и дело направить на новое  рассмотрение, мотивируя тем, что психическое состояние Евдокимова  проверено судом неполно. По вопросу о вменяемости Евдокимова имеются  три экспертных заключения, выводы которых являются противоречивыми.  В этой ситуации суд должен был назначить повторную экспертизу и  допросить экспертов в судебном заседании, однако он этого не сделал и в  приговоре не указал, почему за основу взято последнее заключение,  которое является необоснованным и противоречит фактическим  обстоятельствам дела;  

                                                адвокат Молохов А. В. также в защиту интересов осужденного  Евдокимова просит приговор отменить и дело направить на новое  рассмотрение со стадии предварительного слушания, мотивируя тем, что  выводы суда о виновности Евдокимова не соответствуют фактическим  обстоятельствам дела, не подтверждаются доказательствами и сделаны без  учета имеющих существенное значение обстоятельств.  

                                                При этом адвокат считает, что суд необоснованно отказал стороне  защиты в приобщении к делу заключения специалиста в области  психиатрии Л и в допросе этого специалиста в судебном  заседании, в назначении в отношении Евдокимова повторной судебно- психиатрической экспертизы.  

                                                Утверждая, что Евдокимов является невменяемым лицом, адвокат  считает его показания недопустимыми доказательствами, и полагает, что  правильнее было бы применить к Евдокимову принудительные меры  медицинского характера.  

                                                Вместе с тем, адвокат оспаривает выводы суда об  «интеллектуальном пособничестве» Евдокимова в совершении преступлений, и считает, что в действиях Евдокимова отсутствует  подстрекательство к совершению преступления. Считает, что действия  Евдокимова следует квалифицировать по ст. 316 УК РФ.  

                                                Кроме того, по мнению адвоката, суд необоснованно сослался в  приговоре на распечатки телефонных переговоров, фоноскопическая  экспертиза по которым не проводилась, не осмотрел оружие и боеприпасы,  хотя адвокат ходатайствовал об этом.  

                                                Доказательств причастности Евдокимова к хищению  огнестрельного оружия в деле не имеется, и в этой части обвинения  Евдокимова следовало оправдать.  

                                                Адвокат также считает приговор в отношении Евдокимова  несправедливым;  

                                                адвокат Ароян Е. А. в защиту интересов осужденного Санашвили  просит приговор отменить и дело направить на новое рассмотрение,  мотивируя тем, что выводы суда о виновности Санашвили основаны на  предположениях и на недопустимых доказательствах.  

                                                В частности, потерпевший Д в судебном заседании не был  полностью уверен в том, что Санашвили был среди участников нападения,  в суде он назвал имя Санашвили, однако раньше называл другие имена.  Суд оставил без внимания также противоречия между показаниями  Д и второго потерпевшего по этому эпизоду - Б , не дав им  оценку в приговоре.  

                                                По эпизоду нападения на частное предприятие К суд в  качестве доказательств вины Санашвили сослался на изъятие у него  похищенных у потерпевшего предметов, однако в имеющих отношение к  этому факту процессуальных документах содержатся разные сведения об  этих предметах.  

                                                По эпизоду нападения на потерпевшего Ж суд сослался на  протокол опознания, согласно которому потерпевшая Ч опознала  Санашвили по голосу. Однако, этот вывод суда противоречит ранее  постановленному приговору в отношении причастных к нападению на  Ж и К в котором указано, что по голосу Ч  опознала Манахова и Смагина. Другими потерпевшими Санашвили не был  опознан, никакого имущества Ж у Санашвили не изымалось.  

                                                Адвокат оспаривает осуждение Санашвили по ст. 209 ч. 2 УК РФ,  ссылаясь на то, что в записанных телефонных разговорах не был  установлен голос Санашвили, и имя Санашвили в показаниях осужденного  Евдокимова появилось спустя полгода после совершенных преступлений;  

                                                осужденный Санашвили просит приговор отменить и дело  прекратить, считая, что его вина в совершении преступлений не доказана.  

 

                                                При этом он дает свою оценку показаниям потерпевшего Д  в судебном заседании, полагая, что они не изобличают его. Утверждает,  что изъятые у него авто аксессуары не были похищены у К ,  его голоса в переговорах, касающихся этого нападения, не зафиксировано.  Оспаривает достоверность и допустимость протокола опознания его по  голосу потерпевшей Ч , и ссылается на то, что другой  потерпевший - С , его не опознал;  

                                                адвокат Воронина Н. В. в защиту интересов осужденного Манахова  просит приговор отменить и дело направить на новое рассмотрение,  мотивируя тем, что вина Манахова в совершении преступлений не  доказана.  

                                                Так, выводы суда о виновности Манахова в нападении на Д  основаны только на зафиксированных телефонных разговорах, что, по его  мнению, является недостаточным.  

                                                По эпизоду нападения на частное предприятие К у  Манахова изъяли имущество потерпевшего, однако Манахов получил его  от Чернышкова. Манахов с детства знал Чернышкова и выполнял его  просьбы, но в совершении преступлений не участвовал, а показания  Евдокимова против Манахова не являются доказательствами, так как  Евдокимов психически больной человек;  

                                                осужденный Манахов просит приговор отменить и дело направить  на новое рассмотрение, считая приговор незаконным, необоснованным и  несправедливым.  

                                                При этом он указывает на то, что обвинительное заключение не  было утверждено прокурором, и оно не соответствует требованиям ст. 220  УПК РФ, поскольку в нем не раскрыто содержание доказательств, в  удовлетворении ходатайства осужденного Чернышкова о возвращении  дела прокурору по этим основаниям судья необоснованно отказал.  

                                                По эпизодам от 30 ноября, 19 и 21 декабря в приговоре не раскрыто  содержание телефонных разговоров между ним и Чернышковым, в этих  разговорах ничего криминального не было, материалы оперативно- розыскной деятельности, использованные судом, не были легализованы в  установленном законом порядке, и поэтому суд не должен был ссылаться  на них в приговоре.  

                                                Выводы суда о его виновности в бандитизме не мотивированы, в  приговоре не приведены аргументы о сплоченности и вооруженности  группы, он знал только Чернышкова, остальных осужденных не знал, не  знал о наличии оружия у других лиц, у самого оружия не было.  

                                                По ст. 222 ч. 3 УК РФ доказательств нет, нет состава преступления,  в этой части дело следует прекратить.  

 

                                                По ст. 226 ч. 4 п. п. «а, б» УК РФ его действия квалифицированы  излишне, так как, по его мнению, если хищение оружие происходит при  разбое, то достаточно квалификации содеянного по ст. 162 УК РФ.  

                                                Наказание ему назначено чрезмерно суровое;  

                                                адвокат Грохотов А. В. в защиту интересов осужденного Смагина  просит приговор отменить и дело прекратить, мотивируя тем, что  доказательств вины Смагина в бандитизме нет, об оружии осужденный не  знал.  

                                                Результаты опознания Смагина потерпевшими адвокат ставит под  сомнение, ссылаясь на то, что потерпевшая Н плохо видит, она  ошиблась в росте и цвете глаз осужденного, опознание Смагина по голосу  проведено с нарушением закона, этот протокол следует признать  недопустимым доказательством. Адвокат также утверждает, что по  эпизоду от 21 декабря 2001 года у Смагина имеется алиби, он находился  дома, что подтверждают его жена и свидетель. Наказание не соответствует  личности Смагина;  

                                                осужденный Смагин просит приговор отменить и дело направить на  новое рассмотрение или прекратить, считая, что приговор является  незаконным, необоснованным и несправедливым.  

                                                По его мнению, приговор основан на показаниях психически  больного Евдокимова, который, к тому же, не подтвердил в судебном  заседании свои показания, объяснив, что на предварительном следствии  подписывал их, не читая протоколы допросов, полагает, что в отношении  Евдокимова необходимо было провести повторную экспертизу.  

                                                Он также оспаривает показания потерпевшей Н , которая  в суде узнала его и Чернышкова. Показания потерпевшего Д о том,  что он похож на одного из нападавших, расценивает как неубедительное  доказательство.  

                                                Указывает на то, что в приговоре не раскрыто содержание  телефонных разговоров, на которые суд сослался в приговоре, не  соглашается с осуждением по ст. 209 ч. 2 УК РФ, утверждая, что он  участником банды не был, оружия у него не было, о наличии оружия у  других лиц не знал.  

                                                Он также считает, что квалификация хищения оружия при разбое  по ст. 226 ч. 2 п. п. «а, б» УК РФ, является излишней.  

                                                Наказание ему назначено чрезмерно суровое, без учета того, что он,  находясь на подписке, всегда являлся в суд, под угрозу поставлено  сохранение его семьи. Указывает он и на то, что ему было вручено  обвинительное заключение, не утвержденное прокурором, в котором не  раскрыто содержание доказательств, что нарушило его право на защиту; адвокат Шляхов О. П. в защиту интересов осужденного  Чернышкова просит приговор в части его осуждения за нападение на  частное предприятие «К » отменить и дело возвратить  прокурору в связи с нарушениями требований ст. 220 УПК РФ,  допущенными при составлении обвинительного заключения, а в остальном  приговор отменить и дело прекратить.  

                                                По мнению адвоката, суд постановил обвинительный приговор на  доказательствах, которые были получены с нарушением закона. В своей  жалобе адвокат по эпизодам называет эти доказательства и подробно  указывает на допущенные, по его мнению, нарушения уголовно- процессуального закона.  

                                                В числе прочих нарушений он указывает на то, что опознание  Чернышкова потерпевшей К проводилось без адвоката, на  участии которого настаивал Чернышков. В протоколах опознания  Чернышкова, изъятия и осмотра предметов, похищенных у К ,  указаны вымышленные понятые. П , у которого был изъят телевизор  К , на предварительном следствии был допрошен в качестве  свидетеля, хотя фактически являлся подозреваемым. Выводы суда о том,  что этот телевизор ему принес К , который получил его от  Чернышкова, является только предположением. Признав протоколы  опознания К норковой шубы, телевизора, декоративного меча и  сумки недопустимыми доказательствами, суд вместе с тем сослался на них  в приговоре.  

                                                Адвокат считает, что в судебном заседании было проведено  опознание Чернышкова потерпевшими Ч , Н ,  Д и Ч , при этом не были соблюдены требования ст. 193  УПК РФ. Также, по мнению адвоката, потерпевшие Ч и Д не  были категоричны в своих выводах о причастности Чернышкова к  нападению, они поясняли только о том, что Чернышков похож на  нападавшее лицо. Потерпевший Д видел Чернышкова возле  милиции после задержания, а потерпевшая Ч плохо видит, и  поэтому, не могла запомнить Чернышкова. Несмотря на внешнее сходство  между Чернышковым и К , который осужден за это  преступление ранее, суд в приговоре не раскрыл различие между ними, что  имеет существенное значение для оценки показаний Ч . Провести  опознание К в судебном заседании суд отказался.  

                                                Адвокат в жалобе оспаривает принадлежность потерпевшему  Ч наручных часов марки », изъятых при обыске у  Чернышкова, и принадлежность потерпевшей Н китайской вазы,  изъятой при обыске у Евдокимова. Ссылается при этом на допущенные, по  его мнению, нарушения закона при изъятии и осмотре этих предметов, при получении от потерпевшего Ч документов на похищенные часы, на  каталог швейцарской фирмы, производящей часы « », прилагая к  жалобе фотографии моделей этих часов. Считает, что суд необоснованно  отказал ему в допросе понятых, просит признать недопустимыми  доказательствами не только протоколы осмотра часов и вазы, но и  показания потерпевших в суде и расписки о получении ими часов и вазы.  

                                                По эпизоду нападения на Д адвокат обращает внимание на  то, что опознание Чернышкова на предварительном следствии не  проводилось, показания Д и Б являются противоречивыми, не  содержат в себе информации, достаточной для идентификации нападавших  лиц, в связи с чем, считает показания этих лиц недопустимыми  доказательствами. Опознание предметов Д , изъятых у  К , также причастного к настоящему делу, и оружия, изъятого у  Евдокимова, проведено с нарушением закона, допущены множественные  ошибки при составлении протоколов, которые делают их недопустимыми  доказательствами. По существу проводилось не опознание, а  распознавание потерпевшим похищенного имущества в общей массе  изъятых неоднородных предметов.  

                                                По эпизоду нападения на частное предприятие «К »  адвокат утверждает, что был осмотрен не тот автосервис. Обнаруженные и  изъятые при осмотре авто аксессуары не принадлежат потерпевшему, сам  осмотр проводился с нарушением закона, практически без понятых, и  фактически представлял собой обыск, протокол был составлен не при  осмотре, а по документам, представленным потерпевшим. Вещественные  доказательства также осматривались без понятых. Опознание телевизора,  похищенного из склада, проведено с участием заинтересованных в исходе  дела понятых. Показания Н и К о том, что у Чернышкова в  автосервисе имелся автоген, который по показаниям потерпевшей стороны  использовался при хищении авто аксессуаров, являются недостоверными и  не относятся ко времени совершения этого преступления.  

                                                По эпизоду нападения на Ж адвокат просит признать  недопустимым доказательством протокол выемки у Ч схемы  жилища Ж , расцененной судом, как составленный Чернышковым  накануне нападения, утверждая, что обстоятельства обнаружения и  изъятие этой схемы иные, чем указано в протоколе, составленном в  отсутствии Ч и с участием понятых - сотрудников  правоохранительных органов. Показания свидетелей У по этому  эпизоду считает недостоверными. Утверждает о наличии по этому  преступлению алиби у Чернышкова.  

                                                Адвокат критически оценивает заключение судебно- психиатрической экспертизы в отношении Чернышкова, полагая, что его  подзащитный не способен был сознавать свои действия и руководить ими,  

 

                                                и 

                                                так как страдал индуцированным психическим расстройством. По его  мнению, заключение СПЭ также недостаточно полное и ясное, не учтено,  что в 2003 году в следственном изоляторе Чернышкову ставили  психиатрический диагноз, полагает, что необходимо было провести  дополнительную судебно-психиатрическую экспертизу.  

                                                Адвокат также оспаривает обоснованность выводов повторной  судебно-психиатрической экспертизы в отношении Евдокимова, считая их  противоречивыми и недостаточно аргументированными.  

                                                Утверждает, что показания Евдокимова были получены с  нарушением закона.  

                                                По мнению адвоката, суд исказил в приговоре выводы  фоноскопической экспертизы о вероятности наличия голоса Чернышкова и  Евдокимова в записанных телефонных разговорах, указав, что установлено  наличии их голосов. Ставит под сомнение и само заключение экспертов,  утверждая, что эксперты не обладали достаточным опытом экспертной  работы, использовали неправильную методику, свои выводы научно не  обосновали, лингвистический анализ не провели. Прослушивание  телефонных разговоров проводилось с нарушением закона.  

                                                Кроме того, адвокат утверждает, что приговор постановлен  незаконным составом суда, так как председательствующий по делу судья  принимал участие на досудебной стадии производства, выносил  постановление о прослушивание телефонных разговоров Чернышкова. То  есть, он до рассмотрения дела располагал информацией о его  расследовании, решение выносил в целях изобличения лиц, в отношении  которых затем рассматривал дело, своими действиями способствовал  предъявлению обвинения осужденным, участвовал в сборе доказательств,  однако не заявил себе самоотвод.  

                                                К тому же, председательствующий был необъективным и  небеспристрастным, неоднократно в ходе рассмотрения дела принимал на  себя функцию обвинения, самостоятельно производил сбор доказательств,  совершал действия и допускал высказывания в пользу стороны обвинения,  а стороне защите содействия не оказывал;  

                                                осужденный Чернышков утверждает, что он преступлений не  совершал и просит приговор отменить и дело прекратить. Указывает на то,  что в обвинительном заключении не раскрыто содержание доказательств.  Это нарушало его право на защиту, а ходатайство о возвращении дела  прокурора для устранения нарушений закона судья необоснованно  отклонил. В обвинительном заключении также не указано место, откуда  было похищено имущество Ж - .  

                                                Чернышков приводит в своей жалобе доводы по эпизодам,  аналогичные доводам кассационной жалобы адвоката Шляхова.  

 

                                                Утверждает, что при задержании его били, не давали адвоката,  голос, по которому его познала потерпевшая К для него не  характерен, опознание проведено с нарушением закона, норковую шубу он  у К не похищал, купил ее у Евдокимова, который также подарил  ему декоративный меч и зажигалку потерпевшей.  

                                                Показания потерпевшей Н о возрасте и цвете глаз  нападавшего не соответствуют его данным, изъятые у него часы »  не принадлежат потерпевшему Ч , он купил их у С , о чем  не заявлял на следствии по совету адвоката, суд необоснованно отказал  ему в обозрении часов Ч , вазу Н Евдокимову не  передавал.  

                                                Следствие не предъявляло его на опознание потерпевшему  Д , глаза у него не колючие, как об этом заявила потерпевшая  Ч , Д видел его, как задержанного, к его ружью он никакого  отношения не имеет, Евдокимову ружье не передавал, а наоборот брал у  него для ремонта, имущество, изъятое из квартиры П К  не передавал.  

                                                При нападении на ПОБЮЛ «К » его никто не видел,  автогена у него на тот период не было, до задержания похищенных авто  аксессуаров в своем автосервисе не видел.  

                                                По эпизоду нападения на Ж у него есть алиби, оспаривает  показания свидетелей Ж и У Утверждает, что они сами  причастны к данному преступлению. Обыск в его квартире проводился с  нарушением закона, не все изъятое вошло в протокол, не отражено, что  изъяли документы на часы, у него изъяли не маску, а подшлемник, вещи не  упаковали, он протокол обыска не подписывал. Показания Евдокимова не  соответствуют действительности, Евдокимов психически больной человек,  в суде Евдокимов не подтвердил свои показания. Все преступления  совершили люди Евдокимова, о чем он сам ему рассказал. Опознание в  суде проведено с нарушением закона, по голосу опознание не  проводилось. Утверждает, что не вел телефонных разговоров, запись их  вызывает сомнения;  

                                                адвокат Олейников В. В. в защиту интересов осужденного  Чернышкова просит приговор отменить и дело прекратить, мотивируя тем,  что прослушивание телефонных переговоров, содержание которых суд  использовал в качестве доказательств в обоснование вины Чернышкова в  совершении преступлений, было проведено с нарушением закона. В связи  с чем, он просит признать недопустимыми доказательствами все  имеющиеся в материалах уголовного дела сводки о прослушивании  телефонов, указанные судом данные о принадлежности и использовании  осужденными номеров телефонов сотовой связи, протоколы соединений телефонных узлов и операторов сотовой связи, аудиокассеты № и   № с содержащейся в них информацией, два постановления судьи  Зеленоградского районного суда г. Москвы, в соответствие с которыми  проводилось прослушивание телефонных переговоров и протоколы  осмотра приобщенных к делу аудиокассет.  

                                                По мнению адвоката, постановления судьи Зеленоградского  районного суда г. Москвы о прослушивании телефонов являются  незаконными. В этих постановлениях указано, что прослушивание  телефонов необходимо для раскрытия убийства первого заместителя  префекта г. О . Между тем, Чернышков к этому  преступлению не был причастен и в отношении него никаких  следственных действий, связанных с данным делом, не проводилось.  Поэтому оснований для прослушивания его телефона не имелось. Кроме  того, в суд за разрешением на проведение оперативно-розыскных  мероприятий, связанных с прослушиванием телефонных переговоров,  обратилось ненадлежащее должностное лицо. Адвокат также ставит под  сомнение сам факт вынесения судьей Зеленоградского районного суда  постановлений, на основании которых в отношении Чернышкова  проводились оперативно-розыскные мероприятия. Указывает на то, что  при прослушивании телефонных переговоров были нарушены положения  ведомственных приказов об условиях и порядке производства записи  телефонных переговоров. Утверждает, что приобщенные к делу  аудиокассеты, не имеют отношения к прослушиванию домашнего  телефона Чернышкова. По делу были нарушены нормативные акты о  копировании фонограмм, полученных в результате оперативно-розыскных  мероприятий.  

                                                Результаты оперативно-розыскных мероприятий следственным  путем не проверены. Принадлежность Чернышкову сотового телефона с  номером не установлена. Выводы суда о том, что состоявшиеся  телефонные переговоры между обвиняемыми объективно подтверждаются  протоколами определившихся входящих и исходящих соединений  домашнего телефона Евдокимова и домашнего телефона Чернышкова  противоречат имеющимся в деле сообщениям и  

                                                 узлов связи. Также в деле не имеется постановления судьи, на  основании которого снималась информация с технических каналов связи в  

                                                 и узлах связи, а также операторов сотовой  связи.  

                                                В возражениях прокурор Абдулаева А. С. просит приговор оставить  без изменения.  

 

                                                Проверив материалы дела и обсудив доводы кассационных жалоб,  судебная коллегия считает, что выводы суда о виновности Евдокимова,  Чернышкова, Санашвили, Смагина и Манахова в совершении  преступлений соответствуют фактическим обстоятельствам дела и  подтверждаются собранными по делу и исследованными в судебном  заседании доказательствами.  

                                                Так, по факту нападения 10 августа 2001 года на потерпевшую  К виновность Чернышкова подтверждается показаниями  потерпевшей К которая на предварительном следствии по  голосу, росту и плечам опознала Чернышкова и в судебном заседании  подтвердила, что Чернышков по своим физическим данным похож на  нападавшего (т. 13 л. д. 98, т. 15 л. д. 78, т. 19 л. д. 179), обнаружением и  изъятием принадлежащих потерпевшей норковой шубы и декоративного  меча по месту жительства Чернышкова, и телевизора по месту жительства  П , сводного брата К , который осужден за участие в той  же банде, что и Чернышков, показаниями осужденного Евдокимова,  изобличавшего Чернышкова в совершении этого преступления на  предварительном следствии.  

                                                По факту нападения 31 августа 2001 года на Ч и Н  виновность Чернышкова и Смагина подтверждается показаниями  потерпевших, из которых следует, что Н хорошо запомнила  Чернышкова и Смагина и сразу узнала их в судебном заседании, а Ч  узнал в подсудимом Чернышкове нападавшего на него лицо (т. 13 л. д. 257,  280), изъятием у Чернышкова часов марки « », принадлежащих  потерпевшему Ч , а у осужденного Евдокимова - китайской вазы,  принадлежащей потерпевшей Н , показаниями Евдокимова на  предварительном следствии о том, что эту вазу летом 2001 года ему привез  Чернышков (т. 3 л. д. 93).  

                                                По факту нападения 30 ноября 2001 года на потерпевшего Д  виновность Чернышкова, Смагина, Санашвили, Манахова и Евдокимова  (последнего как подстрекателя и пособника) подтверждается показаниями  потерпевшего Д , который в судебном заседании узнал Чернышкова  по голосу, глазам, телосложению и манере двигаться, и пояснил, что  Санашвили, Смагин и Манахов похожи на трех других нападавших, и он  слышал, как одного из преступников называли по имени Л  принадлежащем Санашвили (т. 12 л. д. 231-233), показаниями  потерпевшей Б о том, что она хорошо запомнила по колючим глазам  Чернышкова и в суде узнала его по глазам, росту и телосложению (т. 14 л.  д. 36), распечаткой телефонных переговоров, содержание которых позволило суду установить причастность всех осужденных к данному  преступлению, ем у Евдокимова ружья, похищенного у  потерпевшего Д показаниями Евдокимова о том, что это ружье  ему привез Чернышков и о том, ч падении на Д участвовали  люди Чернышкова - Манахов В П по прозвищу «К »  (Смагин) и Л (Санашвили), который присоединился к ним осенью  2001 года (т. 3 л. д. 75, 92-95), изъятием по месту жительства К  осужденного за участие в банде Чернышкова, напольных весов,  музыкального центра с колонками и коробки с кофеваркой, похищенных у  Д 

                                                По факту нападения 19 декабря 2001 года на склад ПБОЮЛ  «К виновность Чернышкова, Смагина, Манахова, Санашвили  и Евдокимова (последнего как подстрекателя и пособника) подтверждается  изъятием по месту жительства Санашвили и Манахова автомобильных  аксессуаров по наименованию и моделям, совпадающим с похищенными  аксессуарами, и изъятием таких же аксессуаров в большом количестве и  телевизора марки » в автосервисе Чернышкова, который был  опознан свидетелем Е , показаниями свидетеля Т  к которой Евдокимов обращался с просьбой о реализации через магазин  большой партии авто аксессуаров и показаниями свидетеля Т , к  которому с такой просьбой обращался сам Чернышков, показаниями на  предварительном следствии осужденного Евдокимова, распечаткой  телефонных переговоров, содержание которых позволила суду установить  причастность всех осужденных к данному преступлению.  

                                                По факту нападения 21 декабря 2001 года на потерпевшего Ж  виновность Чернышкова, Смагина, Санашвили, Манахова и Евдокимова  (последнего как подстрекателя и пособника) подтверждается показаниями  потерпевшей Ч которая в судебном заседании узнала  Чернышкова по росту и голосу, подтвердила, что слышала, как одного из  нападавших называли Л (именем Санашвили), и что по голосу она  опознала на предварительном следствии Смагина, Манахова и Санашвили,  она же в судебном заседании, вопреки утверждениям в кассационных  жалобах адвокатов и осужденных, пояснила и о различиях между  Чернышковым и его сообщником К , показаниями свидетелей  С У и Ж о причастности к этому преступлению  Чернышкова Манах спечаткой телефонных переговоров,  содержание которых позволили суду установить хронологию и детали  обстоятельств совершения данного преступления и действия каждого из  осужденных, показаниями осужденного Евдокимова на предварительном следствии, изъя у него помпового ружья, принадлежащего  потерпевшему Ж  

                                                Таким образом, выводы суда о виновности осужденных в  совершении преступлений (по каждому эпизоду обвинения) основаны на  совокупности доказательств, что опровергает доводы кассационных жалоб  о постановлении приговора только на показаниях осужденного  Евдокимова или только на распечатках телефонных переговоров.  

                                                Доводы кассационных жалоб осужденных и адвокатов о том, что  указанные в приговоре доказательства виновности осужденных, являются  недопустимыми доказательствами, нельзя признать обоснованными.  

                                                Так, необоснованными являются утверждения авторов  кассационных жалоб о том, что опознание К Чернышкова было  проведено с нарушением закона.  

                                                Как следует из протокола судебного заседания, сторона защиты  неоднократно ставила вопрос о признании протокола опознания  Чернышкова недопустимым доказательством.  

                                                Суд проверил все доводы, которые адвокаты и сам осужденный  приводили в подтверждение того, что опознание было проведено с  нарушением закона, и правильно отверг их, как несостоятельные (т. 14 л. д.  194, т. 15 л. д. 106, т. 16 л. д. 125).  

                                                В судебном заседании были допрошены принимавшие участие в  проведении опознания статисты С и Р , которые опровергли  утверждения Чернышкова о том, что при опознании он один был в маске и  сильно отличался от них (т. 15 л. д. 21-37).  

                                                Свидетель Р , участвовавший в опознании в качестве  понятого, подтвердил, что понятых было двое, и что К опознала  Чернышкова после того, как он и статисты по очереди повторили одну и ту  же фразу (т. 15 л. д. 71)  

                                                Из протокола опознания также следует, что Чернышков не  возражал против проведения опознания, о предоставлении ему на  опознании адвоката не просил, протокол подписал без каких-либо  замечаний и дополнений (т. 2 л. д. 44).  

 

                                                В связи с этим, доводы кассационных жалоб о нарушении права  Чернышкова на защиту являются неубедительными. К тому же, в судебном  заседании сторона защиты отсутствие адвоката при опознании в качестве  обстоятельства, исключающего данное доказательство из числа  допустимых доказательств, ни разу не называла.  

                                                Кроме того, результаты опознания К Чернышкова  подтверждаются обнаружением по месту жительства Чернышкова  норковой шубы и декоративного меча, а по месту жительства П ,  который приходится сводным братом К осужденному за участие  в банде Чернышкова, телевизора, которые были похищены у потерпевшей.  

                                                В судебном заседании потерпевшая К убедительно  объяснила, по каким индивидуальным признакам она узнала и забрала  свои вещи в милиции, в связи с чем, нет никаких оснований, не верить ей.  

                                                Из показаний осужденного Евдокимова также следует, что на  предварительном следствии он неоднократно, в том числе и в присутствии  адвоката, подтверждал свою осведомленность о причастности Чернышкова  к нападению на К .  

                                                Необоснованными являются также утверждения авторов  кассационных жалоб о том, что следует признать недопустимыми  показания потерпевших Ч , Н , Д и Ч ,  которые они давали в судебном заседании.  

                                                Адвокаты расценивают показания этих потерпевших, как результат  проведенного, по их мнению, опознания подсудимых в судебном  заседании и настаивают на том, что суд должен был руководствоваться ст.  193 УПК РФ и не выполнил их.  

                                                Между тем, никакого опознания в суде не проводилось,  потерпевшие допрашивались об обстоятельствах совершенных в  отношении них преступлений, при этом никаких нарушений уголовно- процессуального закона допущено не было.  

                                                Достоверности показаниям потерпевших судом дана правильная  оценка в приговоре.  

                                                Необоснованными являются также утверждения авторов  кассационных жалоб о том, что следует признать недопустимыми документы и показания Ч , касающиеся часов « », изъятых при  обыске по месту жительства Чернышкова.  

                                                Как следует из показаний потерпевшего Ч , в ходе  предварительного следствия ему были предъявлены часы, похожие на  часы, похищенные у него, он привез документы на свои часы и при сверке  с документами совпал номер этих часов (т. 13 л. д. 260).  

                                                Приобщение документов на похищенные часы, представленные  потерпевшим следствию, не противоречит закону. Составлять в данном  случае протокол выемки документов, на чем настаивает адвокат Шляхов в  своей жалобе, не требовалось.  

                                                В судебном заседании часы, возвращенные Ч , были  осмотрены с участием адвокатов Чернышкова, и также было установлено,  что их индивидуальный номер идентичен номеру, указанному в  документах, представленных Ч следствию (т. 13 л. д. 266).  

                                                Необоснованными являются и доводы кассационных жалоб о том,  что китайская ваза, изъятая у Евдокимова, не принадлежит Н .  

                                                Из показаний Н видно, что она забрала в милиции именно  свою вазу, чужую она бы не взяла (т. т. 13 л. д. 291).  

                                                Эти показания потерпевшей согласовываются с показаниями  осужденного Евдокимова, который на предварительном следствии  пояснял, что китайскую вазу ему принес осужденный Чернышков.  

                                                Необоснованными являются утверждения авторов кассационных  жалоб о том, что недопустимым доказательством является протокол  осмотра автосервиса, из которого были изъяты автоаксессуары и  телевизор, похищенные из склада ПБОЮЛ «К ».  

                                                Как правильно указал суд в приговоре, сопоставление результатов  осмотра с другими исследованными доказательствами однозначно  свидетельствует о технической ошибке, допущенной при указании в  протоколе осмотра адреса сервиса Чернышкова.  

                                                Об изъятии похищенных автоаксессуаров из автосервиса  Чернышкова пояснял, в частности, в судебном заседании осужденный  Манахов (т. 21 л. д. 36).  

 

                                                Утверждения в жалобах о том, что протоколы осмотра автосервиса  и осмотра изъятых авто аксессуаров фактически не проводились, а были  составлены по документам потерпевшего К , представляются  неубедительными, так как они опровергаются показаниями потерпевшего  о возвращении ему только части похищенного имущества.  

                                                Понятые, вопреки утверждениям адвоката, при осмотре автосервиса  присутствовали, что видно из самого протокола осмотра (т. 4 л. д. 27-30).  

                                                Опознание телевизора, изъятого из автосервиса Чернышкова,  свидетелем Е проведено без нарушения закона. Достоверность  результатов опознания сомнений не вызывает, так как Е в  судебном заседании пояснил, что каждый день видел этот телевизор в  складе К  

                                                Не вызывает сомнений допустимость и достоверность протоколов  опознания потерпевшим Д похищенных у него предметов:  кофеварки фирмы « », по записанному на коробке рукой его  домработницы потерпевшей Б списку продуктов, музыкального  центра « » ПО клиновидному сколу в верхней части колонки и  установленному в дисковод диску Алены Апиной и напольных весов по  трещине на шкале.  

                                                Доводы кассационных жалоб о фальсификации доказательств,  касающихся обнаружения, изъятия и опознания этих предметов, являются  предположением стороны защиты, которые опровергаются показаниями  потерпевших Д и Б о возврате им похищенного имущества.  

                                                Необоснованными являются утверждения в жалобах о  недопустимости протокола опознания Смагина по голосу потерпевшей  Ч . Как усматривается из данного протокола, адвокат и сам Смагин  отказались подписывать его безмотивно, однако сам процесс опознания  был проведен в соответствие с законом.  

                                                В связи с этим и ссылка в жалобах на алиби Смагина является  неубедительной, к тому же, в приговоре дана правильная критическая  оценка показаниям жены Смагина, свидетелей Л и А , на  которых в подтверждении своего алиби ссылался Смагин.  

                                                Необоснованными являются также утверждения авторов  кассационных жалоб о том, что недопустимыми доказательствами  являются распечатки телефонных разговоров, сводки о прослушивании телефонов, указанные судом данные о принадлежности и использовании  осужденными номеров телефонов сотовой связи, протоколы соединений  телефонных узлов и операторов сотовой связи, аудиокассеты № и   № с содержащейся в них информацией.  

                                                Как следует из материалов дела, прослушивание телефонных  переговоров по домашним телефонам Чернышкова и Евдокимова и  прослушивание телефонных переговоров по сотовому телефону ,  которым пользовался Чернышков, что подтверждается обращением к нему  по имени звонящими абонентами, было проведено на основании решений  судьи Зеленоградского районного суда от 9 и 28 ноября 2001 года (т. 6 л. д.  8-9).  

                                                Многочисленные ссылки в жалобах на то, что при вынесении этого  решения были допущены нарушения закона, не могут быть признаны  убедительными, так как решение судьи не отменялось в кассационном или  надзорном порядке.  

                                                В материалах дела также имеется постановление начальника ОУР  

                                                 ОУВД г. от 24 декабря 2001 года, утвержденное  начальником ОУВД г. , которое опровергает  утверждения в жалобах о том, что результаты оперативно-розыскных  мероприятий, связанные с прослушиванием телефонных переговоров, не  были легализованы в установленном законом порядке (т. 6 л. д. 10).  

                                                Действительность телефонных переговоров, содержание которых  приведено в приговоре, подтверждается, как правильно указал суд,  протоколами определившихся соединений телефонов Чернышкова,  Евдокимова, Монахова и Смагина.  

                                                Ссылки в жалобах на то, что соединение телефонов Чернышкова и  Евдокимова не полностью подтверждаются протоколами, выданными  

                                                 и узлами связи, не свидетельствует о том,  что эти телефонные переговоры не состоялись вообще, поскольку само  содержание телефонных переговоров говорит о том, что эти переговоры  имели место.  

                                                Так, из переговоров, состоявшихся между Чернышковым и  Евдокимовым по эпизоду нападения на Д следует, что вначале  Чернышков рассказывает Евдокимову о том, где и на кого планируется  совершить нападение, позже он называет Евдокимову и время  готовящегося нападения, сообщает о том, что в нападении будет участвовать «вся шайка-братия» и будут проверять Л (имя  Санашвили), на что он способен.  

                                                Эти обстоятельства подтверждаются показаниями потерпевшего  Д , утверждавшего, что при нападении он слышал имя Л .  

                                                Чернышков также звонит на телефон по месту жительства  осужденного Манахова В и опять ведет разговор о Л и П  (имя Смагина), как об участниках предстоящего нападения.  

                                                Затем Чернышков рассказывает по телефону Евдокимову об  обстоятельствах уже совершенного преступления и обещает привезти ему  ружье, похищенное во время нападения, которое позже в ходе  предварительного расследования будет изъято у Евдокимова, называет и  фамилию потерпевшего Д . Чернышков также говорит о том, кто  участвовал в нападении, потом звонит на телефон по месту жительства  Смагина и предлагает ему забрать В (имя Манахова) и ехать  разбирать похищенное имущество.  

                                                По эпизоду нападения на склад ПБОЮЛ «К »  телефонные разговоры между Чернышковым и Евдокимовым велись не  только об обстоятельствах совершения этого преступления, но и о  последующем сбыте похищенного имущества.  

                                                Подтверждением этому служат показания свидетеля Т ,  которой Евдокимов предлагал найти покупателя на крупную партию  автотехники: сигнализации, стеклоподъемники и магнитофоны для машин,  и показания свидетеля Т на предварительном следствии о том, что  Чернышков предлагал ему сбыть сигнализации, которых у него целый  « ».  

                                                По данному эпизоду суд обоснованно сослался в приговоре и на  сводки телефонных переговоров, полученные в результате прослушивания  сотового телефона № , из которых следует, что этим телефоном  при совершении нападения пользовался осужденный Чернышков, имя  которого неоднократно упоминается другими абонентами и который сам,  направляя сообщение на пейджер Евдокимова, просил, чтобы он позвонил  на мобильный К (т. 8 л. д. 150-155).  

                                                Допустимость выше указанных сводок телефонных переговоров в  качестве доказательств основывается на процессуальных документах о  выемки аудиокассет № и с записью телефонных переговоров, прослушивание которых осуществлялось, как было выше  указано, на основании судебного решения. О рассекречивании результатов  оперативно-розыскной деятельности свидетельствует постановление от 8  апреля 2002 года заместителя начальника ГУУР СКМ МВД России (т. 8 л.  

                                                 148). Д.

                                                По эпизоду нападения на дом Ж Чернышков в телефонном  разговоре сообщает Евдокимову, что во время борьбы с потерпевшим он  потерял бумажку, на которой собственноручно рисовал план его дома, а  позже дополнительно сообщает, что эту бумажку они так и не нашли.  

                                                Эти обстоятельства полностью подтверждаются показаниями  свидетеля Ж в присутствии которого Чернышков по его  объяснениям нарисовал схему расположения комнат в доме потерпевшего  Ж и протоколом выемки этой схемы у потерпевшей Ч ,  которая обнаружила ее уже после осмотра места происшествия. Никаких  нарушений уголовно-процессуального закона при выемки у Ч  схемы допущено не было.  

                                                В телефонном разговоре Чернышков также признается Евдокимову  в том, что смерть потерпевшему причинил он.  

                                                На действительность телефонных переговоров указывают также и  показания Евдокимова, который на предварительном следствии,  прослушав записи переговоров, подтвердил, что это его разговоры с  Чернышковым по поводу планируемого Чернышковым, а впоследствии и  совершенного им с участием других осужденных нападения на М  Ж в дер. (т. 3 л. д. 92-94).  

                                                С учетом выше указанных обстоятельств о действительности  телефонных переговоров между Чернышковым и Евдокимовым следует  согласиться с оценкой, которую суд дал заключениям фоноскопической  экспертизы о принадлежности голосов и речи этим осужденным на  фрагментах записей телефонных переговоров по их домашним телефонам.  

                                                Вопреки утверждениям в жалобах, в заключениях фоноскопической  экспертизы содержатся обоснованные выводы о том, что представленные  на исследование фонограммы монтажу не подвергались (т. 5 л. д. 167-168,  178-179, 204-205, 232-233, 263-264).  

                                                Содержание телефонных переговоров между Чернышковым и  Евдокимовым, состоявшихся 21 декабря 2001 года (т. 6 л. д. 227), опровергает утверждения защиты об алиби Чернышкова на время  совершения нападения на Ж , о котором на предварительном  следствии и в судебном заседании осужденный и его адвокаты никогда не  заявляли.  

                                                Обозначившиеся в сводках соединения с сотовым телефоном №  

                                                 также опровергает доводы жалоб о том, что этот телефон не  использовался осужденными при совершении нападения на Ж .  

                                                Необоснованными являются также утверждения авторов  кассационных жалоб о том, что показания осужденного Евдокимова,  которые он давал на предварительном следствии, являются  недопустимыми доказательствами.  

                                                Из материалов дела следует, что допросы Евдокимова проводились  с участием адвоката (т. 3 л. д. 88-89, 92-95, 98-99, т. 9 л. д. 83-85). При этом  Евдокимов не просил, чтобы его защиту осуществляли несколько  адвокатов, в связи с чем, утверждения адвоката Шляхова, содержащиеся в  его ходатайстве, о нарушении права Евдокимова на защиту не могут быть  признаны убедительными.  

                                                Ссылки в жалобах на психическое состояние Евдокимова также  являются неубедительными, поскольку из заключения повторной  стационарной, комплексной, психолого-психиатрической экспертизы,  проведенной в психиатрической больнице № г. ,  следует, что Евдокимов хроническим, временным психическим  расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики не  страдает (т. 18 л. д. 40).  

                                                Доводы кассационных жалоб о неполном исследовании  психического состояния Евдокимова являются несостоятельными.  

                                                Из материалов дела видно, что в ходе предварительного следствия и  судебного разбирательства психическое состояние Евдокимова  неоднократно исследовалось и подвергалось экспертной оценке.  

                                                Признавая Евдокимова вменяемым, суд правильно исходил из  заключения экспертов городской психиатрической  больницы № поскольку ее выводы основаны на более полном  исследовании экспертами сведений о личности Евдокимова, включая не  только показания его матери - Е и самого Евдокимова,  но и объемную распечатку телефонных переговоров, имеющуюся в деле и  представляющую собой большой информативный материал для исследования личности Евдокимова, которая не нашла отражение в  заключении экспертов ГНЦС и СП им. В. П. Сербского, а также  отсутствующие ранее в деле аудиозаписи телефонных разговоров  Евдокимова.  

                                                Кроме того, суд оценивал указанное заключение в совокупности со  всеми другими доказательствами, характеризующими поведение и  личность Евдокимова, и обоснованно отказал стороне защиты в  проведении повторной экспертизы в ином учреждении.  

                                                Утверждение адвоката Шляхова о том, что двое из экспертов в  период проведения экспертизы посещали курсы усовершенствования по  своей специальности, не влияет на допустимость и достоверность  заключения, поскольку оно не исключает участие этих экспертов в  проведении стационарной психиатрической экспертизы в отношении  Евдокимова.  

                                                Суд также обоснованно отказал в допросе Л в качестве  специалиста, установив, что в своем заключении Л давал  критическую оценку экспертному заключению, что явно выходит за рамки  полномочий специалиста в уголовном процессе.  

                                                В полной мере судом было исследовано также психическое  состояние осужденного Чернышкова.  

                                                Утверждение адвоката Шляхова о наличии у Чернышкова  индуцированного психического расстройства заключением амбулаторной  судебно-психиатрической экспертизой не подтверждается.  

                                                Необоснованными являются доводы кассационных жалоб о том, что  дело было рассмотрено судом с нарушением уголовно-процессуального  закона.  

                                                Суд правильно не усмотрел оснований для возвращения дела  прокурору по ходатайству Чернышкова, так как обвинительное  заключение было утверждено прокурором 14 февраля 2003 года, а дело  было назначено к рассмотрению 10 апреля 2003 года, и сложившаяся на  тот момент правоприменительная практика позволяла не приводить в  заключении содержание доказательств.  

                                                Вместе с тем, судебная коллегия полагает, что неуказание в  обвинительном заключении содержания доказательств в данном конкретном случае не повлекло за собой нарушение права обвиняемых на  защиту, поскольку о неясности обвинительного заключения и  невозможности выработать свою позицию защиты и дать оценку  доказательствам обвинения Чернышковым было заявлено лишь в конце  судебного следствия и после того, как все доказательства по делу, в связи с  временным неучастием в судебном разбирательстве Евдокимова,  обусловленном заключением судебно-психиатрической экспертизы,  признанным позже необоснованным, были повторно исследованы судом.  

                                                Совершенно необоснованными являются и утверждения в  кассационных жалобах о том, что из обвинительного заключения неясно,  откуда было совершено хищение имущества, принадлежащего Ж  

                                                Утверждения в жалобах о том, что председательствующий судья не  мог участвовать в рассмотрении данного дела, так как 22 февраля 2002  года он давал разрешение на проведение оперативно-технических  мероприятий по снятию информации с технических узлов связи в  

                                                 узле электросвязи, не основано на законе. 

                                                Дача такого разрешения не является обстоятельством,  исключающим участие судьи в рассмотрении дела, поскольку в  досудебном производстве вопрос о доказанности обвинения или о  виновности лица в совершении преступления не решается.  

                                                Отводов судье в связи с этим обстоятельством сторона защиты в  судебном заседании не заявляла.  

                                                Вопреки утверждениям в кассационных жалобах осужденных и их  адвокатов о необъективности судьи, дело рассмотрено с соблюдением  принципа состязательности сторон при обеспечении судьей необходимых  условий для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и  осуществления предоставленных им прав.  

                                                Давая юридическую оценку фактическим обстоятельствам дела, суд  правильно квалифицировал действия Чернышкова по ч. 1 ст. 209 УК РФ, а  действия Евдокимова по ст. 33 ч. 5 и 209 ч. 1 УК РФ, поскольку Евдокимов  в отличие от Чернышкова не принимал решений, связанных с  осуществлением деятельности банды и он не являлся членом банды.  

                                                В связи с этим, нельзя согласиться с доводами кассационной  жалобы потерпевшего Д о неправильной квалификации действий  

 

                                                Евдокимова, дававшего советы Чернышкову, как пособника в руководстве  бандой.  

                                                Правильно суд квалифицировал действия Смагина, Санашвили и  Манахова по ч. 2 ст. 209 УК РФ, поскольку они принимали участие в банде  и в совершаемых ею вооруженных нападениях.  

                                                В приговоре, вопреки утверждениям в жалобах осужденных,  приведены мотивы и конкретные обстоятельства, на основании которых  суд пришел к выводу о том, что группа, в которую входили осужденные,  носила устойчивый характер. О вооруженности банды свидетельствуют  показания потерпевших, а непосредственное применение огнестрельного  оружия при нападении на К и на Ж свидетельствуют об  осведомленности всех членов банды об оружии.  

                                                Использование членами банды огнестрельного оружия при  нападениях также давало суду основания для квалификации действий  осужденных по ст. 222 ч. 3 УК РФ.  

                                                В связи с чем, нельзя согласиться с доводами кассационной жалобы  осужденного Манахова об отсутствии в его действиях состава этого  преступления.  

                                                Нельзя согласится и с доводами кассационных жалоб осужденных  Смагина и Манахова о неправильной квалификации их действий по  совокупности преступлений, предусмотренных ст. ст. 162 ч. 3 п. «а, б» и  226 ч. 4 п. «а, б» УК РФ, поскольку хищение огнестрельного оружия и  боеприпасов в ходе разбойного нападения требует дополнительной  квалификации по ст. 226 УК РФ.  

                                                Правильно суд квалифицировал действия Евдокимова по эпизодам  разбойных нападений по ст. ст. 33 ч. 4 и ч. 5 и 162 ч. 3 п. п. «а, б» УК РФ  как пособничество в совершении этих преступлений и подстрекательство к  ним.  

                                                Поскольку Евдокимов непосредственного участия в разбойном  нападении на Д не принимал и членом банды Чернышкова не  являлся, нельзя согласиться с доводами кассационной жалобы этого  потерпевшего о том, что действия Евдокимова следовало квалифицировать  без ссылки на ст. 33 УК РФ.  

 

                                                Нельзя также согласиться с доводами кассационной жалобы  адвоката Молохова о неправильной квалификации действий Евдокимова,  поскольку Евдокимов не только укрывал похищенное другими  осужденными имущество потерпевших, но и своими советами  содействовал в совершении разбойных нападений на Д , частное  предприятие «К » и Ж .  

                                                Кроме того, Евдокимов, как это следует из содержания телефонных  переговоров между ним и Чернышковым, неоднократно подстрекал его к  совершению этих преступлений.  

                                                В остальной части юридическая квалификация действий  осужденных в кассационных жалобах не оспаривается и она соответствует  фактическим обстоятельствам, установленным судом, и закону, за  исключением отдельной квалификации действий Чернышкова по эпизоду  разбойного нападения на Ж ухудшающей его положение, как  влекущее обязательное применение ч. 3 ст. 69 УК РФ к эпизодам  разбойных нападений, совершенных до 8 декабря 2003 года, когда  совокупностью преступлений признавалось совершение двух или более  преступлений, предусмотренных различными статьями или частями  Уголовного кодекса.  

                                                В этой части приговор подлежит изменению путем квалификации  действий Чернышкова по эпизодам от 10 августа 2001 года, 31 августа  2001 года, 30 ноября 2001 года, 19 декабря 2001 года и 21 декабря 2001  года по ст. 162 ч. 3 п. «а, б, в» УК РФ, как разбой, совершенный  организованной группой, в целях завладения чужим имуществом в  крупном размере, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего и  с учетом других квалифицирующих признаков, установленных судом в  приговоре.  

                                                Обоснованность оправдания Евдокимова по обвинению в части  незаконного приобретения, передачи, хранения, перевозки и ношения  гладкоствольных ружей, а также боеприпасов к ним сомнений не  вызывает, так как уголовная ответственность за это преступление не  предусмотрена. Что касается утверждений потерпевшего Д в  жалобе об изготовлении и хранении Евдокимовым обреза из его ружья, то  эти обстоятельства Евдокимову не вменялись.  

                                                Наказание Чернышкову, Смагину, Санашвили, Манахову и  Евдокимову назначено с учетом всех обстоятельств, влияющих на  наказание. Поэтому оснований для его смягчения по доводам кассационных жалоб осужденных Манахова и Смагина и адвокатов  Молохова и Грохотова не имеется.  

                                                Не имеется также оснований для отмены приговора по доводам  кассационной жалобы потерпевшего Д о мягкости назначенного  наказания.  

                                                Всем осужденным наказание назначено в виде лишения свободы на  длительные сроки, в отношении Евдокимова судом обоснованно  применена ст. 64 УК РФ, поскольку он на предварительном следствии  активно способствовал раскрытию преступлений и изобличению других  участников преступления.  

                                                Оставление гражданского иска потерпевшего Д без  рассмотрения не исключает возможности на его удовлетворение в порядке  гражданского судопроизводства.  

                                                Что касается доводов жалобы Д в защиту интересов других  потерпевших, то они рассмотрению не подлежат, так как выходят за  пределы его прав по обжалованию приговора.  

                                                Руководствуясь ст. ст. 377, 378 и 388 УПК РФ, судебная коллегия 

                                                ОПРЕДЕЛИЛА: 

                                                Приговор Московского областного суда от 10 августа 2005 года в  отношении Чернышкова К Визменить:  

                                                квалифицировать его действия по эпизодам от 10 августа 2001 года,  31 августа 2001 года, 30 ноября 2001 года, 19 декабря 2001 года и 21  декабря 2001 года по ст. 162 ч. 3 п. «а, б, в» УК РФ, по которой назначить  наказание в виде лишения свободы на срок 13 лет;  

                                                на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности совершенных  преступлений, предусмотренных ст. ст. 209 ч. 1, 162 ч. 3 п. п. «а, б, в», 111  ч. 4, 226 ч. 4 п. п. «а, б» и 222 ч. 3 УК РФ, путем частичного сложения  наказаний окончательно к отбытию назначить Чернышкову К. В. - 21 год  лишения свободы.  

                                                В остальном приговор в отношении Чернышкова К. В. и этот же  приговор в отношении Евдокимова А  Санашвили Л В Смагина П С и  

 

                                                Манахова В В а оставить без изменения, а кассационные жалобы - без удовлетворения. Председательствующий: Судьи: А. ВЕРНО: Судья Верховного Суда РФ

                                                4-О06-10