ВЕРХОВНЫЙ СУДРОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 24 декабря 2018 года № 305-ЭС18-15086 (3)

 

г. Москва                                                               Дело № А40-111492/2013

 

         Резолютивная часть определения объявлена 17 декабря 2018 года. 

         Полный текст определения изготовлен 24 декабря 2018 года. 

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Букиной И.А.,

судей Капкаева Д.В. и Корнелюк Е.С. –

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу акционерного коммерческого Банка Сбережений и Кредита (ЗАО) (далее – С-Банк) в лице конкурсного управляющего государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» на постановление Арбитражного суда Московского округа от 28.06.2018 (судьи Холодкова Ю.Е., Мысак Н.Я. и Тарасов Н.Н.) по делу № А40-111492/2013 Арбитражного суда города Москвы о несостоятельности (банкротстве) индивидуального предпринимателя ФИО1 (далее – должник).

В судебном заседании приняла участие финансовый управляющий имуществом должника  ФИО2, а также представители:

конкурсного управляющего С-Банком – ФИО3 и ФИО4 по доверенностям от 16.04.2018;

общества с ограниченной ответственностью «ПромАльянс» – ФИО5 по доверенности от 13.03.2018;

общества с ограниченной ответственностью «Ладья Ривер» – ФИО6 по доверенности от 17.12.2015 и ФИО7 по доверенности от 20.06.2018.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Букиной И.А. и объяснения представителей явившихся в судебное заседание лиц, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

У С Т А Н О В И Л А:

в рамках дела о банкротстве должника финансовый управляющий его имуществом ФИО2 обратилась с заявлением о признании недействительным договора поручительства от 15.08.2012 

<

***>/1 (п), заключенного между ФИО1 и закрытым акционерным обществом КБ «Кедр» (далее – Банк Кедр).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 10.11.2017 (судья Мироненко Э.В.), оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2018 (судьи Маслов А.С., Сафронова М.С. и Шведко О.И.), в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением суда округа от 28.06.2018 названные судебные акты отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение.

С-Банк, являющийся одним из промежуточных цессионариев в отношении задолженности из спорного договора поручительства, обратился в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой, в которой просит обжалуемое постановление отменить.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 22.11.2018 (судья Букина И.А.) кассационная жалоба вместе с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В отзывах на кассационную жалобу финансовый управляющий имуществом должника и общество «Ладья Ривер» просили обжалуемое постановление оставить без изменения, а общество «ПромАльянс» просило его отменить. 

В судебном заседании представители конкурсного управляющего С-Банком и общества «ПромАльянс» поддержали доводы кассационной жалобы, а финансовый управляющий и представители общества «Ладья Ривер» возражали против ее удовлетворения.

Проверив материалы обособленного спора, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, выслушав представителей участвующих в обособленном споре лиц, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации считает, что обжалуемое постановление суда округа подлежит отмене по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела и установлено судами, 04.06.2012 между Банком Кедр и обществом с ограниченной ответственностью «Влад ДВ» заключен кредитный договор 

<

***>, в соответствии с условиями которого указанному заемщику была открыта кредитная линия на срок до 03.06.2022 и предоставлены денежные средства в сумме 19 728 000 долларов США.

Кредитные средства ООО «Влад ДВ» направило на покупку недвижимого имущества площадью 2 466 кв.м, расположенного по адресу: Москва, Пресненская набережная, дом 12, в отношении которого была установлена ипотека в силу закона в пользу Банка Кедр. Обременение в виде ипотеки было прекращено 13.08.2012 на основании совместного заявления Банка Кедр и общества «Влад ДВ».

В целях обеспечения исполнения обязательств заемщика перед Банком Кедр по кредитному договору между данным банком и ФИО1 15.08.2012 был заключен договор поручительства 

<

***>/1 (п). Кроме того, 11.09.2012 ФИО1 предоставил дополнительное обеспечение в виде залога на недвижимое имущество общей площадью 1 122,40 кв.м, расположенное по адресу: 

<

...>.

В дальнейшем 21.01.2013 права требования к обществу «Влад ДВ» по кредитному договору и ФИО1 по договорам поручительства и залога были уступлены Банком Кедр в пользу С-Банка, далее 13.05.2013 от С-Банка в пользу общества с ограниченной ответственностью «Новоселки», которое уступило их открытому акционерному обществу «ЭРКО», правопреемником которого является общество с ограниченной ответственностью «ПромАльянс».

Полагая, что договор поручительства является недействительным и ссылаясь на положения пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, финансовый управляющий обратился в суд с настоящим заявлением.

Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что в результате предоставления обществу «Влад ДВ» кредитных средств выгоду в конечном счете должен был получить сам ФИО1, поскольку заемщик приобретенный объект недвижимости планировал реализовать обществу с ограниченной ответственностью «Химэлектро-94», участником с долей 50 % которого являлся сам ФИО1, что объясняет экономические мотивы предоставления им обеспечения по кредиту (пункт 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.07.2012 № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством»).

При этом судами установлено также, что на момент выдачи поручительства ФИО1 не отвечал признакам неплатежеспособности. Кроме того, суды отклонили довод финансового управляющего об аффилированности ФИО1 (акционер с пакетом 19,9999 % акций) и Банка Кедр как не влияющий на результат разрешения спора.

Отменяя судебные акты судов первой и апелляционной инстанций, суд округа, сославшись на положения статьи 19 Закона о банкротстве, указал, что судами не были учтены имеющиеся в деле доказательства, подтверждающие аффилированность ФИО1 и Банка Кедр.  Более того, суд округа отметил, что судами оставлены без оценки доводы о неплатежеспособности ФИО1 на момент заключения оспариваемой сделки.

Между тем судом округа не учтено следующее.

Фактически суд округа исходил из того, что аффилированность ФИО1 с банком влияет на юридическую квалификацию оспариваемого поручительства.

Действительно, в условиях аффилированности займодавца, заемщика и поручителя между собою на данных лиц в деле о банкротстве возлагается обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения обеспечительной сделки, в том числе выдачи поручительства. В обратном случае следует исходить из того, что выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве каждого участника группы лиц (определение Верховного Суда Российской Федерации от 28.05.2018 № 301-ЭС17-22652).

Однако указанный подход применим, в первую очередь, в ситуациях совпадения экономических интересов каждой из сторон (кредитора, заемщика, поручителя) отношений. Такое возможно, например, если их действия координируются одним лицом, обладающим полномочиями давать обязательные для исполнения указания, свободно перемещать активы из одного лица в другое в собственных целях без учета прав кредиторов подконтрольных организаций. Наличие такого контроля может быть использовано и при выстраивании внутригрупповых связей, например, для создания мнимого долга поручителя перед контролируемым им займодавцем (фактически «долг перед самим собой») в целях причинения вреда иным кредиторам поручителя на случай банкротства.

В случае же, когда капитал кредитора (в данном случае – банка) распределен между несколькими лицами, в отношении которых не доказано, что их интересы как самостоятельных субъектов оборота (а не как акционеров, связанных по признаку группы лиц с самим банком) совпадают, следует исходить из того, что поручительство, выданное одним из акционеров или лицом из его группы, служит своей основной цели – создает для банка и других акционеров дополнительные гарантии реального погашения долговых обязательств.

В спорной ситуации, как указано выше, ФИО1 принадлежало 19,9999 % акций Банка Кедр, и финансовый управляющий не приводил доводов о наличии у поручителя, помимо обычной аффилированности, доминирующего контроля над банком, не ссылался на тождественность интересов (не обусловленных участием в банке) ФИО1 с другими акционерами. Поэтому вопреки выводам суда округа сама по себе аффилированность ФИО1 с банком в данном случае не влияла на юридическую судьбу (действительность) поручительства.

Более того, как следует из публичных данных с сайта Федеральной налоговой службы России, впоследствии деятельность банка была прекращена путем присоединения к ПАО «Бинбанк», независимость менеджмента которого по отношению к ФИО1 управляющим под сомнение также не ставилась. Управляющий ФИО2 не приводила и подтвержденных конкретными доказательствами доводов о том, что первый и последующие цессионарии по кредитной и обеспечивающим ее задолженностям подконтрольны поручителю, что могло бы свидетельствовать о направленности действий по включению требования из поручительства в реестр на причинение вреда кредиторам.

Кроме того, выводы суда округа о том, что суды не дали оценку доводам финансового управляющего, касающимся доказывания признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества должника на момент заключения договора поручительства, не соответствуют материалам дела и содержанию судебных актов судов первой и апелляционной инстанций.

Так, суды первой и апелляционной инстанций, оценив представленные в материалы обособленного спора доказательства по данному вопросу в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пришли к выводу о недоказанности неплатежеспособности должника (поручителя) на день заключения обеспечительной сделки.

Поэтому указание суда округа направлено на предоставление стороне новой возможности по доказыванию, переоценку фактических обстоятельств дела, установленных судами первой и апелляционной инстанций, что не отнесено к полномочиям суда кассационной инстанции. Однако повторная оценка одних и тех же доказательств недопустима, иначе были бы нарушены принципы равноправия сторон и состязательности арбитражного процесса (статьи 8, 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В связи с тем, что судом округа допущены существенные нарушения норм материального и процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов компании в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, обжалуемое постановление на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит отмене с оставлением в силе судебных актов судов первой и апелляционной инстанций.

Руководствуясь статьями 291.11 – 291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

О П Р Е Д Е Л И Л А:

постановление Арбитражного суда Московского округа от 28.06.2018 по делу № А40-111492/2013 Арбитражного суда города Москвы отменить.

Определение Арбитражного суда города Москвы от 10.11.2017 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.02.2018 по тому же делу оставить в силе.

Председательствующий-судья        И.А. Букина

судья        Д.В. Капкаев

судья                                                                       Е.С. Корнелюк