ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

Дело № 205-АПУ18-26 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

Москва 25 октября 2018 г.  

Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда  Российской Федерации в составе  

председательствующего Воронова А.В., судей Дербилова О.А., Сокерина С.Г. при секретаре Фомине С.А. 

с участием прокурора отдела 4 управления Главной военной прокуратуры  Бойко СИ., осуждённых ФИО1, ФИО2 - путём  использования систем видеоконференц-связи, защитников-адвокатов  Забеловой О.А., Дружинина Г.А., защитника Алиевой Н.А. рассмотрела в  открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам  осуждённых ФИО1, ФИО2, защитников-адвокатов  Забеловой О.А., Братерской О.Н., Рогулиной Л.А. на приговор Северо- Кавказского окружного военного суда от 10 апреля 2018 г., которым  

ФИО1, 

 

<

...>

<

...> несудимая, 

осуждена к лишению свободы за совершение преступления,  предусмотренного ч.1 ст.2051 УК РФ (в редакции Федерального закона от 9  декабря 2010 г. № 352-Ф3), сроком на 6 (шесть) лет в исправительной  колонии общего режима,  

ФИО2, 

<

...> 

<

...> 

несудимая, 

осуждена к лишению свободы за совершение преступления,  предусмотренного ч.1 ст.2051 УК РФ (в редакции Федерального закона от 9  

декабря 2010 г. № 352-Ф3), сроком на 5 (пять) лет в исправительной колонии  общего режима.  

Судом разрешены вопросы о мере пресечения, процессуальных  издержках, а также о судьбе вещественных доказательств.  

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации  Дербилова О.А., объяснения осуждённых ФИО1, ФИО2,  защитников-адвокатов Забеловой О.А., Дружинина Г.А., защитника  Алиевой Н.А. в обоснование и поддержку доводов апелляционных жалоб,  мнение прокурора Бойко СИ., полагавшего необходимым приговор оставить  без изменения, а апелляционные жалобы без удовлетворения, Судебная  коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации  

установила: 

по приговору суда Алиева и ФИО2 признаны виновными и осуждены за  финансирование терроризма.  

Преступления осуждёнными совершены при следующих  обстоятельствах, изложенных в приговоре.  

В период с 3 апреля по 5 октября 2013 г. в Волгограде и Волгоградской  области Алиева и ФИО2 в целях поддержания террористических  организаций по предложению иного лица, материалы уголовного дела в  отношении которого выделены в отдельное производство, путём размещения  электронных сообщений в социальной сети «Интернет» совместными  действиями собрали денежные средства в сумме 23050 руб.  

С согласия Алиевой и ФИО2 29 мая и 5 октября 2013 г.  указанные денежные средства иное лицо через безналичные платёжные  системы перевело двумя частями в размерах 8550 руб. и 14500 руб.  соответственно на банковские карты, оформленные на других лиц и  используемых участниками незаконных вооружённых формирований и  международных террористических организаций (далее - НВФ и МТО).  

Осуждённая Алиева в апелляционной жалобе и дополнениях к ней  называет приговор незаконным и подлежащим отмене в связи с  существенными нарушениями уголовно-процессуального закона.  

Алиева заявляет, что при ознакомлении с материалами уголовного дела  по окончании предварительного расследования она не была ознакомлена с 8  томом уголовного дела.  

Обвинительное заключение составлено с нарушениями: не раскрыто  содержание доказательств по делу, при изложении протокола явки с  повинной ФИО2 искажена роль Алиевой при совершении  преступления, не определена роль Алиевой при указании в качестве  отягчающего наказание обстоятельства - совершение преступления в составе  

группы лиц, не указана редакция уголовного закона, подлежащего  применению.  

Мотивы преступления, указанные в фабуле обвинения, обстоятельства  дела, в том числе объективная и субъективные стороны состава  преступления, описанные в приговоре, по мнению осуждённой, не  подтверждены представленными стороной обвинения и исследованными  судом доказательствами.  

Обращая внимание на исключение судом из обвинения указания на  «финансирование терроризма в целях ведения «джихада» за распространение  ислама и установление «Халифата», Алиева заявляет об отсутствии в её  действиях состава преступления.  

В частности, не доказано, что Ш. и К., на абонентские номера  телефонов которых осуществлялись денежные переводы, являлись  участниками НВФ и МТО. В ходе судебного разбирательства не была  установлена конкретная террористическая организация или незаконное  вооружённое формирование, профинансированное осуждёнными.  

По мнению осуждённой, финансирование физических лиц Ш. и К., не  признанных виновными в совершении террористических преступлений  приговором суда, не образует состава преступления, предусмотренного  ст.2051 УК РФ.  

При зачислении 29 мая 2013 г. денежных средств на абонентский  номер, оформленный на имя Ш., последний не участвовал в НВФ и МТО.  Доказательств об использовании Ш. при нахождении в ФИО3 абонентского  телефонного номера, на который были перечислены деньги, материалы дела  не содержат, а показания свидетеля Ц. это обстоятельство не подтверждают.  

Доказательств, свидетельствующих об участии К. в деятельности НВФ  и МТО, стороной обвинения не представлено.  

Ссылаясь на данные протокола судебного заседания, Алиева  утверждает, что протокол осмотра информации о движении денежных  средств по лицевому счёту Д. от 21 октября 2014 г. сфальсифицирован.  

Показания свидетеля У. (

<

...>) в приговоре изложены с искажением.  

Выводы экспертов, изложенные в заключении от 27 апреля 2017 г.   № 153/17, приведены в приговоре в обобщённом виде, что привело к  ошибочному обозначению Алиевой в качестве администратора группы,  размещавшей сообщения о сборе денежных средств в интересах НВФ и  МТО.  

Оптический диск, содержащийся в уголовном деле, в ходе судебного  следствия исследован не был, а поэтому суд не вправе был ссылаться в  приговоре на соответствующий протокол осмотра указанного диска в  качестве доказательства по делу.  

Уменьшение государственным обвинителем объёма обвинения  осуждённых, выразившееся в исключении указаний об изготовлении  

листовок с текстом о сборе денежных средств, об опубликовании в сети  «Интернет» отчётов о собранных и перечисленных денежных средствах  участникам НВФ и МТО, по мнению Алиевой, свидетельствует о  фальсификации уголовного дела.  

В заключение жалобы Алиева просит приговор отменить.  

Осуждённая ФИО2 в апелляционной жалобе и дополнениях к ней  обращает внимание на то, что в период с 2014 по 2016 годы при допросах в  качестве свидетеля по уголовному делу в отношении Д. она давала  правдивые показания и не скрывалась от правоохранительных органов.  

Свои первоначальные признательные показания по делу она дала из-за  страха потерять ребёнка.  

ФИО2 отрицает наличие у неё преступного сговора с Д. о  финансировании терроризма. При этом заявляет, что Д. предлагала другим  девушкам-мусульманкам из Волгограда оказать помощь лишь женщинам и  детям, пострадавшим от боевых действий на территории ФИО3.  

Большинство свидетелей, на которые ссылалась сторона обвинения в  обоснование её виновности, с ней не знакомы, а другие свидетели не  подтвердили совершение ею преступления.  

Так, свидетели Д. и Т. показали, что им ничего неизвестно о причастности ФИО2 к сбору денег и финансированию  терроризма.  

Свидетели Ц., Р.А. и М. не подтвердили факт знакомства с нею, а Т.Д.Э

<

...> М.У. охарактеризовали её только с положительной стороны, отрицая какое-либо отношение ФИО2 к радикальному исламу.  

ФИО2 настаивает на том, что во время участия в определённой  группе в социальной сети «ВКонтакте» она не занималась сбором денежных  средств для нуждающихся в ФИО3, а лишь курировала вопрос подбора  религиозной литературы.  

Во время размещения информации в сети «Интернет» о сборе  денежных средств она, ФИО2, полагала, что указанные средства  предназначаются женщинам и детям, пострадавшим от боевых действий на  территории ФИО3, в связи с чем заявляет о недоказанности умысла и мотива  вменённого ей в вину преступления.  

При назначении наказания суд не учёл сведения о её личности,  положительные характеристики, наличие на иждивении малолетнего  ребёнка, что она ранее не привлекалась к уголовной и административной  ответственности, имеет высшее образование.  

ФИО2 также выражает несогласие с вменением ей в вину  отягчающего наказание обстоятельства - совершение преступления в составе  группы лиц.  

В заключение жалобы ФИО2 просит снизить срок назначенного ей  наказания и изменить режим отбывания наказания на колонию-поселение.  

Защитник-адвокат Забелова в апелляционной жалобе и дополнениях к  ней в интересах осуждённой Алиевой называет приговор незаконным,  необоснованным и несправедливым.  

По мнению защитника, при рассмотрении уголовного дела окружной  военный суд занял обвинительный уклон, исказил доказательства по делу,  ненадлежащим образом оценил доказательства, представленные стороной  защиты, не разрешил ходатайства, заявленные стороной защиты при  судебном разбирательстве дела.  

Ссылаясь на исключение судом из обвинения Алиевой указание на  «финансирование терроризма в целях ведения «джихада» за распространение  ислама и установление «Халифата», адвокат заявляет о недоказанности  мотива совершения Алиевой преступления.  

Суд в приговоре не описал преступное деяние Алиевой и не  конкретизировал преступные действия, совершённые каждой из осуждённых.  

По мнению адвоката Забеловой, в ходе судебного следствия не  подтверждён ни один из квалифицирующих признаков состава преступления,  предусмотренного ч.1 ст.2051 УК РФ.  

Оптические диски, содержащиеся в уголовном деле, в ходе судебного  следствия исследованы не были, сведения о движении денежных средств по  счетам, а также об определённых телефонных соединениях не были в полном  объёме отражены в протоколах осмотра предметов и документов от 16 и 20  декабря 2014 г., а поэтому суд не вправе был ссылаться в приговоре на  соответствующие протоколы осмотра указанных дисков в качестве  доказательств по делу.  

Адвокат Забелова заявляет, что многочисленные ходатайства,  заявленные стороной защиты при судебном разбирательстве дела,  рассмотрены судом с нарушением уголовно-процессуального закона без  вынесения соответствующих мотивированных решений.  

По мнению защитника, суд незаконно сослался в приговоре в  обоснование виновности Алиевой на письма УФСБ России от 5 декабря  2014 г. и от 19 апреля 2017 г. в отношении соответственно К. и Н., так как  доказательствами по делу не подтверждён факт знакомства между  указанными лицами.  

Поскольку в мае 2013 года Ш. ещё не был участником незаконного  вооружённого формирования, суд необоснованно положил в основу  приговора результаты оперативно-розыскных мероприятий в отношении него  в качестве доказательства виновности Алиевой.  

Суд при рассмотрении дела проигнорировал и формально оценил  доказательства, представленные стороной защиты в обоснование  невиновности осуждённых.  

Свидетели Т.Д. М. не подтвердили виновность Алиевой в финансировании терроризма. Т. и Д. охарактеризовали Алиеву исключительно с положительной стороны. При  этом Д. показала, что Алиева в определённой группе в социальной 

сети «ВКонтакте» занималась лишь вопросами, связанными с женским  здоровьем. Д. же заявляла всем, что собираемые денежные средства  предназначаются для детей Сирии.  

Ссылаясь на протокол осмотра сведений на страницах сайта  определённой закрытой группы в сети «Интернет», адвокат утверждает, что  данная группа создана единолично Алиевой, а поэтому обвинение в части  сговора по финансированию терроризма является несостоятельным.  

С учётом того, что свидетель М. не подтвердила свои показания, данные на предварительном следствии, пояснив, что на неё  оказывалось психологическое давление со стороны правоохранительных  органов, а свидетель А. в судебном заседании заявила, что не знакома с Алиевой и ФИО2, также не подтвердив свои  показания, данные на следствии, адвокат Забелова считает, что эти  показания указанных свидетелей не могли быть положены в основу  приговора.  

Забелова обращает внимание на то, что свидетели Ц., Р. и М. не подтвердили в суде своё знакомство с Алиевой, ФИО2 и Д. 

По утверждению адвоката, письменные и вещественные  доказательства, исследованные в ходе судебного следствия, в том числе  полученные при выемке у Н. и Д., не подтверждают виновность Алиевой в финансировании терроризма.  

Протокол осмотра предметов и документов от 3 февраля 2015 г.,  содержащий информацию о переписке Алиевой в социальной сети  «ВКонтакте», не свидетельствует о виновности в совершении преступления,  поскольку её общение с другими лицами носило исключительно бытовой  характер.  

Забелова заявляет, что уголовное дело в отношении Алиевой и  ФИО2 возбуждено лишь в связи с невозможностью задержания и  привлечения к уголовной ответственности объявленной в международный  розыск Д., в отношении которой 12 сентября 2014 г. возбуждено уголовное  дело по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.205 УК РФ.  

В заключение жалобы адвокат Забелова просит приговор отменить, а  Алиеву оправдать.  

Защитник-адвокат Братерская в апелляционной жалобе выражает  несогласие с приговором в отношении Алиевой в связи с его  несправедливостью и несоответствием обстоятельствам дела.  

В заключение жалобы адвокат Братерская просит приговор отменить и  Алиеву оправдать.  

Защитник-адвокат Рогулина считает приговор незаконным,  необоснованным и подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов  суда фактическим обстоятельствам, установленным при судебном  разбирательстве.  

Ссылаясь на показания свидетелей Д.Э. У. об обстоятельствах дела, адвокат Рогулина настаивает на том, что ФИО2  

характеризуется исключительно с положительной стороны, во время участия  в определённой группе в социальной сети «ВКонтакте» она не занималась  сбором денежных средств для нуждающихся в Сирии, а лишь курировала  отдельный вопрос по обмену книгами.  

Обращает внимание на неподтверждение свидетелем М. своих показаний, данных на предварительном следствии, о преступных  действиях ФИО2 при финансировании терроризма, а также на  отрицание свидетелями Ц., Р., А. и М. знакомства с ФИО2.  

Ссылаясь на заключение специалиста от 20 февраля 2018 г. № 2115,  показания специалиста Т. адвокат Рогулина утверждает о несоответствии экспертного заключения от 27 апреля 2017 г. № 153/17,  положенного в основу приговора, требованиям к экспертным заключениям,  определённым Федеральным законом от 31 мая 2001 г. № 73-Ф3 «О  государственной судебно-экспертной деятельности в Российской  Федерации». По мнению Рогулиной, эксперты при даче заключения вышли  за пределы своей компетенции, экспертное заключение недостаточно научно,  выводы экспертов тенденциозны и предвзяты, при производстве экспертизы  нарушена методика её проведения, в заключении отсутствует надлежащая  аргументация выводов.  

В заключение жалобы защитник Рогулина просит приговор отменить, а  ФИО2 оправдать.  

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель  Кузнецов просит оставить их без удовлетворения, а приговор окружного  военного суда без изменения.  

Рассмотрев материалы уголовного дела, обсудив доводы, приведённые  в апелляционных жалобах, заслушав стороны, Судебная коллегия находит,  что выводы суда первой инстанции о доказанности вины Алиевой и  ФИО2 в финансировании терроризма сделаны в результате  всестороннего и полного исследования собранных по делу доказательств,  которые получены с соблюдением уголовно-процессуального закона,  надлежаще проверены судом и оценены в приговоре по правилам,  установленным ст.87, 88 УПК РФ.  

Судебное разбирательство проведено с соблюдением принципов  состязательности и равноправия сторон. Обстоятельства, при которых  совершено преступление и которые в силу ст.73 УПК РФ подлежали  доказыванию по уголовному делу, установлены и приведены в приговоре  правильно.  

Все ходатайства сторон обвинения и защиты рассмотрены судом в  соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с  выяснением мнений участников судебного разбирательства по заявленным  ходатайствам и вынесением мотивированных решений по каждому из  заявленных ходатайств.  

В приговоре, как это предусмотрено ст.307 УПК РФ, содержится  описание преступных действий Алиевой и Шилихиной с указанием места,  времени, способа их совершения, формы вины, целей, изложены  доказательства виновности осуждённых, приведены основания, по которым  одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты судом.  

Позиция осуждённых и их защитников как по делу в целом, так и по  отдельным деталям обвинения и обстоятельствам доведена до сведения суда  с достаточной полнотой и определённостью. Она получила объективную  оценку в приговоре, как и доказательства, представленные стороной защиты.  

Заявление Алиевой о неознакомлении её по окончании  предварительного расследования с 8 томом уголовного дела состоятельным  не является, поскольку, как видно из материалов дела, расследование  уголовного дела завершено формированием 7 томов, а в 8 томе представлены  документы, оформленные на стадии ознакомления обвиняемых и их  защитников с материалами уголовного дела в порядке ст.217 УПК РФ. В  дальнейшем, как следует из материалов дела, Алиева ознакомлена со всеми  материалами дела, в том числе и с 8 томом.  

Вопреки утверждению осуждённой Алиевой, обвинительное  заключение составлено с соблюдением положений, предусмотренных ст.220  УПК РФ. В обвинительном заключении указаны сведения о личностях  обвиняемых, существо обвинения с обозначением места, времени, способа,  цели совершения преступления и других обстоятельств, имеющих значение  для данного уголовного дела, формулировка предъявленного обвинения,  перечень доказательств с кратким изложением их содержания,  подтверждающих обвинение, а также обстоятельства, смягчающие и  отягчающие наказание.  

Неуказание редакции уголовного закона, по которому органами  предварительного следствия квалифицированы действия обвиняемых, не  является обстоятельством, препятствующим рассмотрению уголовного дела  судом с соблюдением прав обвиняемых.  

Несмотря на заявления стороны защиты, обстоятельства совершения  осуждёнными финансирования терроризма подтверждены доказательствами,  непосредственно исследованными судом первой инстанции и приведёнными  в приговоре, в том числе:  

оглашёнными в судебном заседании показаниями свидетеля  А.о том, что в 2013 году из переписки через сеть «Интернет» с Д., выступающей под псевдонимом «

<

...>», она узнала, что  последняя поддерживает идеологию радикального ислама и собирает  денежные средства для нужд боевиков в ФИО3, публикуя в закрытой группе,  созданной Алиевой в сети «Интернет», объявления о сборе денежных средств  и сведения о «Киви-кошельке». Ознакомившись с содержанием публикаций  данной закрытой группы в сети «Интернет», А. поняла, что объявления о сборе денежных средств на указанные цели кроме Д.  

публикуют также лица под псевдонимами « 

<

...>» и « 

<

...>»;  

показаниями свидетеля М. в том числе данными в ходе предварительного следствия, согласно которым в конце декабря 2014 года от  своего мужа Т. она узнала, что ФИО2 и две другие участницы определённой группы в социальной сети «Интернет» осуществляли сбор  денежных средств для участников НВФ и МТО;  

показаниями свидетеля У. (

<

...>) о том, что с марта 2013 года Алиева, ФИО2 и Д. размещали в сети «Интернет» объявления о  необходимости оказания финансовой помощи населению, страдающему от  ведения боевых действий правительственными войсками в ФИО3, указывая в  качестве реквизита абонентский номер мобильного телефона Д.;  

протоколом осмотра компакт-дисков от 19 сентября 2014 г.,  содержащих информацию, полученную из компьютера Д., о том, что  последняя получает инструкции о возможных способах финансирования  участников НВФ и МТО, о привлечении к финансированию терроризма иных  лиц, а также сведения об определённом телефонном номере для сбора и  перечисления денежных средств, оформленного на имя Ш. В переписке Д.  содержатся сведения о перечислении на указанный абонентский номер  денежных средств в размере 8550 руб., собранных совместно с Алиевой и  ФИО2;  

показаниями свидетеля Ц. о том, что Ш., с которым она проживала, в сентябре 2012 года убыл в Турцию, а в октябре 2013 года  сообщил своей матери, что находится в ФИО3 и ведёт боевые действия в  составе НВФ и МТО;  

сообщением УФСБ России по Кабардино-Балкарской Республике от 12  августа 2014 г. № 62/5/24-9919 о возбуждении в отношении Ш. уголовного  дела по ст.2053 и ч.2 ст.208 УК РФ за участие с сентября 2012 года в НВФ на  территории ФИО3, прохождение в ноябре 2013 года обучения в целях  осуществления террористической деятельности;  

протоколом осмотра и прослушивания аудиозаписи телефонных  переговоров Д. в период с 28 по 29 декабря 2013 г., в ходе которых Алиева  просит Д. отправить ей сообщение с абонентским номером телефона, на  который производилось зачисление собранных ими денежных средств для  отправки в Сирию;  

протоколами осмотра компакт-дисков от 16 и 20 декабря 2014 г.,  согласно которым на абонентский номер Д. в период с 3 апреля по 5 октября  2013 г. систематически поступали денежные средства, всего в размере 23050  руб. 29 мая 2013 г. с абонентского номера Д. произведено списание 8550  руб., а 5 октября 2013 г. 14500 руб.;  

протоколом осмотра сведений о движении денежных средств по  лицевому счёту Д., в соответствии с которым 29 мая 2013 г. Д. создала  электронный «Киви-кошелёк», после чего перечислила собранные совместно  с Алиевой и ФИО2 на поддержку террористической деятельности 8550  

руб. на телефонный номер Ш, а 5 октября 2013 г. 14500 руб. на номер  «Киви-кошелька» К.;  

сведениями о движении денежных средств с абонентского номера,  оформленного на имя К., согласно которым 5 октября 2013 г. на указанный  абонентский номер зачислены денежные средства в размере 14500 руб.;  

результатами оперативно-розыскной деятельности УФСБ России по  Волгоградской области и письмом от 19 апреля 2017 г. № 15/6-4346 УФСБ  России по Республике Башкортостан об убытии в Сирию К. совместно с Н.,  объявленным в международный розыск в связи с обвинением в совершении  преступления, предусмотренного ч.2 ст.208 УК РФ, за участие с февраля  2013 года в боевых действиях на стороне НВФ и МТО на территории ФИО3,  оформлении на имя К. абонентского номера, предназначенного для сбора  денежных средств участникам НВФ и МТО в ФИО3, на который 5 октября  2013 г. Д. осуществлён перевод денежных средств в размере 14500 руб.;  

постановлениями органов предварительного следствия о возбуждении  в отношении Д. уголовного дела по признакам преступления,  предусмотренного ч.1 ст.2051 УК РФ, о предъявлении ей обвинения за  совершение указанного преступления и объявлении Д. в международный  розыск;  

результатами оперативно-розыскной деятельности УФСБ России по  Волгоградской области, согласно которым на страницах закрытой группы,  созданной Алиевой в сети «Интернет», содержатся сведения о размещении в  период с 3 апреля по 5 октября 2013 г. сообщений администраторами группы  Алиевой, ФИО2 и Д., выступающих соответственно под псевдонимами  «

<

...>», «

<

...>», «

<

...>», о сборе денежных  средств на нужды НВФ и МТО, действующих на территории ФИО3, с  указанием абонентского номера, оформленного на имя Д., в качестве  реквизита зачисления денежных средств;  

заключением комплексной психолого-политолого-религиоведческо- лингвистической судебной экспертизы от 27 апреля 2017 г. № 153/17 о том,  что в материалах, размещённых в социальной сети «Интернет»  администраторами группы Алиевой, ФИО2 и Д., основным предметом  обсуждения являются вопросы оказания материальной (денежной) помощи и  поддержки радикальным исламским группировкам, в сообщениях  освещаются вопросы вооружённого конфликта в ФИО3, выражаются  симпатии исламским боевикам, выступающим против сирийского  правительства, и высказываются призывы о сборе средств для оказания  материальной помощи радикальным исламским группировкам, действующих  на территории ФИО3. Изображения и высказывания о необходимости  помощи женщинам и детям выполняют в исследуемых материалах  воздействующую (манипулятивную) функцию для побуждения адресата к  участию в сборе денег, перечислению денежных средств по указанным в  сообщениях реквизитам;  

оглашёнными в судебном заседании показаниями Шилихиной о том,  что в декабре 2012 года она и в начале 2013 года Алиева по предложению Д.  согласились осуществлять сбор денежных средств на нужды участников  НВФ и МТО, ведущих боевые действия против правительственных войск  Сирии. К началу весны 2013 года она и Д. стали администраторами закрытой  группы, созданной Алиевой в сети «Интернет». По инициативе Д. в закрытой  группе они стали размещать объявления с призывом к сбору денежных  средств для участников террористических организаций. Реквизиты для сбора  денег сообщила Д. и разместила их в своём первоначальном объявлении, а  Шилихина и Алиева впоследствии копировали их в свои объявления,  которые содержали призыв к сбору денежных средств с указанием номера  мобильного телефона Д., а иногда номера «Киви-кошелька». О количестве  собранных денежных средств, которые Д. перечисляла участникам НВФ и  МТО, Д. периодически размещала фотоотчёты. В марте 2014 года Д. с так  называемым «мусульманским мужем» по имени С. выехала в Сирию; 

протоколами иных следственных действий, различными документами  и другими доказательствами.  

Все эти доказательства получены в установленном законом порядке,  полно и подробно изложены в приговоре, согласуются между собой по  фактическим обстоятельствам, времени, не содержат существенных  противоречий, в связи с чем правильно признаны судом достоверными и  взяты за основу при постановлении обвинительного приговора.  

Доводы стороны защиты, повторяемые в апелляционных жалобах, о  невиновности Алиевой и ФИО2 в финансировании терроризма  тщательно исследовались судом первой инстанции и обоснованно признаны  несостоятельными, поскольку они опровергаются совокупностью  доказательств, непосредственно исследованных в судебном заседании.  

В обоснование вывода о виновности осуждённых в финансировании  терроризма суд в строгом соответствии с положениями уголовно- процессуального закона сослался в приговоре на показания ФИО2,  А.М. данные ими в ходе предварительного следствия, об обстоятельствах совершения осуждёнными финансирования  терроризма, поскольку они являются последовательными,  непротиворечивыми, дополняют друг друга в деталях, соответствуют  фактическим обстоятельствам уголовного дела и согласуются с  совокупностью иных доказательств, исследованных в судебном заседании, в  том числе со сведениями, представленными в показаниях свидетелей  Ц., У. (

<

...>), Б., С. имеющими непосредственное отношение к обстоятельствам настоящего уголовного  дела.  

Вопреки заявлениями в апелляционных жалобах, судом правильно  оценены показания свидетелей Ц., У., Б.С. А.М. об обстоятельствах, имеющих отношение к предъявленному Алиевой и ФИО2 обвинению.  

Оснований для оговора осуждённых допрошенными по делу  свидетелями, в том числе А.и М. не установлено, не представлены они и в апелляционных жалобах.  

При оценке доводов стороны защиты о применении к ФИО2 и  А. незаконных методов ведения следствия, оказании на них давления со стороны должностных лиц правоохранительных органов судом  принято во внимание, что в ходе предварительного следствия при  оформлении соответствующих протоколов допросов и иных следственных  действий указанные лица замечаний к содержанию протоколов не  высказывали, заявлений о нарушении их прав, о принуждении к даче  несоответствующих фактическим обстоятельствам дела показаний не делали,  а правильность изложенных в протоколах сведений удостоверили своими  подписями. Окружным военным судом также учтено, что участие  защитников-адвокатов при производстве следственных действий в  отношении ФИО2 исключало возможность применения к ней  незаконных мер воздействия.  

По результатам проверки, проведённой в ходе судебного  разбирательства по заявлению осуждённой ФИО2 об оказанном на неё  давлении в ходе следствия, судом в приговоре принято решение с  опровержением заявления ФИО2, основанное, в том числе на  показаниях следователей Б. и С. содержании протоколов соответствующих следственных действий  

Оснований не согласиться с такой оценкой не имеется, поскольку она  соответствует материалам дела и является правильной.  

Таким образом, показания ФИО2, А.М. на предварительном следствии, вопреки утверждениям стороны защиты об  обратном, были получены с соблюдением требований уголовно- процессуального закона и на основании п.1 ч.1 ст.276, ст.281 УПК РФ  непосредственно исследованы судом, надлежащим образом проверены и  оценены с учётом совокупности иных доказательств по делу.  

Показания свидетелей В. и У. об исповедовании осуждёнными традиционного ислама также получили в приговоре  правильную оценку с учётом иных исследованных доказательств, при этом  суд пришёл к обоснованному выводу о том, что показания указанных лиц не  свидетельствуют о невиновности осуждённых и не опровергают  предъявленное им обвинение.  

Несмотря на утверждения в апелляционных жалобах, в приговоре дана  оценка результатам оперативно-розыскных мероприятий, осуществлённых  по делу. Выводы суда о законности данных мероприятий, относимости их  результатов к предъявленному Алиевой и ФИО2 обвинению  убедительны, подробно мотивированы в приговоре и основаны на  исследованных в судебном заседании доказательствах.  

Из материалов дела видно, что оперативно-розыскные мероприятия  проведены при отсутствии признаков провокации преступлений со стороны  

правоохранительных органов в соответствии с Федеральным законом «Об  оперативно-розыскной деятельности», а результаты оперативно-розыскной  деятельности представлены органам следствия с соблюдением «Инструкции  о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности  органу дознания, следователю или в суд».  

Версия стороны защиты о сборе Алиевой, ФИО2 и перечислении  с их согласия Д. денежных средств на иные, не связанные с  финансированием терроризма цели, получили в приговоре мотивированную  и обоснованную исследованными доказательствами оценку, которая является  правильной. Отвергая указанную версию осуждённых и их защитников,  окружной военный суд учитывал её несоответствие доказательствам по делу,  а также неподтверждение какими-либо объективными данными.  

Заявления жалоб об отсутствии в действиях осуждённых признаков  состава преступления, связанного с финансированием терроризма, в связи с  недоказанностью принадлежности Ш. и К., на абонентские номера телефонов  которых осуществлялись денежные переводы, к НВФ и МТО, являются  несостоятельными.  

Согласно примечанию 1 (в редакции Федерального закона от 27 июля  2010 г. № 197-ФЗ) к ст.2051 УК РФ (в редакции Федерального закона от 9  декабря 2010 г. № 352-Ф3) под финансированием терроризма понимается  предоставление или сбор средств либо оказание финансовых услуг с  осознанием того, что они предназначены для финансирования организации,  подготовки или совершения хотя бы одного из преступлений,  предусмотренных ст.205, 2051, 2052, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279 и  360 настоящего Кодекса, либо для обеспечения организованной группы,  незаконного вооружённого формирования, преступного сообщества  (преступной организации), созданных или создаваемых для совершения хотя  бы одного из указанных преступлений.  

Из сообщения УФСБ России по Кабардино-Балкарской Республике от  12 августа 2014 г. № 62/5/24-9919 следует, что в отношении Ш. возбуждено  уголовное дело по ст.2053 и ч.2 ст.208 УК РФ за его участие с сентября 2012  года в НВФ на территории ФИО3, а также за прохождение им в ноябре 2013  года обучения в целях осуществления террористической деятельности.  

Результатами оперативно-розыскной деятельности УФСБ России по  Волгоградской области, а также письмом от 19 апреля 2017 г. № 15/6-4346  УФСБ России по Республике Башкортостан установлено убытие К. в Сирию  совместно с Н., объявленным в международный розыск в связи с  обвинением в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.208  УК РФ, за участие с февраля 2013 года в боевых действиях на стороне НВФ и  МТО на территории ФИО3, а также оформление на имя К. абонентского  номера, предназначенного для сбора денежных средств участникам НВФ и  МТО в ФИО3, на который 5 октября 2013 г. Д. осуществлён перевод  денежных средств в размере 14500 руб.  

Вывод суда первой инстанции о доказанности осознания Алиевой и  Шилихиной, что собираемые ими денежные средства предназначены для  передачи и оказания помощи лицам, являющимся участниками НВФ и МТО,  действующих на территории Сирии, подтверждён исследованными в  судебном заседании доказательствами, в том числе полученными в  результате проведения оперативно-розыскных мероприятий, а также  заключением комплексной психолого-политолого-религиоведческо- лингвистической судебной экспертизы.  

Таким образом, Алиева и ФИО2 осознавали, что собираемые ими  денежные средства предназначены для финансирования и поддержки  участников НВФ и МТО.  

При таких обстоятельствах отсутствие вступивших в законную силу  приговоров в отношении Ш. и К. не свидетельствует об ошибочности  квалификации действий осуждённых по ч.1 ст.205 УК РФ (в редакции  Федерального закона от 9 декабря 2010 г. № 352-Ф3).  

Вопреки заявлениям авторов жалоб, показания свидетелей Р., М. и У. не содержат сведений, относящихся к предмету доказывания по данному уголовному делу, и суд не основывал свои выводы о  виновности осуждённых на показаниях указанных лиц.  

Исследованные в ходе судебного следствия показания свидетелей  Э., Д. и Т. отрицавших свою осведомлённость о преступной деятельности осуждённых, получили в приговоре правильную  оценку и мотивированно отвергнуты в связи с противоречием их  совокупности иных доказательств по делу.  

Утверждения в жалобах о недопустимости экспертного заключения,  положенного в основу приговора, материалами дела не подтверждаются.  

Как видно из исследованных протоколов следственных действий,  постановления о назначении экспертизы, а также экспертного заключения,  все сообщения (тексты и изображения), размещённые на определённой  странице социальной сети «ВКонтакте», в неизменном виде поступили на  экспертные исследования и в соответствующем заключении получили  надлежащую оценку.  

Суд привёл в приговоре мотивы, по которым согласился с заключением  экспертизы и признал его допустимым доказательством. Такая оценка  соответствует материалам уголовного дела, оснований не согласиться с ней  из дела не усматривается.  

Нарушений правовых норм, регулирующих основания и порядок  производства экспертизы по уголовному делу, а также правила проверки и  оценки оспариваемой стороной защиты экспертизы, которые бы могли  повлечь недопустимость заключения экспертов, не допущено.  

Суд обоснованно учёл, что комплексная судебная экспертиза  произведена на основании постановления следователя, вынесенного в  соответствии с положениями уголовно-процессуального закона.  

В производстве экспертизы участвовали эксперты, имеющие  соответствующее образование и определённый стаж экспертной  деятельности по различным специальностям.  

Проведение исследований с привлечением этих экспертов,  компетентность которых не вызывает сомнений, соответствует  положениям ч.2 ст. 195, п.60 ст.5 УПК РФ. В деле отсутствуют какие-либо  основанные на фактических данных сведения о наличии предусмотренных  ст.70 УПК РФ обстоятельств для отвода экспертов, участвовавших в  производстве экспертизы.  

Заключение экспертов отвечает требованиям ст.204 УПК РФ, содержит  полные ответы на все поставленные следователем вопросы, ссылки на  применённые методики и другие необходимые данные, в том числе  заверенные подписями экспертов записи, удостоверяющие то, что им  разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, и они  предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного  заключения. Представленные на исследование материалы уголовного дела  были достаточны для ответов на поставленные перед экспертами вопросы.  

Суд верно оценил результаты экспертного заключения во взаимосвязи  с другими фактическими данными, что в совокупности позволило правильно  установить виновность осуждённых в содеянном.  

Основанное на предположениях заявление в жалобе адвоката  Рогулиной о неполноте экспертных исследований опровергаются  содержанием процессуальных документов, исследованных судом первой  инстанции.  

Что касается исследованных в суде заключения специалиста от 20  февраля 2018 г. № 2115 и показаний специалиста Т., на которые имеются ссылки в апелляционной жалобе адвоката Рогулиной, то в  приговоре объективно изложены и правильно оценены фактические  обстоятельства, в связи с которыми данные заключение и показания  специалиста не опровергают совокупность доказательств по делу, в том  числе экспертное заключение, предъявленные стороной обвинения и  получившие надлежащую оценку суда.  

С учётом изложенного при принятии решения по делу суд правильно  принял во внимание выводы оспариваемой стороной защиты экспертизы и  отказал стороне защиты в удовлетворении ходатайства об исключении  заключения экспертов из числа доказательств.  

Материалы уголовного дела свидетельствуют о непосредственном  исследовании судом в ходе судебного следствия протоколов осмотра  предметов и документов от 16 и 20 декабря 2014 г., а поэтому суд на  законном основании сослался в приговоре на соответствующие протоколы  следственных действий в качестве доказательств по делу.  

Ошибочным является мнение защитника Забеловой о недопустимости  писем УФСБ России от 5 декабря 2014 г. и от 19 апреля 2017 г., содержащих  сведения в отношении К. и Н., поскольку в данных письмах, отвечающих  

требованиям, определённым ст.84 УПК РФ, изложены сведения, имеющие  значение для установления обстоятельств по делу, указанных в ст.73  УПК РФ. При этом законных оснований для признания этих писем  недопустимыми доказательствами стороной защиты не представлено.  

Исключение судом из обвинения указаний о «финансировании  терроризма в целях ведения «джихада» за распространение ислама и  установление «Халифата», об изготовлении листовок с текстом о сборе  денежных средств, об опубликовании в сети «Интернет» отчётов о  собранных и перечисленных денежных средствах участникам НВФ и МТО  на территории ФИО3 не свидетельствует о недопустимости предъявленного  осуждённым обвинения, так как данное решение лишь скорректировало в  сторону уменьшения объём обвинения, оставив в силе обязательные  признаки состава преступления, вменённого осуждённым в вину. Не  подтверждает данное обстоятельство и фальсификацию уголовного дела, о  чём заявляет осуждённая Алиева.  

Ссылка Алиевой на фальсификацию следователем протокола осмотра  предметов и документов от 21 октября 2014 г. не подтверждена никакими  объективными данными, а поэтому не может быть признана состоятельной.  

Вопреки заявлению осуждённой Алиевой, показания свидетеля  У. в отношении обстоятельств, имеющих отношение к предмету доказывания по уголовному делу и касающихся конкретных  действий Алиевой и ФИО2 при совершении преступления, в приговоре  изложены в полном соответствии с данными, представленными указанным  свидетелем, без искажения какой-либо информации.  

Утверждение адвоката Забеловой о том, что уголовное дело в  отношении Алиевой и ФИО2 возбуждено лишь в связи с  невозможностью задержания и привлечения к уголовной ответственности Д.,  объявленной в международный розыск, является голословным и не  основанным на материалах уголовного дела.  

Обстоятельства, установленные по делу, свидетельствуют о том, что  незаконные действия Алиевой и ФИО2, выразившиеся в содействии  террористической деятельности путём финансирования терроризма,  правильно квалифицированы судом по ч.1 ст.205 УК РФ (в редакции  Федерального закона от 9 декабря 2010 г. № 352-Ф3).  

Оснований, исключающих уголовную ответственность осуждённых в  соответствии со ст.21 УК РФ, не установлено.  

Наказание осуждённым Алиевой и ФИО2 назначено с учётом  характера и степени общественной опасности содеянного, данных о  личностях осуждённых, влияния назначенного наказания на их исправление,  на условия жизни их родственников и других обстоятельств, учитываемых  при назначении наказания. Требования ст.6, 60 УК РФ судом соблюдены.  

Несмотря на возражения авторов апелляционных жалоб, суд правильно  признал в качестве обстоятельства, отягчающего наказание осуждённых,  совершение ими преступления в составе группы лиц, поскольку  

исследованными судом доказательствами установлено, что мероприятия по  сбору денежных средств для финансирования терроризма Алиева и  Шилихина осуществляли совместными действиями в составе группы лиц.  

Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд признал в отношении  ФИО2 её активное способствование раскрытию и расследованию  преступления, изобличению и уголовному преследованию других  соучастников преступления, наличие у неё малолетнего ребёнка.  

Суд также учёл, что Алиева и ФИО2 впервые привлекаются к  уголовной ответственности, положительно характеризуются по месту  жительства, ФИО2 с малолетнего возраста воспитывалась без родителей.  

По своему виду и размеру назначенное наказание соразмерно  содеянному осуждёнными и является справедливым.  

Суд не нашёл оснований для изменения категории совершённого  осуждёнными преступления на менее тяжкую. Не усматривает таковых и  Судебная коллегия, поскольку все обстоятельства, имеющие значение при  назначении наказания, судом учтены.  

С учётом характера и степени общественной опасности содеянного  ФИО2 основания для применения в отношении неё отсрочки отбывания  наказания у суда первой инстанции отсутствовали. Не усматривает таковых и  Судебная коллегия.  

На основании изложенного и руководствуясь п.1 ч.1 ст.389 , ст.389 ,  38914, 38928 и 38933 УПК РФ, Судебная коллегия по делам военнослужащих  Верховного Суда Российской Федерации  

определила: 

приговор Северо-Кавказского окружного военного суда от 10 апреля 2018 г.  в отношении ФИО1, ФИО2 оставить без изменения, а апелляционные жалобы  осуждённых ФИО1, ФИО2, защитников-адвокатов  Забеловой О.А., Братерской ОН., Рогулиной Л.А. без удовлетворения.  

Председательствующий Судьи: