ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

Дело № 51-АПУ18-9 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

г. Москва 7 августа 2018 года  

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской  Федерации в составе председательствующего - судьи Иванова Г.П., судей  Боровикова В.П., Зеленина СР.,  

с участием осуждённой ФИО1, адвоката Живовой Т.Г.,  прокурора Кечиной И.А. при секретаре Быстрове Д.С рассмотрела в открытом  судебном заседании апелляционную жалобу адвоката Белькевич М.Н. на  приговор Алтайского краевого суда от 15 мая 2018 года, которым  

ФИО1, 

<

...>  

<

...> несудимая, 

осуждена по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 15 годам лишения свободы с  ограничением свободы на 2 года с отбыванием основного наказания в  исправительной колонии общего режима.  

Приговором решён вопрос о процессуальных издержках и определена  судьба вещественных доказательств.  

Заслушав доклад судьи Боровикова В.П., объяснения осуждённой  ФИО1, адвоката Живовой Т.Г., поддержавших доводы апелляционной  жалобы, выступление прокурора Кечиной И.А., полагавшей приговор оставить  без изменения, судебная коллегия  

установила: 

согласно приговору ФИО1 осуждена за убийство малолетней  дочери Г. ДД.ММ.ГГГГ года рождения, совершённое на почве личной неприязни к дочери.  

При этом осуждённая употребляла спиртные напитки. Преступление  совершено 11 июля 2017 года в г. Бийске Алтайского края при указанных в  приговоре обстоятельствах.  

Осуждённая нанесла ножом 23 удара в область головы, шеи и задней  поверхности грудной клетки дочери, причинив ей колото-резаные ранения,  проникающие в грудную клетку (9) с повреждением ткани лёгких, что вызвало  развитие обильной кровопотери и наступление смерти.  

В судебном заседании суда первой инстанции осуждённая ФИО1  не отрицала свою причастность к причинению смерти дочери, однако при этом  она сослалась на то, что не помнит обстоятельств убийства.  

Она полагает, что убийство совершила в связи с имеющимися у неё  психическими отклонениями, на которое её сподвигла конфликтная ситуация с  супругом Г. 

В апелляционной жалобе адвокат Белькевич М.Н. ставит вопрос об  отмене приговора в отношении ФИО1 и о направлении уголовного  дела на новое судебное разбирательство, указав при этом на совершение её  подзащитной общественно опасного деяния в состоянии невменяемости.  

Защитник полагает, что суд не дал надлежащей оценки показаниям  ФИО1, Г. Её подзащитная сообщила, что не помнит обстоятельств совершённого убийства, об утрате дочери она осознала лишь  через несколько месяцев после случившегося. У неё в семье сложились  напряжённые отношения с супругом, которого она подозревала в измене,  предполагала, что у супруга есть вторая семья и ребёнок, до рождения дочери у  неё были случаи неудачной беременности. Летом 2016 года она начала слышать  голоса, которые указывали ей на то, что необходимо делать. Её избивал супруг,  в связи с чем при помещении в следственный изолятор у неё были обнаружены  телесные повреждения. У неё были сложные отношения с директором  колледжа, где она работала преподавателем. Незадолго до трагических событий  у неё произошёл конфликт с матерью её супруга, которая выставила её и  малолетнюю дочь за дверь, выбросив из квартиры детские вещи.  

Потерпевший Г. подтвердил, что когда ему позвонила жена, то речь последней была невнятной. Жена прислала ему фотографии и сообщила об  

убийстве дочери, а поэтому он уехал с работы домой. Жена была рядом с телом  дочери, она находилась в шоке, ничего не поясняла. До случившегося жена  хорошо относилась к дочери.  

Потерпевший также пояснил, что жена звонила ему на работу и говорила  о том, что слышит голоса. После этого он приехал домой, однако никакие  голоса он не слышал. Ему было известно, что отец ФИО1 страдал  психическим заболеванием. ФИО1 постоянно испытывала чувство  тревоги, страха, она пила успокоительные препараты.  

Автор апелляционной жалобы указывает на то, что суд не дал оценки  изложенным выше обстоятельствам.  

Кроме того, защитник приводит пояснения матери осуждённой  ФИО1 о том, что ФИО1 хорошо относилась к дочери, высказывала жалобы относительно своего психического  состояния, говорила, в том числе и супругу, что слышала чужие голоса.  

В последнее время ФИО1 была нервной, её мучили постоянные  головные боли, отец ФИО1 страдал шизофренией.  

Родители потерпевшего также подтвердили, что в последнее время  ФИО1 находилась в стрессовом состоянии.  

По месту работы и жительства ФИО1 характеризуется  положительно, однако данную информацию суд оставил без внимания.  

По мнению адвоката Белькевич М.Н, в семье ФИО1 сложилась  длительная психотравмирующая ситуация, возникшая в связи с  систематическим противоправным и аморальным поведением потерпевшего,  что могло привести к трагическим событиям.  

В то же время защитник высказывает сомнение в правильности вывода  суда о том, что именно ФИО1 убила дочь, так как её подзащитная не  помнит, как произошло убийство.  

Кроме того, в апелляционной жалобе идёт речь о том, что на одежде  ФИО1 не обнаружены следы крови, хотя они - с учётом причинённых  потерпевшей телесных повреждений - должны быть на её одежде.  

Ни на чём не основан вывод суда о том, что к моменту приезда супруга  ФИО1 уничтожила часть следов преступления, а именно одежду, в  которой она находилась в момент убийства.  

Защитник также обращает внимание на выводы комплексной судебной  психолого-психиатрической экспертизы, проведённой в КГБУЗ «Алтайская  краевая клиническая психиатрическая больница имени Эрдмана Юрия  Карловича», согласно которым в период совершения инкриминируемого  деяния у Гранкиной И.С. было расстройство психической деятельности в виде  острого психотического расстройства по типу шизофренической реакции, что  лишало её способности осознавать фактический характер и общественную  опасность своих действий и руководить ими.  

Вместе с тем защитник выражает несогласие с выводами повторной  комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы в ФГБУ  «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и  наркологии имени В.П. Сербского», которые прямо противоположны выводам  первоначальной экспертизы.  

Она полагает, что выводы первоначальной экспертизы заслуживают  внимания в связи с проведением её через непродолжительное время после  произошедших трагических событий.  

В период проведения повторной экспертизы прошли последствия  перенесённого ФИО1 приступа эмоционального напряжения,  произошедшего в июле 2017 года.  

Адвокат Белькевич М.Н. также указывает на необоснованность решения  суда о признании в качестве обстоятельства, отягчающего наказание  ФИО1, совершение противоправного деяния в состоянии  алкогольного опьянения.  

В дополнениях к апелляционной жалобе адвокат Белькевич М.Н.  сослалась на назначение ФИО1 несправедливого наказания  вследствие его чрезмерной суровости, так как суд не учёл в должной мере  состояние здоровья её подзащитной, которая после задержания по подозрению  в совершении деяния и помещения в следственный изолятор находится под  наблюдением у врача-психиатра. За время нахождения в следственном  изоляторе ФИО1 поставлен диагноз: реактивное состояние,  депрессивный синдром. В настоящее время ФИО1 получает  амбулаторное лечение, в связи с чем её состояние здоровья следует признать  обстоятельством, смягчающим наказание.  

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель  Бакаева С.С. приводит суждения относительно несостоятельности позиции её  автора.  

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной  жалобы, а также возражения на неё, судебная коллегия считает необходимым  

приговор в отношении Гранкиной И.С. изменить и в соответствии с п. «б» ч. 3.1  ст. 72 УК РФ (в редакции Федерального закона от 3 июля 2018 года № 186-ФЗ  «О внесении изменений в статью 72 Уголовного кодекса Российской  Федерации») зачесть в срок лишения свободы время содержания осуждённой  под стражей с момента её задержания до вступления приговора в законную  силу - с 12 июля 2017 года по 7 августа 2018 года из расчёта один день  содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной  колонии общего режима с учётом положений ч. 3.3 ст. 72 УК РФ, а в остальной  части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу - без  удовлетворения.  

Оснований, указанных в ст. 38915 УПК РФ, влекущих отмену либо  изменение приговора (за исключением внесённых выше изменений), не  усматривается.  

Выводы суда, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим  обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, и  подтверждаются исследованным в суде и приведёнными в приговоре  доказательствами.  

В соответствии с ч. 1 ст. 88 УПК РФ суд оценил каждое доказательство с  точки зрения относимости, допустимости, достоверности, собранные  доказательства в совокупности - достаточности для постановления  оспариваемого обвинительного приговора.  

Доводы апелляционной жалобы не основаны на фактических данных и  законе.  

Необоснованным является утверждение защитника об отсутствии  доказательств, подтверждающих причастность ФИО1 к убийству  дочери.  

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1, ссылаясь на  память, заявила о том, что не помнит обстоятельств убийства.  

В то же время она указала, что в квартире были лишь она и дочь. 

В ходе предварительного следствия ФИО1 пояснила, что 11 июля  2017 года около 20 часов она заходила в комнату, где находилась дочь. Она не  помнит, что произошло в комнате. Однако в комнате она увидела кухонный  нож. Её дочь лежала на животе на диване. Одежда дочери была в крови. Потом  она увидела в своём телефоне в программе «Жш^зАрр» две фотографии, на  которых изображена дочь, лежащая на диване в окровавленной футболке, на  которой имелись множественные порезы. Она помнит, что фотографии  направила мужу Г. 

Последнее обстоятельство подтвердил Г. в судебном заседании.  

Он же показал, что находился на работе, жена звонила ему неоднократно.  По голосу он понял, что жена находится в состоянии алкогольного опьянения.  В последнее время между ними были ссоры.  

В очередной раз жена позвонила ему около 22 часов, речь её была  невнятной, жена сообщила, что она её убила. Он понял, что шла речь о дочери,  а поэтому он приехал домой и увидел убитую дочь, лежащую поперёк дивана.  Жена была в спокойном состоянии и находилась рядом с телом дочери. Жена  просила его о том, чтобы он помог ей избиваться от трупа. Жена была в  нижнем белье, на кухне не было мусора. Он понял, что жена уничтожила  одежду.  

Согласно заключению судмедэксперта на трупе Г. обнаружены множественные колото-резаные раны на задней поверхности шеи,  грудной клетки, между лопаточными линиями, проникающие в грудную  полость с повреждением, в том числе нижних долей обоих лёгких, а также  колото-резаная рана в правой теменно-затылочной области.  

Данные повреждения прижизненны и причинены 23-х кратным  поступательно-возвратным колюще-режущим воздействием плоского  клинкового объекта, имевшего острие, одну острую кромку (лезвие) и  противоположную тупую кромку (обух). Причинённые повреждения вызвали  обильное кровотечение, что явилось причиной смерти.  

В соответствии с заключением эксперта на смывах с правой и левой руки  ФИО1 обнаружена кровь человека, которая могла произойти от  потерпевшей Г. 

Согласно другому заключению эксперта на представленном для  исследования ноже, изъятом с места происшествия, обнаружена кровь  человека, которая могла произойти от Г. 

Этим же ножом могли быть причинены повреждения, обнаруженные на  трупе, что следует из заключения различных судебных экспертиз.  

В приговоре приведены и другие доказательства, подтверждающие  виновность ФИО1 в убийстве дочери, которым суд первой инстанции  дал правильную оценку.  

Следует также отметить, что в соответствии с актом медицинского  освидетельствования 12 июля 2017 года Гранкина И.С. находилась в состоянии  алкогольного опьянения.  

Действия ФИО1 судом правильно квалифицированы по п. «в»  ч. 2 ст. 105 УК РФ как убийство малолетней.  

Суд надлежащим образом исследовал психическое состояние  ФИО1 как в период совершения преступления, так и в настоящее  время, обоснованно признав её вменяемой.  

Согласно повторной стационарной комплексной судебной психолого- психиатрической экспертизы, проведённой в ФГБУ «Национальный  медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени  В.П. Сербского», ФИО1 каким-либо хроническим психическим  расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием, иным  болезненным состоянием психики, которое лишало бы её способности  осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и  руководить ими, не страдает и не страдала таковыми в период, относящийся к  инкриминируемому деянию. У ФИО1 обнаруживаются  акцентуированные личностные черты (2.73.1. по МКБ-10).  

Об этом свидетельствуют данные анамнеза и результатов настоящего  клинического психиатрического обследования об отмечавшихся у неё с  подросткового возраста таких особенностях характера, как эгоцентризм,  демонстративность, претенциозность, потребность в высоких достижениях.  Указанное заключение подтверждается данными настоящего психиатрического  обследования, выявившего у подэкспертной демонстративность,  эмоциональную неустойчивость, высокий уровень притязаний с  внешнеобвиняющими тенденциями, эгоцентризм. Указанные особенности  психики ФИО1 не сопровождаются нарушениями мышления,  выраженными расстройствами эмоционально-волевой и интеллектуально- мнестической сфер, критических и прогностических способностей,  психотической симптоматикой и не лишали ФИО1 в период  инкриминируемого ей деяния способности осознавать фактический характер и  общественную опасность своих действий и руководить ими. В период,  относящийся к инкриминируемому ей деянию, ФИО1 не находилась и в  состоянии какого-либо временного расстройства психической деятельности, о  чём свидетельствуют данные об адекватном речевом контакте, о правильной  ориентировке в окружающей среде, целенаправленности и последовательности  её действий, об отсутствии в её поведении в тот период психотической  симптоматики (бреда, галлюцинаций, немотивированного страха), могла  осознавать фактический характер своих действий и руководить ими.  

В настоящее время Гранкина И.С. по своему психическому состоянию  может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими,  правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного  дела, и давать показания, понимать характер и значение уголовного  судопроизводства (сущность процессуальных действий и получаемых  посредством их доказательств) и своего процессуального положения  (содержание своих процессуальных прав и обязанностей), обладает  способностью к самостоятельному совершению действий, направленных на  реализацию указанных прав и обязанностей. По своему психическому  состоянию Гранкина И.С. в применении принудительных мер медицинского  характера не нуждается.  

Психологический анализ материалов уголовного дела, данные  направленной беседы с подэкспертной позволяют сделать вывод о том, что в  момент совершения инкриминируемого ей деяния ФИО1 не находилась  в состоянии аффекта, а также каком-либо ином эмоциональном состоянии,  которое могло бы оказать существенное влияние на её сознание и деятельность.  Об этом свидетельствует отсутствие специфической для этого класса  эмоциональных состояний динамики развития эмоциональных реакций, а также  резких изменений психической деятельности с аффективной суженностью  сознания, признаков её дезорганизации, явлений постаффективной физической  и психической астении.  

При настоящем обследовании у ФИО1 выявляются следующие  индивидуально-психологические особенности: демонстративность, склонность  к драматизации, претенциозность, высокая, но недостаточно устойчивая  самооценка, поверхностность, облегчённость, отдельные черты эмоциональной  незрелости, непосредственности, аффективной неустойчивости. При этом  отмечаются в целом достаточный самоконтроль, хорошая ориентация в  социальных нормах и правилах, широкий диапазон стратегий поведения. В то  же время в проблемных и конфликтных ситуациях проявляется стремление к  передаче ответственности другим, самооправдании.  

С учётом выводов данной экспертизы, установленных по делу  обстоятельств и поведения ФИО1 как в ходе предварительного  следствия, так и в судебном заседании, в том числе после совершения  преступления, суд первой инстанции обоснованно, мотивированно отверг  выводы первичной судебной экспертизы.  

Как усматривается из заключения первичной стационарной комплексной  судебной психолого-психиатрической экспертизы, проведённой в августе 2017  года в КГБУЗ «Алтайская краевая клиническая психиатрическая больница  имени Эрдмана Юрия Карловича», ФИО1 обнаруживала в период  инкриминируемого ей деяния расстройство психической деятельности в виде  острого психотического расстройства по типу шизофренической реакции  

(Р23.8), на что указывают сведения о внезапном возникновении на фоне  предшествующей психотравмирующей ситуации и алкогольного опьянения  аффективной реакции, сопровождающейся немотивированными, агрессивными  и стереотипными действиями, сумеречным расстройством сознания с  последующей амнезией пережитого состояния. Указанное психическое  расстройство лишало Гранкину И.С. способности осознавать фактический  характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.  

По своему психическому состоянию в настоящее время ФИО1  также лишена способности осознавать фактический характер и общественную  опасность своих действий и руководить ими. Учитывая тяжесть содеянного,  возможность причинения иного существенного вреда, ФИО1  представляет особую общественную опасность и рекомендуется применение в  отношении её принудительных мер медицинского характера в виде  принудительного лечения в медицинской организации, оказывающей  психиатрическую помощь в условиях психиатрического стационара  специализированного типа с интенсивным наблюдением.  

Медицинский психолог Ш. также указала на то, что анализ материалов уголовного дела показал, что данных за состояние  физиологического аффекта, либо иное значимое эмоциональное состояние у  ФИО1 не обнаруживается, что доказывает отсутствие облигатной  (обязательной) феноменологии и стадийности, свойственных эмоциональным  реакциям, способным оказать существенное влияние на поведение в  заинтересованное время.  

В ходе экспериментально-психологического исследования личности  выявлены следующие индивидуально-психологические особенности:  стремление к получению высокой оценки и ориентации на ситуацию сочетается  с настороженностью, критическим отношением к окружающим и мотивам их  поведения. Подавляет свою подозрительность при осуществлении контактов,  декларируя своё положительное отношение к окружающим и ситуации.  Стремление быть в центре внимания, эгоцентризм, незрелость и  поверхностность в контактах. Повышены самооценка, честолюбие, уровень  притязаний. Вышеописанные индивидуально-психологические особенности не  оказали существенного влияния на поведение ФИО1 при совершении  ею правонарушения.  

Судебная коллегия считает, что приведённые выше суждения экспертов- психиатров не совсем основаны на фактических данных, имеет место  отсутствие надлежащего исследования поведения ФИО1, а поэтому  научная обоснованность выводов экспертов вызывает определённое сомнение.  

В ходе проведения повторной экспертизы эти недостатки были  устранены, экспертами было учтено, в том числе, поведение ФИО1 в  

период совершения преступления, а также её поведение в тот момент, когда в  квартиру вернулся муж.  

Приведённые в приговоре доказательства свидетельствуют о том, что  после убийства дочери о случившемся ФИО1 сообщила своему мужу  ФИО2 по телефону, для убедительности она передала ему в программу  «АУЬа*зАрр» две фотографии, на которых запечатлена дочь, лежащая на диване  в окровавленной футболке.  

Г

<

...> также подтвердил, что жена скрыла следы преступления,  она была в нижнем белье и просила его о том, чтобы скрыть труп дочери, на  что он не согласился и вызвал сотрудников полиции.  

ФИО1 находилась в спокойном состоянии. 

Впоследствии было установлено, что в период совершения убийства она  находилась в состоянии алкогольного опьянения, что следует, в том числе, из  акта освидетельствования осужденной на предмет ее нахождения в состоянии  алкогольного опьянения.  

Данные обстоятельства не были надлежащим образом оценены  экспертами, проводившими первичную судебную психолого-психиатрическую  экспертизу, которые пришли к выводу о наличии у ФИО1  расстройства психической деятельности в виде острого психотического  расстройства по типу шизофренической реакции.  

При этом эксперты исходили из немотивированности агрессивного  поведения ФИО1, чему предшествовали психотравмирующая  ситуация и алкогольное опьянение.  

Фактически вывод экспертов основан на невозможности совершения  убийства дочери психически здоровым человеком. Если невозможно объяснить  поведение ФИО1, то это означает, что в период убийства у неё было  расстройство психической деятельности.  

С подобными суждениями экспертов судебная коллегия не может  согласиться.  

Отношения, сложившиеся в семье ФИО1, увольнение её с  работы, характер взаимоотношений с близкими людьми, нахождение  осуждённой в состоянии алкогольного опьянения повлияли на её поведение,  однако всё это вместе не могло быть причиной возникновения у неё  болезненного состояния психики.  

При назначении наказания суд в полной мере учёл общие начала  назначения наказания, указанные в ст.60 УК РФ.  

Суд первой инстанции правильно признал в качестве обстоятельства,  отягчающего наказание Гранкиной И.С, совершение убийства в состоянии  алкогольного опьянения.  

Данный факт достоверно установлен судом. 

Нет сомнений и в том, что нахождение ФИО1 в состоянии  алкогольного опьянения в определённой мере сподвигло её на совершение  убийства дочери. При этом она употребляла спиртные напитки задолго до  совершения убийства.  

При назначении наказания суд учёл все юридически значимые  обстоятельства, в том числе и состояние здоровья ФИО1  

Назначенное ей наказание отвечает принципам и целям,  предусмотренным ст. 6 и 43 УК РФ.  

Приговор соответствует ст. 297 УПК РФ и является законным,  обоснованным и справедливым.  

Руководствуясь ст.38913, 38920, 38928 и 38933 УПК РФ, судебная коллегия 

определила: 

приговор Алтайского краевого суда от 15 мая 2018 года в отношении  ФИО1 изменить и зачесть в срок лишения свободы  время содержания осуждённой под стражей с момента её задержания по  подозрению в совершении преступления до вступления приговора в законную  силу - с 12 июля 2017 года по 7 августа 2018 года из расчёта один день  содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной  колонии общего режима с учётом положений ч. 3.3 ст. 72 УК РФ.  

В остальной части приговор в отношении ФИО1 оставить без  изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.  

Председательствующий