ВЕРХОВНЫЙ СУД 

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

 № 20-АПУ19-6СП 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

г. Москва 11 июля 2019 года  

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской  Федерации в составе:  

председательствующего Безуглого Н.П., судей Кочиной И.Г. и Фроловой Л.Г., с участием: с участием прокурора Абрамовой З.Л., защитника - адвоката Анпилоговой Р.Н., при секретаре Семеновой Т.Е., 

рассмотрела в судебном заседании апелляционное представление  государственного обвинителя Ханмурзаева М.К. на приговор Верховного  Суда Республики Дагестан от 15 апреля 2019 года, постановленный на  основании вердикта коллегии присяжных заседателей, которым  

ФИО1, 

<

...>  несудимый,  

оправдан по обвинению в совершении преступления,  предусмотренного п.«е.1» ч.2 ст. 105 УК РФ, в связи с непричастностью к его  совершению. За ФИО1. признано право на реабилитацию.  

Заслушав доклад судьи Кочиной И.Г., выступление прокурора  Абрамовой З.Л., поддержавшей апелляционное представление, адвоката  Анпилогову Р.Н., возражавшую против отмены приговора, Судебная  коллегия  

установила: 

ФИО1 обвинялся в совершении убийства  С. по мотиву кровной мести. Вердиктом коллегии присяжных заседателей он оправдан в связи с непричастностью к преступлению.  

В апелляционном представлении государственный обвинитель  Ханмурзаев М.К. выражает несогласие с приговором ввиду существенного  нарушения судом норм уголовно-процессуального закона, выразившегося в  следующем.  

В ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей  были допрошены свидетели обвинения Ш.Я. и Р. После допроса указанных свидетелей председательствующий по ходатайству  стороны защиты признал недопустимыми показания свидетелей  А.Р. и Я. о том, что при конвоировании ФИО1 признался им в совершении убийства С. и рассказал об обстоятельствах его совершения, что его признание они засняли на  видеокамеру телефона, а также аналогичные показания А. на очной ставке с ФИО1, протокол осмотра и прослушивания диска с  записью разговора и сам диск как вещественное доказательство. Между тем,  указанные доказательства, приведенные в ходатайстве, кроме показаний  свидетелей, исследованы без участия присяжных заседателей не были.  Считает, что тем самым судом нарушен принцип состязательности,  поскольку сторона обвинения была лишена возможности исследования  указанных доказательств и отстаивания по ним своей позиции. Кроме того,  присяжным заседателям стало известно о существовании доказательств,  признанных судом недопустимыми, которые сторона обвинения не  представляла и не исследовала с их участием, что явилось нарушением  правил судопроизводства с участием присяжных заседателей и вызвало у них  предубеждение относительно законности уголовного преследования  ФИО1, а также относительно достоверности показаний  допрошенных в судебном заседании свидетелей обвинения Ш., Р и Я., которые об обстоятельствах признания ФИО1 в совершении убийства С., видеосъемке признания, очной ставке подсудимого с А.и о существовании диска с записью признания не сообщали.  

Кроме того, в ходе оглашения материалов уголовного дела, сторона  защиты систематически обращалась к присяжным заседателям и  акцентировала их внимание на определенных обстоятельствах, на что  председательствующий в нарушение ст. 243 УПК РФ не реагировал, не  разъяснял стороне защиты положения закона о недопустимости оценки  доказательств в данной стации процесса, не обращался к присяжным  заседателям с просьбой не принимать во внимание такие заявления.  

В ходе допроса подсудимый Абдурахманов пояснил, что он 2 года  находится в следственном изоляторе, в силу чего не помнит телефонные  номера родителей. Считает, что данное высказывание вызвало у коллегии  присяжных заседателей предубеждение относительно законности уголовного  преследования Абдурахманова, однако председательствующий не сделал ему  замечание и не обратился к коллегии присяжных заседателей с  разъяснениями, чтобы они не принимали его во внимание.  

После допроса подсудимого ФИО1 суд необоснованно  отказал государственному обвинителю в оглашении протоколов его допроса  в качестве обвиняемого, в которых отражено, что ФИО1 отказался от  дачи показаний, чем ограничил сторону обвинения в праве на  предоставление доказательств и лишил ее возможности дать им оценку  наряду с другими исследованными судом доказательствами.  

В прениях сторон защита необоснованно высказалась относительно  заключения эксперта по видеозаписи с АЗС «ЮГАН» (т. 4 л.д. 102-109) о  том, что на ней изображен не ФИО1, а другое лицо, тем самым  исказила содержание доказательства, поскольку идентифицировать личность  нападавшего эксперту не удалось.  

Несмотря на то, что в ходе своего выступления адвокат Магомедов  выходил за пределы вопросов, подлежащих разрешению присяжными  заседателями, председательствующий не остановил его и не делал замечаний,  что также повлияло на мнение коллегии присяжных заседателей  относительно виновности подсудимого.  

Кроме того, государственным обвинителем заявлено ходатайство о  постановке дополнительных вопросов №№ 5,6,7 и 8 относительно виновности  ФИО1 в лишении жизни С. по иным мотивам, которые с судом необоснованно отклонены, о чем не сделана ссылка в протоколе  судебного заседания.  

Считает, что допущенные судом нарушения, привели к вынесению  незаконного вердикта и постановлению неправосудного оправдательного  приговора, который автор представления просит отменить, а дело передать  на новое судебное разбирательство.  

Защитник - адвокат Магомедов А.М. возражает против апелляционного  представления и просит оставить его без удовлетворения, а приговор - без  изменения.  

Заслушав участников процесса, проверив доводы, содержащиеся в  апелляционном представлении, возражения стороны защиты, изучив  материалы уголовного дела, Судебная коллегия приходит к следующему.  

В соответствии со ст. 389.25 УПК РФ оправдательный приговор,  постановленный на основании оправдательного вердикта коллегии  присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора  

либо жалобе потерпевшего или его законного представителя и (или)  представителя лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно- процессуального закона, которые ограничили право прокурора,  потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя на  представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных  перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных  присяжными заседателями ответов, а также если при неясном и  противоречивом вердикте председательствующий не указал присяжным  заседателям на неясность и противоречивость вердикта и не предложил им  вернуться в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный  лист.  

В апелляционном представлении государственный обвинитель в  обоснование отмены приговора указывает на нарушения уголовно- процессуального закона, которые, по его мнению, являются существенными,  повлиявшими на содержание данных присяжными заседателями ответов и  ограничившими права прокурора на представление доказательств.  

Вместе с тем, Судебная коллегия таких нарушений не усматривает. 

Так, в ходе судебного следствия председательствующий по  ходатайству стороны защиты, действительно, принял решение о признании  недопустимыми и исключении из перечня доказательств показаний  свидетелей А. (т.4 л.д.126-130), Р. (т.4 л.д.131-134, т.5 л.д.45-47), Я. (т.5 л.д.13-16) о том, что при конвоировании в УМВД по г. Махачкале ФИО1 в устной беседе признался им в совершении  убийства С. и рассказал об обстоятельствах его совершения, его признание они засняли на видеокамеру в телефоне, а также показания  свидетеля А. на очной ставке с ФИО1 (т.4 л.д.202- 205), протокол осмотра и прослушивания ОУО диска (т.З л.д.222-225), и сам  диск как вещественное доказательство по делу (т.З л.д.225).  

Принятое судом решение соответствует требованиям закона, поскольку  показания указанных свидетелей, являются пересказом показаний  ФИО1, которые были даны им без участия адвоката и не  подтверждены в судебном заседании, что в силу п.1 ч.2 ст. 75 УПК РФ влечет  их недопустимость.  

Правильным является и решение председательствующего о признании  недопустимыми диска с записью показаний ФИО1, протокола его  осмотра и прослушивания, а также показаний свидетеля А. на очной ставке с ФИО1, поскольку они производны от  недопустимых показаний ФИО1.  

Процедура принятия решения, предусмотренная ч.ч.5,6 ст.335 УПК РФ  председательствующим не нарушена: данное решение принято им после  заслушивания мнения участников процесса в отсутствии присяжных  заседателей.  

В ходе рассмотрения ходатайства показания свидетеля А. на очной ставке с Абдурахмановым, протокол осмотра и прослушивания  диска не оглашались, а содержание диска не воспроизводилось. Вопреки  доводам государственного обвинителя данное обстоятельство не повлекло за  собой ограничение его процессуальных прав, в том числе права на  доведение до суда своей позиции относительно оценки указанных  доказательств, поскольку их содержание сторонам было хорошо известно. Об  этом свидетельствует и тот факт, что ни один из участников процесса не  ходатайствовал об оглашении данных доказательств в ходе рассмотрения  ходатайства стороны защиты. Государственный обвинитель просил лишь об  оглашении показаний свидетеля А. и его просьба была судом удовлетворена (т.9 л.д.91-93,201-203).  

В силу положений ч.ч.5 и 6 ст.335 УПК РФ недопустимые  доказательства не подлежат исследованию присяжными заседателями.  

Следовательно, принятие председательствующим законного и  обоснованного решения об исключении вышеприведенных доказательств из  перечня нельзя расценивать как ограничение права стороны обвинения на  представление доказательств суду с участием присяжных заседателей.  

О принятом решении председательствующий объявил присяжным  заседателям (т.9 л.д.204). Данные действия председательствующего Судебная  коллегия оценивает как обусловленные сложившейся процессуальной  ситуацией поскольку еще до заявления стороной защиты ходатайства о  признании доказательств недопустимыми с участием присяжных заседателей  были исследованы показания свидетеля Я. (т.9 л.д.195-197), который рассказал об обстоятельствах съемки на видеокамеру беседы с  ФИО1, а государственный обвинитель уже после принятия  председательствующим решения о недопустимости доказательств, в том  числе и показаний свидетеля А. (т.4 на л.д.126-130), огласил данные показания перед присяжными заседателями (т.9 л.д.203).  

При таких обстоятельствах председательствующий правомерно  разъяснил присяжным заседателям, что они не должны принимать во  внимание и учитывать при вынесении вердикта исследованные с их участием  доказательства, признанные недопустимыми (т.9 л.д.204).  

Наряду с вышеизложенной информацией председательствующий  излишне сообщил присяжным заседателям о признании недопустимыми  нескольких доказательств, которые не были исследованы с их участием, а  именно: показаний Р., данных в ходе предварительного следствия, свидетеля А. на очной ставке с ФИО1, ОУГ> диска, протокола осмотра и прослушивания диска. Вместе с тем, данный факт,  вопреки мнению государственного обвинителя, не мог вызвать недоверие  присяжных заседателей к другим доказательствам стороны обвинения, в том  числе показаниям Ш. и Р. данным в судебном заседании, поскольку председательствующий разъяснил им, что недопустимыми  признаны только те доказательства, которые свидетельствуют о факте  

признания Абдурахманова в убийстве С., заснятого на видеокамеру в ходе конвоирования, в то время как другие исследованные судом  доказательства такой информации не содержали, не показывали об этом в  судебном заседании и свидетели Ш. и Р. 

Не может согласиться Судебная коллегия и с доводами апелляционного  представления о том, что доведение до сведения присяжных заседателей  информации о наличии в деле недопустимых доказательств привело к  вынесению оправдательного вердикта, поскольку мнение присяжных  заседателей о невиновности ФИО1 в причинении смерти С. сложилось в результате оценки всей совокупности исследованных  доказательств за исключением тех, что признаны недопустимыми, поскольку  в соответствии с разъяснением председательствующего такие доказательства  присяжными заседателями не учитывались при ответах на поставленные  вопросы.  

Согласно протоколу судебного заседания (т.9 л.д.211-214, 216)  государственный обвинитель заявил немотивированное ходатайство об  оглашении дат, когда ФИО1 давал показания, а когда отказывался от  дачи показаний.  

В соответствии со ст. 276 УПК РФ оглашение показаний подсудимого,  данных при производстве предварительного расследования, может иметь  место по ходатайству сторон при наличии существенных противоречий  между показаниями, данными подсудимым в ходе предварительного  расследования и в суде, когда уголовное дело рассматривается в отсутствие  подсудимого, а также в случае отказа подсудимого от дачи показаний.  

Выслушав мнение участников процесса, председательствующий  правомерно отказал в удовлетворении ходатайства, поскольку  государственным обвинителем не приведено оснований для оглашения  показаний подсудимого, предусмотренных ст.276 УПК РФ. Данное решение  председательствующего не препятствовало государственному обвинителю  повторно заявить аналогичное ходатайство и обосновать его, однако таких  попыток в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель не  предпринимал, а в конце судебного следствия заявил об отсутствии  дополнений к нему (т.9 л.д.218). При таких обстоятельствах доводы  государственного обвинителя о том, что суд ограничил его право на  представление доказательств, отказав в удовлетворении ходатайства об  оглашении показаний ФИО1, данных в ходе предварительного  следствия, следует признать несостоятельными.  

В ходе допроса подсудимый ФИО1, как правильно указано в  апелляционном представлении, сообщил, что не помнит телефонных  номеров, поскольку уже 2 года находится в следственном изоляторе, однако  данная информация не являлось для присяжных заседателей новой по  сравнению с той, которой они обладали, наблюдая подсудимого в зале  

судебного заседания в условиях содержания под стражей, в связи с этим  данное сообщение само по себе не могло оказать на них воздействия и  сформировать мнение о незаконности уголовного преследования  Абдурахманова, как это считает государственный обвинитель (т.9 л.д.214).  

Согласно ст. 334 УПК РФ в ходе судебного разбирательства  уголовного дела присяжные заседатели разрешают только те вопросы,  которые предусмотрены пунктами 1, 2 и 4 части первой статьи 299  настоящего Кодекса и сформулированы в вопросном листе.  

В ходе судебного следствия защитник ФИО1 - адвокат  Магомедов несколько раз после оглашения показаний свидетелей и  исследования письменных доказательств акцентировал внимание участников  процесса на определенных деталях доказательств и высказывал свое мнение  о них. Судебная коллегия не усматривает в данном процессуальном  поведении защитника нарушения, которое бы могло повлиять на вердикт,  поскольку высказывания адвоката ограничивались оценкой доказательств с  точки зрения достоверности, что не выходит за рамки компетенции коллегии  присяжных заседателей.  

К разряду оценки на предмет достоверности относится и высказывание  адвоката в ходе судебных прений по поводу того, что на видеозаписи с АЗС  «ЮГАН» изображен не подсудимый, а другое лицо (т.9 л.д.23!).  

Не выходит за пределы вопросов, подлежащих разрешению с участием  присяжных заседателей и содержание выступления в прениях сторон  адвоката Магомедова в защиту подсудимого ФИО1 (т.9 л.д.230- 234). Напротив, в своем выступлении адвокат касался лишь исследованных и  допустимых доказательств, давал оценку некоторым из них как  недостоверным и предлагал присяжным заседателям на основании их  принять правильное решение.  

Исходя из предъявленного ФИО1 обвинения с учетом итогов  судебного разбирательства и прений сторон председательствующий  предложил на обсуждение сторон 4 вопроса, подлежащих рассмотрению  присяжными заседателями: о том доказано ли, что деяние имело место; что  совершил ли данное деяние подсудимый, о его виновности в совершении  деяния; о снисхождении к подсудимому (т.9 л.д.238-239).  

Государственный обвинитель предложил свой вариант вопросного  листа (т.9 л.д.100). Обсудив предложенные варианты, председательствующий  отклонил предложение государственного обвинителя, передав на разрешение  присяжным заседателям вопросы в первоначально сформулированном им  виде.  

Оценив данные обстоятельства, Судебная коллегия приходит к  выводу, что, не смотря на доводы апелляционного представления, процедура  

постановки вопросов, предусмотренная ст.338 УПК РФ,  председательствующим соблюдена, а содержание вопросов отвечает  требованиям ст. 339 УПК РФ. Отказ в постановке предлагаемых  государственным обвинителем вопросов не повлиял на вердикт, поскольку  они по существу не отличались от предложенных председательствующим,  содержали лишь дополнительный частный вопрос о совершении деяния не из  кровной мести, а на почве личных неприязненных отношений или ссоры.  При этом невключение частного вопроса в вопросный лист не  предопределяло ответы присяжных заседателей, поскольку их формулировка  позволяла учесть как позицию стороны обвинения, так и позицию стороны  защиты путем вычеркивания недоказанных обстоятельств или путем  отрицательного ответа.  

Таким образом, оценив все доводы, содержащиеся в апелляционном  представлении, Судебная коллегия приходит к выводу, что в ходе  судопроизводства не было допущено нарушений уголовно-процессуального  закона, которые бы повлекли за собой ограничение права стороны обвинения  на представление доказательств или повлияли на содержание ответов  присяжных заседателей на поставленные перед ними вопросы.  

В соответствии с вердиктом суд правомерно оправдал ФИО1  по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п.«е.1» ч.2  ст. 105 в связи с непричастностью и признал за ним право на реабилитацию.  

Оснований для отмены приговора и удовлетворения апелляционного  представления не имеется.  

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.20,  389.25, 389.28 УПК РФ УПК РФ, Судебная коллегия  

определила: 

приговор Верховного Суда Республики Дагестан от 15 апреля 2019  года в отношении ФИО1,  постановленный на основании вердикта коллегии присяжных заседателей,  оставить без изменения, апелляционное представление государственного  обвинителя Ханмурзаева М.К. - без удовлетворения.  

Председательствующий Судьи