ВЕРХОВНЫЙ СУД 

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

 № 4-АПУ 18-45 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

г. Москва 20 декабря 2018 г.  

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской  Федерации в составе  

председательствующего судьи Смирнова В.П., судей Романовой Т.А., Кондратова П.Е. при секретаре Лозовик НС. 

рассмотрела в открытом судебном заседании в апелляционном порядке  уголовное дело по апелляционным жалобам осуждённого ФИО1  и адвоката Фоминых И.В. на приговор Московского областного суда от 20  июля 2018 г., по которому  

ФИО1, 

<

...>  

 

<

...> 

ранее не судимый, осуждён: - по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на 9 лет лишения свободы; - по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на 9 лет 6 месяцев лишения свободы; 

- по пп. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на 14 лет лишения свободы; 

- по ч.5 ст. 33, п. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на 10 лет лишения свободы. 

В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений  путём частичного сложения наказаний окончательно на 18 лет лишения  свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого  режима.  

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации  Романовой ТА. о содержании приговора, существе апелляционных жалоб и  возражений на них, выступления осуждённого ФИО1 (в режиме  видеоконференц-связи и при оказании помощи переводчиком ФИО2), адвоката Фоминых И.В., которые поддержали доводы, изложенные в  апелляционных жалобах, мнение прокурора Генеральной прокуратуры  Российской Федерации Химченковой М.М., полагавшей необходимым  приговор оставить без изменения, Судебная коллегия  

УСТАНОВИЛА: 

ФИО1 признан виновным в том, что действуя группой лиц по  предварительному сговору, совершил разбойные нападения: 26 декабря  2016 г. на Р. а 11 января 2017 г. - на И. с применением насилия опасного для жизни и здоровья, с причинением  каждому из потерпевших тяжкого вреда здоровью, а в отношении И.. в крупном размере, а также - в убийстве И. и в пособничестве убийству Р. что имело место в ходе разбойных нападений.  

Преступления совершены на территории Московской области при  обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.  

В апелляционных жалобах и дополнении к ним: 

осуждённый ФИО1, выражая несогласие с приговором,  считает его несправедливым и вынесенным с нарушением уголовно- процессуального закона;  

адвокат Фоминых И.В. в защиту интересов осуждённого ФИО1 просит приговор отменить и передать дело на новое судебное  разбирательство. Ссылается на то, что выводы суда, изложенные в  приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и не  подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном заседании; в  приговоре не приведено оснований, по которым суд принял одни  доказательства и отверг другие; не установлено свидетелей, которые  изобличали бы ФИО3, а также не добыто доказательств,  подтверждающих время и место совершения преступлений, вступление  ФИО3 в сговор на разбой в отношении потерпевших и их убийство; не  

указано, какие действия им были совершены для подготовки к  преступлениям; не доказано распределение ролей между ним и С. а также не раскрыта отводимая Рустамову роль в реализации преступного  умысла; не приведено обоснования тому, в чём заключается преступность  поведения Рустамова, когда он только управлял машиной; судом оставлены  без внимания доводы стороны защиты об отсутствии причинно-следственной  связи между действиями Рустамова и наступлением смерти Р. о недоказанности причинения им вреда здоровью потерпевшего и  непричастности к похищению денег; изложенная Рустамовым в судебном  заседании версия событий не опровергнута; суд без достаточных оснований  признал Рустамова виновным в совершении преступлений в отношении  И., не выяснил те же, что и в случае с Р. обстоятельства, имевшие значение для исхода дела; не привёл доказательств тому, что во  время удушения потерпевшего Рустамов удерживал потерпевшему руки, и  причиной смерти потерпевшего стали его действия; не дано оценки  показаниям Рустамова при выходе на место преступления, которые  соответствуют изложенным им в суде, а также заключениям судебно- медицинских экспертов о наступлении смерти потерпевших от  механической асфиксии, к причинению которой Рустамов непричастен;  использованные в процессе доказывания показания свидетеля О. опровергают показания Т. и подтверждают обстоятельства, сообщённые свидетелем А.(т.1, л.д.156-157); органы следствия не приняли мер для проверки показаний А. о его совместной с Р. поездке к О. не провели его опознание О. не дано должной оценки заключениям экспертов об отсутствии на одежде  Рустамова следов, произошедших от потерпевших, а также свидетельским  показаниям о материальном положении Рустамова, которое исключало  возникновение у него преступного корыстного мотива; не опровергнуты  показания Рустамова о том, что он помогал освободиться И от  захвата С но был вынужден покинуть машину, так как опасался  С ову приговора положены недопустимые доказательства:  п допроса Рустамова в качестве подозреваемого (т.1 л.д. 160-167),  который был сфабрикован, так как составлен спустя несколько суток после  обращения Рустамова в правоохранительные органы без надлежащего  обеспечения права последнего на защиту, без письменного перевода  содержания показаний на его родной язык; протоколы проверки показаний  Рустамова на месте от 19 января 2017 г. (т.2, л.д.1-11) и осмотра места  происшествия от 19 января 2017 г. (т.2, л.д. 17-24), тексты которых  выполнены неразборчивым почерком, а участники этих следственных  действий - следователь Л и переводчик О были допрошены в  качестве свидетелей; закл экспертов № 23 и 24/ЭС об оценке  рыночной стоимости телефонов, хотя таковые на исследование эксперту  представлены не были; показания свидетеля Р в личности которого  нельзя убедиться из-за смены им фамилии и не получили оценку  

доводы, что к Рустамову применялись недозволенные методы следствия, а  назначенный переводчик не исполнял свои обязанности; суд необоснованно  отказал стороне защиты в возвращении уголовного дела прокурору в связи с  недоказанностью предъявленного Рустамову обвинения, недостаточной  конкретизацией его действий, отсутствием в нём сведений о способе  убийства Р. Рустамовым, размере причинённого его действиями материального вреда; при квалификации действий осуждённого суд не  обсудил вопрос о наличии в действиях С.эксцесса исполнителя, так как ни в одних показаниях Рустамов не признавал сговор на убийство  Р.; не нашёл подтверждения совместный и согласованный характер действий Рустамова и С. во время убийства потерпевших, факт ведения Рустамовым каких-либо переговоров по поводу продажи  автомобиля потерпевшего, не учтено, что его присутствие при сделке было  вынужденным и объяснялось боязнью С. осуждение Рустамова за одни и те же действия одновременно по ч.4 ст. 162 и ч.2 ст. 105 УК РФ  противоречит принципу «одно преступление - одно наказание»; наказание  ему назначено без фактического учёта смягчающих обстоятельств и  положений чЛ ст.62 УК РФ; суд дал ошибочную трактовку содержанию ч.З  ст.62 УК РФ и не применил ч.1 ст.62 УК РФ при назначении Рустамову  наказания по ч.2 ст. 105 УК РФ, хотя, наряду с пожизненным лишением  свободы, санкция этой статьи предусматривает также лишение свободы на  определённый срок.  

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель  Датчук ЕА. ссылается на несостоятельность изложенных в них доводов и  считает приговор законным и обоснованным.  

Проверив материалы дела и обсудив доводы, содержащиеся в жалобах  и возражениях на них, Судебная коллегия не усматривает таких нарушений  уголовно-процессуального закона при производстве по делу, которые  ставили бы под сомнение законность возбуждения, расследования дела,  передачу его на стадию судопроизводства и в дальнейшем - саму процедуру  судебного разбирательства.  

Предварительное следствие по делу проведено без каких-либо  нарушений, перечень необходимых следственных действий определён  следователем в соответствии с отведённой ему компетенцией. Ходатайств о  производстве опознания А.О. не поступало. Отсутствие такого доказательства на полноте предварительного следствия не отразилось.  

Составленное по делу обвинительное заключение соответствует  требованиям ст.220 УПК РФ и никаких препятствий для постановления на  его основе судом приговора или иного судебного решения, не имеется,  равно, как и оснований для возвращения дела прокурору, о чём  

ходатайствовала сторона защиты, указывая в обоснование на отсутствие в  обвинительном заключении сведений о времени, месте, мотивах и цели  совершения преступлений и других сведений, без которых, по её мнению,  было невозможно рассмотрение дела.  

Собранные и представленные доказательства признаны судом  достаточными для постановления приговора.  

Так, называемое чистосердечное признание, обращение с которым  ФИО3 подтверждено в судебном заседании, он собственноручно  излагал на русском языке, указывая, что русским языком владеет и в услугах  переводчика не нуждается.  

При поступлении от него заявления о желании воспользоваться  услугами переводчика он был обеспечен таковым незамедлительно.  Назначенный следователем в качестве переводчика О. в полной мере отвечал требованиям, указанным в ст.59 УПК РФ, право отвода переводчику  ФИО3 было разъяснено, недоверия переводчику он не выразил.  

О том, что качеством оказываемых переводчиком услуг ФИО3 был  неудовлетворён, из материалов дела не усматривается. Ни сам ФИО3, ни  его адвокат, назначенный ему для оказания квалифицированной  юридической помощи, такой вопрос не ставили. В поданном 22 июня 2017 г.  заявлении ФИО3 также не ссылался на ненадлежащее исполнение  переводчиком своих обязанностей и свой отказ от услуг О. объяснял тем, что в помощи переводчика не нуждается (т.4 л.д. 235).  

Процессуальные документы, которые в силу ч.З ст. 18 УПК РФ  подлежали обязательному вручению, ФИО3 получал на родном языке.  Вручение ему копии постановления о привлечении в качестве обвиняемого  от 19 января 2017 г. на родном языке только 6 февраля 2017 г. на объёме его  прав не отразилось, так как в ходе допроса 19 января 2017 г. в качестве  обвиняемого он от дачи показаний отказался.  

Его допрос 18 января 2017 г. и проверка этих показаний на месте, а  также осмотр с его участием места происшествия, имели место до  предъявления ему обвинения, поскольку из указанных протоколов следует,  что он находился в статусе подозреваемого (т, 2 л.д. 1-12, 17-25).  

Положенные в основу приговора доказательства были получены в  соответствии с требованиями закона. Перед подписанием протоколов  следственных действий их. содержание оглашено следователем либо  прочитано лично ФИО3 при посредстве услуг переводчика, который  участвовал в данных действиях и осуществлял устный перевод.  

Обязанность по письменному переводу протоколов следственных  действий на следователе не лежала. О невозможности ознакомления с  содержанием протоколов по причине неразборчивости почерка, которым  выполнен в них текст, никто, включая ФИО3, его защитника и  

переводчика, не заявлял. При обозрении этих протоколов Судебной  коллегией также не установлено в них таких недостатков технического  характера, которые препятствовали бы участникам ознакомлению с их  содержанием. Выполнение копий указанных протоколов печатным способом  и приобщение их к делу, нарушением закона не является и направлено на  оптимизацию процесса ознакомления с ними участников процесса и суда.  Каких-либо разночтений в содержании оригиналов протоколов и их копий не  усматривается. В качестве доказательств по делу были представлены  подлинники протоколов.  

В законности процедуры проверки 19 января 2017 г. показаний  ФИО3 на месте и осмотре с его участием места происшествия суд имел  возможность убедиться как путём исследования протоколов с  фототаблицами, в которых отражён ход следственных действий, разъяснение  участникам их прав и обязанностей, удостоверение ими подписями  содержания сведений, внесённых в протоколы, так и посредством допроса в  судебном заседании лиц, привлечённых к этим действиям в качестве  понятых - И. и С.. 

Обстоятельств, предусмотренных гл.9 УПК РФ, устраняющих  следователя Л.и переводчика О. от участия в производстве следственных действий, не имеется. Их допрос по делу в качестве свидетелей  имел место значительно позже этих следственных действий, в частности  О. 20 декабря 2017 г. (т.5, л.д.78-40), а Л. - 10 октября 2017 г. (т.5, л.д. 215 -221), в ходе чего у них выяснялись вопросы, не связанные с  существом предъявленного ФИО3 обвинения, и касались проверки его  доводов о незаконности следственных действий.  

Изложенные в жалобе адвокатом доводы о применении к ФИО3 в  ходе следствия насилия, носят характер предположений, объективно ничем  не подтверждены и противоречат той позиции, которую занимала сторона  защиты в судебном заседании при оспаривании допустимости показаний  ФИО3.  

Приведённые адвокатом доводы в обоснование необходимости  исключения из разбирательства заключений экспертов по вопросу  стоимости похищенных телефонов сводятся по существу к спору о  достоверности этих доказательств. Акты экспертиз по своей форме и  содержанию в полной мере отвечают требованиям закона, исследования  проведены на основании соответствующих постановлений следователя  экспертами, обладающими специальными познаниями в области  товароведения, и их выводы основаны на тех данных, которыми они  располагали.  

Суд правильно не усомнился в личности свидетеля Р. сменившего свои анкетные данные на П. отметив, что никто из лиц, в чьём присутствии он был допрошен, не заблуждался относительно его  личности. При этом сам Р. дал подробные пояснения относительно обстоятельств смены фамилии и отчества. На вопрос суда Рустамов  подтвердил своё знакомство с ним, потерпевшая Т. указала на него как участника рассматриваемых событий.  

После тщательного обсуждения каждого из ходатайств адвоката  Фоминых о недопустимости доказательств, суд исследовал все значимые в  этом вопросе обстоятельства и принял обоснованные решения, мотивы  которых привёл в своих постановлениях, вынесенных протокольно либо в  виде отдельного документа (т.З0, л.д. 121-125).  

Рассмотрение дела судом имело место в соответствии с положениями  глав 36 - 39 УПК РФ, определяющих общие условия судебного  разбирательства в пределах, предусмотренных ст.252 УПК РФ и с  соблюдением правил подсудности.  

Постановленный на основе исследованных доказательств приговор  соответствует требованиям уголовно-процессуального закона,  предъявляемым к его содержанию. В нём отражены обстоятельства,  подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ,  проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие  надлежащую оценку с приведением её мотивов, аргументированы выводы,  относящиеся к вопросам квалификации преступлений и назначения  наказания, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к данному делу,  из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ.  

Описание деяний, признанных судом доказанными, содержит все  необходимые сведения о месте, времени, способе их совершения, форме  вины, целях и об иных данных, позволяющих судить о событиях  преступлений, причастности к ним осуждённого и его виновности, а также  об обстоятельствах, достаточных для правильной правовой оценки  содеянного им.  

По результатам состоявшегося разбирательства суд, несмотря на  занятую ФИО3 позицию по отношению к предъявленному обвинению,  пришёл к обоснованному выводу о его виновности в совершении  преступлений, в обоснование чего привёл показания подсудимого и другие  доказательства, отвечающие закону по своей форме и источникам получения,  которые признаны в своей совокупности достаточными для разрешения  дела.  

На основании данных ФИО3 показаний суд не имел оснований  

усомниться в том, что он являлся не только очевидцем совершённых в  отношении Р. и И. преступлений, но и их непосредственным участником.  

В опровержение изложенной ФИО3 версии о том, что он не  следил за происходившими в салоне машины событиями, увлёкшись игрой  на телефоне, суд обоснованно указал на обстоятельства его и соучастника  поездки совместно с Р. характер действий, совершённых в отношении потерпевшего, удушенного в салоне той же машины при  нахождении на переднем пассажирском сидении рядом с ФИО3, а  также роль последнего в этих событиях, который по указанию соучастника и  во время применения тем к потерпевшему насилия, привёл машину в  движение, лишив Р. возможности её покинуть, а после наступления смерти потерпевшего, беспрепятственно, наряду с соучастником, завладел  денежными средствами и телефоном потерпевшего. Из заключения судебно- медицинского эксперта следует, что при механической асфиксии смерть  обычно развивается в период времени исчисляемый минутами - десятками  минут, а потому не могла быть одномоментной, как пояснял о том по  существу ФИО3.  

О несостоятельности занятой ФИО3 в ходе судебного заседания  позиции свидетельствуют поступившие от оператора сотовой связи сведения,  которые опровергают утверждения ФИО3 о выходе его с телефона в  сеть Интернет.  

И напротив, сообщённые ФИО3 при допросе 18 января 2017 г.  данные об обстоятельствах приглашения его соучастником Р. для поездки подтверждаются детализацией телефонных соединений С. и Р. в день преступления, указанное им место оставления трупа Р. - результатами осмотра места происшествия, способ лишения Р. - заключением судебно-медицинского эксперта. 

Показания потерпевшей Р. о нахождении у мужа при себе телефона и суммы денег не более 4 тысяч руб., не противоречат протоколу  осмотра трупа Р. об отсутствии в месте обнаружения трупа указанного имущества, а также показаниями ФИО3 о завладении им и  соучастником деньгами и телефоном потерпевшего.  

Не соглашаясь с достоверностью показаний ФИО3 о  непричастности к преступлениям в отношении Р. и И. суд в совокупности с другими доказательствами обоснованно оценил его  последующее поведение, которое по свидетельству А., Г., Т.С. И.заключалось в том, что, заведомо зная о смерти потерпевших, он направлял поиски погибших по ложному  пути, сообщал несоответствующую о них действительности информацию.  Потому суд правильно посчитал, что ФИО3 имел собственный интерес в  сокрытии следов преступлений, что не согласуется с его показаниями о нём,  как невольном очевидце преступлений.  

Суд тщательно проанализировал сложившиеся между ФИО3 и  

его соучастником отношения и не усмотрел в них таких проявлений, которые  позволяли признать убедительными показания Рустамова о наличии с его  стороны опасений соучастника, с которым после убийства Р. он продолжал поддерживать тесную связь, вместе проживая, работая,  передвигаясь на автомобиле, и совершив по договрённости, спустя  непродолжительное время нападение на И. и его убийство, действуя фактически по той же схеме, что и в случае с Р. 

На планирование нападения на И. и его убийство указывают подготовительные действия, заключающиеся в подыскании покупателей  автомашины потерпевшего, что подтверждено показаниями свидетелей  О., А., Р.. О роли ФИО3 как участника этого сговора можно судить на основе объективно выполненных им действий,  которые свидетельствуют о его роли как одного из продавцов машины и  лица, распорядившегося частью вырученных от продажи денег.  

В противовес доводам адвоката о том, что убийство потерпевших  умыслом ФИО3 не охватывалось, следует учесть, что невозможность  изобличения осуждённого обеспечивало только развитие события с  результатом в виде причинения потерпевшим смерти. Из материалов дела  следует, что ФИО3 и его соучастник были хорошо известны  потерпевшим, совершая на них нападение, конспирацию не соблюдали, свои  внешность не скрывали, а, напротив, факт знакомства с Р. и И. использовали в преступных целях, предложив им совместную поездку под надуманным предлогом. Подобным образом ФИО3 на этапе  следствия, объяснял в своих показаниях невозможность отказаться от  участия в убийстве, в частности, Р. 

В сложившейся ситуации суд обоснованно признал действия  ФИО3 по управлению автомобилем преступными, так как они были  выполнены им по указанию соучастника, который тем временем лишал  Р. жизни, и направлены на оказание тому содействия в реализации преступных намерений путём создания препятствий для потерпевшего  покинуть машину.  

Воспользовавшись результатом применения к потерпевшему насилия  опасного для жизни, повлёкшего тяжкий вред здоровью, и наступление его  смерти, ФИО3 и его соучастник завладели принадлежавшим потерпевшим  имуществом, достигнув, таким образом, единой для них цели.  

Из исследованных доказательств, включая показания ФИО3, не  усматривается другой цели применения насилия к потерпевшему И., кроме, как завладение его имуществом. При этом способом её достижения  стало применённое к потерпевшему опасное для жизни насилие, а также его  убийство, исполнителем которого был ФИО3, который удерживал  И. за руки, когда соучастник душил последнего. 

В результате содеянного Рустамов, как участник преступлений,  получил часть преступных доходов, которыми распорядился по своему  усмотрению, обстоятельно дав об этом показания при допросе, хотя порядок  распределения похищенного и размер полученных лично им денежных  средств, в доказывании причастности и вины осуждённого ключевого  значения не имеет. Все перечисленные в ст. 73 УПК РФ обстоятельства судом  выяснены и установлены.  

В основу приговора суд обоснованно положил показания ФИО3  также в той части, где он признавал факт удержания И. за руки, чтобы воспрепятствовать его сопротивлению в процессе убийства, поскольку  рассматривать их в ином контексте, кроме как совершение им совместных и  согласованных действий с соучастником, направленных на причинение  потерпевшему смерти, не имеется. Приведённое ФИО3 в судебном  заседании обоснование этих действий в качестве способа оказания им  помощи И. избежать удушения, противоречит фактическому содержанию действий, которые совершены против потерпевшего.  

Детальное соответствие показаний ФИО3 о месте, времени,  способе убийства Р. и И. и об обстоятельствах сокрытия их трупов данным, которые установлены при осмотре мест происшествия, а  также заключению судебно-медицинского эксперта о том, что смерть  потерпевших могла последовать при обстоятельствах, указанных  ФИО3 в ходе допросов 18 января и 12 июля 2017, а также при  проверках его показаний 1 и 7 августа 2017 г. позволили суду признать  достоверность этих сведений, а его роль как участника преступлений,  установить на основе анализа и оценки всех обстоятельств дела, не  согласившись с утверждениями о том, что он был только невольным  свидетелем преступных действий либо совершал некоторые из них, так как  опасался подельника.  

Показания ФИО3 проверены и оценены в соответствии с  требованиями закона.  

По поводу отсутствия на трупах потерпевших, их одежде  биологических следов ФИО3 суд в приговоре привёл верные суждения со  ссылкой на обстоятельства совершённых им действий и на особенности  образования и сохранения следов такого характера с учётом времени и места  обнаружения трупов.  

Суд полно, всесторонне и объективно исследовал представленные  сторонами доказательства, привёл сделанные на их основе выводы и  должным образом их мотивировал.  

Какие-либо неустранённые противоречия в доказательствах,  вызывающие сомнения в виновности осуждённого и требующие толкования  в его пользу, по делу отсутствуют.  

Содержание доказательств изложено судом в приговоре в той части,  которая имеет значение для подтверждения либо опровержения значимых  для дела обстоятельств; фактов, свидетельствующих о приведении в  приговоре показаний допрошенных лиц либо содержания экспертных  выводов или иных документов таким образом, чтобы это искажало существо  исследованных доказательств и позволяло им дать иную оценку, чем та,  которая содержится в приговоре, Судебной коллегией не установлено.  

Иная позиция адвоката на этот счёт основана ни на чём ином, как на  собственной интерпретации исследованных доказательств, и без учёта  установленных ст.87, 88 УПК РФ правил оценки доказательств, которыми в  данном случае руководствовался суд.  

Нарушений уголовно-процессуального закона, способных путём  ограничения прав участников судопроизводства повлиять на правильность  принятого решения, судом не допущено.  

Судебное следствие по делу завершено с согласия сторон, у которых  других доказательств, имеющих значение для дела, не имелось. Не  приводится таких доказательств осуждённым и его защитником в жалобах.  

Данная судом квалификация действиям ФИО3 соответствует  установленным фактическим обстоятельствам дела.  

Уголовный закон применён правильно, так как разбой и убийство при  разбое имеют разные объекты посягательства (имущество и жизнь), разные  последствия, предполагают разное психическое отношение к деянию и его  последствиям и влекут разную уголовную ответственность, то есть содержат  различные существенные элементы, относящиеся к степени тяжести и  последствиям, защищаемым социальным ценностям и преступному умыслу.  

Такой позиции не противоречат положения ч.2 ст. 17 УК РФ, которая  устанавливает, что совокупностью признаётся и одно действие, содержащее  

признаки преступлений, предусмотренных двумя и более статьями  Уголовного кодекса Российской Федерации, и потому такая совокупность  

не образует повторения. 

Признано также в различных решениях Конституционного Суда РФ,  что в ч.4 ст. 162 и п. «з» ч.2 ст. 105 УК РФ идёт речь о разных преступлениях,  которые, не соотносятся между собой как целое и часть, а содержащиеся в  них нормы не относятся друг к другу и как общая и специальная, а потому  действия виновного в разбойном нападении, в ходе которого потерпевшему  причиняется смерть, подлежат квалификации по совокупности преступлений.  

Такой смысл данным нормам придаётся и правоприменительной  практикой (п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" и  п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О  судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое").  

Таким образом, привлечение ФИО3 к уголовной ответственности,  как по ч.4 ст. 162 УК РФ, так и по ч.2 ст. 105 УК РФ по соответствующим  квалифицирующим признакам не противоречит ч.1 ст.50 Конституции  Российской Федерации и ч.2 ст.6 УК РФ.  

Неверно истолкованы адвокатом в жалобе положения ч. 3 ст.62 УК  РФ, которые правомерно в данном случае исключили возможность  применения ч.1 ст.62 УК РФ при назначении ФИО3 наказания за  убийство И. и пособничество в убийстве Р. 

При назначении ФИО3 наказания суд учитывал все обстоятельства  дела, общественную опасность совершённых им преступлений, данные,  характеризующие его личность, роль и степень участия в реализации  совместных преступных намерений, влияние назначенного наказания на его  исправление и условия жизни его семьи; полно установил все  обстоятельства, смягчающие его ответственность за содеянное, а также  отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание.  

Каких-либо новых обстоятельств, влияющих на вид и срок наказания  ФИО3, Судебная коллегия не находит, а назначенное ему наказание  признаёт справедливым и соразмерным содеянному, соответствующим  требованиям уголовно-процессуального и уголовного закона, полностью  отвечающим задачам его исправления, предупреждения совершения им  новых преступлений.  

Вид исправительного учреждения осуждённому суд определил в  соответствии с требованиями ст. 58 УК РФ.  

Гражданский иск Р. о возмещении морального вреда, причинённого преступлением, разрешён с учётом ст. 151, 1099 - 1101 ГПК  РФ; размер взысканной суммы в своей обоснованности сомнений у Судебной  коллегии не вызывает.  

На последовавшей за постановлением приговора стадии суд,  обеспечивая индивидуальный подход, рассмотрел ходатайства осуждённого  об ознакомлении с материалами дела и протоколом судебного заседания,  руководствуясь при этом принципом неукоснительной реализации  гарантированных ему законом прав. При этом суд справедливо учитывал как  

его права, так и требования закона, касающиеся разумности сроков  проведения указанных процедур.  

Не содержится в жалобах иных доводов и Судебной коллегией при  апелляционном рассмотрении дела не установлено других обстоятельств,  которые свидетельствовали бы о незаконности приговора и вызывали  сомнения в правильности выводов суда первой инстанции о доказанности  событий преступлений, причастности к ним осуждённого, его вины,  законности и справедливости вида и срока назначенного ему наказания.  

На основании изложенного и руководствуясь ст. 38920, 38928 УПК РФ, Судебная коллегия 

ОПРЕДЕЛИЛА: 

приговор Московского областного суда от 20 июля 2018 г. в отношении  ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные  жалобы осуждённого и его адвоката без удовлетворения.  

Председательствующий судья Судьи