ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

                                                Дело № 41-009-95 сп 

                                                КАССАЦИОННОЕ 

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

                                                г.Москва 28 января 2010 года  

                                                Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда  Российской Федерации в составе  

                                                председательствующего - Степалина В. П. судей - Иванова Г. П. и Каменева Н. Д. 

                                                рассмотрела в судебном заседании от 28 января 2010 года уголовное  дело по кассационному представлению государственного обвинителя  Осипова А. В., кассационным жалобам осужденных Зугираева Ю. 3.,  Мясникова В. В., Коновалова А. Б., адвокатов Яндиевой М. А. К.,  Агаджанова И. Р., Бакулова В. Д. и Куюмджи А. Б. на приговор  Ростовского областного суда с участием присяжных заседателей от 29  октября 2009 года, которым  

                                                ЗУГИРАЕВ Ю.З 

                                                

<

...> судимый: 

                                                1) 1 ноября 2004 года по ст. 162 ч. 1 УК РФ к 3 годам лишения  

                                                свободы со штрафом в размере 20 тысяч рублей,  

                                                освобождавшийся по отбытии срока 10 августа 2007 года, 

                                                осужден по ст. 209 ч. 1 УК РФ к 10 годам лишения свободы без штрафа,  по ст. ст. 30 ч. 1 и 162 ч. 4 п. п. «а, б» УК РФ к 7 годам 6 месяцам лишения свободы без штрафа, по ст. ст. 30 ч. 1 и 162 ч. 4 п. п. «а, б» УК  РФ (по факту приготовления разбойного нападения на национальный  банк 

<

...>) с применением ст. 65 ч. 1 УК РФ к 5  годам лишения свободы без штрафа и по совокупности совершенных  преступлений, на основании ст. 69 ч. 3 УК РФ, к 11 годам 6 месяцам  лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.  

                                                Оправдан по обвинению в совершении преступления,  предусмотренного ст. 222 ч. 1 УК РФ за не установлением события  преступления и в связи с вынесением коллегией присяжных заседателей  оправдательного вердикта.  

                                                БУЛГУЧЕВ Ал

<

...>Б  

                                                

<

...> 

                                                осужден по ст. 209 ч. 2 УК РФ к 8 годам лишения свободы без штрафа,  по ст. ст. 30 ч. 1 и 162 ч. 4 п. п. «а, б» УК РФ (по факту приготовления  разбойного нападения на автобус) к 7 годам 6 месяцам лишения свободы  без штрафа и по совокупности совершенных преступлений, на  основании ст. 69 ч. 3 УК РФ, к 9 годам лишения свободы в  исправительной колонии строгого режима.  

                                                Оправдан в связи с вынесением коллегией присяжных  заседателей оправдательного вердикта: по обвинению в совершении  преступлений, предусмотренных ст. ст. 222 ч. 1 и 228 ч. 1 УК РФ, за не  установлением события преступления, а по обвинению в совершении  преступления, предусмотренного ст. ст. 30 ч. 1 и 162 ч. 4 п. п. «а, б» УК  РФ (по факту приготовления разбойного нападения на национальный  банк 

<

...>), за непричастностью к совершению  преступления.  

                                                КОНОВАЛОВ Ан

<

...> Б  

                                                

<

...> 

                                                осужден по ст. 209 ч. 2 УК РФ к 8 годам лишения свободы без штрафа,  по ст. ст. 30 ч. 1 и 162 ч. 4 п. п. «а, б» УК РФ к 7 годам 6 месяцам  лишения свободы без штрафа, по ст. ст. 30 ч. 1 и 162 ч. 4 п. п. «а, б» УК  РФ (по факту приготовления разбойного нападения на национальный  банк 

<

...>) с применением ст. 65 ч. 1 УК РФ к 5  годам лишения свободы без штрафа и по совокупности совершенных  преступлений, на основании ст. 69 ч. 3 УК РФ, к 9 годам 6 месяцам  лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.  

                                                Оправдан по обвинению в совершении преступления,  предусмотренного ст. 228 ч. 1 УК РФ, за не установлением события  преступления и в связи с вынесением коллегией присяжных заседателей  оправдательного вердикта.  

 

КЕЛИГОВ А. Р 

                                                

<

...> 

                                                осужден по ст. 209 ч. 2 УК РФ к 7 годам 6 месяцам лишения свободы без  штрафа, по ст. ст. 30 ч. 1 и 162 ч. 4 п. п. «а, б» УК РФ к 5 годам лишения  свободы без штрафа и по совокупности совершенных преступлений, на  основании ст. 69 ч. 3 УК РФ, к 8 годам лишения свободы в  исправительной колонии строгого режима.  

                                                Оправдан в связи с вынесением коллегией присяжных  заседателей оправдательного вердикта: по обвинению в совершении  преступления, предусмотренного ст. 222 ч. 1 УК РФ за не  установлением события преступления, а по обвинению в совершении  преступления, предусмотренного ст. ст. 30 ч. 1 и 162 ч. 4 п. п. «а, б» УК  РФ (по факту приготовления разбойного нападения на национальный  банк 

<

...>), за непричастностью к совершению  преступления.  

                                                МЯСНИКОВ В.В. 

                                                

<

...> 

                                                осужден по ст. 209 ч. 2 УК РФ к 8 годам лишения свободы без штрафа,  по ст. ст. 30 ч. 1 и 162 ч. 4 п. п. «а, б» УК РФ к 7 годам 6 месяцам  лишения свободы без штрафа, по ст. ст. 30 ч. 1 и 162 ч. 4 п. п. «а, б» УК  РФ (по факту приготовления разбойного нападения на национальный  банк 

<

...> с применением ст. 65 ч. 1 УК РФ к 5  годам лишения свободы без штрафа и по совокупности совершенных  преступлений, на основании ст. 69 ч. 3 УК РФ, к 9 годам 6 месяцам  лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.  

                                                Оправдан по обвинению в совершении преступления,  предусмотренного ст. 222 ч. 1 УК РФ за не установлением события  преступления и в связи с вынесением коллегией присяжных заседателей  оправдательного вердикта.  

                                                БГДИКЯН С. С 

                                                

<

...> 

                                                осужден по ст. ст. 30 ч. 1 и 162 ч. 4 п. «б» УК РФ с применением ст. 65 ч.  1 УК РФ к 4 годам 6 месяцам лишения свободы без штрафа с  применением ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 3 года с  возложением на него обязанностей не менять постоянного места  жительства и работы без уведомления уголовно-исполнительной  инспекции, при выезде за пределы 

<

...> уведомлять о маршруте и цели поездки уголовно-исполнительную инспекцию,  периодически являться на регистрацию в инспекцию.  

                                                Оправдан по обвинению в совершении преступления,  предусмотренного ст. 209 ч. 2 УК РФ за непричастностью к совершению  преступления и в связи с вынесением коллегией присяжных заседателей  оправдательного вердикта.  

                                                ДЗАУРОВ Б.И 

                                                

<

...> 

                                                оправдан в связи с вынесением коллегией присяжных заседателей  оправдательного вердикта: по обвинению в совершении преступлений,  предусмотренных ст. ст. 209 ч. 2, 30 ч. 1 и 162 ч. 4 п. п. «а, б» УК РФ (по  эпизоду обвинения в приготовлении к разбойному нападению на  национальный банк 

<

...>) за непричастностью к  совершению преступления, а по обвинению в совершении преступления,  предусмотренного ст. 222 ч. 1 УК РФ, за не установлением события  преступления.  

                                                КОДЗОЕВ Ас

<

...> З  

                                                

<

...> 

                                                оправдан в связи с вынесением коллегией присяжных заседателей  оправдательного вердикта: по обвинению в совершении преступлений,  предусмотренных ст. ст. 209 ч. 2, 30 ч. 1 и 162 ч. 4 п. п. «а, б» УК РФ (по  эпизоду обвинения в приготовлении к разбойному нападению на  национальный банк 

<

...>) за непричастностью к  совершению преступления, а по обвинению в совершении преступления,  предусмотренного ст. 222 ч. 1 УК РФ, за не установлением события  преступления.  

                                                РУДЬ М.А 

                                                 

<

...> 

                                                

<

...> 

                                                оправдана в связи с вынесением коллегией присяжных заседателей  оправдательного вердикта: по обвинению в совершении преступления,  предусмотренного ст. 209 ч. 2 УК РФ за непричастностью к совершению  преступления, а по обвинению в совершении преступления,  предусмотренного ст. ст. 30 ч. 1 и 162 ч. 4 п. п. «а, б» УК РФ за  отсутствием состава преступления в ее деяниях.  

                                                За Дзауровым Б. И., Кодзоевым А. 3. и Рудь М. А. признано  право на реабилитацию.  

 

Заслушав доклад судьи Иванова Г. П., выступления осужденных  Зугираева Ю. 3., Мясникова В. В., Коновалова А. Б., адвокатов  Артеменко Л. Н., Степанцовой Е. М., Цапина В. И., Дербикова Р. И.,  Антонова О. А. и Надысева М. Н., просивших отменить приговор и дело  направить на новое рассмотрение, прокурора Абрамовой 3. Л.,  просившей приговор отменить и дело направить на новое рассмотрение,  судебная коллегия  

                                                УСТАНОВИЛА: 

                                                по приговору суда на основании вердикта коллегии присяжных  заседателей Зугираев, Булгучев, Келигов, Мясников и Коновалов  признаны виновными в участии в банде, а Зугираев также в ее создании  и руководстве.  

                                                Кроме того, члены банды Зугираев, Булгучев, Келигов, Мясников  и Коновалов, а также Бгдикян, не входящий в состав банды, признаны  виновными в приготовлении разбойного нападения на пассажиров  автобуса междугородного сообщения с целью завладения имуществом в  особо крупном размере, организованной группой, а Зугираев, Мясников  и Коновалов также в приготовлении к разбойному нападению на банк  организованной группой, с применением оружия, с целью завладения  имуществом в особо крупном размере.  

                                                Органами предварительного следствия в участии в банде  обвинялись также Дзауров, Кодзоев и Рудь, Рудь обвинялась, кроме  того, в приготовлении в составе банды к разбойному нападению на  междугородный автобус с целью завладения имуществом в особо  крупном размере, а Дзауров и Кодзоев в приготовлении в составе банды  к разбойному нападению на банк с целью завладения имуществом в  особо крупном размере, с применением оружия, и в незаконном  приобретении и хранении боеприпасов.  

                                                Однако в отношении них коллегией присяжных заседателей  вынесен оправдательный вердикт, на основании которого судья  постановил оправдательный приговор.  

                                                В кассационном представлении (основном и дополнительном)  ставится вопрос об отмене приговора в полном объеме и направлении  дела на новое рассмотрение.  

                                                Указывается, что в ходе судебного разбирательства допущены  существенные нарушения уголовно-процессуального закона, нарушена  процедура судопроизводства, что выразилось в оказании незаконного  воздействии на присяжных заседателей со стороны защиты.  

                                                Так, подсудимый Зугираев в присутствии присяжных заседателей  с целью опорочить протокол личного обыска Мясникова, в ходе  которого были обнаружены боеприпасы, допускал выкрики, за которые  был удален из зала суда.  

 

Адвокат Маркина, защищавшая интересы Кодзоева, заявила в  присутствии присяжных заседателей, что исследуемые вещественные  доказательства являются «набором мусора».  

                                                Подсудимый Коновалов заявлял о том, что наркотики ему  подбросили при задержании сотрудники правоохранительных органов  милиции, к нему применяли пытки.  

                                                Подсудимый Булгучев заявлял о том, что боеприпасы,  обнаруженные лично у него и по месту жительства, были подброшены  сотрудниками правоохранительных органов. Об этом же заявляли в  судебных прениях подсудимые Кодзоев и Дзауров.  

                                                Адвокат Маркина ставила под сомнение допустимость показаний  свидетеля, допрошенного под псевдонимом «М

<

...>», ссылаясь на то,  что никто не видел и не слышал этого свидетеля, ссылалась на  показания свидетеля А., которая с участием присяжных заседателей не допрашивалась, заявила о том, что все допущенные к  исследованию доказательства являются очень сомнительными.  

                                                Адвокат Яндиева, защищающая Булгучева, пыталась опорочить  показания свидетеля В., которая опровергала его алиби. 

                                                Подсудимый Булгучев в прениях заявлял, что он и другие  подсудимые нужны правоохранительным органам, чтобы звезды  заработать, что к ним применялись пытки.  

                                                Адвокат Бакулов, защищавший Мясникова, заявил, что карабин,  обнаруженный по месту жительства Коновалова, «искусственно  фигурирует в этом деле».  

                                                Адвокат Маркин, защищавший Рудь, пыталась опорочить  показания свидетелей под псевдонимами «М

<

...>» и «В

<

...>». 

                                                Сама Рудь, выступая в прениях, сообщила присяжным  заседателям, что у нее двое детей.  

                                                Адвокат Куюмджи, защищавший Коновалова, заявлял о том, что  оснований доверять заключению фоноскопической экспертизы,  признанной допустимым доказательством, нельзя, и ставил под  сомнение законность изъятия боеприпасов у других подсудимых.  

                                                По мнению государственного обвинителя, разъяснения, которые  председательствующий давал присяжным заседателям в связи с  вышеуказанными незаконными высказываниями и заявлениями  адвокатов и подсудимых, не оказали должного воздействия на них, что  сказалось на результатах принятого решения.  

                                                В кассационных жалобах и дополнениях к ним: 

                                                осужденный Зугираев утверждает, что он необоснованно осужден  за бандитизм, так как никакой организованной группы, а тем более  вооруженной оружием, не было. Судья оказывал психологическое  воздействие на присяжных заседателей, неоднократно указывая им на противоречия в вердикте, закрывался наедине со старшиной, чтобы  повлиять на решение присяжных заседателей. Первоначально  присяжные заседатели вынесли в отношении него оправдательный  вердикт. Кроме того, судья назначил ему чрезмерно суровое наказание.  Считает, что с учетом требований ст. ст. 60, 62 и 66 УК РФ за  приготовление к нападению на банк, ему не могло быть назначено более  4 лет 6 месяцев лишения свободы. Просит переквалифицировать его  действия на ст. ст. ст. 30 ч. 1 и 162 ч. 2 УК РФ, применить ст. 65 ч. 1 УК  РФ и назначить ему наказание в виде 5 лет 6 месяцев лишения свободы.  По ст. 209 ч. 1 УК РФ просит приговор отменить и дело прекратить за  отсутствием в деянии состава преступления;  

                                                адвокат Яндиева в защиту интересов осужденного Булгучева  просит приговор отменить и дело направить на новое рассмотрение,  мотивируя тем, что в судебном заседании исследовался протокол  опознания Булгучева свидетелем М. в условиях, исключающих визуальное наблюдение, являющийся недопустимым доказательством,  нарушалось право обвиняемых на представлении доказательств в  результате необоснованного снятия председательствующим их вопросов  к свидетелям. Необоснованно было отказано в допросе дополнительных  свидетелей Ш. и П., статистов Д. и А., принимавших участие в опознании Булгучева. В ходе предварительного  следствия было нарушено право Булгучева на защиту, поскольку к  материалам дела не был приобщен конверт с постановлением о  засекречивании данных свидетеля под псевдонимом «В

<

...>». В  прениях сторон государственному обвинителю в нарушение ст. 292 УПК  РФ было разрешено продемонстрировать муляж пояса шахида и  карабин. Напутственное слово председательствующего было  необъективным, в нем были затронуты вопросы, не входящие в  компетенцию присяжных заседателей, в частности, о последствиях  вердикта и мере пресечения. Также, ссылаясь на объяснения присяжного  заседателя А., адвокат утверждает, что при вынесении вердикта была нарушена тайна совещания присяжных заседателей.  Присяжные заседатели не сразу удались в совещательную комнату,  секретарь судебного заседания и судья неоднократно общались с  присяжными заседателями, пока они в течение нескольких дней  выносили вердикт. Указывая на противоречия и неясности в вердикте,  председательствующий не обращался к присяжным заседателям с  напутственным словом. Заявленные в связи с этими обстоятельствами  отводы судье и секретарю судебного заседания не были рассмотрены,  поскольку председательствующий необоснованно расценил их как  возражения на его действия. Кроме того, адвокат считает, что при  назначении наказания Булгучеву суд расширил исчерпывающий перечень отягчающих обстоятельств, сославшись в приговоре на  характер и степень общественной опасности преступления;  

                                                адвокат Агаджанов в защиту интересов осужденного Келигова  просит приговор отменить и дело направить на новое рассмотрение,  мотивируя тем, что при вынесении вердикта судьей и секретарем  судебного заседания были нарушены требования ст. ст. 341 и 345 ч. 2  УПК РФ, устанавливающие, что присяжные заседатели удаляются на  совещание немедленно и совещаются они непрерывно, самостоятельно  определяя время для отдыха, и во время совещания присяжных  заседателей никто не вправе входить в совещательную комнату. Адвокат  утверждает, что судья через своего секретаря оказывал воздействие на  присяжных заседателей во время их совещания и по непонятным  причинам неоднократно возвращал их в совещательную комнату.  Присяжные заседатели признали Келигова невиновным, однако  старшина присяжных заседателей при оглашении вердикта сказал, что  он виновен. Ружье, которое указано в приговоре в качестве вооружения  банды, на самом деле было приобретено и хранилось на законных  основаниях, по ст. 222 ч. 1 УК РФ подсудимые оправданы и Келигов не  был осведомлен о наличии этого ружья у Коновалова. Кроме того,  адвокат считает, что при ознакомлении Келигова с материалами дела  было нарушено его право на защиту, так как в них не оказалось конверта  с постановлением о применении мер безопасности в отношении  свидетеля под псевдонимом «В

<

...>». Также адвокат утверждает, что  протокол опознания Келигова «М

<

...>» является недопустимым  доказательством, ссылаясь на отсутствие подписи Келигова в строке о  разъяснении порядка производства опознания и подписи адвоката в  верхней части графы «иные участвующие лица». В допросе же  статистов, присутствовавших в опознании Келигова, судом защите было  отказано. Необоснованно было отказано и в допросе в качестве  свидетеля содержащегося под стражей П., который мог бы опровергнуть показания свидетеля «М

<

...>а» о том, что он принял  участие в приготовлении к разбою только потому, что ему должен был  

<

...> рублей;  

                                                осужденный Мясников просит отменить приговор и дело  направить на новое рассмотрение, ссылаясь на то, что присяжными  заседателями было заявлено о нарушении тайны совещательной  комнаты, порядка проведения совещания и голосования, передачи не  оглашенного вердикта секретарю судебного заседания, оказании  давления на присяжных заседателей со стороны старшины от имени  судьи, председательствующего по делу. Также было заявлено о том, что  присяжными заседателями был оправдан Келигов, однако старшина не  отразил этого в оглашенном вердикте. Мясников, кроме того, утверждает, что в отношении него уголовное дело возбуждено  незаконно, поэтому все доказательства по делу являются  недопустимыми, о чем было заявлено ходатайство в судебном  заседании, однако председательствующий необоснованно оставил его  без удовлетворения. Необоснованно было отказано защите в допросе в  качестве свидетелей понятых, принимавших участие в осмотре  автомобиля 21 ноября 2007 года, и в проведении опознания в условиях,  исключающих визуальное наблюдение, в признании недопустимым  доказательством этого протокола и протокола допроса свидетеля под  псевдонимом «В

<

...>», в допуске в качестве защитника Мясниковой,  матери осужденного. Он также считает, что допрос свидетеля под  псевдонимом «М

<

...>» был проведен в судебном заседании с  нарушением закона, данный свидетель не давал показания, а зачитывал  уже подготовленные тексты;  

                                                адвокат Бакулов в защиту интересов осужденного Мясникова  просит приговор отменить и дело направить на новое рассмотрение,  мотивируя тем, что уголовное дело в отношении него возбуждено без  достаточных оснований и повода, а поэтому все исследованные судом  доказательства являются недопустимыми. Одновременное возбуждение  в ходе предварительного следствия еще трех уголовных дел также  являлось незаконным. Ходатайство защиты об исключении всех  доказательств из судебного разбирательства в связи с этими  обстоятельствами необоснованно оставлено председательствующим без  удовлетворения.  

                                                Также были оставлены без удовлетворения ходатайства защиты  об исключении из судебного разбирательства следующих доказательств:  

                                                протокола осмотра места происшествия от 21 ноября 2007 года,  который был ненадлежащим образом подписан,  

                                                протоколов всех следственных действий, проведенных в период с  21 по 30 ноября 2007 года без объявления Мясникову состава  следственной группы,  

                                                заключения фоноскопической экспертизы, при проведении  которой эксперт самовольно изменил содержание фраз, представленных  следователем для исследования,  

                                                заключений экспертиз № 

<

...>  при отсутствии в протоколах осмотра вещественных доказательств  отметок об их направлении на экспертное исследование,  

                                                протоколов выемки сведений о местонахождениях абонентов с  привязкой к базовым станциям в момент соединения при отсутствии  постановления следователя о производстве этих следственных действий,  

                                                постановлений о проведении оперативно-розыскных и  следственных мероприятий по прослушиванию телефонных переговоров подсудимых и результатов этих мероприятий при наличии только  светокопий постановлений судьи Ростовского областного суда,  

                                                протокола предъявления для опознания в условиях,  исключающих визуальное наблюдение, от 21 ноября 2007 года,  

                                                протокола осмотра места происшествия - автомашины 

<

...>,  

                                                протокола допроса свидетеля под псевдонимом «В 

<

...>», на самом деле составленного от имени женщины,  

                                                протокола опознания Мясникова свидетелем под псевдонимом  «В

<

...>» от 24 декабря 2007 года при отсутствии в материалах дела  сведений о засекречивании данных о его личности.  

                                                Необоснованно было отказано в допросе в качестве свидетелей  понятых, принимавших участие в опознании Мясникова и в осмотре  автомашины 

<

...>. Допрос свидетеля под псевдонимом «М

<

...>»  проведен без надлежащего установления его личности ввиду отсутствия  в материалах дела сведений о засекречивании этого свидетеля. К тому  же, свидетели под псевдонимами «Ма

<

...>» и «В

<

...>» при допросе  не давали показаний сами, а зачитывал подготовленные для них тексты.  

                                                Адвокат также считает, что председательствующий, возвращая  присяжных заседателей в совещательную комнату, должен был довести  до сведения сторон о допущенных ими противоречиях при заполнении  вопросного листа, однако не сделал этого.  

                                                При рассмотрении дела председательствующий проявил  необъективность, предупредив Мясникова перед допросом об уголовной  ответственности за заведомо ложный донос, не сделал замечания  государственному обвинителю, который оказывал на присяжных  заседателей незаконное воздействие, демонстрируя им муляж пояса  шахида без начинки, что не соответствовало установленным  фактическим обстоятельствам, а возражения защиты по этому поводу  были отклонены.  

                                                Необоснованно было отклонено возражение защиты против  допроса эксперта К., который находился в зале во время допроса следователя К., поскольку с их участием исследовался один и тот же протокол осмотра.  

                                                Необоснованно было отказано в допуске в качестве защитника  матери Мясникова;  

                                                осужденный Коновалов утверждает, что в суде было ограничено  его право на представление доказательств путем необоснованного  снятия вопросов к свидетелям и отказа в допросе в качестве свидетеля  П.. Считает, что председательствующий, разрешив государственному обвинителю в прениях сторон демонстрировать  муляж пояса шахида, карабин и патроны, занял обвинительную  позицию. В напутственном слове он также был необъективен, поскольку разъяснял присяжным заседателям последствия вынесения  оправдательного вердикта и говорил о том, что он будет вынужден  освободить подсудимых из-под стражи. Ссылаясь на заявления  присяжного заседателя А., утверждает, что при вынесении вердикта была нарушена тайна совещательной комнаты. Отвод,  заявленный председательствующему и секретарю судебного заседания,  которые общались с присяжными заседателями во время их совещания,  не был рассмотрен. Кроме того, Коновалов считает, что оснований для  квалификации его действий по ст. 209 ч. 2 УК РФ не имеется. Действия,  в совершении которых он признан виновным, могут расцениваться лишь  как совершенные группой лиц по предварительному сговору, и просит  переквалифицировать их на ст. ст. 33 ч. 5, 30 ч. 1 и 162 ч. 4 п. п. «а, б»  УК РФ. При назначении наказания просит учесть вердикт о  снисхождении и отсутствие отягчающих обстоятельств. Применить ст.  62 УК РФ и смягчить наказание за приготовление к разбойному  нападению на автобус до 4 лет 6 месяцев, за приготовление к  разбойному нападению на банк - до 3 лет лишения свободы, а по  совокупности этих преступлений до 5 лет лишения свободы, изменить  вид колонии на общий режим. В то же время он просит приговор  отменить и дело направить на новое рассмотрение;  

                                                адвокат Куюмджи в защиту интересов осужденного Коновалова  просит приговор отменить и дело направить на новое рассмотрение со  стадии предварительного слушания, мотивируя тем, что  председательствующий был необъективен, прерывал Коновалова во  время его выступления в прениях, требовал, чтобы он говорил  нормально, не заикался, тем самым порочил аргументы защиты о  необоснованности выводов фоноскопической экспертизы о  принадлежности голоса Коновалову. Судья также необоснованно  отказал в допросе в качестве свидетеля защиты П. и разрешил государственному обвинителю на стадии судебных прений без  обсуждения со сторонами продемонстрировать присяжным заседателям  муляж пояса шахида. При этом государственный обвинитель ввел в  заблуждение присяжных заседателей, сказав, что этот пояс мог быть  использован свидетелем В. (псевдоним жены Мальцева), тогда как этого свидетеля присяжные заседатели не видели и  эксперимент примерки пояса с его участием не проводился. Кроме того,  председательствующий разрешил государственному обвинителю  возражать на реплику адвоката, а фактически дважды выступить с  репликой, тогда как последним должно быть слово защиты.  

                                                В возражениях на кассационные жалобы государственный  обвинитель Осипов просит оставить их без удовлетворения.  

 

Проверив материалы дела и обсудив доводы кассационного  представления и кассационных жалоб, судебная коллегия считает, что  оснований для отмены или изменения приговора не имеется.  

                                                Согласно ч. 2 ст. 385 УПК РФ, оправдательный приговор,  постановленный на основании оправдательного вердикта присяжных  заседателей, подлежит отмене по представлению прокурора либо жалобе  потерпевшего или его представителя, если при рассмотрении уголовного  дела были допущены такие нарушения уголовно-процессуального  закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его  представителя на представление доказательств либо повлияли на  содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов и  ответов на них.  

                                                Таких нарушений уголовно-процессуального закона при  рассмотрении дела судом не допущено.  

                                                Данных о том, что в ходе судебного разбирательства сторона  обвинения была ограничена в представлении доказательств, протокол  судебного заседания не содержит, не утверждается об этом и в  кассационном представлении.  

                                                Что касается доводов автора кассационного представления об  оказании стороной защиты незаконного воздействия на присяжных  заседателей, то их следует признать необоснованными.  

                                                Как следует из протокола судебного заседания,  председательствующий во всех случаях, указанных в кассационном  представлении, останавливал подсудимых и их защитников, принимал к  ним меры, предусмотренные уголовно-процессуальным законом, и давал  необходимые разъяснения присяжным заседателям, чтобы они при  вынесении вердикта не принимали во внимание их незаконные действия  и высказывания.  

                                                Так, в связи с выкриками Зугираева, допущенными им при  оглашении государственным обвинителем протокола личного обыска  Мясникова, председательствующий остановил Зугираева и предупредил  о недопустимости такого поведения, а затем в связи с неподчинением  Зугираева распоряжениям председательствующего удалил его из зала  суда (т. 28 л. д. 147).  

                                                В ответ на реплику адвоката Маркиной о том, что  представленные государственным обвинителем вещественные  доказательства являются мусором, председательствующий сделал замечание адвокату, а присяжным заседателям разъяснил, что они не  должны принимать во внимание это высказывание (т. 28 л. д. 149).  

                                                В связи с заявлениями Коновалова о том, что наркотики ему  подложили сотрудники РУБОПа и к нему применялись пытки,  председательствующий дважды останавливал Коновалова, а затем  удалил его из зала суда и разъяснил присяжным заседателям, что таким  поведением подсудимым пытался оказать незаконное воздействие на  них (т. 28 л. д. 205).  

                                                Также председательствующий своевременно останавливал  Булгучева, Дзаурова и Кодзоева, которые пытались утверждать о том,  что боеприпасы им подложили оперативные сотрудники милиции, и  просил присяжных заседателей не принимать во внимание подобные  высказывания подсудимых (т. 28 л. д. 238, 247 и 282).  

                                                Выступление адвоката Маркиной, в котором она пыталась  подвергнуть сомнению допустимость показаний свидетеля,  допрошенного под псевдонимом «М

<

...>» председательствующий  остановил и разъяснил присяжным заседателям, что допрос его в  условиях, исключающих визуальное наблюдение, был вызван  необходимостью обеспечения безопасности этого свидетеля (т. 28 л. д.  244). Аналогичным образом поступил председательствующий и во  время выступления в прениях адвоката Маркина (т. 28 л. д. 269).  

                                                Ссылку адвоката Маркиной в выступлении на показания  свидетеля А. председательствующий также признал недопустимой, и напомнил присяжным заседателям, что этот свидетель в их  присутствии не допрашивался, поэтому они не должны принимать ее во  внимание (т. 28 л. д. 245).  

                                                Что касается заявления адвоката Маркиной о сомнительности  всех доказательств, то оно не было связано с их недопустимостью,  поскольку, как следует из протокола судебного заседания, адвокат  говорила только о неубедительности доказательств (т. 28 л. д. 246).  

                                                Адвоката Яндиеву, пытавшуюся опорочить показания свидетеля  В., председательствующий также своевременно остановил и разъяснил присяжным заседателям, что они не должны принимать во  внимание выступления адвоката в этой части (т. 28 л. д. 253).  

                                                В ответ на заявления Булгучева о применении недозволенных  методов ведения следствия председательствующий разъяснил присяжным заседателям, что они не должны принимать во внимание  высказывания подсудимого (т. 28 л. д. 256-257)/  

                                                Надлежащая реакция со стороны председательствующего  последовала также и на высказывания адвоката Бакулова, заявившего о  том, что карабин, обнаруженный по месту жительства Коновалова,  искусственно фигурирует в деле (т. 28 л. д. 259).  

                                                Председательствующий также разъяснил присяжным  заседателям, чтобы они не принимали во внимание заявления Рудь о  наличии у нее двоих детей (т. 28 л. д. 272).  

                                                Адвокат Куюмджи своевременно останавливался  председательствующим, когда касался допустимости доказательств, и  присяжным заседателям давались необходимые разъяснения по поводу  незаконных высказываний адвоката (т. 28 л. д. 273-279).  

                                                В напутственном слове председательствующий еще раз напомнил  присяжным заседателям о том, что им были представлены только  допустимые с точки зрения уголовно-процессуального закона  доказательства и просил не принимать во внимание незаконные  действия и высказывания подсудимых и их защитников (т. 27 л. д. 297,  301).  

                                                Поскольку председательствующий принимал все меры,  предусмотренные законом, для ограждения присяжных заседателей от  незаконного воздействия, нельзя согласиться с утверждениями  государственного обвинителя в представлении, что оправдательный  вердикт в отношении Дзаурова, Кодзоева и Рудь явился следствием  оказанного на присяжных заседателей незаконного воздействия со  стороны защиты.  

                                                Необоснованными являются также доводы кассационных жалоб о  том, что дело рассмотрено судом с нарушением норм уголовно- процессуального закона.  

                                                Как следует из протокола судебного заседания,  председательствующим было обеспечено право сторон на представление  доказательств, поскольку все ходатайства стороны защиты были  рассмотрены председательствующим в установленном законом порядке  и те, которые им были признаны обоснованными, удовлетворены.  

                                                Что касается ходатайства о допросе в качестве дополнительного  свидетеля П., то оно было отклонено обоснованно, поскольку, как правильно расценил председательствующий, выяснение гражданско-правовых отношений между П. и М. не являлось предметом судебного разбирательства. К тому же, допрос П. мог понизить уровень мер безопасности в отношении свидетеля М. (т. 28 л. д. 151 и 188).  

                                                Не было оснований и для допроса Ш. в качестве свидетеля, поскольку по обстоятельствам, связанным с алиби Булгучева, по  ходатайству стороны защиты были допрошены свидетели С. и Д. (т. 28 л. д. 133-138). 

                                                Все доводы защиты о недопустимости доказательств тщательно  проверялись в судебном заседании и своего подтверждения не нашли,  что нашло отражение в подробных и мотивированных решениях  председательствующего (т. 28 л. д. 103, 140-145, 152, 168-170,188-191).  

                                                При этом председательствующий правильно исходил из того, что  поводом для возбуждения уголовного дела послужил рапорт об  обнаружении признаков преступления со ссылкой на результаты  оперативно-розыскных действий.  

                                                Одновременное возбуждение еще трех уголовных дел по  результатам обысков и осмотров также не является нарушением норм  УПК РФ, все постановления были вынесены и находятся в уголовном  деле.  

                                                Мясников в период с 21 по 30 ноября 2007 года отводов  следователям не заявлял, право на отвод следственной группе ему также  было разъяснено, однако он этим правом после 30 ноября 2007 года не  воспользовался.  

                                                Протокол осмотра места происшествия от 21 ноября 2007 года  подписан всеми участниками этого следственного действия, а наличие в  нем еще одной подписи, по показаниям следователя К., одного из его руководителей не лишает его юридической силы.  

                                                При проведении фоноскопических экспертиз, как пояснил  эксперт Д., содержание фраз, представленных следователем для исследований, не изменялось, а уточнялись аудитивным способом их  словесные границы, как они слышались экспертами на аппаратуре (т. 28  л. д. 181).  

                                                Направление вещественных доказательств экспертам для  исследования подтверждается описанием ими в своих заключениях не  только самих предметов, но и упаковок, в которых они были представлены следователями (т. 12 л. д. 120-121, 221-222, 198, 144-145,  65-66, 249-250 174-175).  

                                                Кроме того, несмотря на представление государственным  обвинителем в качестве доказательств заключений экспертов,  допустимость которых оспаривала сторона защиты, утверждая, что в  деле нет данных о направлении вещественных доказательств для  экспертного исследования, присяжные заседатели оправдали Зугираева,  Булгучева, Келигова, Мясникова, Дзаурова и Кодзоева по обвинению в  незаконном приобретении и хранении боеприпасов, взрывчатых веществ  и взрывных устройств, а Булгучева и Коновалова по обвинению в  незаконном приобретении и хранении наркотических средств.  

                                                Выемка сведений о местонахождении абонентов с привязкой к  базовым станциям в момент соединения производилась следственными  органами на основании судебного решения, в силу чего не требовалось  вынесение об этом же постановления следователя.  

                                                Факт же наличия судебного решения стороной защиты не  оспаривался, ставился вопрос только о том, что это решение  представлено в материалах дела светокопией, однако это не  противоречит положению закона о хранении таких судебных решений в  органах, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность.  

                                                Поскольку свидетель М. опознавал Булгучева, Келигова и Мясникова в условиях, исключающих визуальное наблюдение  опознающего опознаваемыми, защитники в целях обеспечения его  безопасности, в соответствие с ч. 8 ст. 193 УПК РФ, находились в месте  нахождения опознаваемых, а понятые в месте нахождения опознающего.  

                                                Протокол опознания Келигова подписан как самим Келиговым,  так и его защитником. Отказ Булгучева от подписи протокола опознания  удостоверен следователем в порядке, установленном ст. 167 ч. 1 УПК  РФ. Заявлений о несхожести статистов с Булгучевым в протоколе  опознания не содержится, нет их и в протоколах допросов понятых  Д. и Г.. 

                                                Поэтому председательствующий не только обоснованно признал  протоколы опознания допустимыми доказательствами, но и правильно  отказал в вызове в суд для допроса понятых и статистов, принимавших  участие в проведении этих следственных действий.  

                                                Также обосновано было отказано в вызове в суд для допроса  понятых, принимавших участие в осмотре автомобиля, поскольку никаких сведений о нарушении норм УПК РФ в этом протоколе не  содержится.  

                                                Протокол допроса свидетеля под псевдонимом «В

<

...>», хотя  и был признан председательствующим допустимым доказательством, в  судебном заседании не оглашался. Этот псевдоним, как видно из  материалов дела, был присвоен жене свидетеля М., что объясняет дачу этих показаний женщиной.  

                                                Кроме того, свидетель под псевдонимом «В

<

...>» был  допрошен непосредственно в суде, постановление о применении мер  безопасности и о сохранности данных о личности этого свидетеля по  ходатайству государственного обвинителя было приобщено к  материалам дела.  

                                                В судебном заседании свидетели под псевдонимом «М

<

...>» и  «В

<

...>» допрашивались в условиях, исключающих визуальное  наблюдение, поэтому личность этих свидетелей устанавливалась  председательствующим без участия других участников процесса.  

                                                Постановление о применении мер безопасности и о сохранности  данных о личности свидетеля под псевдонимом «М

<

...>», вопреки  утверждениям адвоката Бакулова в жалобе, находится в материалах  уголовного дела (т. 29).  

                                                Данных о том, что свидетели «М

<

...>» и «В

<

...>»  использовали при даче показаний письменные заметки, в протоколе  судебного заседания не содержится, хотя ст. 279 УПК РФ такое право  свидетелю предоставляется. К тому же они не только давали свободные  показания, но и отвечали на многочисленные вопросы адвокатов (т. 28 л.  д. 80-88, 105-107).  

                                                Из протокола судебного заседания также следует, что вопросы  стороны защиты, которые снимались председательствующим, носили  наводящий или процессуальный характер, либо не имели отношения к  обстоятельствам дела.  

                                                В связи с этим, нельзя согласиться с доводами кассационных  жалоб адвоката Яндиевой и осужденного Коновалова об ограничении  председательствующим права стороны защиты на представление  доказательств.  

                                                Нельзя согласиться и с доводами кассационной жалобы адвоката  Бакулова о необоснованном отклонении председательствующим возражений защиты о допросе эксперта К. ввиду его нахождения в зале судебного заседания при допросе следователя К., поскольку эти лица при проверке вопроса о допустимости протокола  осмотра места происшествия допрашивались по разным  обстоятел ьствам.  

                                                Необоснованными являются доводы кассационных жалоб  адвокатов Бакулова, Яндиевой, Куюмджи и осужденного Коновалова о  том, что председательствующий был необъективен при рассмотрении  дела.  

                                                Так, отказывая Мясникову в допуске его матери в качестве  защитника, председательствующий правильно исходил из того, что  Мясников обеспечен квалифицированной юридической помощью в лице  адвоката, участие же в деле Мясниковои, которая, как она сама  пояснила, не имеет опыта работы в суде присяжных, не будет отвечать  интересам самого Мясникова (т. 27 л. д. 58-59).  

                                                Что касается ст. 292 УПК РФ, на которую в жалобе ссылается  адвокат Яндиева, то она запрещает сторонам ссылаться на  доказательства, которые не рассматривались в судебном заседании или  признаны недопустимыми.  

                                                Поскольку муляж пояса шахида был признан допустимым  доказательством и обозревался присяжными заседателями в судебном  заседании, у председательствующего не было оснований запрещать  государственному обвинителю демонстрировать его в прениях сторон.  

                                                Карабин и патроны, как это следует из протокола судебного  заседания, государственным обвинителем в прениях сторон не  демонстрировались, хотя они также были признаны допустимыми  доказательствами.  

                                                Председательствующий, вопреки утверждениям адвоката  Куюмджи, не давал государственному обвинителю разрешения дважды  выступать с репликой.  

                                                Что касается возражений государственного обвинителя против  неправильного изложения адвокатом Куюмджи показаний свидетеля  М., то они носили незначительный характер, против чего адвокат не возражал. К тому же, после возражения государственного обвинителя  с репликами продолжали выступать защитники и подсудимые (т. 28 л. д.  305-306).  

 

Утверждения адвоката Куюмджи о том, что  председательствующий порочил аргументы защиты о необоснованности  заключений фоноскопических экспертиз, прерывая Коновалова в  выступлениях сторон, и, требуя от него, чтобы он не заикался,  противоречит протоколу судебного заседания, в котором таких сведений  не содержится (т. 28 л. д. 279 и 305).  

                                                Предупреждение Мясникова об уголовной ответственности по ст.  307 УК РФ за заведомо ложный донос перед допросом об  обстоятельствах применения к нему недозволенных методов ведения  следствия также не указывает на необъективность  председательствующего.  

                                                Напутственное слово председательствующего соответствовало  принципу объективности и беспристрастности, о чем свидетельствует  отсутствие в протоколе судебного заседания возражений по этим  мотивам у адвокатов и осужденных, не считая возражений адвокатов  Яндиевой, Хырхырьяна и осужденного Зугираева, которые были  правильно отклонены председательствующим, так как являлись  необоснованными (т. 28 л. д. 312-313).  

                                                Что касается разъяснений председательствующего в  напутственном слове последствий вынесения присяжными заседателями  оправдательного вердикта и вопроса о мере пресечения, то такие  разъяснения не противоречат требованиям ст. 340 УПК РФ и сторона  защиты не возражал против них.  

                                                Данных о том, что в ходе совещания присяжных заседателей  была нарушена тайна совещательной комнаты, протокол судебного  заседания не содержит.  

                                                Как следует из протокола судебного заседания, присяжные  заседатели после напутственного слова председательствующего в 12  часов 43 минуты 31 августа 2009 года удалились в совещательную  комнату для вынесения вердикта.  

                                                В 14 часов 37 минут 1 сентября 2009 года они возвратились в зал  судебного заседания с внесенными в вопросный лист ответами на  поставленные вопросы (т. 28 л. д. 314).  

                                                Председательствующий, проверив вердикт присяжных  заседателей и, найдя его противоречивым, дважды возвращал  присяжных заседателей в совещательную комнату, давая им разъяснения  по поводу устранения допущенных противоречий в ответах. При этом сторона защиты не возражала против разъяснений  председательствующего (т. 28 л. д. 314-316).  

                                                Что касается утверждений авторов кассационных жалоб о том,  что во время совещания председательствующий сам и через своего  секретаря оказывал воздействие на коллегию присяжных заседателей, то  они являются надуманными, о чем свидетельствуют материалы  служебной проверки, не подтвердившие обстоятельства, указанные в  объяснении присяжного заседателя А.. 

                                                Кроме того, коллегией присяжных заседателей в отношении  Дзаурова, Кодзоева и Рудь постановлен полностью оправдательный  вердикт, а в отношении Зугираев, Булгучева, Коновалова Келигова,  Мясникова и Бгдикяна - частично оправдательный вердикт.  

                                                Не соответствуют вердикту присяжных заседателей и  утверждения, содержащиеся в кассационных жалобах, о том, что  первоначально присяжные заседатели оправдали Зугираева и Келигова,  поскольку никаких исправлений в ответах на вопросы о доказанности  совершения этими лицами преступлений и их виновности в вердикте не  имеется.  

                                                Заявления адвоката Яндиева о якобы незаконном воздействии на  присяжных заседателей во время их совещания председательствующего  и секретаря судебного заседания правильно расценены  председательствующим как возражения на действия  председательствующего, а не как отвод (т. 28 л. д. 318).  

                                                Таким образом, доводы кассационных жалоб о том, что дело  рассмотрено судом с нарушением уголовно-процессуального закона,  следует признать необоснованными.  

                                                Правовая оценка действиям осужденных Зугираева, Булгучева,  Келигова, Коновалова, Мясникова и Бгдикяна дана судом правильная, а  наказание каждому из них назначено с учетом всех обстоятельств,  влияющих на наказание.  

                                                При этом нельзя согласиться с возражениями осужденных  Зугираева и Коновалова против квалификации их действий по ст. 209  УК РФ и возражениями адвоката Агаджанова против квалификации  действий Келигова по этому уголовному закону.  

                                                Как установлено вердиктом коллегии присяжных заседателей,  Зугираев создал устойчивую организованную группу с целью совершения нападений на граждан и учреждение - национальный банк  

<

...>, которая была вооружена огнестрельным оружием - карабином  «Сайга», то есть банду, члены которой Булгучев, Келигов и Мясников  были осведомлены о наличии в банде этого оружия, и ими  планировалось совершение вооруженных нападений с целью завладения  чужим имущество в особо крупном размере.  

                                                Ссылка адвоката Агаджанова на то, что карабин «Сайга»  хранился у осужденного Коновалова на законных основаниях, не имеет  значения для квалификации действий осужденных по ст. 209 УК РФ,  поскольку для такой квалификации важен сам факт наличия оружия в  банде.  

                                                Не влияет на правильность квалификации действий осужденных  и оправдание их по ст. 222 УК РФ, поскольку присяжные заседатели  признали их невиновными в отношении другого оружия.  

                                                Что касается утверждений Зугираева и Коновалова о  неправильном исчислении судом срока наказания с применением ст. 66  и 62 УК РФ, то с ними также согласиться нельзя.  

                                                Из приговора следует, что при назначении наказания суд исходил  из требований ст. 66 УК РФ, устанавливающей предельный срок за  приготовление к преступлению, а в отношении Зугираева, Коновалова,  Мясникова и Келигова суд также учитывал требования ст. 65 УК РФ,  поскольку вердиктом коллегии присяжных заседателей Зугираев,  Коновалов и Мясников по обвинению в приготовлении к нападению на  банк, а Келигов по обвинению в бандитизме и приготовлении к  нападению на пассажиров междугородного автобуса, были признаны  лицами, заслуживающими снисхождение.  

                                                Оснований же для применения положений ст. 62 УК РФ,  предусматривающей смягчение наказания при явке с повинной и  активном способствовании раскрытию преступления, по делу не  имелось.  

                                                С учетом требований ст. ст. 65 ч. 1 и 66 ч. 2 УК РФ максимальное  наказание Зугираеву и Коновалову за приготовление к нападению на  банк, а Келигову за приготовление к нападению на пассажиров  междугородного автобуса могло быть назначено 5 лет лишения свободы  (15 лет х 12 месяцев : 2 = 90 месяцев х 2/3 = 60 месяцев : 12 месяцев = 5  лет), и Келигову за участие в банде с применением ст. 65 УК РФ - 7 лет 6  месяцев лишения свободы (15 х 2/3 = 7, 6), и суд за эти пределы не  вышел.  

 

Руководствуясь ст. ст. 377, 378 и 388 УПК РФ, судебная коллегия  

                                                ОПРЕДЕЛИЛА: 

                                                приговор Ростовского областного суда с участием присяжных  заседателей от 29 октября 2009 года в отношении Зугираева Ю.З. Булгучева А.Б., Келигова А.Р. Дзаурова Б.И. Кодзоева А.З. Мясникова В.В. Коновалова А.Б. Бгдикяна С.С. и Рудь М. Аоставить без изменения, а кассационное представление  и кассационные жалобы - без удовлетворения.  

                                                Председательствующий:Судьи: