ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

Дело № 201-АПУ 19-38 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

г. Москва 25 сентября 2019 г.  

Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда  Российской Федерации в составе  

председательствующего Воронова А.В., судей Дербилова О.А. и Замашнюка А.Н. при секретаре Жиленковой Т.С. 

с участием прокурора отдела управления Главной военной прокуратуры  Мацкевича Ю.И., осуждённых ФИО12 С, ФИО1,  ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5,  ФИО6, ФИО7, ФИО8 - путём использования  систем видеоконференц-связи, защитников - адвокатов Самохвалова В.С.,  Дориной Н.В., Гаджиева Б.Э., Хамракулова Ш.Т., Трифоновой Л.Ю.,  Березиной М.В., Шиваревой К.В., Вихарева А.Е., ФИО9,  ФИО10, переводчика ФИО11 рассмотрела в открытом  судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитника  осуждённого ФИО3 - адвоката Трифоновой Л.Ю., защитника  осуждённого ФИО4 - адвоката Сохиевой СВ., осуждённого  ФИО1 и его защитника - адвоката Дориной Н.В., осуждённого  ФИО5 и его защитника - адвоката Моисеевой Е.Л., осуждённого  ФИО12 и его защитника - адвоката Самохвалова В.С, осуждённых  ФИО6 и ФИО7, защитника осуждённого ФИО2 - адвоката Гаджиева Б.Э., защитника осуждённого ФИО8 - адвоката  Хасавова Д.З. на приговор Московского окружного военного суда от  15 февраля 2019 г., согласно которому  

ФИО3, 

<

...>, несудимый,  

ФИО4, 

<

...>, несудимый,  

Игамбердыев Хам ид Алиджонович, 

<

...>, несудимый, гражданин Российской  Федерации,  

осуждены, каждый, по ч. 1 ст. 2055 УК РФ к лишению свободы на срок 16 лет в  

исправительной колонии строгого режима, с ограничением ФИО1  

свободы на срок 1 год с возложением на него обязанностей, указанных в  

приговоре; 

ФИО5, 

<

...>, несудимый,  

Бурхониддини Собирджон, 

<

...> несудимый,  

ФИО6, 

<

...>, несудимый,  

ФИО2, 

<

...> несудимый,  

ФИО8, 

<

...>, несудимый,  

ФИО7, 

<

...>, судимый 4 февраля 2014 г. Бутырским районным судом  г. Москвы по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 1  ст. 205' и ч. 2 ст. 2822 УК РФ, к 2 годам 6 месяцам лишения свободы в  исправительной колонии общего режима и штрафу в размере 100 000  рублей,  

осуждены, каждый, по ч. 2 ст. 2055 УК РФ к лишению свободы в  

исправительной колонии строгого режима на срок: ФИО5,  

ФИО12 С, ФИО6, ФИО2 и ФИО8 - 11 лет,  

ФИО7 - 12 лет. 

В приговоре разрешены вопросы о мере пресечения, вещественных  

доказательствах и процессуальных издержках.  

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации  Замашнюка А.Н., изложившего содержание приговора, существо  апелляционных жалоб и возражений на них, выступления осуждённых  ФИО12 С, ФИО1, ФИО2, ФИО3,  ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО8 и  ФИО7, защитников - адвокатов Самохвалова В.С, Дориной Н.В.,  Гаджиева Б.Э., Хамракулова Ш.Т., Трифоновой Л.Ю., Березиной М.В.,  Шиваревой К.В., Вихарева А.Е., ФИО9, ФИО10,  поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора Мацкевича Ю.И.,  возражавшего против этих доводов и полагавшего необходимым приговор  оставить без изменения, а апелляционные жалобы осуждённых и их  защитников - без удовлетворения, Судебная коллегия по делам  военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации  

установила: 

ФИО3, ФИО4 и ФИО1 признаны виновными и  осуждены за организацию деятельности международной организации  «

<

...> («

<

...>», далее«

<

...>»), которая в соответствии с законодательством Российской  Федерации признана террористической, а ФИО5, ФИО12 С,  ФИО6, ФИО2, ФИО8 и ФИО7 - за участие  в деятельности этой террористической организации.  

Преступления совершены осуждёнными в период с октября по 6 декабря  2016 г. в г. 

<

...>при обстоятельствах, изложенных в приговоре.  

Осуждёнными ФИО13, ФИО5, ФИО12, ФИО6  и ФИО7, защитниками - адвокатами Трифоновой Л.Ю., Сохиевой СВ.,  Дориной Н.В., Моисеевой Е.Л., Самохваловым В.С, Гаджиевым Б.Э. и  Хасавовым Д.З. на приговор поданы апелляционные жалобы, в которых они,  утверждая о незаконности, необоснованности и несправедливости  обвинительного приговора, просят его отменить и оправдать осуждённых, а  ФИО6 просит приговор отменить, дело передать на новое рассмотрение либо  возвратить прокурору.  

По мнению авторов жалоб, приговор подлежит отмене ввиду  несоответствия изложенных в нём выводов суда фактическим обстоятельствам  уголовного дела и существенного нарушения уголовно-процессуального  закона, а также чрезмерной суровости назначенного осуждённым наказания.  

Адвокат Трифонова Л.Ю. в апелляционной жалобе в защиту интересов  осуждённого ФИО3 утверждает о недоказанности вины последнего в  преступлении, за которое он осуждён, поскольку ФИО3 не знал о запрете  в Российской Федерации партии «

<

...>», членом которой он являлся.  Суд не установил, когда и на территории какого государства осуждённый  вступил в эту партию, где и когда он организовал в России её филиал.  

Указывает на то, что названная партия во многих странах не является  запрещённой, что, по мнению адвоката, влияет на наличие в действиях  Нодирова З.Г. состава преступления. Судом не добыты доказательства  совершения им каких-либо действий террористического характера, призывов к  насилию и свержению власти, а изучение религиозной литературы не может  являться основанием для привлечения к уголовной ответственности. В деле  отсутствуют доказательства организационных действий Нодирова З.Г. по  руководству деятельностью террористической организации, а таковыми не  могут служить показания свидетелей, основанные на предположениях и слухах  либо данные без указания источника своей осведомленности. Суд не  мотивировал в приговоре, почему принял за основу свидетельские показания и  необоснованно сослался на электронные носители информации, так как они в  судебном заседании не исследовались. Не оглашался в суде и акт осмотра  квартиры, где была изъята запрещённая литература.  

По мнению адвоката Трифоновой Л.Ю., приговор не соответствует  требованиям ст. 307 УПК РФ и постановлению Пленума Верховного Суда  Российской Федерации «О судебном приговоре»: в приговоре не приведено  описание преступного деяния в отношении каждого из осуждённых, не  изложены и не оценены доводы защиты, нет анализа и оценки всем  исследованным в судебном заседании доказательствам, отсутствует  мотивированный вывод о том, почему суд принял одни доказательства и отверг  другие, равно как и мотивировка решения о назначении ФИО3 столь  сурового наказания, поскольку не учтены его возраст, состояние здоровья,  положительные характеристики и данные о его личности, в связи с чем  приговор явно несправедлив.  

Адвокат Сохиева СВ. в апелляционной жалобе в защиту интересов  осуждённого ФИО4 указывает, что вина последнего во вменённом ему  преступлении не установлена, все положенные в основу приговора  доказательства базируются на предположениях, ФИО4 осуждён  необоснованно. В частности, показания засекреченных свидетелей ФИО14 и  ФИО15 являлись противоречивыми, они основаны на догадках и не могут  служить доказательствами вины подзащитного, а положенное в основу  приговора заключение эксперта-религиоведа получено с нарушениями закона.  

Осуждённый ФИО13 и его защитник - адвокат Дорина Н.В. в  апелляционных жалобах заявляют о чрезмерной суровости приговора, который  вынесен с грубыми нарушениями норм УПК РФ, Конституции Российской  Федерации, принципов уголовного судопроизводства и норм международного  права. При назначении ФИО13 наказания судом не соблюдены  требования ст. 38918 УПК РФ и ч. 1 ст. 62 УК РФ, а его виновность в ходе  судебного разбирательства не доказана.  

Ссылаясь на непризнание своей вины в ходе предварительного следствия  и судебного заседания, ФИО13 и его защитник утверждают о том, что его  показания были последовательными и ничем не опровергнуты, а доказательств  того, что действия ФИО13 носили террористическую направленность, в  деле нет.  

Осуждённый не согласен с решением Верховного Суда Российской  Федерации от 14 февраля 2003 г. № ГКПИ 03-116 о признании  террористической и запрете на территории Российской Федерации организации  « 

<

...>», заявляет, что оно было вынесено без исследования доказательств и установления фактических обстоятельств  деятельности партии, без привлечения конкретных лиц и без обеспечения его  личного участия в судебном разбирательстве, поэтому использование данного  решения при рассмотрении настоящего уголовного дела недопустимо,  поскольку нарушает его право на защиту. Суд не учёл, что «

<

...>» не  совершала актов терроризма и признана террористической организацией только  в России.  

Как полагают ФИО13 и адвокат Дорина Н.В., выводы суда  основаны на односторонней оценке доказательств, а совокупность  доказательств, которая бы неопровержимо подтверждала виновность  ФИО13 в совершении инкриминируемого ему преступления,  отсутствует, ряд доказательств получен с нарушением закона в ходе  одностороннего и предвзятого предварительного следствия. Фактических  данных, которые бы свидетельствовали о роли и конкретных организационных  действиях ФИО13 в деятельности ячейки «

<

...>», не имеется.  

По мнению ФИО13, показания засекреченного свидетеля У. недостоверны и подлежат исключению из числа доказательств. Их лживость  могла быть проверена путём прослушивания аудиозаписей разговоров, однако  суд в этом защите отказал. Показания самого ФИО13 в приговоре  изложены неверно, чем суд продемонстрировал обвинительный уклон.  Искажены судом и показания свидетеля Б. которые носят предположительный характер и не могут считаться достоверным  доказательством. Ссылка в приговоре на протокол проверки показаний  ФИО13 на месте от 17 ноября 2017 г. необоснованна, так как этот  протокол в суде не оглашался. Не оглашался судом и протокол обыска в  жилище ФИО13, на что указывает адвокат Дорина Н.В.  

В свою очередь, осуждённый обращает внимание на то, что суд не  прослушал диски с аудиозаписями, не исследовал литературу «

<

...>»  и другие материалы дела, могущие оправдывать подсудимых, а действия его  самого и других фигурантов дела последствий для государства и общества не  повлекли, в связи с чем отсутствует общественная опасность содеянного ими.  

Осуждённый ФИО6 в апелляционной жалобе, ссылаясь на свои  показания и позицию о непризнании вины в предъявленном обвинении,  утверждает об отсутствии доказательств его участия в деятельности  террористической организации и необоснованности осуждения.  

По мнению ФИО6, показания свидетеля Б., которого лично он не видел в квартире по адресу: 

<

...>  кв. 

<

...> об участии его в «халакатах» противоречивы и недостоверны. Он,  ФИО6, опровергал эти показания Б. на очной ставке с ним, когда утверждал, что в указанной квартире был последний раз 26 октября 2016 г., а  Б. не опознал его в судебном заседании. Следователь сфабриковал 

протоколы допроса Б., который подписывал эти протоколы из боязни привлечения к уголовной ответственности. Показания свидетеля О. о проведении оперативно-розыскных мероприятий, положенные судом в основу  приговора, носили предположительный характер, так как О. ничего не знал о Сатторове, его функциях в названной квартире, равно как и о других  подсудимых, а на следствии и в суде свидетель давал противоречивые  показания, которые не могут быть признаны достоверными. Противоречивыми  являются также показания свидетеля У. который не опознал его в суде и не мог привести уличающие его сведения, в связи с чем эти показания не могут  служить доказательством его вины.  

ФИО6 считает, что суд нарушил положения ст. 73 УПК РФ, так как  время, место, способ и другие обстоятельства совершения им преступления и  его вина не установлены и не выяснено, когда и где он вступил в партию « 

<

...>», а все выводы суда основаны на предположениях, что не отвечает  требованиям ст. 302 УПК РФ и принципу презумпции невиновности.  

Защитник осуждённого ФИО2 - адвокат Гаджиев Б.Э., анализируя  в жалобе вывод суда о признании ФИО2 виновным и перечисляя  доказательства, положенные в основу приговора, утверждает о несоответствии  данного вывода фактическим обстоятельствам дела и доказательствам,  рассмотренным в судебном заседании.  

По мнению адвоката, показания ФИО13 и ФИО7, которые не  называли ФИО2, не могут служить доказательствами его виновности.  Показания свидетелей В. и О. требуют критической оценки, так как свидетели являются оперативными сотрудниками и заинтересованы в исходе  дела, к тому же их показания носят характер рассуждений и субъективны.  Показания свидетеля Б. не подтверждают вину ФИО2, так как он видел осуждённого в квартире по адресу: г. 

<

...> до и после собраний, а не на них, в судебном заседании  свидетель не узнал ФИО2. Показания свидетеля У.об участии ФИО2 в собрании 7 ноября 2016 г. противоречат протоколу осмотра  (прослушивания) аудиозаписи и заключению эксперта-религиоведа, сами эти  показания были избирательными и вызывают сомнение. Свидетели Б. и У. давали свои показания из боязни привлечения их, как бывших участников «

<

...>», к уголовной ответственности, фактически эти  показания сфабрикованы следователем. Критической оценки заслуживают  также показания свидетеля Л. и протокол предъявления ей лица для опознания, который был получен с нарушением требований УПК РФ, так как  имеются противоречия в описании Л. на допросах примет, по которым она может опознать ФИО2, её показания об обстоятельствах встреч с  ФИО2 носят путаный характер. Протоколы обысков в квартирах, где  проживали другие осуждённые и где были обнаружены запрещённые издания,  не имеют отношения к ФИО2, поскольку лично у него ничего  запрещённого не изымалось. Данные о детализации телефонных соединений,  указывающие на местонахождение мобильного телефона ФИО2 во  время проведения собраний в квартире по адресу: г. 

<

...>  

шоссе,

<

...> не подтверждают его вину, так как он мог  приезжать в эту квартиру в гости, но не участвовать в собраниях. Не являются  доказательствами вины Исомадинова, по мнению адвоката, и протоколы  осмотра и прослушивания компакт-дисков с записями, которые не содержат  информации о наличии на них его голоса, а ссылка в приговоре на заключение  психолого-психиатрической экспертизы в отношении Исомадинова не  доказывает его причастность к преступлению.  

Адвокат Гаджиев Б.Э. заявляет о недопустимости заключения эксперта от  17 мая 2017 г., поскольку с постановлением следователя о назначении  криминалистической экспертизы от 12 апреля 2017 г. обвиняемый и его  защитник были ознакомлены только 6 апреля 2018 г., то есть уже после  производства самой экспертизы, что свидетельствует о нарушении требований  ст. 195, 198 УПК РФ, к тому же выводы эксперта в отношении ФИО2  носят вероятностный характер, в связи с чем это заключение не может быть  положено в основу приговора.  

Как полагает защитник, приведённые в приговоре доказательства не  подтверждают участие ФИО2 в деятельности организации « 

<

...>», а могут лишь указывать на посещение им упомянутой выше квартиры.  Суд не вправе был использовать в качестве доказательств показания свидетелей  О. и У. (псевдонимы), а их допрос в условиях, исключающих визуальное наблюдение, вопреки возражениям защиты, нарушал положения  УПК РФ, нормы международного права и правовые позиции Европейского  Суда по правам человека, так как ограничивал возможности защиты в ведении  допроса свидетелей и не обеспечивал равенство прав сторон.  

Анализируя норму ч. 2 ст. 2055 УК РФ, защитник полагает, что судом не  установлен прямой умысел ФИО2 на совершение преступления и не  доказана его осведомлённость о признании « 

<

...>» террористической организацией. Суд не выполнил требования ст. 73 УПК РФ,  проигнорировал обстоятельства, которые могли существенно повлиять на его  выводы, признав ФИО2 виновным при отсутствии достаточных данных,  указывающих на признаки преступления, и при отсутствии в его действиях  состава преступления.  

Осуждённый ФИО5 в своей апелляционной жалобе заявляет о том, что  приговор не соответствует требованиям ст. 7, 297 УПК РФ, при этом каких- либо доводов в обоснование своей просьбы об отмене приговора не приводит.  

По мнению защитника ФИО5 - адвоката Моисеевой Е.Л., выводы суда  о виновности подзащитного не подтверждаются исследованными в судебном  заседании доказательствами, а показания ФИО5 о непризнании своей вины  являются последовательными и ничем не опровергнуты.  

Как указывает адвокат, подсудимый ФИО7 не подтвердил в суде свои  уличающие ФИО5 показания, данные на предварительном следствии.  Показания свидетелей Б., В. и О. о нахождении ФИО5 в квартире, где проходили собрания участников «

<

...>», не могут быть  доказательствами его участия в деятельности террористической организации.  Судом не установлена принадлежность ФИО5 изъятой при обыске в  

квартире запрещённой литературы. Не подтверждают вину Одинаева  детализация телефонных соединений и аудиозаписи разговоров фигурантов  уголовного дела, поскольку он проживал в данной квартире и мог  разговаривать с иными лицами на бытовые темы.  

Адвокат Моисеева Е.Л. обращает внимание на установленный судом  факт, что «халакаты» участников «

<

...>» проводились на русском  языке, которым ФИО5 не владел, однако суд этому обстоятельству оценки не  дал. Следовательно, обвинительный приговор основан на предположениях, при  его вынесении судом нарушен принцип презумпции невиновности, в связи с  чем приговор подлежит отмене.  

Адвокат Хасавов Д.З. в апелляционной жалобе и дополнениях к ней в  защиту интересов осуждённого ФИО8 утверждает о том, что суд положил  в основу приговора доказательства, полученные с нарушением закона, не  проверил высказанные в прениях доводы подсудимых об оказанном на них  давлении со стороны оперативных сотрудников ФСБ и следователя и не  опровергнул доводы защиты о невиновности подсудимых.  

Так, не были опровергнуты показания ФИО8 о его непричастности к  деятельности организации «

<

...>», поскольку на него никто в  качестве члена этой партии не указал, в материалах дела нет доказательств, что  ФИО8 давал клятву на верность этой организации, а показания свидетелей  О.У. засекреченных без необходимых на то оснований, и свидетеля В. об этом являются недостоверными и носят предполагаемый характер. Критически оценивает показания названных свидетелей, которые, как и  свидетель Б., о насильственном свержении политического строя в Российской Федерации и о призывах членов «

<

...>» к терроризму не  говорили, однако суд оставил эти показания без внимания. Суд не проверил и  не оценил доводы ФИО8 о причинах его пребывания в названной выше  квартире в качестве гостя, посещающего своих единоверцев. Также не  проверил суд заявление ФИО13 о несоответствии устава « 

<

...>, имеющегося в материалах уголовного дела, подлинному уставу этой  партии, и вменил осуждённым в вину осуществление уставной деятельности  организации в отсутствие достоверного документа. В нарушение требований  ст. 73 УПК РФ судом не установлены вина ФИО13 и других  осуждённых, их цели и мотивы, иные признаки состава инкриминируемого  преступления. Выводы суда основаны на предположениях. Проявив  предвзятость и обвинительный уклон, суд не обеспечил соблюдение  требований ст. 14, 75, 88, 297, 302 УПК РФ, разъяснений постановления  Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебном приговоре»,  положений Международного пакта о гражданских и политических правах и  Конвенции о защите прав человека и основных свобод.  

Доводы, идентичные по своему содержанию указанным утверждениям  адвоката Хасавова Д.З. о нарушении судом принципов судопроизводства, норм  УПК РФ и прав подсудимых, необъективности, предвзятости суда и занятом им  обвинительном уклоне при рассмотрении дела, приводит в своей  апелляционной жалобе осуждённый ФИО12.  

Защитник Бурхониддини - адвокат Самохвалов В.С. в апелляционной  жалобе утверждает, что вина его подзащитного не доказана, обвинение против  него сфальсифицировано, его показания на предварительном следствии  искажены следователем, который воспользовался недостаточным знанием  Бурхониддини русского языка, а указанное обстоятельство суд оставил без  внимания и при рассмотрении дела продемонстрировал обвинительный уклон.  

Полагает недоказанным факт нахождения ФИО12 на собраниях  («халакатах») членов «

<

...>», проводимых в квартире по адресу:  г. 

<

...>, во вменяемый следствием  период, поскольку наличие своего голоса на аудиозаписи разговоров  ФИО12 не подтвердил, а заключения эксперта по данному вопросу не  выносилось. В суде не были прослушаны аудиозаписи, не исследована  запрещённая литература, которую якобы изучали осуждённые. Показания  свидетелей О. и В. об участии Бурхиниддини в занятиях ячейки «

<

...>» субъективны, надуманны и фактически являются оговором, а  иных доказательств причастности его подзащитного к террористической  деятельности не имеется. В нарушение ст. 307 УПК РФ в приговоре не  приведены мотивы принятых судом решений в отношении каждого из  осуждённых. При вынесении приговора суд не учёл положительные данные о  личности ФИО12, его род занятий, семейные обстоятельства, наличие на  иждивении тяжело больных пожилых родителей.  

Осуждённый ФИО7 в апелляционной жалобе, излагая обстоятельства  своей жизнедеятельности после освобождения в 2016 году из мест лишения  свободы, утверждает, что преступлений он более не совершал, к деятельности  ячейки «

<

...>» не причастен, обвинение против него и его показания  сфальсифицированы.  

Кроме того, осуждённые ФИО13, ФИО12, ФИО6,  защитники - адвокаты Трифонова Л.Ю., Сохиева СВ., Дорина Н.В.,  Моисеева Е.Л., Гаджиев Б.Э., Хасавов Д.З. и Самохвалов В.С. утверждают о  незаконности положенного судом в основу приговора заключения эксперта- религиоведа от 30 марта 2018 г., ставят вопрос о признании его недопустимым  доказательством, поскольку:  

в нарушение УПК РФ и Федерального закона «О государственной  судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» экспертиза  проведена ненадлежащим лицом, не состоящим в трудовых отношениях с  экспертным учреждением - «Автономной некоммерческой организацией по  проведению судебных экспертиз и прикладных исследований в целях  противодействия экстремизму и терроризму «Центр судебных экспертиз»  (далее - АНО «Центр судебных экспертиз»), а потому не имеющим права на  проведение такой экспертизы; данная экспертиза была поручена А. директором названного Центра А. которая является его женой; АНО «Центр судебных экспертиз» не имеет договора с УФСБ России по  г. Москве и Московской области на проведение таких экспертиз; эксперт  А. некомпетентен, не имеет достаточного опыта работы в сфере проведения религиоведческих экспертиз, его специализация не позволяла  

делать выводы в области исследования ислама; эксперту были предоставлены  только диски с аудиозаписями разговоров и протоколы их осмотра  (стенограммы), материалы уголовного дела ему не предоставлялись, поэтому  эксперт не исследовал сами аудиозаписи, что свидетельствует о неполноте  исследования; эксперт не знал языка, на котором разговаривали лица, чьи  голоса зафиксированы на аудиозаписях, в связи с чем не мог сделать  правильные выводы и дал ответы на правовые вопросы, недопустимо  поставленные перед ним следователем; к производству экспертизы не был  привлечён специалист в области лингвистики; эксперт не дал анализа  содержания разговоров фигурантов, не раскрыл значения слов и выражений и  не привёл описания коммуникативной ситуации; выводы эксперта надуманны и  голословны, научно необоснованны и сформулированы в отсутствие  соответствующей методики исследования, поэтому заключение является  недостоверным; суд необоснованно отверг предоставленное стороной защиты  заключение специалиста И. с критической рецензией на заключение эксперта, безмотивно положил это заключение в основу приговора  и необоснованно отказал защите в его исключении из числа доказательств, а  также в ходатайстве о назначении повторной комплексной психолого- лингвистической религиоведческой экспертизы, чем нарушил состязательность  сторон; допрос эксперта в суде был осуществлён без участия специалиста, о  чём просила сторона защиты, а на все вопросы защиты эксперт не ответил.  

Адвокат Трифонова Л.Ю. также приводит тезис о том, что при допросе  эксперта в судебном заседании его заключение не оглашалось, а адвокат  Гаджиев Б.Э. указывает на нарушение положений ч. 3 ст. 195 и ст. 198 УПК РФ,  поскольку с постановлением о назначении религиоведческой судебной  экспертизы обвиняемый ФИО2 и защитники были ознакомлены уже  после производства экспертизы, что влечёт за собой признание данного  заключения недопустимым доказательством.  

Помимо изложенного, в апелляционных жалобах осуждённых  ФИО13, ФИО6, ФИО12, ФИО7, защитников - адвокатов  Трифоновой Л.Ю., Сохиевой СВ., Дориной Н.В., Гаджиева Б.Э.,  Моисеевой Е.Л., Хасавова Д.З. и Самохвалова В.С. приводятся, со ссылками  ряда авторов на положения УПК РФ, Конституции Российской Федерации,  нормы международного права и позиции Европейского Суда по правам  человека, схожие по своему существу доводы о нарушении судом при  рассмотрении дела презумпции невиновности, правил состязательности сторон,  необъективности и предвзятости, о негативном отношении суда к подсудимым,  являющимся мусульманами, и обвинительном уклоне, что привело к  ущемлению прав подсудимых на защиту, на справедливое разбирательство дела  независимым и беспристрастным судом и к осуждению их не за преступление,  а за убеждения и веру.  

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель  Зотчик Э.А. просит оставить приговор в отношении всех осуждённых без  изменения, а апелляционные жалобы в их защиту без удовлетворения.  

Рассмотрев материалы дела и обсудив доводы апелляционных жалоб,  выслушав стороны, Судебная коллегия приходит к выводу о том, что  Нодиров З.Г., Нодиров Ф.Ш., Игамбердыев, Одинаев, Бурхониддини, Сатторов,  Исомадинов, Хидирбаев и Сиддиков обоснованно осуждены за совершение  изложенных в приговоре преступлений, а выводы суда первой инстанции об их  виновности соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на  исследованных в судебном заседании доказательствах.  

Вопреки доводам авторов жалоб, судебное разбирательство по делу  проведено объективно и всесторонне, с соблюдением требований УПК РФ о  состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически  значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств,  подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, в том числе  места, времени, способа совершения, формы вины, мотивов, целей и  последствий преступлений, а сторонам судом были созданы необходимые  условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления  предоставленных прав, которыми они реально воспользовались.  

Данных о том, что судебное разбирательство проводились предвзято, с  обвинительным уклоном, с нарушением права подсудимых на справедливый и  беспристрастный суд, с ущемлением их процессуальных и общегражданских  прав и свобод и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из  материалов дела не усматривается.  

Право стороны защиты на представление доказательств, заявление  ходатайств, высказывание своего мнения по всем рассматриваемым в суде  вопросам, вопреки доводам авторов жалоб, не ограничивалось и было  реализовано.  

Судом соблюдены основополагающие принципы уголовного  судопроизводства, а утверждения об обратном, в частности, осуждённых  ФИО13, ФИО6, ФИО12, ФИО7, адвокатов  Трифоновой Л.Ю., Сохиевой СВ., Дориной Н.В., Гаджиева Б.Э.,  Моисеевой Е.Л., Хасавова Д.З. и Самохвалова В.С. являются надуманными и не  соответствуют действительности.  

В судебном заседании всесторонне, полно и объективно исследовались  показания подсудимых, свидетелей, заключения и показания экспертов и  специалиста, в том числе по ходатайствам сторон при наличии на то оснований  оглашались показания названных лиц, данные ими в ходе предварительного  следствия, выяснялись причины противоречий в этих показаниях и путём  полного и объективного исследования доказательств в их совокупности эти  противоречия устранялись.  

Как усматривается из протокола судебного заседания, все заявленные  сторонами ходатайства разрешены в установленном законом порядке. Решения  суда по этим ходатайствам сомнений в своей правильности не вызывают.  

В приговоре приведено чёткое и понятное описание признанных  доказанными преступных деяний, совершённых каждым из осуждённых, с  указанием необходимых по закону обстоятельств, дана надлежащая правовая  оценка исследованным по делу доказательствам, как в отдельности, так и в  

совокупности, указано, какие из них суд положил в его основу, а какие отверг,  приведены убедительные мотивы принятых решений по этим вопросам, с  которыми Судебная коллегия полагает необходимым согласиться. В связи с  этим доводы авторов жалоб о невыполнении судом положений ст. 73 УПК РФ и  несоответствии обжалуемого приговора требованиям ст. 304, 307-309 УПК РФ  являются несостоятельными.  

Нарушений уголовно-процессуального и уголовного законов, влекущих  отмену приговора, не допущено, а неустранимых сомнений в виновности  осуждённых в совершении описанных в приговоре преступлений не имеется.  

Выводы суда первой инстанции о виновности осуждённых в совершении  преступлений при обстоятельствах, установленных судом и изложенных в  приговоре, подтверждаются следующими доказательствами:  

показаниями ФИО13, данными в ходе предварительного  следствия, который подтвердил своё участие в деятельности признанной  террористической и запрещённой на территории Российской Федерации  организации «

<

...>», членом которой он являлся с 2013 года, и  подробно пояснил о проведении им в качестве «мушрифа» (руководителя  среднего звена) собраний и занятий («халакатов») в квартире 91 корп. 4 дома 85  по 

<

...> шоссе в г. 

<

...> с группой «хизбиев» и «дарисов»  (участников и учеников « 

<

...>») по изучению литературы, идеологии и политики этой международной террористической организации,  которые, в частности, имели место в вечернее время 7, 9, 14, 21, 26, 28, 31  октября, 11, 12, 13 и 16 ноября 2016 г., а также узнал свой голос на  аудиозаписях, на которых зафиксированы эти занятия;  

показаниями ФИО7, данными на предварительном следствии,  согласно которым он, будучи ранее осуждённым за участие в деятельности  запрещённой партии «

<

...>», в октябре-ноябре 2016 года принимал  участие в занятиях ячейки данной организации, проводившихся в упомянутой  квартире, об участии в этих занятиях ФИО4 и ФИО13 (в  качестве руководителей), а также ФИО3, ФИО5, ФИО12, об  изучении на этих занятиях идеологической литературы «

<

...>», о  фактах участия его, ФИО7, в таких занятиях 26, 31 октября и 7 ноября  2016 г., на аудиозаписях которых он опознал свои голос и речь;  

показаниями свидетеля У. (псевдоним) об обстоятельствах посещения им собраний участников названной террористической организации,  проводившихся в данной квартире в вечернее время 7,9,21, 26, 28, 31 октября,  7 ноября 2016 г., об участии конкретных лиц из числа подсудимых на этих  собраниях, о руководящей роли в организации и проведении таких занятий  ФИО16, ФИО4 и ФИО13, на которых изучались  идеологические источники «

<

...>», обсуждались политические и  практические вопросы деятельности данной запрещённой организации, а сами  занятия проводились с соблюдением мер конспирации;  

показаниями свидетеля Б.об обстоятельствах посещения в октябре и ноябре 2016 года собраний участников названной террористической  организации, проходивших по вышеуказанному адресу, где изучалась  

идеологическая литература и обсуждались вопросы практической деятельности  и функционирования «

<

...>». Организовывали и проводили эти  занятия «мушрифы» Нодиров З.Г., Нодиров Ф.Ш. и Игамбердыев, участвовали  на этих занятиях Одинаев, Хидирбаев, Исомадинов, Сатторов, Бурхониддини и  Сиддиков, а при проведении занятий соблюдались меры конспирации;  

исследованными в суде протоколами очных ставок свидетеля Б. с обвиняемыми по настоящему делу, в ходе которых свидетель полностью  подтвердил уличающие последних показания;  

протоколами от 6 декабря 2016 г. обысков, произведённых в квартирах,  где проживали ФИО13, ФИО4 и ФИО8, ФИО12,  ФИО5 и ФИО7 (последние трое - в квартире 

<

...> корп. 

<

...> дома 

<

...> по  

<

...> шоссе в г. 

<

...>), в ходе которых обнаружены и изъяты книги  «

<

...>», «

<

...>» и другие, признанные судами  Российской Федерации экстремистскими, книги и материалы;  

заключением эксперта-криминалиста от 17 мая 2017 г. об идентификации  ФИО3, ФИО13 и ФИО2 как лиц, входивших в подъезд  дома 85 корп. 4 по 

<

...> шоссе в г. 

<

...> в вечернее время 21, 28  октября и 7 ноября 2016 г. соответственно;  

протоколом осмотра детализаций телефонных соединений со сведениями  о местоположении мобильных телефонов, используемых ФИО3,  ФИО2, ФИО8, ФИО5, ФИО12 и ФИО6,  подтверждающими нахождение названных лиц в вечернее время в дни  проведения упомянутых собраний в районе корп. 

<

...>дома 

<

...> по 

<

...>  шоссе г. 

<

...>  

показаниями свидетеля Л. о систематическом появлении в вечернее время осенью 2016 года в соседней с ней квартире 

<

...> корп. 

<

...> дома 

<

...>  по 

<

...> шоссе г. 

<

...> лиц азиатской внешности;  

показаниями свидетелей В. и О.(псевдоним) об обстоятельствах проведения в октябре-ноябре 2016 года оперативно-розыскных  мероприятий (далее - ОРМ) по пресечению деятельности ячейки « 

<

...>» в г. 

<

...>, в ходе которых были зафиксированы собрания участников  названной террористической организации, получены аудиозаписи разговоров и  установлена причастность осуждённых к инкриминированным им  преступлениям, а руководили указанной ячейкой и организовывали эти занятия  ФИО3, ФИО4 и ФИО13;  

вещественными доказательствами - компакт-дисками с аудиозаписями,  полученными в ходе упомянутых ОРМ;  

протоколами осмотра и прослушивания данных компакт-дисков, где  отражены результаты ОРМ «наблюдение» в виде стенограмм разговоров,  зафиксированных в октябре и ноябре 2016 года в квартире 

<

...> корп. 

<

...> дома 

<

...>  по 

<

...>в г. 

<

...>, содержание которых свидетельствует о  конкретных случаях проведения собраний групп людей, обсуждающих  идеологию организации «

<

...>», её программные установки, а также  изучающих запрещённую литературу, посвященную деятельности этой  организации;  

заключениями фонографических экспертиз, согласно которым в файлах с  содержанием аудиозаписей упомянутых собраний зафиксированы голоса и речь  осуждённых: 7 и 14 октября - Нодирова З.Г., Игамбердыева, Сатторова,  Одинаева и Хидирбаева; 9 октября - Игамбердыева и Сатторова; 21 октября - Игамбердыева; 23 октября - Нодирова Ф.Ш.; 26 октября - Нодирова Ф.Ш. и  Игамбердыева; 28 октября - Игамбердыева и Одинаева; 30 октября - Хидирбаева; 31 октября - Нодирова Ф.Ш. и Игамбердыева; 11 ноября - Игамбердыева; 12 ноября 2016 г. - Игамбердыева и Одинаева;  

заключением эксперта-религиоведа от 30 марта 2018 г., данным по  результатам исследования упомянутых выше аудиозаписей и протоколов их  осмотра (прослушивания), согласно которому на собраниях, имевших место 7,  9, 14, 21, 23, 26, 28, 30, 31 октября, 7, 11, 12, 13 и 16 ноября 2016 г. участники  организации «

<

...>» изучали идеологическую литературу этой  организации, рассматривали практические вопросы её деятельности, обсуждали  актуальные политические и религиозные темы. На занятиях изучались книги  «

<

...>», «

<

...>», «

<

...>», « 

<

...> и другие источники «

<

...>», участники занятий обсуждали  пути и способы достижения лучшей формы государственного устройства - халифата, то есть исламского государства, и его законодательной системы - шариата, высказывали критику иных существующих форм власти, обсуждали  тему «джихада» - участия в боевых действиях, способы привлечения в партию  новых сторонников («зиаратов»), необходимость сбора денег на нужды  организации, соблюдения мер конспирации и другие практические и  идеологические вопросы деятельности 

<

...> Руководителем занятий и собраний, как правило, выступало лицо по имени «Х

<

...>», а в числе  присутствующих были «М

<

...>», «А

<

...>», «Б

<

...>», «Ф

<

...>», «А

<

...>»,  «С

<

...>», «Ф

<

...>». Роли и место лиц, фигурирующих в разговорах, отвечают  иерархии, установленной в международной террористической организации  «

<

...>;  

показаниями эксперта А. разъяснившего и подтвердившего в судебном заседании правильность выводов проведённой им судебной  экспертизы;  

решением Верховного Суда Российской Федерации от 14 февраля 2003 г.  № ГКПИ 03-116, согласно которому « 

<

...>» («

<

...>») признана террористической организацией и её  деятельность на территории Российской Федерации запрещена;  

иными доказательствами, изложенными в приговоре. 

Приведённые доказательства согласуются между собой по фактическим  обстоятельствам, взаимосвязаны, подтверждают и дополняют друг друга, не  содержат существенных противоречий, в связи с чем они, как полученные с  соблюдением требований УПК РФ и не вызывающие сомнений в своей  достоверности, правильно положены в основу постановленного по делу  приговора.  

Оценив в соответствии со ст. 17, 87-88 УПК РФ относимость,  допустимость, достоверность каждого из доказательств, признав собранные  

доказательства в совокупности достаточными для разрешения уголовного дела,  суд первой инстанции, вопреки доводам апелляционных жалоб, сформулировал  верный вывод о доказанности вины осуждённых в совершении указанных в  приговоре преступных деяний.  

Суд правильно сослался в приговоре на показания ФИО13 и  ФИО7, данные ими на предварительном следствии, которые уличают как  их самих, так и других осуждённых в инкриминируемых им преступлениях, а  заявление авторов жалоб об обратном является ошибочным.  

Эти показания ФИО13 и ФИО7 давали свободно и добровольно,  после разъяснения им всех предусмотренных УПК РФ прав и в присутствии  защитников, то есть в условиях, исключающих саму возможность незаконного  воздействия на обвиняемых, по прочтении соответствующих протоколов  ФИО13, ФИО7 и их защитники подписали эти протоколы,  удостоверив правильность содержащихся в них сведений своими подписями.  

Оснований не доверять указанным показаниям ФИО13 и  ФИО7 у суда не имелось, поскольку они согласованы между собой и с  другими доказательствами, объективно подтверждающими виновность  осуждённых во вменённых им преступлениях, а причин для самооговора и  оговора других лиц у ФИО13 и ФИО7 не имелось и таковые не  установлены.  

Утверждение ФИО13 об искажённом изложении в приговоре его  показаний не соответствует действительности, поскольку его показания,  данные как на предварительном следствии, так и в судебном заседании,  приведены в приговоре объективно, без искажения их существа, в том числе  обоснованно указано на то, что в ходе следствия все предъявленные ему на  аудиозаписях факты проведения собраний с членами «

<

...> в  квартире 

<

...>корп. 

<

...>дома 

<

...>по 

<

...> шоссе г. 

<

...> он подтвердил.  

Правильно изложены в приговоре показания ФИО7, которые,  вопреки мнению адвоката Моисеевой Е.Л., уличают ФИО5, как и других  осуждённых, в совершении инкриминированных им преступлений.  

Ссылка адвоката Дориной Н.В. в жалобе на то, что в суде не был  исследован протокол обыска в жилище ФИО13, несостоятельна,  поскольку данный протокол в судебном заседании исследовался с участием  сторон и приведён в приговоре наряду с другими доказательствами.  

Суд первой инстанции обоснованно принял в качестве доказательств  виновности осуждённых показания упомянутых выше свидетелей, которые,  вопреки доводам авторов жалоб, соответствуют предъявляемым ст. 73, 74, 79  УПК РФ требованиям и получены в установленном законом порядке.  

Судебная коллегия полагает неосновательными утверждения  осуждённого ФИО6, адвокатов Сохиевой СВ., Гаджиева Б.Э.,  Моисеевой Е.Л., Самохвалова В.С. и Хасавова Д.З. о противоречивости и  предположительном характере показаний свидетелей О.(псевдоним) и В. как и заинтересованности этих лиц, являющихся оперативными сотрудниками ФСБ России, в оговоре осуждённых.  

Показания О. и В., непосредственно участвовавших в ОРМ и указавших в суде на данный источник своей осведомленности, правомерно  признаны достоверными и положены судом в основу приговора, так как они  являлись конкретными, последовательными и согласовывались с другими  доказательствами.  

Так, О. и В.лично узнали и назвали в судебном заседании всех осуждённых и сообщили известные им в связи со службой сведения об их  причастности к деятельности ячейки «

<

...>», участии последних в  проведении собраний в квартире

<

...> корп. 

<

...>дома 

<

...> по 

<

...>шоссе в  г. 

<

...> за которой было установлено наблюдение, о роли каждого из  осуждённых в иерархии названной террористической организации, что было  выявлено ими путём анализа результатов оперативно-розыскной деятельности  и зафиксированных разговоров осуждённых.  

Сведений о личной заинтересованности названных свидетелей в исходе  дела и о наличии у них каких-либо мотивов к оговору осуждённых материалы  дела не содержат.  

Надуманными являются доводы авторов апелляционных жалоб о  возможной заинтересованности свидетелей У. (псевдоним) и Б. как бывших участников «

<

...> в оговоре осуждённых.  

Показания упомянутых свидетелей правильно оценены судом и признаны  достоверными, поскольку они согласуются с другими доказательствами по  делу, объективно подтверждающими совершение осуждёнными  инкриминированных им деяний.  

Наличие у У. и Б. мотивов к оговору осуждённых, как на стадии предварительного следствия, так и в судебном разбирательстве не  установлено, а в возбуждении в отношении данных лиц уголовного дела было  отказано постановлениями следователя ещё до получения от них свидетельских  показаний по настоящему уголовному делу, в связи с чем утверждение стороны  защиты о даче показаний свидетелями из боязни привлечения к уголовной  ответственности не основано на материалах дела и является голословным.  

Кроме того, в ходе очных ставок с ФИО17 обвиняемые ФИО13 и  ФИО7, дававшие признательные показания об обстоятельствах содеянного  ими и другими осуждёнными, подтверждали факты проведения «халакатов» с  участием в них Б. и присутствия последнего в квартире по упомянутому адресу, как и то, что оснований к их оговору у Б. не имеется. 

Вопреки мнению осуждённых ФИО13, ФИО6, адвокатов  Сохиевой СВ., Гаджиева Б.Э., Моисеевой Е.Л. и Хасавова Д.З. показания  свидетелей У. и Б. данные ими как непосредственными участниками исследуемых событий, противоречивыми и предположительными  не являлись, они были убедительны и потому не вызывали у суда сомнений в  своей правдивости.  

Более того, указанные свидетели опровергли довод стороны защиты о  том, что осуждённые на своих встречах в упомянутой квартире изучали только  ислам, пояснив, что во время этих встреч в основном обсуждались вопросы,  

касающиеся деятельности организации « 

<

...> и построения халифата, а также изучалась запрещённая литература этой организации.  

Что касается довода ФИО13 об искажении в приговоре показаний  ФИО17, то он опровергается материалами уголовного дела, из которых  усматривается, что изложение судом показаний названного свидетеля  соответствует содержанию протоколов его допросов на следствии,  исследованных в судебном заседании, а также зафиксированных в протоколе  судебного заседания.  

Утверждения авторов апелляционных жалоб, что суд непосредственно не  исследовал электронные носители информации, не прослушал аудиозаписи и не  изучил изъятую у подсудимых литературу, несостоятельны, поскольку, как  видно из протокола судебного заседания, об исследовании указанных  источников информации в суде никто не заявлял, соответствующих ходатайств  у стороны защиты не имелось.  

Вместе с тем, судом подробно исследовались материалы дела,  касающиеся изъятия и приобщения вещественных доказательств, протоколы  осмотра (прослушивания) компакт-дисков с записями разговоров фигурантов  дела, заключения судебных экспертиз, которые, в совокупности с другими  доказательствами, убедительно подтверждают выводы суда о виновности  осуждённых в инкриминируемых им деяниях.  

По аналогичным основаниям Судебная коллегия признаёт  несостоятельной ссылку адвоката Трифоновой Л.Ю. на то, что в суде не  исследовался акт осмотра квартиры, где была изъята запрещённая литература, а  на данный акт суд в приговоре не ссылался.  

Доводы апелляционной жалобы адвоката Гаджиева Б.Э. о том, что  изложенными в приговоре доказательствами не установлена причастность  ФИО2 к вменённому преступлению, неубедительны, а вина последнего в  содеянном полностью подтверждается приведёнными выше показаниями  свидетелей У.Б. О. и В. детализацией телефонных соединений, заключениями криминалистической и религиоведческой экспертиз  и иными исследованными судом доказательствами, получившими надлежащую  оценку в приговоре.  

Не влияет на правильность выводов суда мнение названного адвоката о  необходимости критической оценки показаниям свидетеля Л. и о недопустимости протокола предъявления ей лица для опознания, так как эти  доказательства получены с соблюдением требований УПК РФ, оснований не  доверять которым у суда не имелось. Более того, сам ФИО2 не отрицал  случаев посещения им квартиры 

<

...>корп. 

<

...>дома 

<

...> по 

<

...> шоссе  г. 

<

...>, что фактически опровергает указанный довод защитника.  

Голословными и не соответствующими действительности являются  утверждения адвокатов Гаджиева Б.Э. и Хасавова Д.З. о нарушении права  подсудимых на защиту и принципа состязательности сторон в процессе допроса  свидетелей О. и У. (псевдонимы), поскольку допрос указанных лиц в суде в условиях, исключающих их визуальное наблюдение другими  участниками судебного разбирательства, был осуществлён правильно и с  

соблюдением требований ч. 5 ст. 278 УПК РФ. До начала их допроса суд  удостоверился в наличии оснований для сохранения в тайне подлинных данных  о личности свидетелей и отсутствии обстоятельств, влекущих раскрытие  сведений об этих лицах. Такие основания, вопреки мнению защитников,  содержатся в соответствующих заявлениях О. и У. и постановлениях следователя об обеспечении их безопасности, вынесенных с соблюдением  требований закона, а показания указанных лиц не являлись единственными  доказательствами виновности осуждённых в инкриминируемых им  преступлениях.  

При допросе указанных свидетелей, как и свидетеля В., сторона защиты не была ограничена в праве задать им относящиеся к предмету  судебного разбирательства вопросы, на которые были даны полные и  исчерпывающие ответы, а по завершении допроса свидетелей вопросов к ним у  сторон больше не возникло, в связи с чем доводы адвокатов Гаджиева Б.Э. и  Хасавова Д.З. о нарушении принципа равенства прав сторон при допросе  названных лиц являются надуманными и на материалах дела не основаны.  Действия председательствующего, который отклонил единичные вопросы  стороны защиты к указанным свидетелям, основаны на положениях ст. 243 и  252 УПК РФ, определяющих полномочия председательствующего по  руководству судебным заседанием, пределы судебного разбирательства по делу  и компетенцию свидетеля.  

Мнение адвоката Гаджиева Б.Э. о недопустимости заключения эксперта- криминалиста от 12 апреля 2017 г. по мотиву ознакомления обвиняемого и его  защитника с постановлением о назначении данной экспертизы уже после  получения её результатов не свидетельствует о существенном нарушении  закона при производстве экспертизы и прав ФИО2, поскольку права,  предусмотренные ст. 198 УПК РФ, последний и его защитник могли  реализовать как при ознакомлении с заключением эксперта, так и на  последующих стадиях уголовного судопроизводства, в том числе при  ознакомлении с материалами уголовного дела в порядке ст. 217 УПК РФ,  каковыми они воспользоваться не пожелали.  

Ссылка адвоката Моисеевой Е.Л. на незнание её подзащитным русского  языка, на котором проводились «халакаты» ячейки «

<

...>», как  подтверждение непричастности ФИО5 к совершению инкриминированного  ему преступления, не может быть признана обоснованной, так как на участие  последнего в деятельности названной террористической организации прямо  указывают исследованные в суде доказательства, а слабое владение ФИО5  русским языком не исключало понимания им смысла и значения проводимых  мероприятий и существа обсуждаемых с его участием вопросов лицами, с  которыми он свободно общался на своём родном языке. Более того, ФИО5  подтвердил в суде, что он понимает русский язык на разговорном уровне, на  котором и проводись занятия с членами «

<

...>».  

Доводы адвоката Самохвалова В.С. о фальсификации материалов  уголовного дела в отношении его подзащитного ФИО12, искажении  

показаний последнего следователем, который воспользовался тем, что  Бурхониддини недостаточно владел русским языком, являются надуманными.  

Как следует из материалов дела, ФИО12 с момента его задержания  6 декабря 2016 г. и при проведении последующих процессуальных действий,  после разъяснения ему предоставленных УПК РФ прав, заявлял, что желает  давать показания без переводчика, на русском языке, которым владеет в  достаточной степени, в ходе допросов, проводимых с участием защитника,  свободно объяснялся, давал ответы на поставленные следователем вопросы,  выполнял заявления на русском языке и подписывал протоколы без признаков  каких-либо языковых затруднений.  

Утверждения авторов жалоб о том, что осуждённые не были осведомлены  о наличии судебного решения о запрете в Российской Федерации организации  «

<

...>» и, соответственно, о недоказанности их преступного умысла,  на обоснованность их осуждения не влияют, поскольку опровергаются  наличием прямых доказательств соблюдения осуждёнными строгих мер  конспирации при проведении мероприятий ячейки «

<

...>, что  свидетельствует об осознании и понимании каждым из них того, что  деятельность этой организации в Российской Федерации запрещена.  

Не влияет на доказанность вины осуждённых в содеянном и довод  адвоката Хасавова Д.З. о том, что судом им вменено осуществление уставной  деятельности организации при отсутствии в материалах дела достоверного  устава партии «

<

...>», поскольку ФИО8 и другие подсудимые  осуждены не за реализацию программных установок «

<

...>», а,  соответственно, за организацию деятельности и участие в деятельности этой  организации, признанной террористической, что было установлено в суде  изложенными выше доказательствами, в связи с чем указанный довод  защитника сам по себе беспредметен.  

Не основанными на законе являются утверждения адвокатов  Трифоновой Л.Ю., Дориной Н.В., Самохвалова В.С, Хасавова Д.З. и  осуждённого ФИО13 об отсутствии доказательств причастности  осуждённых к каким-либо действиям террористического характера, поскольку  организация деятельности террористической организации и участие в  деятельности такой организации уголовным законодательством Российской  Федерации отнесены именно к преступлениям террористической  направленности.  

Доводы адвокатов Трифоновой Л.Ю., Сохиевой СВ., Дориной Н.В. и  осуждённого ФИО13 об отсутствии в деле данных о руководящей и  организующей роли ФИО3, ФИО4 и ФИО13 в ячейке  « 

<

...>» не соответствуют действительности и опровергаются исследованными судом доказательствами, прямо указывающими на то, что  названные осуждённые совершали действия организационного характера  (руководство проведением занятий и иные мероприятия), организуя тем самым  деятельность ячейки террористической организации на территории г. 

<

...>  

Утверждения осуждённого ФИО13 о несогласии с приговором  суда первой инстанции ввиду непризнания им законности и обоснованности  

решения Верховного Суда Российской Федерации от 14 февраля 2003 г.  № ГКПИ 03-116 о признании организации « 

<

...>» террористической основанием для отмены приговора служить не могут.  

Согласно ч. 1 ст. 25 Федерального закона «О борьбе с терроризмом» от  25 июля 1998 г. № 130-ФЗ, действовавшей на момент признания организации  «

<

...> террористической решением Верховного Суда  Российской Федерации от 14 февраля 2003 г. № ГКПИ 03-116, организация  признается террористической и подлежит ликвидации на основании решения  суда. Аналогичные положения в настоящее время закреплены в ч. 2 ст. 24  Федерального закона от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии  терроризму».  

Поскольку решение Верховного Суда Российской Федерации от  14 февраля 2003 г. вступило в законную силу и не отменено, каких-либо  оснований сомневаться в том, что организация «

<

...>  признана террористической организацией в Российской Федерации, не имеется.  

Несогласие ФИО13 с данным решением суда само по себе не  может служить основанием для освобождения его от уголовной  ответственности за конкретные действия по организации деятельности этой  террористической организации.  

Не служит таким основанием и указание ФИО13 на то, что « 

<

...>» не совершала актов терроризма и признана террористической  организацией только в

<

...>  

Не основан на требованиях закона и довод стороны защиты о том, что  действия осуждённых последствий для государства и общества не повлекли,  поскольку наступление таковых упомянутым лицам не вменялось и  квалифицирующим признаком инкриминируемых им преступлений не  является.  

Вопреки мнению авторов жалоб, суд первой инстанции правильно оценил  и положил в основу приговора заключение религиоведческой судебной  экспертизы от 30 марта 2018 г., выполненной экспертом АНО «Центр судебных  экспертиз»» А. которое, наряду с другими доказательствами, полностью изобличает осуждённых в содеянном, а утверждения осуждённых  ФИО13, ФИО12, ФИО6, адвокатов Трифоновой Л.Ю.,  Сохиевой СВ., Дориной Н.В., Моисеевой Е.Л., Гаджиева Б.Э., Хасавова Д.З. и  Самохвалова В.С. о недопустимости этого заключения как доказательства по  делу являются ошибочными.  

Указанная экспертиза была назначена правомочным следователем с  соблюдением требований УПК РФ и Федерального закона от 31 мая 2011 г.   № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской  Федерации», которые не содержат запретов на производство экспертиз лицами,  обладающими специальными познаниями в области науки, техники, искусства  или ремесла, не являющимися штатными судебными экспертами, в связи с чем  мнение авторов жалоб о недопустимости данного заключения по причине его  исполнения лицом, не являющимся штатным экспертом и не состоящим в  

трудовых отношениях с АНО «Центр судебных экспертиз», не основано на  законе.  

Как пояснил в судебном заседании эксперт А. вышеназванный Центр является некоммерческой организацией, проводящей  судебные экспертизы не на договорной основе привлекаемыми специалистами,  обладающими необходимыми знаниями в соответствующей области, к числу  которых относится и он. Поэтому отсутствие официальных трудовых  отношений между А. и экспертной организацией, поручившей ему производство экспертизы, не может являться основанием для вывода о даче  заключения неправомочным лицом.  

Что касается довода стороны защиты о том, что экспертиза поручена  А. директором АНО «Центр судебных экспертиз», являющейся его женой, то это обстоятельство на допустимость и достоверность заключения не  влияет. В материалах дела не содержится данных, которые бы  свидетельствовали о какой-либо необъективности эксперта А. по причине его состояния в родственных отношениях с руководителем названной  организации, либо о его личной, прямой или косвенной заинтересованности в  исходе дела, а его жена, как руководитель АНО «Центр судебных экспертиз»,  участником производства по данному уголовному делу не являлась, в связи с  чем оснований для отвода эксперту, предусмотренных ст. 70 УПК РФ, не  имелось и не имеется.  

Довод авторов жалоб об отсутствии договорных отношений между АНО  «Центр судебных экспертиз» и УФСБ России по г. Москве и Московской  области на проведение судебных экспертиз не основан на законе. Следователь,  как самостоятельное процессуальное лицо, в силу ст. 38 УПК РФ правомочен  направлять ход расследования и вправе поручить производство экспертизы  любому учреждению или лицу, отвечающему требованиям ч. 2 ст. 195 УПК РФ.  

Как следует из материалов дела, до начала экспертизы эксперту  А. в установленном порядке разъяснены его права, обязанности и ответственность, предусмотренные ст. 57 УПК РФ и ст. 307 УК РФ, а  утверждение стороны защиты о том, что такое разъяснение было сделано по  завершении производства экспертизы, является неосновательным.  

Квалификация и специальная подготовка лица, проводившего экспертизу,  были проверены как в ходе предварительного следствия, так и в судебном  заседании и, вопреки доводам авторов жалоб, сомнений не вызывает.  Незначительный, с точки зрения авторов жалоб, стаж экспертной работы  А. с учётом данных об уровне его образования и характера проводимых исследований, не свидетельствует о том, что заключение было  дано некомпетентным лицом.  

При ознакомлении в порядке ст. 206 УПК РФ с заключением эксперта,  содержащим сведения о его квалификации и стаже работы, от обвиняемых и их  защитников каких-либо заявлений и возражений относительно компетенции  А. а также дополнительных вопросов для исследования, ходатайств о производстве экспертизы в другом экспертном учреждении, о  привлечении в качестве экспертов иных лиц или отводов эксперту не имелось.  

Следователем в распоряжение эксперта были предоставлены  необходимые и допустимые материалы, по результатам исследования которых  он с применением научно-обоснованных методик сформулировал  соответствующие выводы, а подготовленное заключение эксперта оформлено с  соблюдением требований ст. 204 УПК РФ.  

Вопреки доводам стороны защиты, в предоставлении эксперту  дополнительных материалов уголовного дела, с учётом характера назначенной  экспертизы и предмета исследования, необходимости не имелось.  

Допрошенный в суде эксперт А. пояснив о соблюдении установленного УПК РФ порядка проведения судебной экспертизы и дав  исчерпывающие показания по вопросу о своих образовании и квалификации,  подтвердил научную обоснованность и аргументированность выводов,  сделанных на основании всестороннего и объективного исследования всей  совокупности представленных ему материалов, полно и подробно ответил на  заданные ему вопросы.  

Экспертом исследовались как стенограммы, так и сами аудиозаписи, что  прямо следует из текста заключения, в котором также указаны применяемые в  ходе исследования научные методики, а содержательная часть заключения  позволяет констатировать вывод о том, что исследование проведено  всесторонне и полно, в связи с чем доводы авторов жалоб об обратном  являются несостоятельными.  

Незнание А. отдельных слов из произнесённых лицами, речь которых зафиксирована на аудиозаписях, не повлияло на полноту  исследования и достоверность сделанных выводов, поскольку содержание  изученных им стенограмм, изложенных на русском языке, в полной мере  позволяло провести анализ конкретной ситуации и разговоров фигурантов,  оценить существо и направленность проводимых этими лицами собраний и  дать обоснованные ответы на поставленные следователем вопросы.  

Необходимости в привлечении к проведению экспертизы других  специалистов, в том числе лингвистов и психологов, не возникло, поскольку по  делу проводилась религиоведческая, а не комплексная экспертиза, о чём  А. дал убедительные пояснения в судебном заседании. 

Что касается довода апелляционных жалоб о даче экспертом ответов на  правовые вопросы, к числу которых сторона защиты относит вопрос № 3,  изложенный в постановлении о назначении экспертизы, то, как прямо указано  экспертом в заключении, он формулировал свои выводы с позиции  религиоведения, а не с точки зрения правовой оценки тех или иных событий и  фактов, что было подтверждено им в ходе допроса в суде. Более того, выводы  эксперта по указанному вопросу прямого отношения к предмету доказывания  по настоящему делу не имеют и судом в основу приговора не положены, в  связи с чем указанный довод авторов жалоб беспредметен.  

Суждение стороны защиты о необходимости допроса эксперта в суде с  участием специалиста на законе (ст. 282 УПК РФ) не основано, поскольку  участие последнего при таком допросе обязательным не является, а мнение  адвоката Трифоновой Л.Ю., что при допросе эксперта его заключение не  

оглашалось, несостоятельно, так как указанное заключение было исследовано  судом с участием сторон ранее и предоставлено эксперту в ходе его допроса.  

Исходя из изложенного, верной является оценка суда первой инстанции  заключению эксперта от 30 марта 2018 г. и показаниям специалиста  И. привлечённого стороной защиты для опровержения выводов эксперта, учитывая при этом, что в силу положений ст. 58 и 80 УПК РФ в  компетенцию специалиста подготовка рецензий и оценок доказательствам по  уголовному делу, в том числе заключению эксперта, не входит, в связи с чем  представленное стороной защиты заключение и показания специалиста  И. не имеют юридической силы и согласно ст. 75 УПК РФ не могут использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных  ст. 73 УПК РФ.  

Что касается довода адвоката Гаджиева Б.Э. об ознакомлении  обвиняемого ФИО2 и его защитников с постановлением о назначении  религиоведческой экспертизы уже после производства самой экспертизы, то  это обстоятельство не служит основанием к признанию заключения эксперта  незаконным, так как права, предусмотренные ст. 198 УПК РФ, эти лица могли в  полной мере реализовать как при ознакомлении с самим заключением эксперта,  так и в последующем при выполнении требований ст. 217 УПК РФ и на иных  стадиях уголовного судопроизводства, в том числе в ходе судебного  разбирательства.  

Таким образом, оснований для признания необоснованным и  недопустимым доказательством заключения религиоведческой судебной  экспертизы у суда первой инстанции не имелось, о чём в приговоре сделан  мотивированный вывод, с которым Судебная коллегия полагает необходимым  согласиться.  

Оснований для назначения по делу повторной комплексной судебной  экспертизы не имелось, поэтому отказ суда в удовлетворении  соответствующего ходатайства стороны защиты является верным и прав  осуждённых не нарушил, а решение об этом суд в силу ст. 256 УПК РФ  полномочен был принять без удаления в совещательную комнату, в связи с чем  довод адвоката Хасавова Д.З. об обратном на законе не основан.  

Не имеется оснований для назначения данной экспертизы и в суде  апелляционной инстанции, о чём ходатайствовала сторона защиты.  

Что касается указания в апелляционной жалобе адвоката Хасавова Д.З. о  том, что суд не проверил доводы подсудимых об оказанном на них давлении  со стороны оперативных сотрудников ФСБ и следователя, то они были  известны суду, проверялись в ходе рассмотрения дела и своего подтверждения  не нашли, а объективных данных о применении недозволенных методов  воздействия на обвиняемых с целью получения от них признательных  показаний в материалах дела не имеется.  

Несостоятельным является довод адвоката Хасавова Д.З. о нарушении  права осуждённых и их защитников в течение 3 суток получить изготовленный  протокол судебного заседания и подать мотивированную жалобу на приговор  суда, поскольку упомянутая защитником ч. 7 ст. 259 УПК РФ содержит  

дополнительные гарантии прав участников судебного разбирательства на  ознакомление с протоколом судебного заседания в случае, если протокол в  силу объективных обстоятельств изготовлен по истечении 3 суток со дня  окончания судебного заседания, допуская тем самым возможность  изготовления протокола судебного заседания в больший, чем предусмотренный  ч. 6 ст. 259 УПК РФ, срок, а закон не связывает право на апелляционное  обжалование приговора со сроками изготовления протокола судебного  заседания. Данные гарантии судом реализованы и стороне защиты  предоставлено достаточное время для ознакомления с протоколом судебного  заседания.  

Таким образом, приведёнными выше доказательствами, которые верно  проанализированы и оценены в приговоре, подтверждаются фактические  обстоятельства инкриминируемых осуждённым ФИО3, ФИО4  и ФИО13 деяний в виде организации деятельности организации,  признанной террористической, и участия осуждённых ФИО5,  ФИО12, ФИО6, ФИО2, ФИО8 и ФИО7 в  деятельности этой организации, цели и мотивы такого участия, время и места  проведения занятий и собраний ячейки «

<

...> роль и место  каждого из упомянутых лиц в иерархии террористической организации, за что  они обоснованно осуждены, а не за их религиозные убеждения и изучение  ислама, о чём голословно заявляют осуждённые и их защитники, в связи с чем  доводы авторов жалоб о непричастности осуждённых к совершению  инкриминируемых им преступлений, недоказанности их действий и  необоснованности осуждения являются несостоятельными.  

Исходя из изложенного, квалификация действий ФИО3,  ФИО4 и ФИО13 по ч. 1 ст. 2055 УК РФ, ФИО5,  ФИО12, ФИО6, ФИО2, ФИО8 и ФИО7 по ч. 2  ст. 2055 УК РФ является правильной, оснований для иной юридической оценки  содеянного ими не имеется.  

Вопреки мнению авторов жалоб, наказание осуждённым назначено в  соответствии с требованиями ст. 6, 60 УК РФ, с учётом характера и степени  общественной опасности совершённых каждым их них преступлений,  смягчающих обстоятельств, данных об их личности и всех обстоятельств дела, а  также влияния назначенного наказания на исправление виновных и условия  жизни их семей, о чём прямо указано в приговоре.  

Обстоятельством, смягчающим наказание ФИО7, ФИО13 и  ФИО8, суд верно признал наличие у них малолетних детей, а в качестве  обстоятельства, отягчающего наказание ФИО7, обоснованно учёл рецидив  преступлений.  

Принял суд во внимание и то, что все осуждённые, за исключением  ФИО7, ранее ни в чём предосудительном замечены не были, к уголовной  ответственности привлечены впервые, их положительные характеристики с  мест жительства, учёбы и работы, состояние здоровья и престарелый возраст их  родителей, а также имущественную несостоятельность осуждённых.  

Именно эти обстоятельства позволили суду прийти к выводу о  неприменении к осуждённым предусмотренного санкциями ч. 1 и ч. 2 ст. 205  УК РФ дополнительного наказания в виде штрафа.  

Известны были суду и фактически приняты во внимание при решении  вопроса о наказании иные обстоятельства, положительно характеризующие  личность осуждённых, касающиеся их возраста, условий жизни и рода занятий,  о чём указывают адвокаты Трифонова Л.Ю., Дорина Н.В., Самохвалов В.С. и  осуждённый ФИО13.  

Вместе с тем, при определении наказания подсудимым суд обоснованно  исходил из высокой общественной опасности совершённых ими преступлений,  за которые действующим законодательством Российской Федерации  установлена строгая уголовная ответственность, в связи с чем суд пришёл к  правильному выводу о том, что цели наказания осуждённых могут быть  достигнуты только в условиях лишения их свободы. При этом срок данного  вида наказания, назначенного каждому из них, суд определил близким к  минимальному, предусмотренному санкциями ч. 1 и ч. 2 ст. 205 УК РФ,  соответственно.  

Судебная коллегия также соглашается с выводами суда первой инстанции  об отсутствии оснований для изменения категории совершённых преступлений  на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.  

Таким образом, назначенное осуждённым наказание в силу ст. 6 УК РФ  является соразмерным содеянному ими и не может быть признано  несправедливым по мотиву суровости.  

Вопрос о вещественных доказательствах по делу разрешён правильно. 

Вместе с тем, постановленный по делу приговор подлежит изменению,  поскольку суд необоснованно сослался в обоснование своих выводов на  протокол проверки показаний ФИО13 на месте от 17 ноября 2017 г.  

Как усматривается из протокола судебного заседания, указанный  протокол в ходе судебного разбирательства не оглашался. Следовательно, в  силу ч. 3 ст. 240 УПК РФ суд не вправе был ссылаться в приговоре на данный  протокол следственного действия.  

Исключение указанного доказательства из приговора само по себе не  свидетельствует о незаконности и необоснованности приговора в целом,  который постановлен на достаточной совокупности иных доказательств по  уголовному делу, отвечающих требованиям закона.  

Других нарушений норм уголовно-процессуального и уголовного  законов, которые повлияли бы на выводы суда о виновности осуждённых и  послужили основанием для отмены или изменения приговора суда, кроме  изложенных выше, в ходе предварительного расследования и судебного  разбирательства не допущено.  

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389 , п. 9 ч. 1  ст. 38920, ст. 38926, 38928 и 38933 УПК РФ, Судебная коллегия по делам  военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации  

определила: 

приговор Московского окружного военного суда от 15 февраля 2019 г. в  отношении ФИО1 изменить.  

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на  протокол проверки показаний ФИО18 на месте от 17 ноября 2017 г.  

В остальном указанный приговор в отношении ФИО3, ФИО4, ФИО1, ФИО5, Бурхониддини  Собирджона, ФИО6, ФИО2, ФИО8 и ФИО7 оставить без изменения, апелляционные жалобы защитника  осуждённого ФИО3 - адвоката Трифоновой Л.Ю., защитника  осуждённого ФИО4 - адвоката Сохиевой СВ., осуждённого  ФИО1 и его защитника - адвоката Дориной Н.В., осуждённого  ФИО5 и его защитника - адвоката Моисеевой Е.Л., осуждённого  ФИО12 и его защитника - адвоката Самохвалова ВС, осуждённых  ФИО6 и ФИО7, защитника осуждённого ФИО2 - адвоката Гаджиева Б.Э., защитника осуждённого ФИО8 - адвоката  Хасавова Д.З. - без удовлетворения.  

Председательствующий Судьи