ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

Дело № 32-АПУ19-1 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

г. Москва 26 февраля 2019 года  

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда  Российской Федерации в составе  

председательствующего Сабурова Д.Э. судей Хомицкой Т.П. и Таратуты И.В. при секретаре Семеновой Т.Е. 

рассмотрела в судебном заседании апелляционные жалобы осужденных  ФИО1 и ФИО2, адвоката Некрасовой Ю.А. в защиту интересов  ФИО2 на приговор Саратовского областного суда от 7 ноября  2018 года, которым  

ФИО1, 

<

...> ранее судим:  

24 марта 2008 года по ч.1 ст. 105 УК РФ к 8 годам лишения свободы,  освобожден по отбытию срока наказания 12 августа 2015 года;  

10 февраля 2016 года по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ к 3 годам лишения свободы,  освобожден 14 ноября 2017 года условно-досрочно на 1 год 8 дней;  

осужден к лишению свободы по п.п. «а», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ к 4 годам; по  п.п. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 17 годам с ограничением свободы на 1 год 6  месяцев; по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ к 12 годам и по ч. 2 ст. 325 УК РФ с  применением ст. 64 УК РФ к штрафу в размере 40 000 рублей.  

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем  частичного сложения наказаний назначено 18 лет 6 месяцев лишения свободы  со штрафом в размере 40 000 рублей, с ограничением свободы на 1 год 6  месяцев.  

В соответствии со ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров к  назначенному наказанию частично в виде 6 месяцев лишения свободы  присоединено неотбытое наказание по приговору от 10 февраля 2016 года и  окончательно назначено 19 лет лишения свободы со штрафом в размере  40 000 рублей с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев с установлением  обязанностей и ряда ограничений, перечисленных в приговоре, с  отбыванием наказания в колонии особого режима.  

Наказание в виде штрафа на основании ч. 2 ст. 71 УК РФ постановлено  исполнять самостоятельно.  

ФИО2, 

<

...> ранее судим:  

21 октября 2008 года по ч. 1 ст. 116, п. «г» ч. 2 ст. 161, п. «а» ч. 2 ст. 116, п. «г»  ч. 2 ст. 161, п. «г» ч. 2 ст. 161, п. «г» ч. 2 ст. 161, п. «г» ч. 2 ст.161, ч. 1 ст. 162,  ч. 2 ст. 162 , 69 УК РФ к 6 годам 4 месяцам лишения свободы, освобожден  2 июля 2013 года условно-досрочно на 1 год 4 месяца 4 дня,  

20 декабря 2013 года по ч. 2 ст. 162 УК РФ с применением ст. 70 УК РФ к 5  годам лишения свободы, освобожден 7 октября 2017 года условно-досрочно на  11 месяцев 5 дней,  

осужден к лишению свободы по п.п. «а», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ к 4 годам; по  п.п. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 17 годам с ограничением свободы на 1 год 6  месяцев; по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ к 12 годам.  

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем  частичного сложения наказаний назначено 18 лет 6 месяцев лишения свободы,  с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев.  

В соответствии со ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров к  назначенному наказанию частично в виде 6 месяцев лишения свободы  присоединено неотбытое наказание по приговору от 20 декабря 2013 года и  окончательно назначено 19 лет лишения свободы с ограничением  свободы на 1 год 6 месяцев с установлением обязанностей и ряда  ограничений, перечисленных в приговоре, с отбыванием наказания в  колонии особого режима.  

Срок наказания исчислен ФИО1 и ФИО2 с 7 ноября  2018 года, с зачетом времени содержания под стражей.  

По делу решена судьба вещественных доказательств. 

ФИО1 и ФИО2 признаны виновными и осуждены за  открытое хищение имущества К. и А. группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, не опасного для жизни и  здоровья и с угрозой его применения.  

Кроме того, ФИО1 и ФИО2 осуждены за совершение  разбойного нападения на Ш. в целях хищения ее имущества с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц по  предварительному сговору, с причинением тяжкого вреда здоровью  потерпевшей и в ходе разбоя - ее убийство группой лиц по предварительному  сговору, а ФИО3, кроме того, в хищении у Ш. паспорта и другого важного личного документа.  

Преступления совершены, соответственно, 23 декабря 2017 года и в ночь с  14 на 15 января 2018 года в г. Энгельсе Саратовской области при  обстоятельствах, изложенных в приговоре.  

Заслушав доклад судьи Хомицкой Т.П., объяснения осужденных  ФИО1 и ФИО2 в режиме видеоконференцсвязи, выступление  адвокатов Кротовой СВ. и ФИО4 в защиту интересов осужденных,  поддержавших доводы жалоб, мнение государственного обвинителя  Генеральной прокуратуры Федченко Ю.А., полагавшей приговор оставить  без изменения, Судебная коллегия  

установила: 

в апелляционных жалобах и дополнениях к ним осужденный ФИО2  и адвокат Некрасова Ю.А. в защиту его интересов выражают несогласие с  приговором в части осуждения ФИО2 за разбойное нападение на  Ш. и ее последующее убийство по основаниям несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела. В обоснование жалобы  адвокат указывает, что показания ФИО2 о его непричастности к  

совершению противоправных действий в отношении Ш. последовательны, как в ходе предварительного следствия, так и в ходе  судебного разбирательства, согласуются с показаниями свидетелей Б.. и С. более того, не опровергнуты и материалами уголовного дела. В свою очередь, показания ФИО1, по мнению авторов жалоб,  противоречивы, поскольку ФИО1 на протяжении предварительного  следствия и в ходе судебного разбирательства неоднократно менял их,  пытаясь переложить ответственность за совершенные преступления на ФИО2.  Более того, показания ФИО1 не согласуются с материалами уголовного  дела и показаниями допрошенных в ходе судебного разбирательства  свидетелей. С учетом этого защитник и осужденный полагают, что суду  следовало признать показания ФИО1 недостоверными.  

Осужденный ФИО2, кроме того, в обоснование доводов своих жалоб  указывает, что телесные повреждения Ш. несовместимые с жизнью были причинены именно ФИО1, которым также было  совершено хищение имущества потерпевшей. Анализируя показания  свидетелей С. и Б., делает вывод, что они не подтверждают его виновность в совершении вышеуказанных действий, так как лично не видели,  что происходило в комнате, в которой находилась потерпевшая и он с  ФИО1. В свою очередь, полагает, что показания С. и Б. свидетельствуют о виновности ФИО1 в нападении на Ш. и ее убийстве, поскольку они видели и подтвердили это в ходе судебного  разбирательства, как ФИО1 первым ударил потерпевшую по лицу, как  затем ходил в банкомат, чтобы снять с ее карты денежные средства, как далее  вывел Ш. из квартиры и оставил ее на улице, а после этого предпринимал меры скрыть следы преступления. Из показаний этих же  свидетелей видно, что, именно, ФИО1 похитил у Ш. банковскую карту и документы, которые затем, вместе с телефонами  потерпевшей были изъяты сотрудниками полиции из квартиры ФИО1.  В подтверждение того, что, именно, ФИО1 вывел потерпевшую на улицу  ссылается на показания свидетелей О. и М. 

Считает, что допрос свидетеля С. произведен с нарушениями уголовно-процессуального законодательства, поскольку государственный  обвинитель задавал ей наводящие вопросы. В связи с этим полагает, что  показания указанного свидетеля о том, что он и ФИО1 насильно завели  Ш. в комнату, не могли быть положены в основу обвинительного приговора.  

Его непосредственное нахождение в комнате, в которой ФИО1 избил  потерпевшую и похитил ее имущество, было вынужденным, поскольку  ФИО1 возможным применением к нему физической силы, а также  шантажируя распространением сведений его позорящих, принудил его принять  участие в совершении указанных преступлений. В подтверждение этого  ссылается на заключение судебно-медицинской экспертизы, установившей  

наличие у него телесных повреждений, а также на заключение комиссии  экспертов, выявившей у ФИО1 расстройство психики, наличие которого  создавало реальную опасность того, что ФИО1 может вновь применить  к нему насилие, уже опасное для жизни и здоровья. По этой же причине он не  впустил в комнату и свидетеля С., поскольку ФИО1 и в ее адрес высказывал угрозы применения насилия.  

Кроме того, защитник в обоснование невиновности ФИО2 ссылается на  его поведение после совершения преступления, выразившееся в том, что Лукин  не стал скрываться с места преступления, несмотря на то, что ФИО1 ему  это предлагал.  

Во время его первоначального допроса, адвокат, участвующий в данном  следственном действии, не оказал ему надлежащей юридической помощи.  Следователь, производивший этот допрос, обещая в дальнейшем избрать ему  меру пресечения, не связанную с изоляцией от общества, вынудил его  оговорить себя в том, что он не совершал. После этого, следователь и адвокат  обманным путем уговорили его подписать протокол данного допроса.  

При этом осужденный ФИО2 дополнил, что ФИО1 ввел суд в  заблуждение относительно наличия у него тяжкого заболевания, которого у  ФИО1 в действительности нет, что, по его мнению, послужило поводом  для назначения судом ФИО1 мягкого наказания.  

Защитник Некрасова Ю.А. и осужденный ФИО2, не оспаривая виновность  в открытом хищении имущества К. и А. как и данную судом правовую оценку этому преступлению, считают, что назначенное  наказание по этому преступлению является чрезмерно суровым. Адвокат,  приводя сведения характеризующие ФИО2 с положительной стороны и  указывая на наличие у него обстоятельств, смягчающих наказание, просит  снизить наказание до минимально возможного и изменить режим  исправительного учреждения. Авторы жалоб также просят об отмене  приговора по ст. 105 и 162 УК РФ.  

В апелляционных жалобах и дополнениях к ним осужденный  ФИО1 также не оспаривает как свою причастность в грабеже  совершенном в отношении К. и А. и в похищении у Ш. паспорта и другого важного документа, так и данную судом правовую оценку этим преступлениям. Вместе с тем, выражает несогласие с  приговором в части осуждения его за убийство Ш., сопряженное с разбойным нападением, считая его незаконным, не обоснованным и чрезмерно  суровым. В обоснование своей невиновности приводит собственную версию  произошедшего в ночь с 14 на 15 января 2018 года, суть которой сводится к  тому, что убийство и хищение имущества потерпевшей совершил ФИО2.  При этом ссылается на показания свидетелей С. и Б.. В то же время просит признать показания указанных свидетелей недопустимыми  доказательствами, поскольку они только слышали, что происходило в комнате,  

но не видели, в связи с чем, их показания основаны на догадках и  предположениях.  

Утверждает, что материалами уголовного дела не подтверждается вывод  суда относительно того, что еще до начала разбойного нападения ему стало  известно о наличии у Ш. банковской карты. 

Не подтверждается показаниями свидетеля Б. и то, что между ним и ФИО2 имелся предварительный сговор на разбойное нападение,  поскольку Б. не слышала, о чем они разговаривали с ФИО2. При этом, ставит под сомнение показания указанного свидетеля, так как она,  являясь его сожительницей, приревновала его к Ш., что и послужило в дальнейшем поводом для его оговора в совершении последующих  преступлений в отношении погибшей. Более того, считает, что показания  Б. противоречивы, в связи с чем суду к ним следовало отнестись критически.  

Причастность ФИО2 к данным преступлениям установлена и тем, что в  тот момент, когда он выходил на улицу, ФИО2 с потерпевшей оставался один,  а когда он вернулся, то обнаружил потерпевшую лежащей на полу.  

Отсутствие у него умысла на убийство Ш. установлено показаниями свидетеля М. о том, что во время вызова скорой помощи потерпевшая еще была жива.  

Автор жалобы подтверждает нанесение Ш. двух пощечин, при этом объясняет, что это было вызвано тем, что она высказала в его адрес  оскорбления. Не оспаривает, что выводил Ш. из квартиры, однако сделал это из благих побуждений, то есть с целью пресечь дальнейшее  избиение потерпевшей ФИО2 и, чтобы проводить потерпевшую до дому.  Оставление Ш. на улице осужденным также не опровергается, вместе с тем это было вызвано тем, что потерпевшая убедила его в том, что  сама сможет добраться до дома.  

С учетом изложенного просит по преступлениям, предусмотренным ч. 4  ст. 162, ч. 2 ст. 105 УК РФ его, как оправдать, так и отменить приговор с  передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство.  

Кроме того, мотивируя чрезмерную суровость назначенного ему  наказания, осужденный ссылается на то, что при назначении ему наказания  судом не были учтены такие смягчающие обстоятельства, как явки с повинной,  активное способствование раскрытию и расследованию преступления,  изобличение и уголовное преследование других соучастников преступления,  наличие ребенка.  

В возражениях на апелляционные жалобы государственный  обвинитель Жидков Г.В. просит апелляционные жалобы оставить без  удовлетворения, приговор - без изменения.  

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и  возражений на них, Судебная коллегия находит выводы суда о виновности  осужденных ФИО2 и ФИО1 в содеянном правильными, основанными  на исследованных в судебном заседании и изложенных в приговоре  доказательствах, которым дана оценка с точки зрения их относимости,  достоверности, допустимости, а в совокупности - достаточности для  разрешения дела и постановления обвинительного приговора.  

Судебное следствие по делу проведено в полном соответствии с  положениями глав 33-39 УПК РФ. В соответствии с требованиями уголовно- процессуального закона в приговоре указаны обстоятельства, установленные  судом, проанализированы доказательства, обосновывающие вывод суда о  виновности ФИО2 и ФИО1 в содеянном, дана оценка их доводам о  непричастности к инкриминируемым преступлениям.  

Установленные судом фактические обстоятельства и правовая оценка  в части осуждения ФИО1 и ФИО2 по п. «а», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ  в отношении К. и А. как и осуждение ФИО1 по ч. 2 ст. 325 УК РФ - по факту хищения паспорта и иных важных личных  документов у Ш., в апелляционных жалобах стороной защиты не оспариваются.  

Обстоятельства грабежа установлены собственными показаниями  ФИО1 и ФИО2, которые согласуются с показаниями потерпевших  К. и А. В свою очередь, показания осужденных и потерпевших подтверждаются изъятием у осужденных имущества,  принадлежащего К. и А. 

Факт хищения ФИО1 паспорта, личной медицинской книжки,  страхового свидетельства государственного пенсионного страхования и полиса  обязательного медицинского страхования Ш., подтверждается приведенными ниже показаниями свидетелей, потерпевшей, а также изъятием  из квартиры по месту происшествия указанных документов.  

В судебном заседании ФИО2 и ФИО1 вину по факту убийства  сопряженного с разбойным нападением на Ш. не признали. 

Так, осужденный ФИО1 в ходе судебного разбирательства, отрицая  нанесение Ш. телесных повреждений не совместимых с жизнью, признавал, что наносил ей удары по лицу. Затем ФИО2 продолжил избивать  потерпевшую, в ходе чего он, ФИО1, завладел ее банковской картой. После  этого вывел потерпевшую на улицу, где и оставил, а принадлежащие  Ш. телефоны он и ФИО2 присвоили. 

Вместе с тем, суд обоснованно огласил в ходе судебного разбирательства  показания ФИО1, данные в ходе предварительного следствия и положил их  в основу приговора, из которых следует, что он принимал непосредственное  

участие в разбойном нападении на Ш. с применением к ней насилия опасного для жизни и здоровья. В частности, ФИО1 указывал, что  в то время, когда Лукин наносил удары руками и ногами в жизненно-важные  органы тела потерпевшей, он с банковской картой в руках требовал от  Ш. назвать пин-код этой карты. 

Поскольку ФИО2 отказался от дачи показаний, воспользовавшись  правом предусмотренным ст. 51 Конституции Российской Федерации, суд  правильно огласил его показания, данные в ходе предварительного следствия, в  которых ФИО2, в свою очередь, уличает ФИО1 в нанесении  Ш. телесных повреждений, направленных на ее убийство, в ходе которого ФИО1 завладел банковской картой потерпевшей и более  того выяснил пин-код этой карты.  

Осужденный ФИО1 достоверность своих показаний не оспаривает,  вместе с тем, суд правильно положил в основу приговора и показания ФИО2,  поскольку они получены в соответствии с требованиями уголовно- процессуального законодательства и подтверждаются совокупностью иных  доказательств по делу. Оснований для признания их недопустимыми  доказательствами, вопреки утверждениям ФИО2, у суда не имелось.  

Взаимоизобличающие показания осужденных относительно того, что  Лукин наносил удары потерпевшей руками и ногами в голову, шею и грудь,  а ФИО1, кроме нанесения Ш. аналогичных ударов, еще и душил ее, подтверждаются выводами судебно-медицинской экспертизы  трупа Ш., а также заключением специалиста в судебном заседании - эксперта Б. из которых следует, что смерть потерпевшей наступила от сочетанной травмы грудной клетки, живота,  тупой травмы шеи.  

Доводы жалоб ФИО2 и ФИО1 о невиновности каждого из них  в убийстве Ш., сопряженном с разбойным нападением, опровергаются проверенными в ходе судебного разбирательства с  доказательственной точки зрения показаниями свидетеля Б. пояснившей, что ФИО1, увидев у Ш. банковскую карту и, предварительно о чем-то переговорив с ФИО2, заявил, что намерен  выяснить у Ш. пин-код этой карты. Сразу после этого ФИО1 и ФИО2 завели потерпевшую в зальную комнату, где стали ее избивать. Из  показаний Б. также следует, что ФИО1 сначала стало известно о наличии у потерпевшей банковской карты, после чего он вступил в  предварительный сговор с ФИО2 на ее хищение и убийство потерпевшей,  в связи с чем доводы ФИО1 в этой части суд обоснованно счел  опровергнутыми.  

То, что осужденные, именно, избивали потерпевшую, не является  предположением свидетеля Б., на чем настаивают осужденные в своих жалобах, поскольку из показаний свидетеля следует, что когда ФИО1  вышел из комнаты с банковской картой и направился снимать деньги, она  видела Ш. с телесными повреждениями, при этом в комнате кроме осужденных и потерпевшей никого не было. После того, как ФИО1  вернулся без денег, ввиду отсутствия их на карте, он вывел Ш. на улицу, а похищенные у нее телефоны и документы спрятал за холодильник.  

Версия ФИО1 о том, что первоначальные незначительные удары  им Ш. были нанесены в результате конфликта, а не в ходе разбойного нападения, опровергаются показаниями свидетеля С. сообщившей, что как только Ш. начала собираться домой, ФИО1 нанес ей несколько сильных ударов по лицу. Сразу после этого  ФИО1 и ФИО2 препроводили потерпевшую в зальную комнату, где  продолжили ее избивать. Затем она видела, как ФИО1 в присутствии  ФИО2 проверял содержимое сумки Ш., при этом оба осужденных в грубой форме потребовали от нее вернуться в кухню.  

Проанализировав показания свидетеля ФИО5 в части того, что  изъятие ФИО1 из сумки имущества потерпевшей происходило в  присутствии ФИО2, а также оценив поведение осужденных во время  преступления, направленное на исключение возможных очевидцев, суд  сделал верный вывод о том, что оба осужденных принимали  непосредственное участие, как в нападении на Ш., так и ее убийстве.  

Вопреки утверждениям ФИО2, допрос свидетеля С. судом произведен в соответствии с требованиями ст. 278 УПК РФ.  

Заявления ФИО1 о противоречивости показаний свидетелей  Б. и С., а также возможном его оговоре свидетелем Б. в связи с наличием личных неприязненных отношений, не основаны на  материалах уголовного дела, поскольку их показания согласуются как между  собой, так и с другими доказательствами по делу.  

Реализация умысла осужденных, направленного именно на убийство  Ш., усматривается и из показаний свидетеля М. пояснившей, что она видела, как ФИО1 вытаскивал за ноги девушку  (Ш

<

...>) из подъезда, а свидетель О. указал, что был очевидцем того, как ФИО1, вытащив потерпевшую за ноги из подъезда,  оставил ее на улице в зимнее время в бессознательном состоянии.  

То, что Ш. была вынесена из квартиры, занимаемой ФИО1, подтвердил и полицейский-кинолог Х. указав, что с 

помощью служебной собаки от места обнаружения трупа Ш. была установлена указанная выше квартира.  

Из заключений судебно-биологической и генетической экспертиз, видно,  что на одежде и обуви ФИО1 и ФИО2 выявлена кровь, произошедшая от  потерпевшей Ш. 

Судом правильно определено, что полученные результаты экспертиз в  совокупности с показаниями осужденных, свидетелей позволили придти к  обоснованному выводу о совместных действиях ФИО1 и ФИО2  в убийстве Ш., то есть о непосредственном соисполнительстве в лишении ее жизни, сопряженном с разбоем.  

Совершение осужденными разбойного нападения на Ш. также подтверждается осмотром квартиры, занимаемой ФИО1, в ходе  которой обнаружены и изъяты банковская карта ПАО «Сбербанк России» на  имя Ш., а также два мобильных телефона опознанных Т. как принадлежащие ее сестре Ш.. 

Аналогичные показания относительно имущества находящегося при  потерпевшей в день ее убийства дал и свидетель Ш. который, кроме того, опознал телефоны, изъятые из квартиры ФИО1, пояснив, что  они принадлежат Ш.. 

Не усматривает Судебная коллегия и вынужденного участия ФИО2 в  совершенных преступлениях, как указано в жалобе, в силу оказанного  давления со стороны ФИО1. ФИО2 ранее в своих показаниях на  указанные обстоятельства не ссылался, а наличие у него телесного  повреждения не свидетельствует о том, что оно было причинено ФИО1,  поскольку давность причинения этого повреждения не соответствует  установленному в ходе судебного разбирательства времени совершения  преступлений в отношении Ш. Поведение же ФИО2 после совершения преступлений, оставшегося на месте преступления, то есть в  квартире ФИО1, позволяет Судебной коллегии сделать вывод о том, что  ФИО2 добровольно принял участие в данном преступлении.  

Наличие у ФИО1 психического расстройства в виде олигофрении  степени легкой дебильности, не исключающего его вменяемости, никоим  образом не свидетельствует о его повышенной агрессивности по отношению к  ФИО2.  

Резюмируя изложенное, в целом, содержание апелляционных жалоб  осужденных о недоказанности и необоснованности осуждения по эпизоду в  отношении Ш. по существу повторяет их процессуальную позицию в судебном заседании, которая была в полном объеме проверена при  рассмотрении дела и отвергнута как несостоятельная, поскольку судом дана  оценка доказательствам, исследованным в ходе судебного разбирательства,  

в их совокупности, при этом указаны основания, по которым одни  доказательства приняты, другие отвергнуты. Тот факт, что данная оценка  доказательств не совпадает с позицией стороны защиты, не  свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального  закона и не является основанием к отмене или изменению судебного  решения.  

Суд также обоснованно пришел к убеждению о том, что поведение  каждого из осужденных, которые, излагая собственную версию о  непричастности, стараясь переложить ответственность друг на друга, что  следует и из содержания апелляционных жалоб, обусловлено лишь  стремлением минимизировать степень собственного участия в совершенных  преступлениях в отношении потерпевшей Ш.. 

Таким образом, суд правильно пришел к выводу о виновности  ФИО1 и ФИО2, и их действия верно квалифицировал. Оснований для  иной квалификации их действий, или для вывода об оправдании по эпизоду  в отношении Ш., не имеется. Вывод суда о наличии предварительной договоренности между ФИО1 и ФИО2 до начала  выполнения объективной стороны разбойного нападения и убийства,  обоснован. Несмотря на то, что смерть потерпевшей наступила не сразу, а  спустя некоторый промежуток времени, суд правильно счел содеянное  осужденными, как умышленное убийство, поскольку с учетом  множественности, интенсивности, характера и степени тяжести причиненных  ими телесных повреждений, и ФИО1, и Лукин не сомневались в  неизбежности ее наступления.  

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или  изменение приговора, не установлено.  

При назначении наказания судом учтены обстоятельства совершенных  ФИО1 и ФИО2 преступлений, степень общественной опасности  содеянного, характеризующие данные о личности, наличие смягчающих и  отягчающего обстоятельств, влияние назначенного наказания на их  исправление.  

Судом не установлено исключительных обстоятельств, связанных с  целями и мотивами преступлений, ролью и поведением осужденных во  время и после совершения преступлений, существенно уменьшающих  степень общественной опасности, за исключением назначения наказания  ФИО1 по ст. 325 УК РФ.  

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 73 УК РФ у суда отсутствовали  и правовые основания для назначения ФИО1 и ФИО2 условного  наказания, а также на основании ч. 6 ст. 15 УК РФ для изменения им  категории преступления на менее тяжкую.  

Следуя императивным предписаниям ст. 67 УК РФ, суд  дифференцировал и индивидуализировал ответственность осужденных,  исходя из доказанных и установленных обстоятельств.  

Таким образом, Судебная коллегия полагает, что наказание  осужденным назначено соразмерно содеянному и оснований для признания  назначенного наказания несправедливым, в силу его суровости, не  имеется.  

Учитывая вышеизложенное и руководствуясь ст. 38913-38914, 38920,  38928, 38933УПКРФ, Судебная коллегия  

опр еделила: 

приговор Саратовского областного суда от 7 ноября 2018 года в  отношении ФИО1 и ФИО2 оставить без изменения, апелляционные жалобы  осужденных ФИО1 и ФИО2, адвоката Некрасовой А.Ю. - без  удовлетворения.