Дело № 58-008-50 

                                                ВЕРХОВНЫЙ СУД 

                                                РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

                                                КАССАЦИОННОЕ 

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

                                                г. Москва 25 сентября 2008 года 

                                                Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда 

                                                Российской Федерации в составе: 

                                                Председательствующего Червоткина АС. Судей Фроловой Л.Г. и Зыкина В.Я. 

                                                Рассмотрела в судебном заседании от 25 сентября 2008 года дело по  кассационным жалобам осужденного Агеева П.Н., защитников Зайцева СВ.  и Шарко Н.Г., на приговор Хабаровского краевого суда от И апреля 2008  года, которым  

                                                Агеев П.Н., 

<

...>

                                                

<

...> 

                                                

<

...> 

                                                осужден к лишению свободы: по ст. 105 ч. 2 п.п. «д, з» УК РФ - на 15  лет, по ст. ст. 30 ч. 3,105 ч. 2 п.п. «д, к» УК РФ - на 8 лет, по ст. 162 ч. 4 п.  «в» УК РФ - на 8 лет, по ст. 161 ч. 2 п. «г» УК РФ - на 3 года.  

                                                В силу ст. 69 ч. 3 УК РФ по совокупности преступлений путём  частичного сложения наказаний, окончательно назначено Агееву П.Н.  наказание в виде 22 лет лишения свободы, с отбыванием наказания в  исправительной колонии строгого режима.  

                                                Заслушав доклад судьи Фроловой Л.Г., объяснение осужденного  Агеева П.Н. в поддержание доводов кассационных жалоб, мнение прокурора  Тришевой А.А., полагавшей приговор как законный и обоснованный  оставить без изменения, кассационные жалобы - без удовлетворения,  судебная коллегия,  

                                                УСТАНОВИЛА: согласно приговору Агеев совершил грабеж, то есть открытое хищение чужого имущества, с применением насилия не опасного для жизни и здоровья потерпевшего Л.; разбой, то есть нападение на Л. иС. в целях хищения принадлежавшего им имущества, совершенное сприменением насилия опасного для жизни и здоровья, угрозой применения насилия опасного для жизни, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего С.; умышленное причинение смерти С., совершенное сособой жестокостью, сопряженное с разбоем; покушение на убийство Л., с особой жестокостью, с целью сокрыть другое преступление.

                                                Преступления совершены 28 декабря и 19 февраля 2007 года, в с.  

<

...> района 

<

...> края при обстоятельствах  приведенных в приговоре.  

                                                В судебном заседании Агеев виновным себя в совершении указанных  преступлений не признал.  

                                                В кассационных жалобах осужденный Агеев П.Н., защитники Зайцев  СВ. и Шарко Н.Г., в интересах Агеева, утверждают, что материалами дела не  опровергнуты доводы Агеева о его невиновности, оговоре его Л., как заинтересованным лицом, стремящимся избежать уголовной ответственности  за совершенные преступления, оговоре Агеева также свидетелями М. и С., связанными с Л. личными отношениями. Считают, что показаниями свидетелей Ж. и Т. о присутствии Агеева в доме потерпевшего С. во время, совпадающее со временем смерти потерпевшего, не может быть подтверждена вина Агеева в убийстве,  поскольку указанные свидетели не видели момента убийства и лица его  совершившего. Утверждают, что время совершения преступлений, указанное  Агеевым на предварительном следствии не совпадает с временем смерти  потерпевшего С.. Соглашаясь с тем, что доводы Агеева о применении к нему в ходе предварительного следствия физического и  психического насилия в целях добиться угодных следствию показаний не  подтвердились, в то же время ссылаются на самооговор Агеева на  предварительном следствии, при этом приводят данные судебно- психиатрической экспертизы о том, что Агеев склонен к фантазированию и  рисовке. Утверждают, что для полного исследования психического  состояния Агеева по делу следует провести дополнительную судебно- психиатрическую экспертизу. Считают, что потерпевшего С. мог убить Л., у которого с потерпевшим был конфликт, отмечают, что с этим потерпевшим у Агеева сложились уважительные отношения. Находят  доказательства, исследованные в судебном заседании противоречивыми,  считают, что суд не дал им надлежащей оценки. Агеев считает, что  материалами дела не установлен корыстный мотив его действий. Ссылается на предположительность выводов экспертов в заключениях. Считает  сфальсифицированным заключение судебно-медицинской экспертизы трупа  С. на том основании, что в ходе осмотра трупа на месте происшествия, эксперт не усмотрел видимых телесных повреждений, а в  дальнейшем при исследовании обнаружил. Адвокат Шарко считает, что в  действиях осужденного по причинению смерти С. не усматривается особой жестокости, при этом ссылается на неприязненные отношения между  потерпевшими С. и Л. (дедом и внуком). Относит к нарушению закона, поставляющему под сомнение законность приговора то,  что в судебное заседание были доставлены для осмотра не те ботинки,  которые были изъяты у Р. и опознаны потерпевшим Л.. 

                                                В возражениях на кассационные жалобы, государственный обвинитель  Смаль М.Г., просит приговор, как законный и обоснованный оставить без  изменения, кассационные жалобы - без удовлетворения.  

                                                Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб,  судебная коллегия находит выводы суда о виновности Агеева в совершенных  им преступлениях, основанными на доказательствах, полученных в порядке,  установленном законом, всесторонне, полно и объективно исследованных в  судебном заседании и получивших оценку суда в соответствии с правилами  ст. 88 УПК РФ.  

                                                Так вина Агеева в им содеянном, подтверждается данными,  содержащимися в его явках с повинной, а также его собственными  показаниями, данными на предварительном следствии и обоснованно  признанными судом правдивыми в той их части, в которой они  подтверждаются другими доказательствами.  

                                                Судом выяснялись причины изменения Агеевым показаний, чему дана  правильная оценка в приговоре.  

                                                Оснований к самооговору у Агеева судом не установлено. В  кассационных жалобах Агеев отказался от первоначально выдвинутых  доводов о том, что работники милиции избивали его в целях добиться  нужных следствию показаний. Однако и эти доводы Агеева прокуратурой, а  также и судом тщательно проверены и обоснованно признаны  несостоятельными, с приведением убедительных мотивов принятого  решения прокурором в постановлении, а судом в приговоре.  

                                                В том числе из дела усматривается, что следственные действия с  Агеевым выполнялись в соответствии с требованиями уголовно- процессуального закона.  

 

Вина Агеева подтверждается также показаниями потерпевшего Л., который пояснил суду об обстоятельствах открытого хищения у него  Агеевым пластиковой карты со счетом в сумме 

<

...> рублей 

<

...> копеек,  обстоятельствах разбойного нападения Агеева на него и С., убийства С.и попытки убить и его - Л.. 

                                                Судом обоснованно не установлено существенных разногласий в  показаниях потерпевшего. При этом судом учтено, что первоначальные  показания потерпевший давал кратко, будучи травмированным, после  происшедшего, в дальнейшем давал более подробные показания, с  указанием деталей случившегося.  

                                                Показания потерпевшего Л. об обстоятельствах его ограбления Агеевым подтверждаются показаниями свидетелей-очевидцев происшедшего  М. и С., полно и правильно приведенными в приговоре. Его показания о нахождении в доме С. во время происшедшего именно Агеева, а не иного лица, подтверждаются показаниями свидетелей  Т. и Ж. которым суд дал надлежащую оценку. Свидетель Т. пояснил также об агрессивном поведении Агеева во время пребывания в  доме С. избиении им Л. сжигании в печи одежды, а также о том, что Агеев просил его говорить работникам милиции, что его не было в  доме потерпевших.  

                                                При оценке показаний свидетелей Т. и Ж., суд учел их объяснения о запамятовании деталей происшедшего из-за нахождения в  состоянии алкогольного опьянения, а также их престарелый возраст.  

                                                Оснований не доверять показаниям потерпевшего Л. свидетелей М., С.Т. и Ж. судом не установлено, не усматривается таковых и судебной коллегией.  

                                                После допроса потерпевшего Л. из печи дома С. была извлечена зола, содержащая фрагменты остатков одежной фурнитуры, что  также подтверждает правдивость показаний Л. о сжигании Агеевым его одежды в печи.  

                                                Из показаний свидетеля Р. следует, что в феврале 2007 года Агеев проживал в доме ее бывшего мужа. После смерти мужа она  обнаружила в доме ботинки, которые ее мужу не принадлежали, имеющие  особенности фасона. В дальнейшем эти ботинки были изъяты работниками  милиции.  

                                                Указанные ботинки были опознаны в ходе предварительного следствия  потерпевшим Л., как принадлежащие ему и похищенные Агеевым. 

 

Из протокола опознания, показаний потерпевшего Агеева, свидетелей  Л. и Л., присутствовавших при опознании, усматривается, что принадлежавшие ему ботинки Л. опознал уверенно, назвал признаки, по которым опознал их. Приметы ботинок он перечислил в ходе допроса,  проведенного до опознания.  

                                                Из материалов дела усматривается, что ботинки Л. были изъяты из дома Р. после того, как Агеев в явке с повинной указал, что он снял с потерпевшего Л. зимние ботинки, принес их в дом Р., где и оставил.  

                                                Из заключения служебной проверки усматривается, что из-за путаницы  бирок, после проведения опознания, к материалам дела были приобщены и  направлены в суд не ботинки Л., а другие ботинки, предъявляемые Л. для опознания, ботинки же принадлежащие Л. утрачены (т. 4 л.д. 250).  

                                                Указанное обстоятельство не поставляет под сомнение законность  проведенного опознания и достоверность полученных при опознании  результатов.  

                                                Показания Агеева в ходе предварительного следствия о том, что при  поджоге Л. от первой спички возгорание не произошло, и он зажигал вторую спичку, также подтвердились. В месте указанном Агеевым при  проверке его показаний на месте происшествия были обнаружены и изъяты  две обгоревшие спички. Также, в месте, указанном Агеевым, в огороде дома  С., под снегом была обнаружена бутылка, из которой Агеев облил Л. спиртом. 

                                                Вина осужденного Агеева подтверждается также данными,  зафиксированными в протоколе осмотра места происшествия,  содержащимися в заключениях проведенных по делу судебных экспертиз,  оснований сомневаться в правильности выводов которых у суда не имелось,  другими доказательствами.  

                                                Вопреки утверждениям в кассационных жалобах, противоречий в  протоколе осмотра трупа С. и заключении судебно-медицинской экспертизы не содержится. То, что при первичном осмотре трупа С. на месте происшествия не обнаружено «видимых телесных повреждений», не  поставляет под сомнение выводы экспертов о наступлении смерти  С. от механической асфиксии, от сдавления органов шеи при удавлении, поскольку при исследовании трупа потерпевшего в условиях  бюро судебно-медицинской экспертизы, наружные повреждения у этого  потерпевшего также были выявлены незначительные.  

 

Показания свидетеля Г., пытавшейся обеспечить Агееву не имевшее в действительности алиби, обоснованно признаны судом  неправдивыми, данными в силу дружеских отношений в целях помочь  Агееву, избежать уголовной ответственности.  

                                                Показания указанного свидетеля о нахождении Агеева во время  происшедшего в доме Р. опровергаются собственными показаниями Агеева о нахождении его в это время в ином месте,  показаниями свидетеля Р. о том, что в оспариваемый промежуток времени, как Агеева, так и Г. в доме Р. не было, показаниями потерпевшего Л. и свидетеля Т. о том, что Агеев находился в доме С.. 

                                                Решение суда о вменяемости Агеева основано на материалах дела,  данных о его личности, поведении до совершения преступлений, после  этого, в конкретной судебно-следственной ситуации, принято судом также с  учетом выводов комплексной стационарной судебной психолого- психиатрической экспертизы оснований сомневаться в правильности  которых не имелось.  

                                                То обстоятельство, что в постановлении о назначении экспертизы  указано, что Агеев обвиняется только в покушении на убийство Л. (путем сожжения заживо), не влияет на выводы экспертов, поскольку,  экспертам предоставлялись для исследования все имевшиеся на момент  проведения экспертизы материалы дела, содержащие сведения о том, что  Агеев обвиняется в совершении еще и других преступлений (т. 2 л.д. 52-58).  

                                                Судом тщательно проверялись все доводы, приводимые осужденным  Агеевым в свою защиту, в том числе и обоснованно признаны не нашедшими  подтверждения, как опровергающиеся материалами дела.  

                                                С учетом изложенного следует признать, что тщательный анализ и  основанная на законе оценка исследованных в судебном заседании  доказательств, в их совокупности, позволили суду правильно установить  фактические обстоятельства совершенных Агеевым преступлений, прийти к  правильному выводу о его виновности в совершении этих преступлений, а  также о квалификации его действий.  

                                                В том числе правильным является решение суда о виновности Агеева в  причинении смерти С. и покушении на убийство Л. с особой жестокостью. Так, убийство С. совершено Агеевым в присутствии его близкого родственника - внука (Л

<

...>), а посягательство на жизнь  Л. совершено с применением способа, заведомо причиняющего потерпевшему особые мучения и страдания - облил лицо и грудь Л. легковоспламеняющейся жидкостью и поджег.  

 

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо  изменение приговора, судебной коллегией по данному делу не  усматривается.  

                                                При назначении Агееву наказания, судом в соответствии с  требованиями закона учтены характер и степень общественной опасности  совершенных им преступлений, конкретные обстоятельства дела, данные о  его личности, смягчающее обстоятельство, к которому судом обоснованно  отнесена его явка с повинной.  

                                                При наличии к тому законных оснований наказание Агееву назначено с  применением ст. 62 УК РФ.  

                                                Назначенное Агееву наказание соответствует требованиям закона,  оснований к его смягчению судебной коллегией не усматривается.  

                                                Руководствуясь ст. ст. 377, 378 и 388 УПК РФ, судебная коллегия 

                                                ОПРЕДЕЛИЛА: 

                                                приговор Хабаровского краевого суда от 11 апреля 2008 года в  отношении Агеева П.Н. оставить без изменения, кассационные жалобы осужденного Агеева П.Н., защитников Зайцева СВ. и  Шарко Н.Г. - без удовлетворения. 

                                                Председательствующий Суд