ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

Дело № 77-АПУ19-4 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

г. Москва 26 сентября 2019 г.  

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской  Федерации в составе  

председательствующего судьи Скрябина К.Е., судей Пейсиковой Е.В. и Смирнова В.П. 

с участием осуждённого ФИО1 (в режиме видеоконференц- связи), адвоката Анохиной И.А. и прокурора Мусолиной Е.А.  

при ведении протокола секретарём Мамейчиком М.А. 

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по  апелляционному представлению государственного обвинителя Минаева И.С.  и апелляционным жалобам осуждённого ФИО1 и адвоката Иштунова  Г.И. на приговор Липецкого областного суда от 6 августа 2019 г., по  которому  

ФИО1,

<

...> 

осуждён по п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 14 годам лишения  свободы с ограничением свободы на срок 1 год 9 месяцев,  

ч. 3 ст. 30 и п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения  свободы с ограничением свободы на срок 6 месяцев,  

а по совокупности преступлений, определяемой по правилам ч. 3 ст. 69  УК РФ, путём частичного сложения назначенных наказаний - к 15 годам  лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии  

строгого режима, с ограничением свободы на срок 2 года, с установлением  ограничений: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) с  22 до 6 часов, не изменять место жительства и место работы без согласия  специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за  отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы; с  возложением обязанности являться в указанный специализированный орган  два раза в месяц для регистрации.  

Постановлено исчислять начало срока наказания ФИО1 с  6 августа 2018 г., с зачётом времени предварительного содержания его под  стражей с 22 сентября 2018 г. по день вступления приговора в законную силу  из расчёта один день содержания под стражей за один день лишения  свободы.  

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации  Смирнова В.П. о содержании приговора, существе апелляционного  представления, апелляционных жалоб, дополнений к ним и возражений на  них, выслушав выступления осуждённого ФИО1, поддержавшего  доводы апелляционных жалоб и возражавшего против удовлетворения  апелляционного представления, адвоката Анохиной И.А. в защиту ФИО1, мнение прокурора Генеральной прокуратуры Российской Федерации  Мусолиной Е.А., поддержавшей апелляционное представление и дополнение  к нему в части переквалификации действий осуждённого на пункты «а», «в»,  «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ с усилением наказания, в части установления  ограничения в виде запрета выезжать за пределы муниципального  образования и в части уточнения начала исчисления срока наказания, а также  полагавшей апелляционные жалобы неподлежащими удовлетворению,  Судебная коллегия  

установила: 

ФИО1. осуждён за умышленное убийство в ходе ссоры С. года рождения, и его матери - С.года рождения, совершённые в период с 20 часов 45 минут до 21 часа 10 минут 21 сентября  2018 г. в с 

<

...> района 

<

...> области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.  

В апелляционном представлении государственный обвинитель Минаев  И.С. просит приговор отменить и постановить новый обвинительный  приговор в связи с тем, что при описании преступного деяния,  

предусмотренного ч. 2 ст. 105 УК РФ, суд не в полной мере указал  последствия совершённого преступления, а именно, не перечислил все  телесные повреждения, причинённые потерпевшим, не указал их  локализацию и степень тяжести; суд необоснованно исключил из  квалификации действий Рыкова В.В. признак, предусмотренный пунктом «к»  ч. 2 ст. 105 УК РФ, выразившийся в совершении убийства С. с целью сокрытия убийства С. что повлекло назначение ему чрезмерно мягкого наказания; суд не установил Рыкову ВВ. ограничение в  виде запрета выезжать за пределы территории соответствующего  муниципального образования, которое в силу уголовного закона является  обязательным. При этом государственный обвинитель предлагает назначить  Рыкову В.В. по пунктам «а», «в», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ 15 лет 6 месяцев  лишения свободы с ограничением свободы на 1 год 9 месяцев, а по  совокупности преступлений - 16 лет 6 месяцев лишения свободы с  ограничением свободы на срок 2 года.  

В дополнении к апелляционному представлению государственный  обвинитель Минаев И.С. просит исправить ошибку, допущенную судом при  указании даты, с которой надлежит исчислять срок наказания ФИО1  

В апелляционных жалобах осуждённый ФИО1 и его защитник - адвокат Иштунов Г.И. просят приговор отменить, по п. п. «а», «в» ч. 2 ст.  105, ч. 3 ст. 30 и п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ ФИО1 оправдать за  отсутствием состава преступления; действия ФИО1 квалифицировать  по ст. 108 УК РФ как превышение пределов необходимой обороны и  назначить ему по этой статье минимальное наказание.  

При этом ФИО1 ссылается на то, что очевидцев происшедшего не  было; выводы суда о его виновности основаны на предположениях; по делу  имеются противоречия, которые судом устранены не были; не установлено,  куда делась одежда С. в которой он был обнаружен при осмотре места происшествия и на которой могла быть кровь С. 

В дополнениях к своей апелляционной жалобе осуждённый приводит  подробный анализ доказательств, исследованных в судебном заседании,  выражает несогласие с их оценкой, приведённой судом в приговоре,  утверждая, что «явку с повинной» он написал под диктовку, находясь в  состоянии сильного опьянения; орудия убийства потерпевших до его  задержания уже были известны сотрудникам оперативных служб;  

оформление «явки с повинной» и его допрос проходили одновременно; в  ходе предварительного следствия он давал показания в результате  недозволенных методов ведения следствия (уговоров и угроз); кроме того у  него начались проблемы с головой, в связи с чем ему проводилось  медикаментозное лечение и оказывалась помощь психиатром; его показания  о том, что С. напал на него с ножом и к этому времени С. уже была мертва подтверждаются показаниями потерпевшей Л. а также наличием у него (Рыкова В.В.) резаных ран руки; кровь С. на его одежде не обнаружена; следствием не установлено как в доме потерпевших появился кирпич; в суде не нашла  должного внимания версия о совершении С. убийства С. на почве длительного имущественного конфликта; по делу не был проведён следственный эксперимент и не запрошена у сотового  оператора распечатка его разговоров с сотового телефона; не установлена  очередность наступления смерти потерпевших.  

Обосновывая доводы своей апелляционной жалобы, адвокат Иштунов  Г.И. ссылается на то, что показания ФИО1., положенные в основу  приговора, получены в результате недозволенных методов ведения следствия  и не подтверждаются другими доказательствами; «явка с повинной» не  содержит разъяснений ФИО1 права не свидетельствовать против  самого себя, а также права пользоваться услугами адвоката; выводы суда о  виновности ФИО1 сделаны с обвинительным уклоном; выводы суда о  том, что ФИО1 не мог видеть кровь на голове и лице С. находясь у дверного проёма, опровергаются фототаблицей к протоколу  осмотра места происшествия; согласно заключению судебно-медицинских  экспертиз смерть С. наступила раньше наступления смерти С. однако суд данному обстоятельству не придал должного значения; не доказан умысел на совершение преступления; не установлено  какую сумму денег ФИО1 намеревался похитить с банковского счета  С. 

Кроме того, адвокат Иштунов Г.И. принёс письменные возражения на  апелляционное представление, в котором по существу оспаривает  виновность ФИО1 и просит приговор отменить, а уголовное дело  направить прокурору «для производства дополнительного расследования».  

В свою очередь государственный обвинитель Минаев И.С. принёс  письменные возражения на апелляционные жалобы с просьбой оставить их  без удовлетворения.  

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного  представления, апелляционных жалоб и дополнений к ним, Судебная  коллегия пришла к следующим выводам.  

Анализ материалов настоящего уголовного дела показывает, что оно  расследовано соответствующими органами и рассмотрено судом первой  инстанции с исчерпывающей полнотой. При этом каких-либо существенных  нарушений уголовно-процессуального закона допущено не было.  

Судебное разбирательство по делу проведено с соблюдением принципа  состязательности и равноправия сторон.  

Виновность ФИО1 в совершении преступлений, за которые он  осуждён, установлена совокупностью доказательств, получивших  развёрнутое отражение в приговоре, а именно, показаниями самого  осуждённого, данными им в ходе предварительного следствия на допросах  22-24 сентября 2018 г., показаниями потерпевшей Л. свидетелей С.С. В.Б. Б.А. и других, протоколом осмотра места происшествия, заключениями судебно-медицинских экспертиз о причинах  смерти С. и С. а также о характере, локализации и механизме образования телесных повреждений,  обнаруженных на их трупах, протоколом осмотра куртки ФИО1., в  которой была обнаружена электронная банковская карта, справкой ПАО  «

<

...> о принадлежности карты С. и о наличии на его счете денежных средств, записями с камеры видеонаблюдения банкомата  и другими фактическими данными, согласующимися между собой.  

Проверку и оценку доказательств, собранных по делу, суд произвёл в  соответствии с требованиями ст. 17, ст. 87 и ст. 88 УПК РФ, согласно  которым никакие доказательства не имеют заранее установленной силы;  судья оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению,  основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств,  руководствуясь при этом законом и совестью; проверка доказательств  производится судом путём сопоставления их с другими доказательствами, а  также установления их источника, получения иных доказательств,  подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство; каждое  доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости,  

достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.  

Кроме того в соответствии с требованиями п. 2 ст. 307 УПК РФ суд  привёл в приговоре убедительные причины, по которым он признал  достоверными одни показания ФИО1 и отверг другие.  

Так, в частности, суд обоснованно положил в основу приговора  показания ФИО1., данные на допросе 24 сентября 2018 г., который  происходил с участием адвоката и был зафиксирован на видеопленку. При  просмотре этой видеопленки суд удостоверился в том, что ФИО1 давал  показания добровольно, каких-либо признаков болезненного состояния не  обнаруживал, адекватно отвечал на поставленные вопросы и подтвердил  правильность своих показаний, данных им ранее, об умышленном  причинении им телесных повреждений вначале С. а затем С. 

Доводы апелляционной жалобы адвоката Иштунова Г.И. о том, что  «явка с повинной» не содержит разъяснений ФИО1 права не  свидетельствовать против самого себя, а также права пользоваться услугами  адвоката, не основаны на законе. Согласно ст. 142 УПК РФ заявление о явке  с повинной - это добровольное сообщение лица о совершении им  преступления. Из чего следует, что разъяснение указанных выше прав лицу,  явившемуся с повинной, не требуется.  

Первоначальные показания ФИО1 об обстоятельствах, при  которых им было совершено убийство сына и матери С. согласуются с результатами осмотра места происшествия и заключениями  судебно-медицинских экспертиз, полученными органами предварительного  следствия после дачи ФИО1 признательных показаний. В связи с чем,  доводы апелляционных жалоб о том, что приговор основан на  предположениях, являются несостоятельными.  

Кроме того, в апелляционных жалобах не приведены причины, по  которым у оперативных сотрудников могла возникнуть необходимость  уговаривать ФИО1 и угрожать ему применением насилия, если о  необходимой обороне он стал давать показания только после 24 сентября  2018 г.  

Убедительно отверг суд в приговоре и довод стороны защиты о том,  что Рыков В.В. находился в состоянии необходимой обороны. Как показала  потерпевшая Л. (дочь С. и старшая сестра С. никакого конфликта из-за дома между матерью и братом не было. В 2013 году С. составила завещание в пользу С. против которого другие родственники не возражали. 

Из показаний соседей потерпевших - Б. и 

<

...> А. и других, следует, что С. ухаживал за своей престарелой больной матерью, был незлобным и неконфликтным человекам.  

Кроме того, как видно из фактических обстоятельств дела, С.. был намного старше ФИО1 и физически слабее его (имел серьезное повреждение руки и инвалидность по зрению).  

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 

<

...> от  29 октября 2019 г. смерть С. наступила в результате слепого колото-резаного ранения шеи, причинённого ориентировочно в период,  исчисляемый минутами, десятками минут (л.д.17-19 т. 5).  

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 

<

...> от  23 октября 2018 г. причиной смерти С. является открытая челюстно-мозговая травма, причинённая в пределах от нескольких минут до  получаса к моменту наступления смерти (л.д. 42-44 т. 5).  

Кроме того, экспертами даны ориентировочные промежутки времени  наступления смерти каждого потерпевшего относительно времени осмотра  трупов и регистрации трупных явлений. Эти промежутки во времени  включают в себя промежуток времени, в течение которого - с 20 часов 45  минут до 21 часа 10 минут 21 сентября 2018 г., согласно обвинительному  заключению и приговору ФИО1 причинил потерпевшим телесные  повреждения, от которых наступила их смерть. Категорический вывод о том,  что смерть С. наступила раньше наступления смерти С. из указанных выше экспертиз не следует. 

Противоправным действиям ФИО1 суд дал правильную  юридическую оценку по п. «а», «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ как умышленное  убийство двух лиц, в том числе лица, заведомо находящегося для виновного  в беспомощном состоянии.  

Орудия преступления (нож, кирпич), количество телесных  повреждений и их локализация в жизненно важных органах потерпевших  (голова, шея) указывают на то, что Рыков В.В. действовал с умыслом на  причинение С. и С. смерти. При этом он достоверно знал о преклонном возрасте потерпевшей и болезненном  состоянии её здоровья, поскольку являлся соседом и часто общался с  С.в доме потерпевшей. 

Не может Судебная коллегия согласиться и с доводами апелляционных  жалоб об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления,  предусмотренного ч. 3 ст. 30 и п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ. Вывод суда о том,  что ФИО1 после убийства С. покушался на кражу из банкомата денежных средств, находившихся на счёте потерпевшего, однако  не смог вспомнить ПИН-код, соответствует фактическим обстоятельствам  дела, установленным совокупностью доказательств, добытых по делу. При  этом сам ФИО1 никогда не отрицал, что разрешения на снятие денег  ночью 21 сентября 2018 г. С. ему не давал, а согласно показаниям свидетеля С. ФИО1 намеревался снять все деньги, находившиеся на банковском счёте С. - 39 153 рубля.  

При назначении ФИО1 наказания суд должным образом  выполнил требования ст. 6 и ст. 60 УК РФ и учёл все обстоятельства,  смягчающие его наказание и данные о его личности. Возмещение  потерпевшей Л. 60 000 рублей на погребение её брата С. было произведено родственниками ФИО1 Расходы на погребение С. потерпевшей Л. осуждённым или другими лицами с его согласия не возмещались. В связи с чем, суд не  признал наличие в ФИО1 такого обстоятельства, смягчающего его  наказание, как добровольное возмещение имущественного ущерба.  

Психическое здоровье ФИО1 в ходе предварительного следствия  было проверено комиссией экспертов в условиях стационара. Их заключение  мотивировано и сомнений в своей правильности у Судебной коллегии не  вызывает.  

Вопреки доводам апелляционного представления описание в приговоре  обстоятельств убийства сына и матери С. соответствует требованиям п. 1 ст. 307 УПК РФ. Оно содержит указание на место, время,  способ совершения преступного деяния, форму вины, мотив, цель и  

последствия преступления - умышленное причинение смерти двум лицам. То  обстоятельство, что описание преступного деяния не содержит перечисления  всех телесных повреждений, установленных судебно-медицинскими  экспертами, никак не влияет на вывод суда о виновности Рыкова В.В. в  совершении данного преступления, тем более, что все телесные  повреждения, причинённые Рыковым В.В. потерпевшим (в том числе и те,  которые не привели к их смерти) подробно описаны в мотивировочной части  приговора при раскрытии содержаний указанных выше судебно- медицинских экспертиз.  

При таких обстоятельствах Судебная коллегия не усматривает  основания, предусмотренного п. 2 ст. 38915, 38917 УПК РФ (существенные  нарушения уголовно-процессуального закона) для отмены приговора по  настоящему делу. Вместе с тем данный приговор подлежит изменению по  доводам апелляционного представления на основании ч. 1 ст. 38924 и п.п. 1, 2  ч. 1, ч. 2 ст. 38918 УПК РФ, в связи с нарушением требований Общей части  УК РФ и применением не тех пунктов статьи Особенной части УК РФ,  которые подлежали применению, что влечёт за собой ухудшение положения  осуждённого и назначение ему более строгого основного наказания.  

Так, органами предварительного следствия действия ФИО1 были  квалифицированы не только по пунктам «а», «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, но и по  пункту «к» этой же статьи, как убийство с целью скрыть другое  преступление, а именно, как убийство С. с целью сокрытия убийства С. 

Несмотря на то, что государственный обвинитель поддержал  обвинение в судебных прениях в полном объеме, суд первой инстанции  исключил из обвинения ФИО1 данный квалифицирующий признак,  указав в приговоре на то, что он основан на предположениях, а явка с  повинной не содержит сведений о том, что ФИО1 убил С. в связи с тем, что она оказалась свидетелем убийства своего сына. Кроме  того, по мнению суда первой инстанции, «обнаружение осыпи кирпича как  на С. так и на С. а также нахождение обломка кирпича около тела С. указывает на возможное перемещение ФИО1 от жертвы к жертве в процессе лишения их жизни,  что не позволяет сделать бесспорный вывод о том, что С. была лишена жизни после того, как был убит её сын».  

10 

Однако с данным выводом суда согласиться нельзя, поскольку он  противоречит другому его же выводу о том, что умысел ФИО1 на  убийство С. возник после совместного употребления с ним спиртных напитков, в ходе ссоры, из личной неприязни. С. согласно фактическим обстоятельствам настоящего уголовного дела, в  употреблении спиртных напитков участия не принимала и с ФИО1 в  неприязненных отношениях не находилась. Из чего следует, что  единственным мотивом её убийства явилось сокрытие другого преступления  - убийства С. Кроме того, ссылаясь на то, что явка ФИО1 с повинной не содержит сведений о мотиве убийства С. суд по надуманным основаниям исключил из числа доказательств показания  самого ФИО1 о том, что он убил С. потому, что она оказалась свидетелем убийства С. данные им на допросе 24 сентября 2018 г. (л.д. 25 т. 4). При этом вывод суда первой инстанции о  возможном перемещении ФИО1 «от жертвы к жертве в процессе  лишения их жизни» также противоречит описанию в приговоре преступного  деяния, признанного доказанным, согласно которому телесные повреждения  С. был причинены после причинения телесных повреждений С. 

При таких обстоятельствах, Судебная коллегия соглашается с  доводами апелляционного представления о том, что суд первой инстанции  незаконно исключил из обвинения ФИО1 квалифицирующий признак,  предусмотренный п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, который был вменён  осуждённому органами предварительного следствия обоснованно.  

В силу ч. 1 ст. 53 Общей части УК РФ установление судом  осуждённому ограничения в виде запрета выезжать за пределы территории  соответствующего муниципального образования является обязательным.  Однако, устанавливая ФИО1 ограничения при исполнении  дополнительного наказания, суд приведённое выше требование уголовного  закона не выполнил.  

Кроме того суд не учёл, что согласно статье 72 Общей части УК РФ в  редакции Федерального закона от 3 июля 2018 г. № 186-ФЗ началом срока  отбывания наказания является день вступления приговора в законную силу.  

Поскольку судом апелляционной инстанции принято решение о  применении в отношении ФИО1 уголовного закона о более тяжком  

наказания, как за убийство, так и по совокупности преступлений, подлежат  усилению.  

Исходя из изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.20, 389Л, 389.28 УПК  РФ, Судебная коллегия  

определила: 

приговор Липецкого областного суда от 6 августа 2019 г. в отношении  ФИО1 изменить:  

его действия переквалифицировать с п.п. «а», «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ на  п.п. «а», «в», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, по которой назначить наказание в виде  лишения свободы на срок пятнадцать лет шесть месяцев с ограничением  свободы на срок один год девять месяцев;  

на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений,  предусмотренных п.п. «а», «в», «к» ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 30 и п. «г» ч. 3 ст. 158  УК РФ, путём частичного сложения назначенных наказаний, окончательно  назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок  шестнадцать лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого  режима, с ограничением свободы на срок два года, с установлением  ограничений: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) с  22 до 6 часов, не изменять место жительства (или пребывания) и место  работы, а также не выезжать за пределы территории муниципального  образования, где он будет проживать после отбытия основного наказания, без  согласия специализированного государственного органа, осуществляющего  надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы;  с возложением обязанности являться в указанный специализированный орган  два раза в месяц для регистрации;  

срок отбывания ФИО1 наказания исчислять со дня вступления  приговора в законную силу.  

В остальном этот же приговор оставить без изменения, а  апелляционное представление государственного обвинителя Минаева И.С. и  апелляционные жалобы осуждённого ФИО1 и адвоката Иштунова Г.И.  - без удовлетворения.  

Председательствующий судьяСудьи