ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

 № 64-КГПР21-1-К9 

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

г. Москва 21 июня 2021 г.  

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда  Российской Федерации в составе  

председательствующего Пчелинцевой Л.М., судей Вавилычевой Т.Ю. и Фролкиной СВ. 

рассмотрела в открытом судебном заседании 21 июня 2021 г.  кассационное представление заместителя Генерального прокурора  Российской Федерации Гриня Виктора Яковлевича на решение  Южно-Сахалинского городского суда Сахалинской области от 23 января  2020 г., апелляционное определение судебной коллегии по гражданским  делам Сахалинского областного суда от 9 июня 2020 г. и определение  судебной коллегии по гражданским делам Девятого кассационного суда  общей юрисдикции от 5 ноября 2020 г.  

по делу Южно-Сахалинского городского суда Сахалинской области   № 2-1/2020 по иску ФИО1, ФИО2, действующей в своих интересах и интересах  несовершеннолетних ФИО3, ФИО4, к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Сахалинская областная клиническая больница», Правительству  Сахалинской области, ФИО5 о возмещении ущерба,  причинённого смертью кормильца, взыскании расходов на погребение,  компенсации морального вреда, судебных расходов.  

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации  Вавилычевой Т.Ю., выслушав прокурора Генеральной прокуратуры  Российской Федерации Лукьянову Т.В., поддержавшую доводы  кассационного представления, возражения на кассационное представление  

представителя Правительства Сахалинской области Васильева К.А.,  объяснения представителей государственного учреждения - Сахалинского  регионального отделения Фонда социального страхования Российской  Федерации Маслаковой О.Ю., Мялковской Н.К., поддержавших доводы  кассационного представления,  

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда  Российской Федерации  

установила: 

ФИО1, ФИО2, действующая в своих интересах и  интересах несовершеннолетних ФИО3, ФИО9 В , 22 мая 2017 г. обратились в Приморский районный суд г. Санкт-Петербурга с  иском к государственному бюджетному учреждению здравоохранения  «Сахалинская областная клиническая больница» (далее также - Сахалинская  областная клиническая больница, медицинское учреждение), Правительству  Сахалинской области о возмещении ущерба, причинённого смертью  кормильца, взыскании расходов на погребение, компенсации морального  вреда, судебных расходов.  

В обоснование заявленных требований истцы указали, что в  результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего  24 февраля 2015 г. по вине ФИО5, ФИО10 (сын  ФИО1, муж ФИО2 и отец несовершеннолетних ФИО3, 

<

...> г.р., и ФИО4, 

<

...> г.р.) получил телесные повреждения (позвоночно-спинномозговая травма тяжёлой степени, ушиб  спинного мозга на шейном уровне тяжёлой степени), с которыми  с 25 февраля 2015 г. находился на лечении в Сахалинской областной  клинической больнице.  

26 февраля 2015 г. ФИО10. была проведена хирургическая  операция (декомпрессивно-стабилизирующее вмешательство с фиксацией  позвоночника имплантатами), после которой вследствие ранения пищевода  установленными в ходе операции имплантатами наступило ухудшение его  состояния, в связи с чем в дальнейшем ФИО10. проводился ряд  медицинских манипуляций, в том числе неоднократное хирургическое  вмешательство.  

27 мая 2015 г. ФИО10, находясь в Сахалинской областной  клинической больнице, умер.  

Истцы считают, что смерть ФИО10. наступила в результате  виновных действий работников Сахалинской областной клинической  больницы, допустивших недооценку состояния больного и дефекты при  оказании ему медицинской помощи.  

По мнению истцов, смерть ФИО10 была предотвратимой,  между дефектами оказания медицинской помощи в виде несвоевременных и  неполных проводимых ему диагностических и лечебных мероприятий,  предопределивших негативный исход лечения ФИО10, и  

наступлением его смерти имеется опосредованная причинно-следственная  связь, наличие которой подтверждено заключением комиссии специалистов  отдела сложных экспертиз Санкт-Петербургского государственного  бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро медико-социальной  экспертизы» от 28 ноября 2016 г.  

Смертью ФИО10 его матери ФИО1, жене  ФИО2 и детям - ФИО3, ФИО4 были причинены глубокие нравственные страдания, связанные с переживанием  чувства невосполнимой утраты ввиду потери родного и близкого человека,  нарушением их родственных и семейных связей.  

ФИО1 и ФИО2, действующая в своих интересах и  интересах несовершеннолетних ФИО3, ФИО4, ссылаясь на положения статей 150, 151, 1064, 1068, 1084-1086, 1088, 1089,  1095, 1099-1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, просили суд  взыскать с Сахалинской областной клинической больницы, Правительства  Сахалинской области в пользу каждого из истцов (ФИО11,  ФИО2, ФИО3, ФИО4) компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 руб.; взыскать в пользу  ФИО1 расходы на погребение в размере 287 625 руб. и судебные  расходы в размере 96 400 руб.; взыскать в пользу ФИО3, ФИО4 в счёт возмещения вреда в связи со смертью кормильца ежемесячно начиная с 27 мая 2015 г. и до достижения ими восемнадцати лет  по 14 184,32 руб. в пользу каждого.  

Определением Приморского районного суда г. Санкт-Петербурга  от 18 декабря 2017 г. дело по иску ФИО1 и ФИО2,  действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетних ФИО3, ФИО4, к Сахалинской областной клинической больнице, Правительству Сахалинской области о возмещении ущерба,  причинённого смертью кормильца, взыскании расходов на погребение,  компенсации морального вреда, судебных расходов передано по подсудности  в Южно-Сахалинский городской суд Сахалинской области.  

По ходатайству истцов определением Южно-Сахалинского  городского суда Сахалинской области от 23 октября 2018 г. к участию в деле  в качестве соответчика привлечён ФИО5, с которого истцы, уточнив  в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской  Федерации исковые требования, просили взыскать указанные выше суммы  компенсации морального вреда, расходов на погребение ФИО10,  ежемесячных платежей в возмещение вреда, причинённого смертью  кормильца, судебных расходов солидарно с Сахалинской областной  клинической больницы; при недостаточности денежных средств у  Сахалинской областной клинической больницы взыскание денежных средств  произвести с собственника имущества этого бюджетного учреждения - Правительства Сахалинской области за счёт средств казны Сахалинской  области.  

Решением Южно-Сахалинского городского суда Сахалинской области  от 23 января 2020 г. в удовлетворении исковых требований Семёновой Т.И. и  Семёновой Л.Н., действующей в своих интересах и в интересах  несовершеннолетних Семёнова А., Семёновой В., отказано. С Семёновой Т.И. в пользу федерального государственного бюджетного  учреждения «Российский центр судебно-медицинской экспертизы»  Министерства здравоохранения Российской Федерации взысканы расходы на  проведение судебной экспертизы в сумме 11659 руб.  

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским  делам Сахалинского областного суда от 9 июня 2020 г. решение суда первой  инстанции оставлено без изменения.  

Определением судебной коллегии по гражданским делам Девятого  кассационного суда общей юрисдикции от 5 ноября 2020 г. решение суда  первой инстанции и апелляционное определение суда апелляционной  инстанции оставлены без изменения.  

В поданном в Верховный Суд Российской Федерации кассационном  представлении заместителем Генерального прокурора Российской Федерации  Гринем В.Я. ставится вопрос об отмене принятых по делу судебных  постановлений, как незаконных.  

По результатам изучения доводов кассационного представления  21 января 2021 г. судьёй Верховного Суда Российской Федерации  Вавилычевой Т.Ю. дело было истребовано в Верховный Суд Российской  Федерации, и её же определением 30 апреля 2021 г. кассационное  представление с делом передано для рассмотрения в судебном заседании  Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской  Федерации.  

В судебное заседание суда кассационной инстанции не явились  извещённые надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела  истцы ФИО1 и ФИО2, действующая в своих интересах и  интересах несовершеннолетних ФИО3, ФИО4, представитель ответчика Сахалинской областной клинической больницы,  ответчик ФИО5, представитель третьего лица государственного  автономного учреждения «Спортивная школа олимпийского резерва зимних  видов спорта», сведений о причинах неявки не представили.  

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда  Российской Федерации, руководствуясь статьёй 39011, частью 4 статьи 390  

Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, считает  возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.  

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационного  представления, письменных возражений на него представителя  Правительства Сахалинской области ФИО6, Судебная коллегия по  гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит  представление подлежащим удовлетворению, поскольку имеются основания  для отмены в кассационном порядке обжалуемых судебных постановлений.  

Основаниями для отмены или изменения судебной коллегией  Верховного Суда Российской Федерации судебных постановлений в  кассационном порядке являются существенные нарушения норм  материального права и (или) норм процессуального права, которые повлияли  на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и  защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита  охраняемых законом публичных интересов (статья 39014 Гражданского  процессуального кодекса Российской Федерации).  

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда  Российской Федерации приходит к выводу о том, что при рассмотрении  настоящего дела судебными инстанциями были допущены такого рода  существенные нарушения норм материального и процессуального права, и  они выразились в следующем.  

Судом установлено и из материалов дела следует, что ФИО10,  

<

...> г.р., является сыном ФИО1  

С 26 марта 2011 г. ФИО10 состоял в браке с ФИО2 (до  брака - Н.). 

ФИО10 и ФИО2 являются родителями ФИО3, 

<

...> г.р., ФИО4, 

<

...> г.р. 

С 5 марта 2014 г. ФИО10 состоял в трудовых отношениях с  государственным бюджетным учреждением «Спортивная школа  олимпийского резерва зимних видов спорта» в должности бухгалтера  2 категории.  

24 февраля 2015 г., находясь в служебной командировке,  ФИО10 по вине ФИО5., управлявшего автомобилем «ТОУОТА  СКАМУ1А», попал в дорожно-транспортное происшествие, в результате  которого получил телесные повреждения - позвоночно-спинномозговую  травму тяжёлой степени, ушиб спинного мозга на шейном уровне тяжёлой  степени. По факту произошедшего происшествия государственным  бюджетным учреждением «Спортивная школа олимпийского резерва зимних  видов спорта» 6 мая 2015 г. был составлен акт о несчастном случае на  производстве по форме Н-1.  

По приговору Томаринского районного суда Сахалинской области  от 17 января 2017 г. ФИО5 признан виновным в совершении  преступления, предусмотренного частью 3 статьи 264 Уголовного кодекса  Российской Федерации (нарушение правил дорожного движения и  эксплуатации транспортных средств, повлёкшее по неосторожности смерть  человека), ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на  3 года с лишением права управления транспортными средствами на 1 год  6 месяцев. Наказание в виде лишения свободы назначено условно с  испытательным сроком 3 года.  

Апелляционным определением Сахалинского областного суда  от 6 марта 2017 г. приговор Томаринского районного суда Сахалинской  области от 17 января 2017 г. в отношении ФИО5 отменён, уголовное  дело прекращено по основаниям, предусмотренным подпунктом 2 пункта 6  

постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской  Федерации от 24 апреля 2015 г. № 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в  связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов».  

Судом также установлено, что с полученными в результате  дорожно-транспортного происшествия травмами ФИО10 25 февраля  2015 г. был доставлен в Сахалинскую областную клиническую больницу.  

26 февраля 2015 г. врачами Сахалинской областной клинической  больницы ФИО10 проведена хирургическая операция  (декомпрессивно-стабилизирующее вмешательство с фиксацией  позвоночника имплантатами).  

6 марта 2015 г. медицинским персоналом больницы было отмечено  резкое ухудшение состояние здоровья ФИО10, в связи с чем было  выполнено оперативное лечение - ревизия послеоперационной раны,  переустановка имплантата, медикаментозное лечение.  

10 апреля 2015 г. в связи с ухудшением состояния здоровья  ФИО10 был переведён в реанимационное отделение больницы, по  экстренным показаниям ФИО10 проведено оперативное  вмешательство (15 апреля 2015 г - лапаротомия, ушивание язвы желудка в  связи с развившимся желудочно-кишечным кровотечением, 18 апреля  2015 г. - субтотальная резекция желудка), лечение ФИО10 было  продолжено.  

27 мая 2015 г. ФИО10, находясь в больнице, умер. 

Согласно записи акта о смерти от 29 мая 2015 г. причина смерти  ФИО10 - интоксикация, сепсис в стадии септикопиемии, пролежень  пищевода стабилизирующей пластиной шейного отдела позвоночника;  опрокидывание микроавтобуса, травма пассажира, дорожный несчастный  случай.  

По обращениям ФИО1 от 3 апреля и от 19 июня 2015 г.  Министерством здравоохранения Сахалинской области в отношении  Сахалинской областной клинической больницы в период с 20 апреля по  25 мая 2015 г. и с 23 сентября по 28 октября 2015 г. были проведены целевые  внеплановые документарные проверки, в ходе которых недостатков оказания  медицинской помощи ФИО10 со стороны работников Сахалинской  областной клинической больницы не выявлено.  

По заключению судебно-медицинской экспертизы от 15 октября  2015 г., проведённой государственным бюджетным учреждением  здравоохранения «Сахалинское областное бюро судебно-медицинской  экспертизы» в рамках уголовного дела по обвинению ФИО5 в  совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 264  Уголовного кодекса Российской Федерации, смерть ФИО10 наступила  от тупой закрытой травмы шейного отдела позвоночника с переломами  позвонков и ушибом спинного мозга тяжёлой степени, осложнившейся  развитием хронического заболевания, приведшим к сепсису. Телесные  повреждения, полученные ФИО10 в результате  дорожно-транспортного происшествия, состоят в прямой причинной связи с  

наступившей смертью, являются опасными для жизни и квалифицируются  как тяжкий вред здоровью.  

В соответствии с заключением комиссии специалистов общества с  ограниченной ответственностью «Научно-исследовательский институт  судебной экспертизы - СТЭЛС», г. Челябинск (далее также - ООО НИИСЭ  «СТЭЛС»), от 24 мая 2016 г., представленным в материалы дела ответчиком  ФИО5., прямая причинно-следственная связь между причинённой  ФИО10 травмой и наступлением его смерти не усматривается, при  благоприятно сложившейся клинической ситуации (отсутствие  нестабильности фиксирующей позвонки конструкции) исходом травмы  могло быть полное или частичное выздоровление с восстановлением  утраченных функций организма в той или иной степени.  

Согласно консультационному заключению комиссии специалистов  отдела сложных экспертиз Санкт-Петербургского государственного  бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро медико-социальной  экспертизы» от 28 ноября 2016 г. медицинская помощь работниками  Сахалинской областной клинической больницы ФИО10 была оказана  с дефектами: объём оперативного хирургического вмешательства при  операции, проведённой 26 февраля 2015 г., с учётом наличия у ФИО10  остеопороза являлся недостаточным, что способствовало миграции  установленного ему имплантата; нерациональная антибактериальная  терапия; недостаточный лабораторный контроль; непроведение  хирургического лечения медиастинита. Между дефектами оказания  медицинской помощи в государственном бюджетном учреждении  здравоохранения «Сахалинское областное бюро судебно-медицинской  экспертизы» и наступлением смерти ФИО10 имеется непрямая (не  имеется прямой) причинно-следственная связь (косвенного, опосредованного  характера).  

По факту смерти ФИО10 в Сахалинской областной  клинической больнице в отношении работников больницы следственным  отделом по г. Южно-Сахалинск Следственного управления Следственного  комитета Российской Федерации по Сахалинской области на  основании обращений ФИО1 в порядке статей 144, 145  Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации проведена  доследственная проверка, в рамках которой была назначена комиссионная  судебно-медицинская экспертиза трупа ФИО10 Производство  экспертизы поручено экспертам отдела сложных экспертиз государственного  бюджетного учреждения здравоохранения «Сахалинский областной центр  судебно-медицинской экспертизы».  

Из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы  государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Сахалинский  областной центр судебно-медицинской экспертизы» от 27 апреля 2017 г.  следует, что смерть ФИО10 наступила от интоксикации,  ДВС-синдрома, сепсиса, полиорганной недостаточности в результате тупой  закрытой травмы шейного отдела позвоночника, ушиба спинного мозга  

тяжёлой степени. Фактов некачественного оказания Семёнову Е.С. врачами  Сахалинской областной клинической больницы медицинской помощи,  упущений в действиях должностных лиц и иного медицинского персонала  больницы не выявлено, лечение Семёнова Е.С. соответствовало тактике  ведения больных при оперативном лечении шейного отдела позвоночника,  перевод Семёнова Е.С. в реанимационное отделение был  осуществлён своевременно при ухудшении его состояния, вовремя  диагностированного лечащим врачом, мониторинг за состоянием  Семенова Е.С. и проводимая терапия в реанимационном отделении  соответствуют стандартам медицинской помощи, методика ведения  Семёнова Е.С. в послеоперационном периоде выбрана правильно,  причинно-следственной связи между наступлением смерти Семёнова Е.С. и  действиями медицинских работников не имеется.  

Постановлением следователя следственного отдела по  г. Южно-Сахалинску Следственного управления Следственного комитета  Российской Федерации по Сахалинской области от 5 мая 2016 г. в  возбуждении уголовного дела по факту смерти ФИО10 в  Сахалинской областной клинической больнице отказано по пункту 1 части 1  статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи  с отсутствием события преступления, предусмотренного частью 2 статьи 109  Уголовного кодекса Российской Федерации (причинение смерти по  неосторожности).  

В ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции по  ходатайству сторон спора определением Южно-Сахалинского городского  суда Сахалинской области от 8 мая 2018 г. для установления значимых для  разрешения дела обстоятельств по делу назначена судебно-медицинская  экспертиза, проведение которой судом поручено ООО НИИСЭ «СТЭЛС».  

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы  ООО НИИСЭ «СТЭЛС» от 13 июля 2018 г. дефектов оказания медицинской  помощи ФИО10 медицинским персоналом Сахалинской областной  клинической больницы не выявлено, все диагностические и лечебные  мероприятия ФИО10 выполнены своевременно и в полном объёме,  лекарственные средства, которые использовались при лечении  ФИО10, отвечали основным направлениям лечения и были применены  в адекватной дозировке. Прямая или опосредованная причинно-следственная  связь медицинских манипуляций с наступлением смерти ФИО10  отсутствует.  

13 ноября 2018 г. в суде первой инстанции представителем истцов по  доверенности ФИО12 было заявлено ходатайство о назначении по  делу повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы в  федеральном государственном бюджетном учреждении «Российский центр  судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения  Российской Федерации, ввиду того, что между заключением  специалистов ООО НИИСЭ «СТЭЛС» от 24 мая 2016 г. и заключением  

судебно-медицинской экспертизы ООО НИИСЭ «СТЭЛС» от 13 июля 2018 г.  имеются противоречия.  

Определением Южно-Сахалинского городского суда Сахалинской  области от 6 декабря 2018 г. по делу назначена повторная  судебно-медицинская экспертиза, её проведение судом поручено  федеральному государственному бюджетному учреждению «Российский  центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения  Российской Федерации.  

В соответствии с выводами повторной судебно-медицинской  экспертизы от 24 декабря 2019 г. федерального государственного  бюджетного учреждения «Российский центр судебно-медицинской  экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации  причиной смерти ФИО10 явилась тяжёлая  позвоночно-спинномозговая травма, ушиб спинного мозга тяжёлой степени,  осложнившиеся развитием сепсиса, полиорганной недостаточностью. В  оказании медицинским персоналом Сахалинской областной клинической  больницы медицинской помощи ФИО10 выявлены дефекты: тактика  ведения в отношении дефекта пищевода соблюдена не в полной мере;  ФИО10 был переведён в отделение реанимации и интенсивной терапии  Сахалинской областной клинической больницы несвоевременно;  ФИО10 необоснованно переведён на самостоятельное дыхание; имели  место недостатки в тактике подбора антибактериальной терапии, которые не  оказали влияния на исход заболевания. Указанная при судебно-медицинском  исследовании трупа ФИО10 нестабильность пластины не  свидетельствует о недостатке оказания медицинской помощи, а вызвана  развитием инфекционного процесса в теле позвонков - спондилита.  Наступление летального исхода обусловлено, в первую очередь, тяжестью  травмы, полученной при дорожно-транспортном происшествии, а также  развившимися осложнениями. Причинно-следственная связь между  недостатками оказания медицинской помощи и смертью ФИО10  отсутствует.  

Разрешая спор и отказывая ФИО1 и ФИО2,  действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетних  ФИО3, ФИО4, в удовлетворении исковых требований, предъявленных к Сахалинской областной клинической  больнице, о возмещении ущерба, причинённого смертью кормильца,  взыскании расходов на погребение, компенсации морального вреда,  судебных расходов, суд первой инстанции привёл положения статей 150, 151,  1101 Гражданского кодекса Российской Федерации и, сославшись на  заключение проведённой по делу федеральным государственным  бюджетным учреждением «Российский центр судебно-медицинской  экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации  повторной судебно-медицинской экспертизы от 24 декабря 2019 г., указал на  то, что при оказании медицинской помощи ФИО10 медицинскими  работниками Сахалинской областной клинической больницы были  

10 

допущены недостатки оказания медицинской помощи, однако  причинно-следственная связь между недостатками оказания медицинской  помощи и смертью ФИО10 отсутствует, вследствие чего пришёл к  выводу о том, что причинной связи между нравственными страданиями  истцов в результате травм ФИО10 и его смерти и действиями  работников Сахалинской областной клинической больницы не имеется.  

В удовлетворении исковых требований ФИО1 и  ФИО2, действующей в своих интересах и в интересах  несовершеннолетних ФИО3, ФИО4, предъявленных к ФИО5, суд первой инстанции отказал, поскольку  они заявлены к ненадлежащему ответчику.  

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой  инстанции и их правовым обоснованием.  

Судебная коллегия по гражданским делам Девятого кассационного  суда общей юрисдикции признала выводы судов первой и апелляционной  инстанций правильными.  

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда  Российской Федерации считает, что приведённые выводы судебных  инстанций сделаны с существенным нарушением норм материального и  процессуального права.  

1. К числу основных прав человека Конституцией Российской  Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции  Российской Федерации).  

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в  сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является  Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны  здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный  закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).  

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны  здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - это состояние  физического, психического и социального благополучия человека, при  котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и  систем организма.  

Охрана здоровья граждан - это система мер политического,  экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том  числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера,  осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации,  органами государственной власти субъектов Российской Федерации,  органами местного самоуправления, организациями, их должностными  лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний,  сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого  человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему  медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона «Об основах  охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).  

В статье 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья  граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы  охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны  здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных  гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи;  ответственность органов государственной власти и органов местного  самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан  в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи;  недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5-7  статьи 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в  Российской Федерации»).  

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на  поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя  предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому  оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием  медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его  состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны  здоровья граждан в Российской Федерации»).  

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном  объёме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой  государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской  помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в  том числе в соответствии с договором добровольного медицинского  страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны  здоровья граждан в Российской Федерации»).  

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны  здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество  медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих  своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора  методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании  медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.  

Медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с  порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения  на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями,  а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением  медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации  (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья  граждан в Российской Федерации» в редакции, действовавшей на дату  смерти ФИО10 - 27 мая 2015 г.).  

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2  статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в  Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или  состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской  помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций  (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи,  

разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого  федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным  органом исполнительной власти.  

Медицинские организации, медицинские работники и  фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с  законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере  охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании  гражданам медицинской помощи. Вред, причинённый жизни и (или)  здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается  медицинскими организациями в объёме и порядке, установленных  законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98  Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской  Федерации»).  

Исходя из приведённых нормативных положений, регулирующих  отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану  здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в  законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны  здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской  помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление  ответственности медицинских организаций и медицинских работников за  причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам  медицинской помощи.  

2. Основания, порядок, объём и характер возмещения вреда,  причинённого жизни или здоровью гражданина, а также круг лиц, имеющих  право на такое возмещение, определены главой 59 «Обязательства  вследствие причинения вреда» Гражданского кодекса Российской Федерации  (статьи 1064-1101).  

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской  Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой  ответственности за причинение вреда, вред, причинённый личности или  имуществу гражданина, а также вред, причинённый имуществу  юридического лица, подлежит возмещению в полном объёме лицом,  причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть  возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее  вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинён  не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при  отсутствии вины причинителя вреда.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса  Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред,  причинённый его работником при исполнении трудовых (служебных,  должностных) обязанностей.  

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского  законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие  причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по  

общему правилу, установленному статьёй 1064 Гражданского кодекса  Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на  лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины.  Установленная статьёй 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации  презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства  отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший  представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного  повреждения здоровья, размер причинённого вреда, а также доказательства  того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона  обязанным возместить вред.  

В объём возмещения вреда, причинённого жизни или здоровью  гражданина, входят в том числе ежемесячные выплаты лицам, понёсшим  ущерб в результате смерти кормильца (статьи 1088, 1089, 1092 Гражданского  кодекса Российской Федерации), расходы на погребение (статья 1094  Гражданского кодекса Российской Федерации), компенсация морального  вреда (параграф 4 главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

3. Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных  свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его  жилища и его корреспонденции.  

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав  человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по  правам человека охватывает существование семейных связей как между  супругами, так и между родителями и детьми, в том числе  совершеннолетними, между другими родственниками.  

Статьёй 38 Конституции Российской Федерации и  корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской  Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в  Российской Федерации находятся под защитой государства.  

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления  семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и  уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьёй всех её членов,  недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи,  обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав,  возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного  кодекса Российской Федерации).  

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации  определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная  неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация,  неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и  семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и  жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага,  принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и  непередаваемы иным способом.  

Если гражданину причинён моральный вред (физические или  нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные  

неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину  нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом,  суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации  указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда  суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные  заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать  степень физических и нравственных страданий, связанных с  индивидуальными особенностями гражданина, которому причинён вред  (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

В пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения  законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что под  моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания,  причинённые действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие  гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь,  здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность  частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его  личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право  авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об  охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо  нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в  частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с  утратой родственников, невозможностью продолжать активную  общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной  тайны, распространением не соответствующих действительности сведений,  порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным  ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной  с причинённым увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с  заболеванием, перенесённым в результате нравственных страданий, и др.  

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их  толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам  человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации,  Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151  Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причинённые действиями  (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения  или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не  ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье,  охрана которых гарантируется государством в том числе путём оказания  медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны  здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему  медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской  помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены  родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку,  исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими  

отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи,  возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и  физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием  медицинской помощи этому лицу.  

4. В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской  Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда  определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства  вследствие причинения вреда» (статьи 1064-1101) и статьёй 151  Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации  предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется  судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и  нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях,  когда вина является основанием возмещения вреда.  

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы  применения законодательства о компенсации морального вреда», суду  следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему  нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и  какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины  причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены  потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие  обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.  Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение  морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют  случаи, прямо предусмотренные законом.  

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом  с учётом фактических обстоятельств причинения морального вреда,  индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных  обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесённых им страданий  (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения  законодательства о компенсации морального вреда»).  

Из изложенного следует, что в случае причинения работником  медицинской организации вреда жизни и (или) здоровью граждан при  оказании им медицинской помощи медицинская организация обязана  возместить причинённый вред лицу, имеющему право на такое возмещение.  

Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой  ответственности медицинского учреждения за причинённый при оказании  медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту;  противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований  законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов  медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями  (бездействием) медицинского учреждения (его работников); наличие  причинной связи между наступлением вреда и противоправностью  

поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинского  учреждения или его работников.  

Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины  причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности  его возмещения, если не докажет, что вред причинён не по его вине.  Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьёй  1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной  связи между противоправным поведением причинителя вреда и  причинённым вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное  поведение причинителя вреда влечёт наступление негативных последствий в  виде причинённого потерпевшему вреда. При этом закон не содержит  указания на характер причинной связи (прямая или косвенная  (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением  причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве  юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности  возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи  может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.  

5. Из содержания искового заявления ФИО1 и  ФИО2, действующей в своих интересах и интересах  несовершеннолетних ФИО3, ФИО4, усматривается, что основанием для их обращения в суд с требованиями о  возмещении ущерба, причинённого смертью кормильца, взыскании расходов  на погребение, компенсации морального вреда послужило, по мнению  истцов, ненадлежащее оказание медицинской помощи ФИО10 (сыну  ФИО1, супругу ФИО2, отцу С-вых А. и В.) работниками Сахалинской областной клинической больницы, приведшее к его смерти.  

Применительно к спорным отношениями в соответствии с  действующим правовым регулированием ответчики по настоящему  делу - Сахалинская областная клиническая больница, Правительство  Сахалинской области, ФИО5 - должны доказать отсутствие своей  вины в причинении вреда, в том числе морального, ФИО1 и  ФИО2, а также несовершеннолетним ФИО3, ФИО4 в связи со смертью ФИО10, медицинская помощь которому, по утверждению истцов, оказана ненадлежащим образом.  

Однако суды первой и апелляционной инстанций неправильно  истолковали и применили к спорным отношениям нормы материального  права, регулирующие отношения по возмещению вреда, в том числе  морального вреда, причинённого гражданину, в их взаимосвязи с  нормативными положениями, регламентирующими обеспечение прав  граждан в сфере охраны здоровья, включая государственные гарантии  обеспечения качества оказания медицинской помощи.  

Указывая на то, что причинно-следственная связь между  недостатками оказания медицинской помощи и смертью ФИО10  отсутствует, а потому не имеется и причинной связи между нравственными  

страданиями истцов в результате травм Семёнова Е.С. и его смертью и  действиями работников Сахалинской областной клинической больницы,  судебные инстанции, по сути, сделали вывод о том, что основанием для  возмещения вреда, включая моральный вред, может являться только прямая  причинная связь между выявленными дефектами оказания медицинской  помощи Семёнову Е.С. в Сахалинской областной клинической больнице и  его смертью. Однако такое суждение судебных инстанций противоречит  приведённому правовому регулированию спорных отношений, которым  возможность возмещения вреда, в том числе морального вреда, не  поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между  противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.  

Судебными инстанциями не учтено, что в данном случае юридическое  значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если  дефекты (недостатки) оказания работниками Сахалинской областной  клинической больницы медицинской помощи ФИО10 могли  способствовать ухудшению состояния его здоровья и привести к  неблагоприятному для него исходу, то есть к смерти. При этом ухудшение  состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему  медицинской помощи, в том числе по причине дефектов её оказания  (непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных  мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.), причиняет страдания,  то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что  является достаточным основанием для компенсации такого вреда.  

Судами первой и апелляционной инстанций вследствие  неправильного применения норм материального права не дана оценка  доводам ФИО1 и ФИО2, действующей в своих интересах  и интересах несовершеннолетних ФИО3, ФИО4, на которых они основывали свои исковые требования о том, что в случае  надлежащего оказания ФИО10 медицинской помощи, своевременного  и полного проведения ФИО10 лечебных мероприятий,  неблагоприятного исхода (смерти ФИО10) можно было бы избежать.  

Рассматривая настоящее дело, суды первой и апелляционной  инстанций не выяснили: были ли приняты работниками Сахалинской  областной клинической больницы все необходимые и возможные меры при  оказании ФИО10 медицинской помощи, в том числе предусмотренные  стандартами оказания медицинской помощи; способствовали ли выявленные  по результатам положенной в основу решения суда первой инстанции  повторной судебно-медицинской экспертизы федерального государственного  бюджетного учреждения «Российский центр судебно-медицинской  экспертизы» Министерства здравоохранения Российской Федерации  судебно-медицинской экспертизы от 24 декабря 2019 г. дефекты оказания  медицинской помощи развитию неблагоприятных для жизни ФИО10  последствий; какие мероприятия проводились работниками Сахалинской  областной клинической больницы по сохранению жизни ФИО10 в  угрожающей его жизни ситуации; имелась ли у Сахалинской областной  

клинической больницы возможность оказать Семёнову Е.С. необходимую и  своевременную медицинскую помощь. Вместе с тем в соответствии с  пунктом 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации именно  на ответчиках лежала обязанность доказать свою невиновность в причинении  вреда Семёновой Т.И. (матери Семёнова Е.С.) и Семёновой Л.Н. (супруге  Семёнова Е.С), действующей в своих интересах и интересах  несовершеннолетних Семёнова А. (сына Семёнова Е.С), Семёновой В. (дочери Семёновой Е.С), в связи со смертью Семёнова Е.С вследствие оказания ему ненадлежащей медицинской помощи.  

При таких обстоятельствах вывод судов первой и апелляционной  инстанций об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых  требований ФИО1 и ФИО2, действующей в своих  интересах и интересах несовершеннолетних ФИО3, ФИО4, о возмещении ущерба, причинённого смертью кормильца, взыскании расходов на погребение, компенсации морального вреда,  судебных расходов по мотиву отсутствия причинно-следственной связи  между вредом, причинённым истцам в результате травм ФИО10 и в  связи с его смертью, и действиями работников Сахалинской областной  клинической больницы, допустивших дефекты при оказании медицинской  помощи ФИО10, нельзя признать правомерным, так как он сделан без  учёта положений Федерального закона «Об основах охраны здоровья  граждан в Российской Федерации», статей 151, 1064, 1068 Гражданского  кодекса Российской Федерации и разъяснений по их применению,  изложенных в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения  законодательства о компенсации морального вреда» и от 26 января 2010 г.   № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего  отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или  здоровью гражданина».  

6. Судами первой и апелляционной инстанций при рассмотрении дела  по иску ФИО1 и ФИО2, действующей в своих интересах и  интересах несовершеннолетних ФИО3, ФИО4, о возмещении ущерба, причинённого смертью кормильца, взыскании расходов  на погребение, компенсации морального вреда, судебных расходов,  существенно нарушены нормы процессуального права.  

Частью 1 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса  Российской Федерации установлено, что правосудие по гражданским делам  осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.  

Суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность,  осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в  деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или  несовершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в  деле, содействие в реализации их прав, создаёт условия для всестороннего и  полного исследования доказательств, установления фактических  обстоятельств и правильного применения законодательства при  

рассмотрении и разрешении гражданских дел (часть 2 статьи 12  Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).  

В силу части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса  Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства,  на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений,  если иное не предусмотрено федеральным законом.  

Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой  стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение,  даже если стороны на какие-либо из них не ссылались (часть 2 статьи 56  Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).  

Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению,  основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном  исследовании имеющихся в деле доказательств. Суд оценивает относимость,  допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также  достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (части 1 и  3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).  

При принятии решения суд оценивает доказательства, определяет,  какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены и какие  обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон  должен быть применён по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению  (часть 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской  Федерации).  

В пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» разъяснено,  что заявленные требования рассматриваются и разрешаются по основаниям,  указанным истцом, а также по обстоятельствам, вынесенным судом на  обсуждение в соответствии с частью 2 статьи 56 Гражданского  процессуального кодекса Российской Федерации.  

Заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не  является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в  совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67,  часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской  Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в  решении. При этом суду следует указывать, на чём основаны выводы  эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на  экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ (пункт 7 постановления  Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23  «О судебном решении»).  

Требования процессуального закона о доказательствах и доказывании  судами первой и апелляционной инстанций соблюдены не были.  

По данному делу юридически значимыми и подлежащими  установлению с учётом правового обоснования ФИО1 и  ФИО2, действующей в своих интересах и интересах  несовершеннолетних ФИО3, ФИО4, заявленных исковых требований положениями Федерального закона «Об основах охраны  

здоровья граждан в Российской Федерации», статей 151, 1064, 1068  Гражданского кодекса Российской Федерации и иных норм права,  подлежащих применению к спорным отношениям, являлось выяснение  обстоятельств, касающихся того, повлияли ли выявленные дефекты оказания  Сахалинской областной клинической больницей медицинской помощи  Семёнову Е.С. на правильность постановки его диагноза, назначение и  проведение соответствующего лечения и развитие летального исхода,  имелись ли дефекты оказания медицинской помощи Семёнову Е.С. в  Сахалинской областной клинической больнице, осуществлялся ли  надлежащий уход за Семёновым Е.С. в этом лечебном учреждении, а также  определение степени нравственных страданий истцов с учётом фактических  обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесённых ими  переживаний в результате ненадлежащего оказания Семёнову Е.С.  медицинской помощи, наблюдения за его страданиями на протяжении  длительного периода (с 25 февраля по 27 мая 2015 г.) и его смерти.  

От выяснения данных обстоятельств зависело правильное разрешение  судом спора по требованиям ФИО1 и ФИО2,  действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетних ФИО3, ФИО4, о возмещении ущерба, причинённого смертью кормильца, взыскании расходов на погребение, компенсации морального  вреда, судебных расходов, однако суды первой и апелляционной инстанций  эти юридически значимые обстоятельства не определили и не установили.  

Отказывая ФИО1 и ФИО2, действующей в своих  интересах и интересах несовершеннолетних ФИО3, ФИО4, в удовлетворении исковых требований о возмещении ущерба, причинённого смертью кормильца, взыскании расходов на погребение,  компенсации морального вреда, судебных расходов, суды первой и  апелляционной инстанций сослались на заключение проведённой по делу  федеральным государственным бюджетным учреждением «Российский центр  судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения  Российской Федерации повторной судебно-медицинской экспертизы  от 24 декабря 2019 г., указав на то, что причинно-следственная связь между  недостатками оказания медицинской помощи и смертью  ФИО10 отсутствует.  

Между тем суды первой и апелляционной инстанций, исходя из  характера спорных отношений и положений статей 67 (оценка  доказательств), 86 (заключение эксперта), части 1 статьи 196 Гражданского  процессуального кодекса Российской Федерации, не учли, что заключение  судебно-медицинской экспертизы должно оцениваться судебными  инстанциями в совокупности с другими доказательствами по делу, в том  числе с заключениями специалистов, представленными в материалы  настоящего дела истцом ФИО1 и ответчиком ФИО5,  заключениями иных имеющихся в материалах дела экспертиз, проведённых в  в рамках уголовного дела, возбуждённого по факту смерти  ФИО10 в отношении ФИО5, в ходе доследственной проверки  

по факту смерти Семёнова Е.С. в Сахалинской областной клинической  больнице, а также в ходе рассмотрения судом настоящего гражданского дела,  и результаты данной оценки доказательств должны быть изложены в  принятом по делу решении, что в нарушение требований пункта 2 части 4  статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации  судами первой и апелляционной инстанций соблюдено не было.  

Суды первой и апелляционной инстанций не дали правовой оценки и  тому обстоятельству, что в заключении повторной судебно-медицинской  экспертизы федерального государственного бюджетного учреждения  «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства  здравоохранения Российской Федерации от 24 декабря 2019 г. отмечены  дефекты в оказании медицинской помощи ФИО10 (в частности,  тактика ведения в отношении дефекта пищевода соблюдена не в полной  мере; ФИО10 был переведён в отделение реанимации и интенсивной  терапии ГБУЗ «Сахалинская областная клиническая больница»  несвоевременно; ФИО10 необоснованно переведён на самостоятельное  дыхание; имели место недостатки в тактике подбора антибактериальной  терапии, которые не оказали влияния на исход заболевания), в то время как  Сахалинской областной клинической больницей не было представлено  доказательств, подтверждающих отсутствие вины её работников в оказании  ФИО10 медицинской помощи ненадлежащего качества. На наличие  недостатков при оказании ФИО10 медицинской помощи указано  также в заключении комиссии специалистов ООО НИИСЭ «СТЭЛС»  от 24 мая 2016 г. и в заключении комиссии специалистов отдела сложных  экспертиз Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения  здравоохранения «Бюро медико-социальной экспертизы» от 28 ноября  2016 г.  

Ввиду изложенного вывод судов первой и апелляционной инстанций  об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО1 и  ФИО2, действующей в своих интересах и интересах  несовершеннолетних ФИО3, ФИО4, о возмещении ущерба, причинённого смертью кормильца, взыскании расходов на  погребение, компенсации морального вреда, судебных расходов не может  быть признан законным.  

7. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда  Российской Федерации полагает необходимым обратить внимание и на  другие существенные нарушения норм материального и процессуального  права, допущенные судами при разрешении настоящего дела.  

Отказывая в удовлетворении исковых требований ФИО1 и  ФИО2, действующей в своих интересах и интересах  несовершеннолетних ФИО3, ФИО4, к ФИО5 о возмещении ущерба, причинённого смертью кормильца,  взыскании расходов на погребение, компенсации морального вреда по  мотиву того, что эти требования заявлены к ненадлежащему ответчику,  поскольку на момент дорожно-транспортного происшествия, в результате  

которого Семёнов Е.С. получил травмы, Цыбенко И.В. (водитель) состоял в  трудовых отношениях с государственным автономным учреждением  «Спортивная школа олимпийского резерва зимних видов спорта», суд в  нарушение требований статьи 41 Гражданского процессуального кодекса  Российской Федерации вопрос о замене ненадлежащего ответчика  надлежащим в ходе рассмотрения дела на обсуждение сторон спора не  поставил. Данных о том, что судом истцам было разъяснено наличие у них  права на замену ненадлежащего ответчика надлежащим, материалы дела не  содержат.  

При обращении в суд с настоящим иском ФИО1 и  ФИО2, действующая в своих интересах и интересах  несовершеннолетних ФИО3, ФИО4, просили суд взыскать суммы компенсации морального вреда, расходов на погребение  ФИО10, ежемесячных платежей в возмещение вреда, причинённого  смертью кормильца, судебных расходов солидарно с Сахалинской областной  клинической больницы и ФИО5  

Однако суды первой и апелляционной инстанций при разрешении  настоящего спора, исходя из предмета и оснований заявленных истцами  исковых требований, каких-либо суждений по вопросу привлечения  Сахалинской областной клинической больницы и ФИО5 именно к  солидарной ответственности перед ФИО1 и ФИО2,  действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетних ФИО3, ФИО4, в судебных постановлениях не привели, правовую природу требований истцов, предъявленных к Сахалинской  областной клинической больнице, и требований, предъявленных к  ФИО5., по основанию их возникновения не определили.  

Приведённые выше нарушения норм материального и  процессуального права, допущенные судами первой и апелляционной  инстанций при разрешении спора по исковым требованиям ФИО1 и  ФИО2, действующей в своих интересах и интересах  несовершеннолетних ФИО3, ФИО4, о возмещении ущерба, причинённого смертью кормильца, взыскании расходов на  погребение, компенсации морального вреда, судебных расходов, Судебная  коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской  Федерации находит существенными, а выводы по этим исковым  требованиям - неправомерными.  

Кассационный суд общей юрисдикции, проверяя по кассационному  представлению прокурора Сахалинской области законность решения суда  первой инстанции и апелляционного определения суда апелляционной  инстанции, допущенные ими нарушения норм материального и  процессуального права не выявил и не устранил, тем самым не выполнил  требования статьи 3796 и частей 1-3 статьи 379 Гражданского  процессуального кодекса Российской Федерации.  

С учётом приведённого выше решение Южно-Сахалинского  городского суда Сахалинской области от 23 января 2020 г., апелляционное  

определение судебной коллегии по гражданским делам Сахалинского  областного суда от 9 июня 2020 г. и определение судебной коллегии по  гражданским делам Девятого кассационного суда общей юрисдикции  от 5 ноября 2020 г. нельзя признать законными, поскольку они приняты с  существенными нарушениями норм материального и процессуального права,  повлиявшими на исход дела, без устранения которых невозможны  восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов заявителя,  что согласно статье 39014 Гражданского процессуального кодекса Российской  Федерации является основанием для отмены указанных судебных  постановлений и направления дела на новое рассмотрение в суд первой  инстанции.  

При новом рассмотрении дела суду первой инстанции следует  разрешить спор в соответствии с подлежащими применению к спорным  отношениям сторон нормами материального и процессуального права и  установленными по делу обстоятельствами.  

Руководствуясь статьями 39014, 39015, 39016 Гражданского  процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по  гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации  

определила: 

решение Южно-Сахалинского городского суда Сахалинской области  от 23 января 2020 г., апелляционное определение судебной коллегии по  гражданским делам Сахалинского областного суда от 9 июня 2020 г. и  определение судебной коллегии по гражданским делам Девятого  кассационного суда общей юрисдикции от 5 ноября 2020 г. по делу   № 2-1/2020 Южно-Сахалинского городского суда Сахалинской области  отменить.  

Дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции - Южно-Сахалинский городской суд Сахалинской области.  

Председательствующий