ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

Дело № 81-АПУ18-13 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

  г. Москва 16 января 2019 г.  

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской  Федерации в составе:  

председательствующего Иванова Г.П. 

судей Ведерниковой О.Н., Зыкина В.Я.  при секретаре Быстрове Д.С.  

рассмотрела уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного  ФИО1. и адвоката Медведевой Е.М. на приговор Кемеровского  областного суда от 17 октября 2018 года, по которому  

ФИО1, 

<

...> 

<

...> несудимый,- 

осужден по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ к наказанию в виде 15 (пятнадцати) лет  лишения свободы с ограничением свободы на 1 (один) год 6 (шесть) месяцев.  

В соответствии со ст. 53 УК РФ в период отбывания ограничения  свободы возложены на ФИО1. следующие ограничения: не изменять  места жительства и пребывания и не выезжать за пределы территории  муниципального образования, где осужденный будет проживать после  отбывания лишения свободы, без согласия уголовно-исполнительной  инспекции, возложена обязанность являться в уголовно-исполнительную  инспекцию два раза в месяц для регистрации.  

Назначенное наказание в виде лишения свободы постановлено отбывать  в исправительной колонии строгого режима.  

Взыскано с ФИО1.: в пользу Ш. в качестве компенсации морального вреда 1 000 000 (один миллион) рублей; в доход  федерального бюджета - процессуальные издержки в размере 8 528 (восемь  тысяч пятьсот двадцать восемь) рублей.  

Заслушав доклад судьи Ведерниковой О.Н., выступления осужденного  ФИО1. и адвоката Козлова А.Ю., поддержавших доводы жалоб,  мнение прокурора Кечиной И.А., полагавшей приговор оставить без  изменения, Судебная коллегия  

установила: 

ФИО1. осужден за убийство малолетнего Ш..2015 года рождения, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии.  

Преступление совершено 24.05.2017 года в г. Новокузнецке  Кемеровской области при обстоятельствах, указанных в приговоре.  

В апелляционных жалобах и дополнениях к ним: 

• осужденный ФИО1. выражает несогласие с приговором, просит  его отменить, переквалифицировать его действия на ч. 4 ст. 111 УК РФ.  Указывает, что не желал смерти потерпевшего, у него не было умысла на  убийство или причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, хотел  лишь наказать его за непослушание и плохое поведение. После нанесения  удара до смерти потерпевшего прошло 30-40 минут, на момент приезда  скорой медицинской помощи ребенок был жив. Также у него не было  неприязненных отношений к потерпевшему. Допрошенные свидетели  Ш.П. К.М. и Л. показали, что отношения у него с ребенком были хорошие. Полагает, что назначенное наказание является суровым ввиду того, что  имеются предусмотренные пп. «г», «и» ч. 1 и ч. 2 ст. 61 УК РФ смягчающие  наказание обстоятельства, а именно наличие у него малолетнего ребенка,  явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию  преступления.  

Выражает несогласие с приговором суда в части удовлетворения  гражданского иска о взыскании с него в пользу Ш. компенсации морального вреда в сумме 1 000 000 рублей, считает, что компенсация  морального вреда в таком размере является завышенной и не соответствует  требованиям принципа разумности и справедливости, суд при разрешении  иска руководствовался только показаниями потерпевшего, никаких справок в  

подтверждение требований представлено не было. Кроме того, отмечает, что  указанной суммы у него нет и никогда не было, находясь под стражей, он  лишен возможности заработать указанные денежные средства. Кроме того,  потерпевший Ш. при жизни сына его здоровьем не интересовался, не воспитывал его, не имел никакого отношения к ребенку. Просит в данной  части приговор суда отменить либо снизить сумму исковых требований.  

Считает, что допущены существенные нарушения уголовно- процессуального закона и Конституции РФ, в том числе, его право на  защиту, полагает, что имелись основания для возвращения дела прокурору  для производства дополнительного расследования, оспаривает заключение  судебно-медицинской экспертизы трупа № 971, ссылается на показания в  суде эксперта Ч. считает, что в данном случае нарушена презумпция невиновности, поскольку выводы эксперта носят  предположительный характер; ссылается на ст.73 УПК РФ, производство  видеозаписи при проведении следственного эксперимента и отсутствие  понятых в суде. Также ссылается на главу 40 УПК РФ, ч.5 ст.31б УПК РФ,  ст.297 УПК РФ, ч.1 ст.62 УК РФ, считает вынесенный приговор незаконным  и суровым.  

• защитник осужденного ФИО1. - адвокат Медведева Е.М. просит  приговор суда отменить, направить дело на новое рассмотрение в тот же суд,  но в ином составе суда. Полагает, что действия ФИО1. подлежат  квалификации по ч. 4 ст. 111 УК РФ. Указывает, что у ФИО1.  отсутствовал умысел на убийство, о чем свидетельствуют показания об этом  самого ФИО1., который пояснил, что в момент происходящего не  осознавал, что может наступить смерть ребенка, и не желал наступления  смерти, удары им наносились только в воспитательных целях, удары были  несильными, наносил он их без приложения со своей стороны силы.  Указывает, что понятие силы удара носит оценочный характер и  определяется каждым человеком по своим внутренним убеждениям и  критериям, методик определения силы воздействия удара не существует.  Кроме того, удары малолетнему ФИО2 СИ. наносил ладонью не в жизненно важные органы. Полагает, что показания свидетелей  П.Ш. М.К. Т. о наличии хороших отношений между ФИО1. и малолетним Ш. не свидетельствуют о существовании у ФИО1. личных неприязненных отношений с потерпевшим. Кроме того,  полагает, что взысканная с ФИО1. сумма 1 000 000 рублей в качестве  компенсации морального вреда завышена и не соответствует требованиям  принципа разумности и справедливости.  

В возражениях на доводы жалоб государственный обвинитель Луценко  Г.Е. выражает свое несогласие с изложенными в них доводами, просит  оставить приговор без изменения.  

Изучив материалы дела, проверив и обсудив доводы апелляционных  жалоб, Судебная коллегия приходит к следующим выводам.  

Виновность осужденного в совершении преступления, установленного  приговором, подтверждается совокупностью доказательств, исследованных в  судебном заседании, включая показания самого осужденного, данные на  предварительном следствии и в судебном заседании, показания  потерпевшего и свидетелей; протоколы следственных действий; заключения  экспертов; другие доказательства, исследованные судом и изложенные в  приговоре.  

Судом установлено, что 24.05.2017 года в период времени с 13 часов до  15 часов ФИО1., находясь по адресу: ул. 

<

...> г.  Новокузнецка Кемеровской области, на почве личных неприязненных  отношений к малолетнему Ш..2015 года рождения, умышленно, с целью убийства, нанес не менее 2 ударов рукой в жизненно- важные части тела: в область брюшной стенки и спины малолетнего  Ш. заведомо для ФИО1. находящегося в беспомощном состоянии в силу своего малолетнего возраста.  

Своими действиями ФИО1. причинил малолетнему Ш. сочетанную травму живота и поясничной области в виде: разрывов печени с наличием кровоподтека и ссадины, кровоизлияния в  мягких тканях правого подреберья; кровоизлияния в околонадпочечниковую  и околопочечную клетчатку слева с наличием кровоподтека в поясничной  области слева, которая квалифицируется как тяжкий вред здоровью по  признаку опасности для жизни. В результате умышленных действий ФИО1., на месте преступления в пределах нескольких десятков минут  наступила смерть Ш. 

Из заключения судебной медицинской экспертизы трупа от 29.05.2017  года № 971 (том 1 л.д. 151-157) следует, что причиной смерти Ш. явился геморрагический шок, развившийся вследствие сочетанной травмы  живота и поясничной области в виде:  

- разрывов печени с наличием кровоподтека и ссадины, кровоизлияния в  мягких тканях правого подреберья;  

- кровоизлияния в околонадпочечниковую и околопочечную клетчатку  слева с наличием кровоподтека в поясничной области слева.  

При исследовании трупа Ш. установлены: разрыв круглой связки печени с распространением на левую долю, длиной 3 см,  разрыв диафрагмальной поверхности правой доли печени, кровоподтек и  ссадина, кровоизлияние в мягких тканях брюшной стенки, кровоизлияние в  околонадпочечниковую и околопочечную клетчатку слева, кровоподтек в  поясничной области слева.  

Вышеперечисленные повреждения образовались в результате 2 ударных  

воздействий твердым тупым предметом (предметами), следообразующая  поверхность которого не отобразилась, с точками приложения  травмирующей силы в область правого подреберья - 1, поясничную область  слева -1.  

Данные повреждения взаимно отягощали друг друга, в совокупности  привели к развитию геморрагического шока, который явился причиной  смерти.  

Между смертью пострадавшего и указанной травмой живота и  поясничной области имеется прямая причинно-следственная связь.  

Судом дана оценка заключению судебно-медицинской экспертизы. Суд  пришел к выводу о том, что указанная экспертиза назначена и проведена в  соответствии с требованиями закона, научность и обоснованность выводов,  изложенных в заключении эксперта, а также соблюдение при проведении  экспертных исследований необходимых требований уголовно- процессуального закона сомнений у суда не вызвали. Выводы суда о том, что  эксперт был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо  ложного заключения; заключение эксперта является мотивированным,  ясным, выводы эксперта не имеют противоречий, содержат ответы на  поставленные вопросы, подтверждаются материалами дела.  

В судебном заседании заключение судебно-медицинской экспертизы  разъяснено экспертом Ч. специалист А. дал подробные разъяснения о механизме и особенностях образования  внутренних повреждений и об обстоятельствах, при которых образование  видимых телесных повреждений невозможно. Показания эксперта и  специалиста являются последовательными, подробными. Квалификация,  объективность и компетентность эксперта и специалиста сомнений не  вызывают, обстоятельства, изложенные ими, согласуются с совокупностью  изложенных доказательств, в том числе с показаниями свидетелей Г.. и Б. 

Выводы заключения судебно-медицинской экспертизы трупа о времени,  причинах смерти Ш. характере, локализации, количестве, механизме и времени образования повреждений у него, согласуются с  показаниями ФИО1. о нанесенных потерпевшему ударах, их  количестве и локализации, о состоянии Ш. после причинения повреждений.  

Доводы жалоб осужденного и адвоката Медведевой Е.М. об отсутствии  у ФИО1. умысла на убийство потерпевшего несостоятельны, поскольку  не основаны на установленных в суде фактических обстоятельствах,  опровергаются совокупностью приведенных в приговоре доказательств.  

О наличии умысла на убийство свидетельствуют фактические действия  Лаптева СИ., который, являясь молодым мужчиной, значительно  превосходящим физически двухлетнего потерпевшего, целенаправленно  нанес последнему не менее 2 ударов рукой в область брюшной стенки и  спины, то есть в область расположения жизненно-важных органов, причинив  опасные для жизни повреждения.  

Вопреки доводам жалобы адвоката Медведевой Е.М., характеристики  данных повреждений (разрыв круглой связки печени с распространением на  левую долю длиной 3 см, кровоизлияния в мягких тканях правого  подреберья, кровоизлияния в околонадпочечниковую и околопочечную  клетчатку слева), в совокупности с показаниями эксперта Ч. специалиста А. свидетельствуют о нанесении ФИО1. ударов со значительной силой.  

Об умысле на убийство малолетнего потерпевшего свидетельствует  также то, что ФИО1., в силу возраста и жизненного опыта, имел  представление о несформированности, хрупкости, беззащитности и  повышенной уязвимости организма двухлетнего ребенка.  

Обстоятельства причинения телесных повреждений потерпевшему  свидетельствуют о том, что подсудимый осознавал общественную опасность  своих действий, предвидел возможность наступления общественно опасных  последствий в виде смерти потерпевшего и желал этого, то есть совершил  убийство с прямым умыслом.  

В приговоре дана оценка доводам осужденного ФИО1. об  отсутствии у него умысла на убийство потерпевшего. Показания ФИО1. об отсутствии у него желания причинить смерть потерпевшему и о  небольшой силе нанесенных ему ударов обоснованно признаны судом  недостоверными, поскольку показания подсудимого в указанной части  опровергаются совокупностью исследованных доказательств, приведенных  выше и признанных судом достоверными.  

Довод осужденного и адвоката Медведевой Е.М. об отсутствии мотива  убийства также несостоятелен, поскольку установлено, что действия ФИО1. были средством вымещения им раздражения, неприязни и  озлобленности по отношению к малолетнему потерпевшему, тем самым  доказано, что убийство совершено ФИО1. на почве личных  неприязненных отношений, вызванных недовольством поведения Ш. который капризничал и справлял естественные нужды. 

Об этом свидетельствуют показания самого подсудимого, приведенные в  приговоре, из которых следует, что он испытывал злость к потерпевшему,  

вследствие его капризного поведения. В судебном заседании Лаптев СИ. не  оспаривал данные показания.  

Доводы осужденного о допущенных существенных нарушениях  уголовно-процессуального закона и Конституции РФ, в том числе, его права  на защиту, являются необоснованными, поскольку не подтверждаются  материалами дела.  

Показания в качестве подозреваемого и обвиняемого даны ФИО3 в  присутствии адвоката, протоколы осмотров, проверки показаний на месте  составлены, свидетели, эксперт, специалист и потерпевший Ш. допрошены, экспертиза проведена, а документы получены с соблюдением  положений Уголовно-процессуального кодекса РФ. Допустимость этих  доказательств не оспаривалась и сомнений не вызывает.  

Вопреки доводам жалобы, оснований для возвращения дела прокурору  для производства дополнительного расследования по материалам дела не  имелось и сторона защиты об этом не ходатайствовала.  

Положения ст.73 УПК РФ соблюдены, приговор отвечает требованиям,  предусмотренным ст.297 УПК РФ.  

В ходе предварительного следствия при осмотре места происшествия  24.05.2017 г., осмотре трупа 24.05.2017 г. и проведении проверки показаний  на месте 26.05.2017 г., согласно протоколам указанных следственных  действий, применялся фотоаппарат, а также участвовали две понятых (т.1  л.д.5-22, 124-145), о допросе которых после исследования данных протоколов  в судебном заседании, сторона защиты не ходатайствовала (т.6 л.д.82, 101).  

Ссылки осужденного на положения гл.40, ч.5 ст.316 УПК РФ,  регулирующие особый порядок принятия судебного решения при согласии  обвиняемого с обвинением являются необоснованными, поскольку  оснований для рассмотрения дела в особом порядке, с учетом тяжести  предъявленного обвинения и положений чЛ ст.314 УПК РФ, у суда не  имелось и сторона защиты об этом не ходатайствовала.  

Юридическая оценка действий ФИО1. соответствует требованиям  закона и установленным обстоятельствам содеянного. С учетом фактических  обстоятельств, установленных судом и подтверждающихся материалами  дела, оснований для переквалификации содеянного на ч.4 ст. 111 УК РФ не  усматривается.  

Наказание назначено ФИО1. в соответствии с требованиями  закона, соразмерно содеянному и с учетом всех конкретных обстоятельств  дела. При назначении наказания ФИО1. учтены смягчающие  наказание обстоятельства, в том числе, указанные в его жалобе.  

Назначенное наказание соответствует тяжести совершенного Лаптевым  СИ. преступления и его личности, не выходит за пределы, предусмотренные  уголовным законом, и не является чрезмерно суровым и несправедливым.  

Оснований для применения ч. 1 ст. 62 и ст. 64 УК РФ суд не установил,  мотивировав свое решение в приговоре, не согласиться с которым оснований  не имеется.  

При определении суммы, подлежащей взысканию с осужденного, в  порядке компенсации морального вреда в пользу отца потерпевшего, суд  правомерно учел характер и объем причиненных Ш. морально- нравственных страданий от невосполнимой утраты близкого и дорого  человека - малолетнего сына, вследствие его убийства, принципы  разумности и справедливости.  

Доводы о том, что потерпевший не занимался воспитанием малолетнего  Ш. и не интересовался им, не могут быть признаны состоятельными, поскольку из пояснений потерпевшего в судебном  заседании следует, что он занимался воспитанием и содержанием сына с  рождения, проявлял интерес к ребенку и навещал его, в том числе после того,  как супруга и сын стали проживать с осужденным.  

Доводы осужденного об отсутствии у потерпевшего справок,  подтверждающих предъявленные им требования, не могут быть приняты во  внимание, поскольку моральный вред не имеет количественного измерения и  размер его компенсации определяется судом на основе принципов  разумности и справедливости, с учетом всех обстоятельств дела, что и было  сделано судом.  

Сведений об имущественной несостоятельности ФИО1. стороной  защиты суду предоставлено не было, вывод суда о том, что он находится в  трудоспособном возрасте, не имеет инвалидности или заболеваний,  препятствующих труду, обоснован.  

Кроме того, в соответствии с положениями ч.З ст. 1083 и ст. 1101 ГК РФ  имущественное положение ответчика само по себе не относится к  обстоятельствам, связанным с размером компенсации морального вреда,  причиненного виновными действиями, совершенными умышленно. Поэтому  доводы осужденного ФИО1. и адвоката Медведевой Е.М., изложенные  в жалобах, являются несостоятельными.  

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые  повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного  судебного решения, судом не допущено.  

Руководствуясь ст.38913, 38915, 38918, 38920, 38928, 38933 УПК РФ,  Судебная коллегия  

определила: 

приговор Кемеровского областного суда от 17 октября 2018 года в  отношении ФИО1 оставить без изменения,  апелляционные жалобы - без удовлетворения.  

Председательствующий Судьи