ВЕРХОВНЫЙ СУД 

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

Дело № 64-АПУ19-2СП 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

г. Москва 30 июля 2019 года  

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской  Федерации в составе председательствующего - судьи Иванова Г.П., судей  Боровикова В.П., Зеленина СР.,  

с участием осуждённых ФИО1., ФИО2, ФИО3, ФИО4, адвокатов Герасимова О.Д., Алекперова Ш.М., Вун- дер Н.А., Дорофеева А.В., Балабаса Е.В., потерпевшей К. прокурора Минаковой Т.А. при секретаре Малаховой Е.И. рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные представление государственного обвинителя Жарковой И.Н. и жалобы потерпевшей К. осуждённых ФИО3, ФИО1., адвокатов Балабаса ЕВ., Дорофеева А.В. и  Василюк Г.П. на приговор Сахалинского областного суда с участием присяжных заседателей от 18 апреля 2019 года, согласно которому:  

ФИО1, 

<

...>  

<

...> ранее судимый:  

- 29 июля 2009 года по ч. 3 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 166 УК РФ с применением ч. 5 ст. 69 УК РФ к 4 годам лишения свободы, освобождён 23 октября  

2012 года по отбытии наказания; 

- 7 мая 2013 года по ч. 1 ст. 163 и ч. 1 ст. 163 УК РФ к 3 годам 6 месяцам  

лишения свободы, освобождён 24 февраля 2016 года в силу акта об амни- 

стии, 

осуждён по ч. 3 ст. 162 УК РФ к 10 годам лишения свободы, по пп. «в», «г», «з»  

ч. 2 ст. 126 УК РФ к 9 годам лишения свободы, по п.«в» ч. 2 ст. 105 УК РФ к 15  годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год.  

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём  частичного сложения наказаний окончательно назначено 20 лет лишения свободы с ограничением свободы на 1 год с отбыванием первых 5 лет основного  наказания в тюрьме, а оставшейся части лишения свободы - в исправительной  колонии строгого режима.  

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ в отношении его установлены соот- ветствующие ограничения и на него возложены определённые обязанности;  

ФИО2, 

<

...> 

 

<

...> 28 июня 2017 года судимый 

Макаровским районным судом Сахалинской области по п. «а» ч. 3 ст. 158,  

пп. «а», «в» ч. 2 ст. 161 и ч. 1 ст. 166 УК РФ к 4 годам лишения свободы  

условно с испытательным сроком 4 года, 

осуждён по ч. 3 ст. 162 УК РФ к 7 годам 6 месяцам лишения свободы, по  пп. «в», «г», «з» ч. 2 ст. 126 УК РФ к 7 годам лишения свободы.  

В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём  частичного сложения наказаний назначено 12 лет лишения свободы.  

На основании ч. 5 ст. 74 УК РФ отменено условное осуждение по приговору Макаровского районного суда Сахалинской области от 28 июня 2017 года.  

К назначенному по настоящему приговору наказанию частично присое- динено наказание, не отбытое по приговору Макаровского районного суда Сахалинской области от 28 июня 2017 года, и на основании ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров окончательно назначено 14 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.  

Он же оправдан по пп. «в», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на основании вердикта коллегии присяжных заседателей в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ  ввиду непричастности к совершению преступления, в связи с чем за ним при- знано право на реабилитацию;  

ФИО3, 

<

...>  

<

...> несудимый,  

осуждён по ч. 3 ст. 162 УК РФ к 7 годам 6 месяцам лишения свободы, по  пп. «в», «г», «з» ч. 2 ст. 126 УК РФ к 7 годам лишения свободы.  

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём  частичного сложения наказаний окончательно назначено 12 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.  

Он же оправдан по пп. «в», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на основании вердикта коллегии присяжных заседателей в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ  ввиду непричастности к совершению преступления, в связи с чем за ним при- знано право на реабилитацию;  

ФИО4, 

<

...>  

<

...> 4 августа 2016 года судимый ФИО5- 

ским районным судом Сахалинской области по ч. 1 ст. 231, ч. 3 ст. 256  

УК РФ с применением ч. 2 ст. 69 УК РФ к штрафу в размере 110000 рублей, штраф уплачен в сентябре 2016 года,  

осуждён по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ к 4 годам 6 месяцам лишения свободы, по  п. «г» ч. 2 ст. 127 УК РФ к 4 годам лишения свободы.  

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём  частичного сложения наказаний окончательно назначено 7 лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима.  

Он же оправдан по пп. «в», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на основании вердикта коллегии присяжных заседателей в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ  ввиду непричастности к совершению преступления, в связи с чем за ним при- знано право на реабилитацию.  

Приговором разрешены гражданский иск и вопрос о процессуальных из- держках и определена судьба вещественных доказательств.  

Заслушав доклад судьи Боровикова В.П., объяснения осуждённых ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, адвокатов Гера- симова О.Д., Алекперова Ш.М., ФИО6, Дорофеева А.В., Балабаса Е.В.,  поддержавших доводы соответствующих апелляционных жалоб, выступления  прокурора Минаковой Т.А. и потерпевшей К. просивших об отмене приговора с направлением дела на новое судебное разбирательство, судебная коллегия  

установила: 

согласно приговору, постановленному на основании вердикта коллегии  присяжных заседателей, ФИО1, ФИО2 и ФИО3  осуждены за разбойное нападение, совершённое по предварительному сговору  между собой, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с  

незаконным проникновением в жилище, Ефимов ВС. - за грабёж, совершён- ный с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья потерпевшего  К. 

ФИО1., ФИО2 и ФИО3 осуждены также за  хищение потерпевшего К. совершённое с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия, из корыстных побуждений, ФИО4. - за неза- конное лишение свободы К. не связанное с похищением, совершённое с применением предметов, используемых в качестве оружия. 

Кроме того, ФИО1. осуждён за убийство К. совершённое с похищением последнего. 

Преступления совершены 10 июля 2017 года на территории г.Макарова и  в Макаровском районе Сахалинской области при указанных в приговоре обстоятельствах.  

Органами предварительного следствия ФИО4, ФИО2 и  ФИО3 обвинялись в том, что они присутствовали при совершении  ФИО1. действий, направленных на лишение жизни  К. однако не стали препятствовать ФИО1. причинению К. телесных повреждений, от которых последний скончался. ФИО4, ФИО2 и ФИО3 своим присутствием оказыва- ли на К. давление, лишая его возможности защитить себя или скрыться.  

На второй основной вопрос по данному деянию, сформулированный в  отношении ФИО4, ФИО2 и ФИО3, присяжные заседатели дали отрицательный ответ, а поэтому суд оправдал их по пп. «в», «ж»,  «з» ч.2 ст. 105 УК РФ за непричастностью к совершению преступления.  

В апелляционном представлении и дополнениях к нему государственный  обвинитель Жаркова И.Н. ставит вопрос об отмене приговора в отношении ФИО1., ФИО2, ФИО3, ФИО4. и о направле- нии уголовного дела на новое судебное разбирательство.  

По мнению автора апелляционного представления, имели место сущест- венные нарушения уголовно-процессуального закона, выразившиеся в ограни- чении права прокурора, потерпевших К. и С. на представление доказательств.  

Допущенные нарушения закона повлияли на содержание поставленных  перед присяжными заседателями вопросов и на содержание данных присяжными заседателями ответов.  

В ходе судебного разбирательства стороной защиты до сведения присяжных заседателей были доведены данные, характеризующие подсудимых. После  обозрения в присутствии присяжных заседателей фотографии ФИО4. указал, что на заднем плане находится его 10-летний ребёнок. Это было сделано с  той целью, чтобы вызвать у присяжных заседателей чувство жалости.  

В судебных прениях адвокат Артемьев А.Н., анализируя показания свидетеля Л. сообщил о том, что ФИО3 никогда не прихо- дил к ним в квартиру, так как последний служил в армии в определённые пе- риоды, однако данные обстоятельства не исследовались с участием присяжных  заседателей. Об этом же рассказал подсудимый ФИО3 в последнем  слове, указав при этом на то, что в момент совершения преступления он являл- ся военнослужащим, что подтверждается соответствующими документами.  Сторона обвинения с учётом требований уголовно-процессуального закона бы- ла лишена возможности опровергнуть заявление ФИО3, сделанное в  последнем слове, в чём и выражается ограничение права стороны обвинения на  представление доказательств суду присяжных заседателей.  

В прениях сторон адвокат Дроздов А.А. сослался на отсутствие эксперт- ного заключения об исследовании обнаруженных в квартире К. отпечатков пальцев рук, а адвокат Дорофеев А.В. указал на наличие у  ФИО4. матери, «которой сейчас нелегко, в случае незаслуженного осуж- дения сына, будет ещё тяжелее...».  

На эти же обстоятельства сослался подсудимый ФИО4, выступая в  судебных прениях.  

Подсудимый ФИО1 в своей речи, обращенной к присяжным заседателям, неоднократно упоминал о фальсификации материалов уголовного  дела, недопустимости доказательств, некомпетентности и необъективности органов предварительного следствия, недостаточности собранных по делу доказательств.  

Председательствующий прерывал речь указанных выше участников судебного разбирательства, однако последние продолжали высказывать суждения  относительно качества проведённого предварительного следствия, допустимо- сти исследованных доказательств.  

Государственный обвинитель Жаркова И.Н. полагает, что суд необоснованно переквалифицировал действия Кулюшина АО., Козубенко А.Е. и Рашкевичуса С.А. на ч.З ст. 162 УК РФ.  

Она выражает несогласие с квалификацией действий ФИО4. по  п.«г» ч.2 ст. 161 и п. «г» ч.2 ст. 127 УК РФ. Решение суда о переквалификации  действий виновных лиц противоречит фактическими обстоятельствам уголовного дела, установленным коллегией присяжных заседателей.  

По её мнению, действия ФИО1, ФИО3, ФИО2 и ФИО4. следует квалифицировать по п. «в» ч.4 ст. 162 УК РФ.  

Также действия ФИО4. необходимо квалифицировать по пп. «в»,  «г», «з» ч.2 с. 126 УК РФ.  

Необоснованная переквалификация действий осуждённых повлекла на- значение несправедливого наказания вследствие его чрезмерной мягкости.  

Кроме того, государственный обвинитель Жаркова И.Н. подвергает со- мнению правильность решения суда о сохранении ареста на Уг доли в праве  собственности на жилое помещение, принадлежащее ФИО3, так как  суд не убедился, что с учётом требований ст.446 ГПК РФ на данное имущество  может быть обращено взыскание по исполнительным документам.  

В частности, суд не учёл, что согласно ч. 1 ст.446 ГПК РФ взыскание по  исполнительным документам не может быть обращено на жилое помещение  (его части), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно про- живающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригод- ным для постоянного проживания помещением.  

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней потерпевшая К. сослалась на аналогичные доводы и просьбу. 

Дополнительно она указала на то, что в описательно-мотивировочной  части приговора суд исказил суть предъявленного ФИО4, ФИО3 и ФИО2 обвинения, связанного с убийством К. 

По её мнению, на вынесение оправдательного вердикта повлияло то обстоятельство, что неправильно были сформулированы вопросы, они являются  громоздкими.  

При этом судом нарушены требования ч.8 ст.339 УПК РФ, в которой указано, что вопросы ставятся в понятных присяжным заседателям формулиров- ках.  

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осуждённый ФИО3 ставит вопрос об отмене приговора и о направлении уголовного дела  на новое судебное разбирательство.  

Он полагает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответству- ют фактическим обстоятельствам уголовного дела, вердикт основан на эмоциях  присяжных заседателей, а не на исследованных с их участием доказательствах.  На мнение присяжных заседателей повлияли множественные нарушения норм  уголовно-процессуального закона, допущенные потерпевшими, которые неод- нократно сообщали о «низком социальном статусе» подсудимых, наличии у  них судимости.  

Вместе с тем потерпевшие говорили о погибшем исключительно с поло- жительной стороны.  

Во время провозглашения вердикта старшина присяжных заседателей,  зачитывая по вопросному листу поставленные судом вопросы и ответы присяжных заседателей на них, в особенности вопрос № 33, в котором изложены  причинённые потерпевшему К. телесные повреждения, не кон- тролировал себя, он не мог сдержать слёз и с трудом произносил слова.  

По мнению осуждённого ФИО3, суд ограничил право стороны защиты на представление доказательств. В ходе предварительного следствия был допрошен свидетель под псевдонимом «И

<

...>», который не был  включён в список лиц, подлежащих вызову в судебное заседание. Данный свидетель пояснял, что он не принимал участия в совершении преступлений, его не  смогли допросить в суде ввиду невозможности установления места нахождения  (т.18л.д.86).  

При таких обстоятельствах суд необоснованно отказал стороне защиты в  удовлетворении ходатайств об оглашении прежних показаний свидетеля под  псевдонимом «И

<

...>» (т. 18 л.д.100, 101 и 191).  

Председательствующий довёл до присяжных заседателей информацию,  которую нельзя исследовать в их присутствии (т. 18 л.д.10). При этом осуждённый не конкретизирует данный довод.  

Осуждённый ФИО3 обращает внимание на вступительное заявление государственного обвинителя Ким К.Ю., в ходе чего последняя вводи- ла присяжных заседателей в заблуждение (т. 18 л.

<

...>). Вердикт присяжных  

заседателей основан на противоречивых показаниях обвиняемых Козубенко  А.Е. и Кулюшина АО. Не были приняты во внимание пояснения свидетелей  О. и К. подтвердивших его алиби. 

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней защитник осуждённого  ФИО3 - адвокат Балабас Е.В. просит отменить приговор и напра- вить дело на новое судебное разбирательство.  

При этом он приводит доводы, аналогичные тем, на которые указал его  подзащитный.  

Адвокат Балабас Е.В. дополнительно ссылается на то, что потерпевшие  сообщили присяжным заседателям о проведении психофизиологической экс- пертизы с использованием полиграфа в отношении подсудимых, в ходе чего  была установлена их виновность.  

Председательствующий не сделал потерпевшим замечание и не обратил- ся к присяжным заседателям с соответствующими разъяснениями.  

В ходе исследования доказательств потерпевшая С. обратила внимание присяжных заседателей на то, что сторона защиты вводит их в за- блуждение, утверждая, что подсудимые ФИО4. и ФИО3 не бы- ли в квартире потерпевшего, что противоречит показаниям ФИО2  (т. 18 л.д. 38).  

Потерпевшая К. демонстрировала фотографию К. при жизни в присутствии присяжных заседателей (т. 18 л.д. 41). 

К

<

...> также сообщила, что она хоронила своего сына в закры- том гробу (т. 18 л.д. 41). Она же и свидетель Л. рассказали о том, что ФИО4. агрессивно относился к ФИО7 В.С. был «болен тем, где взять деньги...» (т. 18 л.д. 52).  

При обсуждении вопроса о возможности дальнейшего участия адвоката  Артемьева А.В., назначенного по правилам ст. 51 УПК РФ для осуществления  защиты ФИО3 (у него был адвокат по соглашению), потерпевшая  С. высказала свои возражения, указав при этом, что невиновному человеку вообще не нужен адвокат (т. 18 л.д. 71). Данные возражения сделаны  в отсутствие присяжных заседателей.  

В ходе допроса ФИО3 стороной обвинения был задан вопрос  о том, когда подсудимый отдыхает, то является ли для него обычной ситуацией,  когда он проживает за счёт средств своих друзей (т. 18 л.д. 120), который был  снят председательствующим.  

В ходе судебных прений потерпевшая К. говорила «о по- лиграфе», комментировала выступление свидетелей защиты, ставила их показания под сомнение, дискредитировала сторону защиты, рассказывала об успе- хах сына и об определённой зависти подсудимых к сыну (т. 18 л.д. 131-133).  

В ходе прений потерпевшая С. также сообщила о том, какое горе они пережили.  

Она ссылалась на неисследованные доказательства. 

Речь С. была эмоциональной, она приводила положительные данные своего погибшего брата и отрицательные характеристики подсудимых  (т. 18 л.д. 133, 134, 135).  

В репликах государственный обвинитель Ким К.Ю. сделала выводы о  бегстве подсудимых, сообщила о восстановлении органами предварительного  следствия картины происшедших событий, анализировала факты, которые не  исследовались в присутствии присяжных заседателей (т. 18 л.д. 151-152).  

В ходе выступления с репликой потерпевшая С. сообщила об обстоятельствах, не исследованных в суде, о полноте произведённого предварительного следствия, она дала отрицательную оценку действиям защитников  (т. 18 л.д. 152, 153).  

По мнению адвоката Балабаса Е.В., изложенные выше высказывания уча- стников судебного разбирательства повлияли на мнение присяжных заседателей при вынесении вердикта.  

В апелляционной жалобе осуждённый ФИО1 просит изменить  приговор, переквалифицировать его действия на ч. 1 ст. 105 УК РФ и снизить  срок назначенного ему наказания.  

Он полагает, что суд необоснованно признал его виновным в похищении  К. так как последний добровольно сел в автомобиль. 

При этом осуждённый излагает обстоятельства, имевшие место, по его  мнению.  

Суд неправомерно отказал ему в исследовании протокола осмотра места  происшествия от 12 июля 2017 года (т. 1 л.д. 135-142), в ходе чего в квартире  потерпевшего были обнаружены наркотики.  

То обстоятельство, что потерпевший спокойно залез в багажник автомобиля, объясняется нахождением его в состоянии наркотического опьянения.  

Осуждённый ФИО1 утверждает, что убийство потерпевшего он  совершил на почве личной неприязни.  

На аналогичные доводы и просьбу указала адвокат Василюк Г.П. в своей  апелляционной жалобе.  

При этом она обращает внимание на противоречивость показаний ФИО2, который оговорил его подзащитного и остальных обвиняемых.  

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней защитник осуждённого  ФИО4. - адвокат Дорофеев А.В. ставит вопрос об отмене обвинительного приговора в отношении его подзащитного и о постановлении оправдательного приговора.  

По мнению защитника, вопросный лист составлен с нарушением требований ст. 339 УПК РФ.  

Каждый из сформулированных вопросов содержит в себе несколько са- мостоятельных вопросов, а поэтому невозможно понять, на какой из них дан  ответ присяжными заседателями.  

В 17 основном вопросе нет описания конкретных действий, совершённых  ФИО4.  

Данный вопрос является громоздким, сложным для восприятия и пони- мания присяжными заседателями, в связи с чем ответ присяжных заседателей  не был единодушным.  

Ответ на 17 вопрос является непонятным. Никаких действий, направленных на хищение денег, принадлежащих ФИО7 ВС. не со- вершал, что усматривается из ответа на 17 вопрос, а поэтому ФИО4. необходимо оправдать по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ за отсутствием состава преступления.  

Адвокат Дорофеев А.В. полагает, что аналогичные нарушения закона бы- ли допущены при формулировании 30 основного вопроса, в котором изложены  действия ФИО4, связанные с удержанием потерпевшего К. Вместе с тем защитник излагает суждение, что, возможно, после «разъяснений» председательствующего, данных присяжным заседателям, о необходимости дачи утвердительного ответа на 30 вопрос, так как они дали утвердительный ответ на 17 вопрос, присяжные заседатели изменили своё реше- 

ние. Вначале они дали отрицательный ответ (4 - за ответ, 4 - против ответа), а  впоследствии - утвердительный ответ (5 - за ответ, 3 - против ответа).  

В вердикте и в приговоре отсутствует описание конкретных действий  ФИО4, связанных с лишением К. свободы, а поэтому ФИО4. также необходимо оправдать по п. «г» ч. 2 ст. 127 УК РФ ввиду  отсутствия состава преступления.  

В то же время адвокат Дорофеев А.В. указывает на неясность выводов  суда, изложенных в приговоре, относительно времени и места хищения 90 000  рублей, принадлежащих К. 

Согласно приговору из квартиры потерпевшего была похищена сумка, в  которой находились 90 000 рублей.  

Эти же деньги были изъяты из сумки после перемещения потерпевшего  на дачу.  

Защитник обращает внимание на недоказанность факта нанесения Кулю- шиным А.О. ударов бейсбольной битой по левой руке К. когда последнего удерживал за руки ФИО4, ссылаясь при этом на заключение  судебно-медицинского эксперта, а поэтому, как считает защитник, неправомер- но на разрешение присяжных заседателей был поставлен вопрос о доказанности  указанных выше действий.  

При обсуждении проекта вопросного листа не были соблюдены положения ч. 2 ст. 338 УПК РФ.  

В нарушение ч. 1 ст. 338 УПК РФ председательствующий сформулировал  вопросы, подлежащие разрешению присяжными заседателями, после выступления государственных обвинителей. При этом подсудимые и их защитники не  выступали в судебных прениях.  

Таким образом, при формулировании вопросов председательствующему  не была известна позиция стороны защиты.  

В возражениях на апелляционные жалобы осуждённых и адвокатов государственный обвинитель Жаркова И.Н. приводит суждения относительно несо- стоятельности позиции их авторов.  

В возражениях на апелляционное представление и на апелляционную жа- лобу потерпевшей К. адвокат Дорофеев А.В. выразил несогла- сие с их позицией и указал на необходимость отказа им в удовлетворении  просьбы.  

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных  представления и жалоб, а также возражения на них, судебная коллегия считает  необходимым приговор оставить без изменения, апелляционные представление  и жалобы - без удовлетворения.  

Согласно ч. 1 ст. 389 УПК РФ оправдательный приговор, постановлен- ный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей,  может быть отменён по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего  лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального  закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего на представление  доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными  заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями  ответов.  

В соответствии со ст. 389 УПК РФ обвинительный приговор, постанов- ленный на основании обвинительного вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть отменён либо изменён по основаниям, предусмотренным  пп. 2-4 ст. 38915 УПК РФ.  

Такой приговор не может быть отменён ввиду несоответствия выводов  суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам, установленным  коллегией присяжных заседателей.  

Оснований, указанных в пп. 2-4 ст. 38915, ч. 1 ст. 38925 и ст. 38927 УПК  РФ, влекущих отмену или изменение приговора, в апелляционных представле- нии и жалобах не приведено.  

Доводы апелляционных представления и жалоб не основаны на фактических данных и законе.  

В ходе судебных прений подсудимый ФИО1 давал оценку опре- делённым доказательствам, делая при этом выводы об отсутствии данных, под- тверждающих весь объём предъявленного ему обвинения (т. 18 л.д. 148-150).  При этом он подвергал сомнению достоверность соответствующих доказательств, исследованных с участием присяжных заседателей.  

Вместе с тем осуждённый пытался довести до присяжных заседателей  информацию о фальсификации доказательств, необъективности органов предварительного следствия, однако единичные высказывания ФИО1  своевременно были пресечены председательствующим, который всякий раз  обращался к присяжным заседателям с просьбой о непринятии соответствую- щей информации при вынесении вердикта, что соответствует требованиям ч.5  ст.292 УПК РФ.  

Утверждение автора апелляционного представления об ограничении права государственного обвинителя и потерпевшей на представление доказательств, которое выразилось в невозможности опровергнуть заявление подсудимого Рашкевичуса С.А. в последнем слове о том, что в период совершения  вменённых ему в вину деяний он служил в армии, является произвольным.  

Доведение подсудимым ФИО4. до присяжных заседателей информации о наличии у него 10-летнего ребёнка, сообщение адвоката Дорофеева А.В. в судебных прениях о том, что у подсудимого ФИО4. имеется  мать, которой будет очень тяжело в случае незаконного осуждения, что также  подтвердил в своей речи ФИО4, не в полной мере согласуется с требова- ниями ч. 1 ст. 334 и ч. 7 ст. 335 УПК РФ, однако данные нарушения уголовно- процессуального закона нельзя признать существенными с точки зрения положений ч. 1 ст. 38925 УПК РФ, они никоим образом не повлияли на мнение присяжных заседателей при вынесении оправдательного вердикта.  

При этом не следует оставлять без внимания то обстоятельство, что в указанных выше случаях председательствующий прерывал речь выступающих и  обращался к присяжным заседателям с соответствующими разъяснениями.  

Не является нарушением уголовно-процессуального закона упоминание  адвоката Артемьева А.В. при анализе показаний свидетеля Л. о прохождении ФИО3 службы в армии в определённые периоды,  как и сообщение об этом самого ФИО3 в последнем слове.  

Это позиция стороны защиты, которая приводила алиби, их действия со- ответствуют требованиям ч. 4 ст. 47 и ч. 1 ст. 53 УПК РФ. Подсудимые защи- щались от предъявленного им обвинения законными способами.  

Сторона защиты при анализе доказательств правомерно указала на отсутствие данных, подтверждающих виновность подсудимых. Не основано на законе утверждение государственного обвинителя о том, что в присутствии присяжных заседателей сторона защиты «... должна анализировать не отсутствие  доказательств, а их наличие». При этом необходимо учитывать положения ст. 15  УПК РФ.  

Ссылка адвоката Дроздова А.А. в судебных прениях на отсутствие экс- пертного заключения об исследовании следов отпечатков пальцев рук, обнару- женных в квартире потерпевшего К. также не может быть сви- детельством существенного нарушения уголовно-процессуального закона.  

Судебная коллегия не может согласиться и с доводами потерпевшей К. 

Неполное изложение в описательно-мотивировочной части оправдательного приговора всех фактических обстоятельств, вменённых в вину  Ефимову В.С, Рашкевичусу С.А. и Козубенко А.Е.органами предварительного  следствия и связанных с лишением жизни К. никак не связано с решением присяжных заседателей об оправдании указанных выше подсудимых.  

Необоснованными являются доводы потерпевшей К. и адвоката Дорофеева А.В. о несоблюдении положений ст. 338 и 339 УПК РФ  при формулировании вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, которые, по их мнению, являются громоздкими, а поэтому присяжные  заседатели не смогли дать правильные ответы на вопросы, в которых изложены  деяния, связанные с лишением жизни К. его похищении и за- владении имуществом потерпевшего, а также на вопросы, в которых идёт речь  о причастности ФИО4, ФИО2, ФИО3 к лишению  жизни К. и о причастности ФИО4 к похищению потерпевшего и завладению его имуществом. 

Вопросы сформулированы с учётом результатов судебного следствия и  судебных прений.  

При этом были соблюдены положения ч.1 ст.339 УПК РФ, по каждому  деянию поставлены три основных вопроса с учётом требований ч.7 ст.339 УПК  РФ.  

В ходе обсуждения проекта вопросного листа с учётом ч.2 ст.338 УПК РФ  стороны высказали свои замечания по содержанию и формулировке вопросов.  

У государственных обвинителей Жарковой И.Н., Ким К.Ю. и потерпевших К. и С. не было замечаний по формулировке вопросов, за исключением государственного обвинителя Жарковой И.Н., которая предлагала слово «отобранной» (речь идёт о сумке потерпевшего) заменить на  слово «взятой» (следует понимать - из квартиры потерпевшего).  

Адвокат Дорофеев А.В. также подал замечания по содержанию и формулировке вопросов, которые аналогичны доводам его апелляционной жалобы, в  том числе относительно времени и места изъятия 90000 рублей, принадлежащих К. (т. 17 л.д.127-130, т. 18 л.д.156-160). 

По мнению адвоката Дорофеева А.В., в первом основном вопросе изложены одновременно события, связанные с разбоем и похищением человека, вопросы составлены тенденциозно, учитывалась позиция лишь стороны обвинения, вопросы являются громоздкими. При этом защитник полагал, что фактические обстоятельства, изложенные в первом основном вопросе по каждому дея- 

нию, следовало разделить на отдельные вопросы с учётом конкретных фактических обстоятельств, нашедших своё подтверждение в судебном заседании.  

Однако судебная коллегия не считает изложенные выше суждения соответствующими требованиям ч.1 ст.339 УПК РФ.  

В первом основном вопросе, в котором изложены фактические обстоятельства, связанные с изъятием чужого имущества, суд правильно указал на  факт перемещения потерпевшего из квартиры на территорию дачного участка,  так как завладение чужим имуществом происходило в различных местах.  

Поэтому нет оснований для того, чтобы разделять данный вопрос на от- дельные вопросы с учётом времени и места завладения чужим имуществом с  одновременным исключением из него факта перемещения потерпевшего из одного места в другое. Деяния, предусмотренные п. «в» ч.4 ст. 162 и пп. «в», «г»,  «з» ч.2 ст. 126 УК РФ, образуют реальную совокупность преступлений, с учётом  конкретных обстоятельств предъявленного обвинения невозможно избежать  изложения в первом основном вопросе факта перемещения потерпевшего, так  как в противном случае вопрос будет неясным и неполным.  

Вопросы формулируются с учётом требований ч.1 ст.338 УПК РФ, а поэтому довод адвоката Дорофеева А.В. о необходимости постановки на разрешение присяжных заседателей вопроса о доказанности совершения каждым  подсудимым каких-либо действий, связанных с лишением жизни потерпевшего, является неконкретизированным и противоречит положениям ст.252 УПК  РФ.  

Согласно ч.б ст.339 УПК РФ формулировки вопросов не должны допус- кать при каком-либо ответе на них признание подсудимого виновным в совершении деяния, по которому государственный обвинитель не предъявлял ему  обвинение либо не поддерживает обвинение к моменту постановки вопросов.  

В присутствии присяжных заседателей также не может создаваться си- туация, когда они за пределами предъявленного обвинения должны делать соб- ственные выводы о доказанности каких-то обстоятельств.  

Вопросы поставлены в понятных присяжным заседателям формулиров- ках.  

Как следует из 37, 40 и 43 основных вопросов, в которых речь идёт о  причастности ФИО2, ФИО3 и ФИО4 к лишению  жизни К. в них изложены фактические обстоятельства содеян- ного каждым из них, выразившиеся в том, что они, находясь на определённом  участке местности, не препятствовали ФИО1 в совершении действий,  

направленных на лишение жизни К. Они своим присутствием оказывали на потерпевшего давление, лишая последнего возможности защи- тить себя или скрыться.  

В 34 основном вопросе, в котором изложены действия ФИО1,  направленные на лишение жизни К. также указано, что до перемещения потерпевшего на место лишения жизни ФИО1 не сообщал остальным подсудимым о своём умысле на лишение жизни К. ФИО1 лишил жизни К. на почве личной неприязни. 

На 37, 40 и 43 основные вопросы присяжные заседатели дали отрицательный ответ, а поэтому суд правомерно оправдал ФИО2, ФИО3 и ФИО4. по пп. «в», «ж», «з» ч.2 ст. 105 УК РФ за непричаст- ностью к совершению преступления.  

Судебная коллегия не находит оснований для отмены и обвинительного  приговора.  

В соответствии с ч.1 ст.334 УПК РФ в ходе судебного разбирательства  уголовного дела присяжные заседатели разрешают только те вопросы, которые  предусмотрены пп. 1, 2 и 4 ч. 1 ст.299 УПК РФ и сформулированы в вопросном  листе. По смыслу данной нормы уголовно-процессуального закона, присяжные  заседатели решают вопрос о доказанности вины подсудимого в совершении  конкретных действий, вменённых ему в вину органами предварительного следствия и поддержанных государственным обвинителем в ходе судебного разбирательства.  

Вместе с тем следует отметить, что с учётом изложенных выше положений закона и требований чч.З, 5 ст.339 УПК РФ на разрешение присяжных заседателей нельзя ставить вопросы, в которых речь идёт о доказанности субъек- тивного восприятия подсудимым действий других соучастников без ссылки при  этом на конкретные действия лица, в отношении которого сформулирован второй основной вопрос.  

Как усматривается из вопросов №№ 17 и 30 (второй основной вопрос по  деяниям, вменённым в вину ФИО4. и связанным с завладением чужого  имущества и удержанием потерпевшего на дачном участке), в них речь идёт о  том, что в ночное время 10 июля 2017 года ФИО1, ФИО2 и  ФИО3 перевезли К. вопреки воле последнего в багаж- нике автомобиля из квартиры потерпевшего на дачный участок (к этим и  предшествующим действиям ФИО4. не имел никакого отношения), где  ФИО1 в присутствии в том числе ФИО4, угрожая бейсбольной  битой, требовал, чтобы К. сообщил ПИН-код банковской карты ПАО «Сбербанк России».  

В 17 вопросе также указано, что «осознав, что Кулюшин А.О., Козубенко А.Е. и Рашкевичус С.А. действуют с целью завладения денежными средст- вами К. Ефимов ВС. присоединился к ним и выразил готов- ность принять в этом участие». Такая постановка вопроса не может быть при- знана приемлемой с точки зрения положений ч.1 ст.334 УПК РФ.  

Однако данное обстоятельство не может свидетельствовать об отсутствии  в действиях ФИО4. состава преступления, предусмотренного п. «г» ч.2  ст. 161 УК РФ, на что указывает адвокат Дорофеев А.В., так как в этом же вопросе речь идёт и о доказанности того обстоятельства, что ФИО4 вместе  с остальными подсудимыми удерживал К. на дачном участке с целью завладения имуществом последнего. В этот же период по требованию  ФИО1 ФИО8 сообщил ПИН-код своей банковской карты и  по требованию ФИО2 отдал из изъятой в квартире сумки 90000 рублей.  

Впоследствии ФИО2 и ФИО3 сняли со счёта К. в ПАО «Сбербанк России» 114000 рублей. Изъятыми деньгами подсудимые распорядились по своему усмотрению. 

Присяжные заседатели признали доказанными данные обстоятельства, а  поэтому суд первой инстанции правомерно квалифицировал действия ФИО4. по п. «г» ч.2 ст. 161 УК РФ как грабёж, совершённый с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья потерпевшего.  

По делу нет оснований для квалификации его действий как разбой, так  как ФИО1 угрожал битой потерпевшему до того, как ФИО4 при- соединился к действиям остальных подсудимых, направленным на завладение  чужим имуществом, что следует из фактических обстоятельств, указанных в 17  вопросе и признанных установленными коллегией присяжных заседателей.  

Изложенные выше обстоятельства также указаны в 30 вопросе (второй  основной вопрос в отношении ФИО4. по деянию, связанному с удержанием К. 

В нём также речь идёт о доказанности того обстоятельства, что после со- общения К. ПИН-кода своей банковской карты и передачи 90000 рублей ФИО4. стал удерживать потерпевшего за руки сзади. В это  время ФИО1 бейсбольной битой нанёс не менее двух ударов по левой  руке потерпевшего с целью подавления воли к сопротивлению. Затем по требованию ФИО1 К. вновь лёг в багажник автомобиля, после чего он был перевезён в другое место, где его лишили жизни. 

На этот вопрос присяжные заседатели дали утвердительный ответ, в связи  с чем суд обоснованно признал наличие в действиях Ефимова ВС. состава преступления, предусмотренного п. «г» ч.2 с. 127 УК РФ. Нельзя согласиться с по- зицией адвоката Дорофеева А.В. о неправомерности действий председательствующего при формулировании 30 основного вопроса в связи с изложением в  нём в том числе фактических обстоятельств, указанных в 17 основном вопросе  и связанных с причастностью Ефимова В.С. к завладению чужим имуществом  посредством удержания потерпевшего, так как ограничение свободы К. не было одномоментным актом. 

Также необоснованным является довод адвоката Дорофеева А.В. о том,  что в 30 основном вопросе нельзя было указывать на нанесение Кулюши- ным А.О. ударов бейсбольной битой по левой руке потерпевшего в период  удержания последнего ФИО4 ввиду отсутствия доказательств, под- тверждающих данное обстоятельство, что согласуется, по мнению защитника, с  выводами судмедэксперта относительно механизма причинения телесных по- вреждений. Вопрос о доказанности определённых фактических обстоятельств с  учётом требований ч.1 ст.334, ч.1 ст.338 и ч.1 ст.339 УПК РФ находится на раз- решении в компетенции присяжных заседателей, которые дали утвердительный  ответ на 30 основной вопрос, не сделав при этом никаких исключений.  

Ни на чём не основано суждение адвоката Дорофеева А.В. о том, что,  возможно, после «разъяснений» председательствующего, данных присяжным  заседателям, о необходимости дачи утвердительного ответа на 30 основной вопрос, так как они дали утвердительный ответ на 17 основной вопрос, присяжные заседатели изменили своё решение.  

Согласно протоколу судебного заседания в связи с наличием противоре- чивости в выводах присяжных заседателей при ответах на 17 и 30 основные вопросы, в которых были изложены в том числе одни и те же фактические обстоятельства, председательствующий указал на противоречивость вердикта и  предложил им возвратиться в совещательную комнату для внесения уточнений  в вопросный лист, что отвечает требованиям ч.2 ст.345 УПК РФ. При этом  председательствующий не давал присяжным заседателям указание (и не выска- зывал своё мнение в иной форме) о необходимости изменения ответа на 30 основной вопрос с отрицательного на утвердительный.  

Утверждение потерпевшей К. и государственного обвинителя Жарковой И.Н. о том, что действия ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 следует квалифицировать по п. «в» ч.4 ст. 162  УК РФ и действия ФИО4. по пп. «в», «г», «з» ч.2 ст. 126 УК РФ не основано на фактических обстоятельствах, признанных установленными коллегией  присяжных заседателей. Данный довод является необоснованным, немотивиро- ванным.  

Как усматривается из вердикта, при завладении имуществом К. Кулюшин А.О. применил насилие, опасное для жизни и здоровья потерпевшего. Кулюшин А.О. нанёс не менее одного удара кулаком и не менее одного удара телевизором в область головы, не менее одного удара бейсбольной битой по туловищу К. Козубенко А.Е. и Рашкевичус С.А., воспользовавшись применённым насилием, продолжили искать ценное имуще- ство. В ходе завладения чужим имуществом не был причинён тяжкий вред здо- ровью потерпевшего. Осуждённый Ефимов В.С. не участвовал в похищении  К. 

Также нет оснований для переквалификации действий ФИО1 с п. «в» ч.2 ст. 105 на ч.1 ст. 105 УК РФ. Убийство совершено на почве личной неприязни ФИО1 к К. оно сопряжено с похищением потерпевшего, который был насильно помещён в багажник автомобиля и перемещён из квартиры на дачный участок, а затем - из дачного участка в другое место, где и было совершено убийство. Для юридической квалификации  действий ФИО1 не имеет значение время возникновения у ФИО1 умысла на убийство.  

Несостоятельным является довод ФИО3 о том, что решение  суда об отказе в исследовании показаний свидетеля под псевдонимом «И 

<

...>», допрошенного в ходе предварительного следствия, не основано на законе.  

Согласно протоколу судебного заседания адвокат Балабас Е.В. заявил хо- датайство о допросе данного свидетеля в присутствии присяжных заседателей,  которое он не поддержал впоследствии, когда оно разрешалось окончательно. В  то же время он просил исследовать прежние показания свидетеля под псевдонимом «И

<

...>», однако против этого возражали подсудимые ФИО4 и  ФИО2 ввиду непредоставления им возможности оспорить эти показания предусмотренными законом способами в предыдущих стадиях производст- ва по делу.  

При таких обстоятельствах с учётом требований п. 5 ч. 2 и ч. 2 ст.281  УПК РФ судом обоснованно было отказано в удовлетворении ходатайства об  исследовании показаний свидетеля под псевдонимом «И

<

...> (место нахож- дения которого установить невозможно). Суд правомерно отказал ФИО1 в удовлетворении ходатайства об исследовании в присутствии присяжных заседателей протокола осмотра квартиры потерпевшего от 12 июля 2017  года (т. 1 л.д. 135-142), в котором зафиксирован факт обнаружения и изъятия  порошкообразного вещества, ввиду его неотносимости к установлению фактических обстоятельств предъявленного подсудимым обвинения.  

Доведение стороной обвинения до присяжных заседателей соответст- вующей информации, на которую ссылаются осуждённые и их защитники в  апелляционных жалобах (данные доводы изложены выше), не может быть сви- детельством существенного нарушения норм уголовно-процессуального закона.  Эти высказывания государственных обвинителей и потерпевших не повлияли и  не могли повлиять на мнение присяжных заседателей при вынесении обвинительного вердикта.  

В судебном заседании стороной обвинения были приведены определённые данные, характеризующие подсудимых, однако в этих и других случаях,  когда предпринимались попытки стороны обвинения довести до присяжных заседателей информацию, не относящуюся к установлению фактических обстоятельств с учётом ч. 1 ст. 334 УПК РФ, председательствующий всякий раз прерывал речь государственных обвинителей и потерпевших и обращался к присяжным заседателям с соответствующими разъяснениями.  

При проведении судебного разбирательства соблюдены требования ст. 15  УПК РФ.  

Необоснованным является довод государственного обвинителя Жарковой И.Н. о незаконности решения суда о сохранении ареста на 1А доли в праве  собственности на жилое помещение, принадлежащее ФИО3 Вопросы, разрешаемые судом при постановлении приговора, предусмотренные ст.299  УПК РФ (в том числе п. 11 ч. 1 данной статьи закона), судом первой инстанции  разрешены правильно. Вопрос об исключении имущества из описи, разрешает- ся судебным приставом - исполнителем по правилам раздела VII Гражданского  процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующего произ- водство, связанное с исполнением судебных постановлений и постановлений  иных органов.  

Действия осуждённых судом квалифицированы правильно. В приговоре  суд мотивировал решение по данному вопросу.  

При назначении наказания учтены общие начала назначения наказания,  предусмотренные ст.60 УК РФ.  

При принятии решения о необходимости отбывания осуждённым Кулю- шиным А.О. части назначенного наказания в виде лишения свободы в тюрьме  суд привёл его фактическое и правовое обоснование.  

Назначенное осуждённым наказание отвечает принципам и целям, преду- смотренным ст.6 и 43 УК РФ.  

Приговор соответствует ст.297 УПК РФ и является законным, обоснован- ным и справедливым.  

Руководствуясь ст.389'\ 389*\ 389^, 389^, 389^ и 389^ УПК РФ, судебная коллегия  

определила: 

приговор Сахалинского областного суда с участием присяжных заседателей от 18 апреля 2019 года в отношении ФИО1, ФИО2, ФИО3 и Ефимова Вя- чеслава Сергеевича оставить без изменения, апелляционные представление и  жалобы - без удовлетворения.  

Председательствующий