ВЕРХОВНЫЙ СУД 

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ  

Дело № 11-АПУ19-6 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

  г. Москва 20 марта 2019 г.  

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской  Федерации в составе:  

председательствующего Ботина А.Г., 

судей Романовой Т.А. и Кондратова П.Е.,  при ведении протокола секретарем Мамейчиком М.А.  

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по  апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и в его интересах  адвоката Усманова Р.М. на приговор Верховного Суда Республики Татарстан  от 28 декабря 2018 г., по которому  

ФИО1, 

<

...> 

 

<

...>

<

...> 

<

...>ранее не судимый, осужден к лишению свободы по: 

п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на 14 лет с ограничением свободы на 2 года;  п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на 8 лет;  

на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений окончательно  на 16 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима  с ограничением свободы сроком на 2 года, с установлением ему следующих  ограничений: не уходить из дома в период с 22 до 6 часов, не выезжать за  пределы территории соответствующего муниципального образования, не  посещать места общественного питания, в которых разрешено потребление  алкогольной продукции, не посещать места проведения массовых  общественно-политических, культурно-зрелищных и спортивных  мероприятий и не участвовать в указанных мероприятиях, не изменять место  жительства без согласия специализированного государственного органа,  

осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде  ограничения свободы, а также с возложением на него обязанности во время  отбытия дополнительного наказания являться два раза в месяц для  регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий  надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы.  

Постановлено взыскать с осужденного ФИО1 в счет  компенсации морального вреда в пользу потерпевших Т.К. и Б. - по 500.000 рублей каждому, а в счет возмещения материального ущерба в пользу Т. - 63.790 рублей, в пользу К. - 31.150 рублей и в пользу Б. - 22.000 рублей. 

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Ботина  А.Г., выступления осужденного ФИО1 и в его интересах  адвоката Усманова Р.М., поддержавших доводы апелляционных жалоб, а  также выступление прокурора Генеральной прокуратуры Российской  Федерации Мусолиной Е.А., не поддержавшей апелляционные жалобы и  полагавшей приговор изменить, Судебная коллегия  

установила: ФИО1 признан виновным в: 

убийстве, то есть умышленном причинении смерти другому  человеку, сопряженном с разбоем;  

разбое, то есть нападении в целях хищения чужого имущества,  совершенном с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с  причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей.  

Преступления совершены 27-28 мая 2018 года в г. Казани при  обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.  

В суде первой инстанции осужденный виновным себя в совершении  указанных преступлений признал частично.  

В апелляционных жалобах (основных и дополнительных): 

осужденный ФИО1 утверждает, что дело рассмотрено с  нарушением закона. Полагает, что он совершил убийство в состоянии  аффекта. Указывает на отсутствие доказательств, подтверждающих его  виновность в совершении разбоя. Просит приговор в части осуждения за  разбой отменить и дело прекратить, а в остальном приговор изменить,  переквалифицировать его действия на ст. 107 УК РФ и гражданские иски  потерпевших оставить без удовлетворения;  

адвокат Усманов Р.М. в интересах осужденного Тухватуллина Д.Г.  утверждает, что последний убил потерпевшую, находясь в состоянии аффекта,  вызванного тем, что она, являясь проституткой, оскорбила его и внезапно  отказала ему в оказании интимных услуг. Он пришел в ярость, схватил нож и  стал наносить ей удары, однако количество уларов и места их нанесения не  помнит. Осужденный не может объяснить, зачем взял личные вещи  потерпевшей. Обращает внимание на противоречия в показаниях  осужденного и на то, что он ранее состоял на учете в психоневрологическом  диспансере. Оспаривает вывод экспертов о совершении осужденным  преступления в состоянии вменяемости, при этом полагает необходимым  назначить в отношении него повторную комиссионную психолого- психиатрическую экспертизу. Оспаривает обоснованность и размер  взысканных в пользу потерпевших компенсацию морального вреда и  возмещения материального ущерба. Считает назначенное осужденному  наказание чрезмерно суровым. Просит приговор в части осуждения  Тухватуллина за разбой отменить и дело прекратить, а в остальном приговор  изменить, переквалифицировать его действия на ст. 107 УК РФ и гражданские  иски потерпевших оставить без удовлетворения.  

В письменных возражениях на доводы, приведенные в  апелляционных жалобах осужденного и адвоката, потерпевшие К. и Б. просят оставить их без удовлетворения, а приговор - без изменения.  

Согласно ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения  судебного решения в апелляционном порядке являются, в частности,  несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим  обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции;  неправильное применение уголовного закона, а также несправедливость  приговора.  

Судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии  предусмотренных уголовно-процессуальным законом оснований для  изменения либо отмены приговора.  

Вывод суда о виновности ФИО1 в убийстве Т.. и совершении на нее разбойного нападения основан на доказательствах, исследованных в судебном заседании всесторонне, полно и объективно, в  частности, на показаниях самого осужденного, из которых следует, что он  прибыл в квартиру потерпевшей с целью ее ограбления и, войдя туда, сразу  достал нож. Она испугалась и, заявив, что денег у нее нет, побежала к  входной двери. Догнав ее, он ударил ее кулаком в лицо, отчего потерпевшая  упала. Затем, находясь в ванной комнате, он нанес взятым на кухне ножом не  менее 10-ти ударов в шею, спину и бок потерпевшей, при этом порезал себе  пальцы на руке. После этого он пытался найти в квартире деньги, однако не  

нашел и похитил два мобильных телефона, планшет, ноутбук с зарядным  устройством и через окно покинул квартиру. В лесопосадке он указанные  предметы выбросил, поскольку они были непригодны для использования.  

Суд первой инстанции тщательно проверил эти показания осужденного  и сделал вывод о их достоверности и допустимости.  

Такая оценка, данная судом первоначальным показаниям осужденного,  является правильной, поскольку эти показания, данные им при допросе в  качестве подозреваемого, подробны, даны им неоднократно (том 2, л.д. 202,  209-213, 217-220), в присутствии адвоката и после разъяснения ему  положений ст. 51 Конституции РФ. К тому же, эти показания полностью  согласуются с другими приведенными в приговоре доказательствами, в том  числе с:  

показаниями свидетеля Я. о том, что он с осужденным проживал в одной квартире, 28 мая 2018 года в период времени с 16 до 20  часов ФИО1 в квартире отсутствовал, а придя домой, свои кроссовки  стал стирать в стиральной машине. В полночь к ним пришли работники  полиции, которым ФИО1 признался в убийстве девушки ножом. В  отделе полиции ФИО1 вновь заявил об убийстве им девушки. Затем в  их квартире произвели обыск;  

показаниями свидетелей Х.Г. и М. - сотрудников полиции, согласно которым осужденный в их присутствии признался в совершении им убийства Т. 

протоколом осмотра места происшествия - лесопосадки, из которого  следует, что осужденный сам указал местонахождение полотенца с пятнами  бурого цвета, планшетного компьютера, сотового телефона, ноутбука,  похищенных им из квартиры Т. а также место, куда мог выкинуть нож (том 1,л.д.115-123);  

актом судебно-медицинской экспертизы, согласно которому смерть  Т. наступила от проникающих колото-резаных ранений в области верхне-внутреннего квадранта правой молочной железы (3) с повреждением  мягких тканей 3 межреберья, язычкового сегмента правого легкого (2),  передне-верхнего края сердечной сорочки и правой боковой поверхности  нижней трети грудной клетки с повреждением мягких тканей 10 межреберья,  наружного края правой доли печени, осложнившейся массивной обильной  наружной и внутренней кровопотерей, малокровием внутренних органов;  

актом судебно-медицинской экспертизы, согласно которому у  потерпевшей раны образовались от воздействия одного колюще-режущего  плоского клинкового объекта (том 4,л.д.232-236);  

актом молекулярно-генетической судебной экспертизы, согласно  которому на одежде ФИО1 установлено наличие крови, которая  произошла от Т. (том 5,л.д.41-62,72-90); 

актом трассологической экспертизы, из которого следует, что следы  обуви, изъятые в ходе осмотра места происшествия - в квартире Т. 

<

...>., оставлены подошвой обуви, изъятой у Тухватуллина Д.Г. (том 5,л.д.189- 194).  

Кроме того, в материалах дела отсутствуют объективные данные,  свидетельствующие о получении от осужденного указанных выше показаний с  применением незаконных методов ведения следствия.  

Таким образом, этими и другими приведенными в приговоре  доказательствами, которым судом дана надлежащая оценка, вопреки  приведенным в апелляционных жалобах доводам, подтверждается совершение  осужденным не только разбойного нападения на потерпевшую, но и ее  убийства.  

Что касается доводов осужденного и адвоката о совершении  ФИО1 убийства потерпевшей в состоянии аффекта, а также о  недостаточной проверке органами предварительного расследования и судом  первой инстанции психического состояния осужденного, то они являются  необоснованными.  

Как видно из акта комплексной судебной психолого-психиатрической  экспертизы, ФИО1 хроническим психическим расстройством,  слабоумием, иным болезненным состоянием психики, которые лишали бы его  способности осознавать фактический характер и общественную опасность  своих действий и руководить ими, в период, относящийся к  инкриминируемым ему деяниям, не страдал. У него выявлены такие  личностные расстройства как склонность к аффективным вспышкам,  эгоцентризм, эмоциональная холодность по отношению к окружающим,  компенсаторное стремление к непосредственной разрядке эмоционального  напряжения под влиянием возникающих побуждений. Однако указанные  особенности психики не сопровождаются какими-либо расстройствами  мышления, интеллектуально-мнеститескими нарушениями, какой-либо  продуктивной психопатологической симптоматикой, нарушением  критических способностей и не лишали его способности осознавать  фактический характер и общественную опасность своих действий и  руководить ими в период, относящийся к инкриминируемым ему деяниям. В  период времени, относящийся к инкриминируемым ему деяниям, ФИО1 не обнаруживал признаков какого-либо временного психического  расстройства, его действия были последовательны и целенаправленны, в его  поведении и высказываниях отсутствовали признаки бреда, галлюцинаций,  нарушенного сознания, следовательно он мог осознавать фактический  характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По  своему психическому состоянию он мог осознавать фактический характер и  общественную опасность своих действий и руководить ими, понимать  характер и значение уголовного судопроизводства, а также обладает  способностью к самостоятельному совершению действий, направленных на  реализацию процессуальных прав и обязанностей, может правильно  воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и  

давать показания. В применении принудительных мер медицинского  характера не нуждался. В период совершения агрессивных действий присущие  Тухватуллину Д.Г. индивидуально-психологические особенности на фоне  спровоцированного ими к моменту деликта роста внутреннего напряжения и  истощения личностных ресурсов оказывали существенное влияние на его  деятельность, однако указанные нарушения в структуре деятельности  подэкспертного носили экспертно-значимый характер, но картине аффета они  не соответствовали. Таким образом, суд первой инстанции обоснованно  признал Тухватуллина Д.Г. вменяемым.  

Оснований для назначения по настоящему делу дополнительной судебно- психиатрической экспертизы не имеется. К тому же, установление факта  совершения преступления в состоянии аффекта производится судом на  основании тщательного исследования всех обстоятельств дела, а не только на  основании выводов экспертов, поскольку состояние аффекта относится к  юридическим обстоятельствам, устанавливаемых судом, и в назначении  дополнительной экспертизы для установления такого состояния  необходимости не имеется.  

Установленные судом первой инстанции обстоятельства дела  свидетельствуют о совершении осужденным именно умышленного убийства и  об отсутствии у него состояния аффекта.  

Таким образом, действия осужденного квалифицированы правильно. 

При назначении осужденному наказания суд учел характер и степень  общественной опасности совершенных преступлений, данные о его личности,  способ совершенных преступлений, а также влияние назначенного наказания  на исправление осужденного и условия жизни его семьи.  

Отягчающих наказание обстоятельств у осужденного ФИО1  не имеется.  

Суд учел в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, совершение  преступления впервые и чистосердечное признание.  

При таких данных суд обоснованно не применил в отношении  осужденного положения ч. 3 ст. 62 и ст. 64 УК РФ.  

При определении размера компенсации морального вреда суд в  соответствии со ст. 151, 1101 ГК РФ обоснованно исходил из характера  причиненных потерпевшим физических и нравственных страданий,  требования разумности и справедливости, а при установлении размера  

материального ущерба, причиненного потерпевшим, суд также  обоснованно исходил из требований ст. 1064, 1094 ГК РФ.  

При таких данных, вопреки приведенным в апелляционных жалобах  доводам, назначенное осужденному наказание следует признать  справедливым и оснований для его смягчения, а также для снижения размеров  

взыскании, не имеется.  

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20 и 389.28 УПК  РФ, Судебная коллегия  

определила: 

приговор Верховного Суда Республики Татарстан от 28 декабря 2018 г. в  отношении ФИО1 оставить без изменения, а  апелляционные жалобы - без удовлетворения.  

Председательствующий Судьи -