ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

 № 205-АПУ19-2 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 г. Москва 5 февраля 2019 г. 

Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда  Российской Федерации в составе  

председательствующего Воронова А.В., судей Сокерина С.Г., Дербилова О.А. при секретаре Рябцевой А.И. 

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по  апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и адвоката Чаниевой Е.М.  на приговор Северо-Кавказского окружного военного суда от 15 октября  2018 г., которым  

ФИО1, 

<

...> несудимый,  

осужден к лишению свободы по ч. 2 ст. 2055 УК РФ (в редакции  Федерального закона от 2 ноября 2013 г. № 302-ФЗ) на срок 6 лет; по ст. 2053  УК РФ (в редакции Федерального закона от 5 мая 2014 г. № 130-ФЗ) на срок  15 лет 6 месяцев с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев.  

По совокупности преступлений в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ 

путем частичного сложения наказаний ФИО1 назначено окончательное  наказание в виде лишения свободы на срок 16 лет в исправительной колонии  строгого режима с ограничением свободы на срок 1 год 6 месяцев, которое  заключатся в ограничениях и обязанностях, указанных в приговоре.  

Судом разрешены вопросы о мере пресечения, начале срока отбывания  осужденным наказания, процессуальных издержках, судьбе вещественных  доказательств.  

Заслушав доклад судьи Воронова А.В., объяснения осужденного  

Гугова И.А. с использованием систем видеоконференц-связи по доводам  апелляционных жалоб, выступление адвоката Чаниевой ЕМ. в защиту  осужденного, мнение прокурора Обухова А.В., полагавшего необходимым  приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы без  удовлетворения, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного  Суда Российской Федерации  

установила: 

ФИО1 признан виновным и осужден за участие с ноября 2014 года  до 13 марта 2016 г. в деятельности организации («Имарат Кавказ»), которая  в соответствии с законодательством Российской Федерации признана  террористической; за прохождение в октябре 2014 года и январе - феврале  2015 года обучения, заведомо для него проводимого в целях осуществления  террористической деятельности, в том числе приобретение знаний,  практических умений и навыков в ходе занятий по физической и  психологической подготовке, правил обращения с оружием, взрывными  устройствами и взрывчатыми веществами.  

Преступления совершены ФИО1 при обстоятельствах,  изложенных в приговоре.  

В апелляционных жалобах осужденный ФИО1 и его защитник  адвокат Чаниева Е.М. считают приговор суда незаконным, необоснованным,  постановленным на основе предположений и с существенными нарушениями  уголовно-процессуального закона, а выводы суда, изложенные в приговоре,  не соответствующими фактическим обстоятельствам дела.  

В обоснование жалоб приводятся следующие доводы. Вина ФИО1 в инкриминируемых ему деяниях не доказана. Уголовное дело в  отношении его возбуждено необоснованно в связи с отказом дать  показания о действиях некоего С. а сотрудники правоохранительных органов применяли к нему недозволенные меры  воздействия, принуждая к даче таких показаний. Показания ФИО1  изложены в приговоре выборочно и с искажениями. Показания свидетелей  Н. и Ж. данные ими на предварительном следствии, оглашены в судебном заседании без законных оснований,  являются недопустимыми доказательствами и неправильно оценены судом.  Несмотря на отказ в суде давать показания, их допросы проводились. При  допросе в ходе предварительного расследования свидетеля Н. недостаточно владеющего русским языком, нарушена ст. 18 УПК РФ о языке  уголовного судопроизводства. Копия протокола допроса свидетеля  Ж. от 2 марта 2017 г., имеющаяся у адвоката Чаниевой Е.М., расходится по содержанию с протоколом допроса этого свидетеля, в ней  отсутствует запись о том, что Ж. отказывается от проведения каких-либо следственных действий с ФИО1 из-за опасений за свою  безопасность. При допросе свидетеля Ж. нарушено его право 

1 

I 

3 

пользоваться услугами адвоката, так как ордер адвоката Безирова А.Н., *  

защищавшего Ж. имеет исправления относительно основания его участия в деле. Расследовавший уголовное дело следователь  В. проявил необъективность, необоснованно отказал ФИО1 в проведении очных ставок с указанными свидетелями и сотрудниками  правоохранительных органов. Не получили оценки в приговоре показания  свидетелей И. и К. об обстоятельствах розыска ФИО1 и его добровольного возвращения на территорию Российской  Федерации. Неправильная оценка дана судом показаниям свидетелей  Г.Ш. Х.ФИО2 протокола допроса ФИО1 в качестве обвиняемого от 31 августа 2016 г. оглашена в судебном заседании  незаконно, так как данные показания относятся к другому уголовному делу.  Недопустимым доказательством ввиду подложности является справка- меморандум от 21 февраля 2017 г.  

Осужденный ФИО1 также оспаривает в жалобе законность и  обоснованность определения суда об отказе в удовлетворении его заявления  об отводе судьи Ж. и частного определения суда, в котором указывается на нарушение закона, допущенное при расследовании дела.  

В дополнениях к апелляционной жалобе осужденный ФИО1  заявляет о нарушении в судебном заседании его права на защиту. Указывает,  что он не имел достаточного времени для подготовки к даче показаний. В  судебном заседании 30 марта 2018 г. нарушено его право заявить отвод  кому-либо из участников судебного разбирательства. Вопреки его желанию,  в его защите участвовала назначенная судом адвокат Игнатенко А.К.  Судебное заседание 30 августа 2018 г. проводилось в отсутствие адвоката  Чаниевой Е.М., не явившейся в судебное заседание по уважительной  причине. В нарушение ст. 242 УПК РФ неоднократно изменялся состав суда,  не соблюдались требования ст. 241 УПК РФ о непосредственном участии  подсудимого в судебном заседании. Суд не учел его доводы при  разрешении заявления об отводе судье Ж. а при вынесении определения об отказе в удовлетворении этого заявления была нарушена  тайна совещания судей. Замечания на протокол судебного заседания  незаконно рассмотрены председательствующим без участия адвоката  Чаниевой Е.М.  

Адвокат Чаниева Е.М. в дополнениях к апелляционной жалобе  ссылается на то, что при назначении наказания по ст. 2053 УК РФ (в редакции  Федерального закона от 5 мая 2014 г. № 130-ФЗ) суд не назначил вид и  размер основного наказания в виде лишения свободы, поскольку в  приговоре записано: «15 (пятнадцать) лет 6 (шесть»). Также указывает, что  судом при постановлении приговора не соблюдены требования уголовно- процессуального закона к содержанию описательно-мотивировочной части  приговора. Приведенные в приговоре показания ФИО1, данные им на  следствии, изложены неполно, не отражено их действительное содержание.  

Они оглашены судом в отсутствие законных оснований, так как Гугов И.А.  от дачи показаний не отказывался и не имел достаточного времени для  подготовки к даче показаний. При рассмотрении уголовного дела  нарушались требования ст. 242 УПК РФ о неизменности состава суда.  Необоснованным является вывод суда в приговоре о том, что Гугов И.А.  участвовал в террористической организации до 13 марта 2016 г., поскольку  в начале мая 2015 года он покинул Сирию и до 13 марта 2016 г. находился в  Турции. Суду следовало зачесть Гугову И.А. в срок наказания время его  содержания под стражей с 13 марта 2016 г. до 9 августа 2017 г.  

Осужденный ФИО1 и адвокат Чаниева Е.М. просят в жалобах  приговор отменить, ФИО1 оправдать. ФИО1, кроме того, просит  об отмене определения суда от 2 октября 2018 г. об отказе в удовлетворении  его заявления об отводе судьи Ж. об отмене частного определения суда от 15 октября 2018 г. и вынесении другого частного  определения в адрес руководства следствия.  

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденный  ФИО1 и адвокат Чаниева Е.М. просили об отмене приговора и  прекращении уголовного дела.  

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель  Накусов А.А. считает их необоснованными, просит оставить приговор без  изменения.  

Рассмотрев материалы уголовного дела, обсудив доводы, приведенные  в апелляционных жалобах, выслушав стороны, Судебная коллегия находит,  что вывод суда первой инстанции о виновности осужденного ФИО1 в  изложенных в приговоре преступных деяниях сделан в результате  всестороннего, полного исследования собранных по делу доказательств,  объективно изложенных и оцененных в приговоре в соответствии со ст. 17,  88 УПК РФ и выполнения требований ст. 15 УПК РФ об осуществлении  судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон.  

Обстоятельства, при которых совершены преступления и которые в  силу ст. 73 УПК РФ подлежали доказыванию, установлены правильно,  выводы суда не содержат каких-либо предположений, в том числе  относительно обстоятельств, на которые имеются ссылки в апелляционных  жалобах.  

В приговоре, как это предусмотрено требованиями ст. 307 УПК РФ,  содержится описание преступных действий ФИО1 с указанием места,  времени, способа их совершения, формы вины и мотивов, изложены  доказательства виновности осужденного в содеянном, приведены  основания, по которым одни доказательства признаны достоверными, а  другие отвергнуты судом, а также обоснования предусмотренных законом  решений, принимаемых судом при постановлении обвинительного  приговора. Суд проверил версии в защиту ФИО1, в приговоре им  дана правильная оценка. Позиция ФИО1 и его защитника как по делу  в целом, так и по отдельным деталям обвинения и обстоятельствам доведена  

до сведения суда с достаточной полнотой и определенностью. Она получила  объективную оценку в приговоре, как и доказательства, представленные  стороной защиты.  

Виновность ФИО1 в преступлениях, за совершение которых он  осужден, подтверждена совокупностью доказательств, исследованных в  судебном заседании, анализ которым дан в приговоре, в том числе:  

показаниями ФИО1, данными в ходе предварительного  расследования, в которых он признал свое нахождение в указанный в  приговоре период в Сирийской Арабской Республике (далее - Сирия) в  целях оказания помощи «сирийским черкесам», куда прибыл из Российской  Федерации через Турецкую Республику. В Сирии он жил сначала в г. Атма,  затем переехал в расположенный в н.п. Харитан «Кавказский дом», где  выполнял указания его «амира»;  

оглашенными в порядке ч. 4 ст. 281 УПК РФ показаниями свидетелей  Ж. и Н. на предварительном следствии, из которых следует:  

- из показаний Ж. что в начале октября 2014 года в Сирии он неоднократно видел известного ему под мусульманским именем  «

<

...>» ФИО1 в лагере по подготовке боевиков «Адам»,  расположенном недалеко от г. Атма. Там ФИО1 около месяца проходил  боевую подготовку, заключающуюся в выполнении физических упражнений,  обучении стрелковому делу, тактике ведения боевых действий, обращению с  взрывными устройствами, а также в проведении психологической  подготовки, в ходе которой всем боевикам внушали, что необходимо убивать  «неверных» и вести священную войну. В лагере ФИО1 с автоматом  «Калашникова» неоднократно заступал на охрану, а после прохождения  обучения в ноябре 2014 года выехал в район Харитан г. Алеппо;  

- из показаний Н. что, находясь в Сирии, он неоднократно видел там ФИО1, называвшего себя мусульманским  именем «

<

...>». Впервые он увидел ФИО1 в ноябре 2014  года в лагере по подготовке боевиков «Адам», расположенном недалеко от  г. Атма, где ФИО1 заканчивал обучение военному делу. Затем ФИО1 убыл в «Кавказский дом», расположенный в н.п. Харитан, и вступил  «Имарат Кавказ», возглавляемый «А

<

...>». Примерно с января по  февраль 2015 года ФИО1 находился в лагере по подготовке боевиков в  н.п. Каср, проходил обучение минно-взрывному делу, а после обучения он  продолжил участие в «Имарат Кавказе», являлся «штурмовиком», заступал  на охрану лагеря боевиков, имел на вооружении автомат «Калашникова» и  «разгрузку» с патронами;  

карточками пассажира, согласно которым ФИО1 7 сентября  2014 г. вылетел из г. Ставрополя в г. Стамбул, а 13 марта 2016 г. прилетел из  г. Стамбула в г. Нальчик;  

протоколом исследования интернет-ресурса от 16 мая 2015 г.,  протоколом осмотра предметов от 7 марта 2017 г., заключением эксперта  

от 6 июня 2017 г. № 1313, которыми подтверждено, что одним из мужчин с  оружием в руках, запечатленных на фотографии, обнаруженной в одном из  аккаунтов социальной сети «ВКонтакте», является Гугов И.А. Он изображен  на фоне поврежденных зданий в военной экипировке и с оружием в руках, на  которые надеты специальные перчатки;  

протоколами осмотра предметов и иных следственных действий,  различными документами, другими доказательствами.  

Вопреки утверждениям адвоката Чаниевой Е.М., исследованные в  судебном заседании показания ФИО1, данные им на предварительном  следствии, оглашены в порядке п. 3 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, то есть в связи с  отказом ФИО1 от дачи показаний, и изложены в приговоре в  соответствии с протоколами допросов без искажения их смысла в сторону  ухудшения его положения. Все имеющие значение для уголовного дела  обстоятельства, о которых ФИО1 сообщил в ходе следственных  действий, исследовались в судебном заседании, получили отражение и  надлежащую оценку в приговоре.  

В частности, в судебном заседании проверялись и не нашли  подтверждения приведенные в приговоре показания ФИО1 о  незаконности возбуждения в отношении его уголовного дела и  неправомерных действиях сотрудников правоохранительных органов при  принятии этого решения.  

Оснований не согласиться с такой оценкой суда, надлежаще  аргументированной в приговоре, не имеется.  

Материалами дела подтверждено, что уголовное дело в отношении  ФИО1 по признакам преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 2055 и ст.  2053 УК РФ, возбуждено 22 февраля 2017 г. с соблюдением положений ст.  140, 146 УПК РФ при наличии повода и оснований для его возбуждения,  которые полно изложены в постановлении следователя о возбуждении  уголовного дела и принятии его к производству от 22 февраля 2017 г.,  отвечающим требованиям ст. 146 УПК РФ.  

При этом в рапорте об обнаружении признаков преступления от 21  февраля 2017 г., составленном в порядке ст. 143 УПК РФ, подробно  изложены обстоятельства совершенных деяний и сведения об источнике  получения информации, то есть достаточные данные, свидетельствующие о  наличии признаков указанных деяний.  

По заявлениям ФИО1 о применении к нему сотрудниками  правоохранительных органов незаконных мер воздействия в целях дачи  показаний в отношении упоминаемого в апелляционных жалобах лица  проводились проверки в порядке ст. 144-145 УПК РФ. По их результатам  постановлениями следователя от 28 ноября 2016 г. и 7 апреля 2017 г. в  возбуждении уголовного в отношении сотрудников, на которых ссылался  ФИО1, отказано в связи с отсутствием события преступления.  

Как усматривается из материалов дела, следственные действия с  участием ФИО1 произведены, а соответствующие протоколы  

составлены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона в  присутствии защитника, что исключало возможность применения к нему  каких-либо недозволенных мер воздействия. В начале каждого следственного  действия Гугову И.А. разъяснялись процессуальные права, он  предупреждался о том, что его показания могут быть использованы в  качестве доказательств по делу в случае последующего отказа от них.  

Показания ФИО1, взятые судом за основу выводов по делу,  согласуются с показаниями свидетелей Н.Ж. заключением эксперта от 6 июня 2017 г. № 1313 и другими  доказательствами в совокупности, ввиду чего суд обоснованно сослался в  приговоре именно на эти показания ФИО1 при установлении его  виновности, отвергнув противоречащие материалам дела иные показания  осужденного.  

Исследовались и отвергнуты судом повторяемые в апелляционных  жалобах утверждения о незаконности оглашения в судебном заседании  копии протокола допроса ФИО1 в качестве обвиняемого от 31 августа  2016 г., произведенного по уголовному делу по его обвинению в  совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 208 УК РФ, и ссылки  на указанный документ в приговоре.  

Давая такую оценку, суд обоснованно исходил из того, что  использование этого имеющего значение для дела документа в качестве  доказательства не противоречит положениям ст. 74 УПК РФ, а при  получении доказательства не допущено нарушений уголовно- процессуального закона, влекущих его недопустимость.  

Несостоятельны доводы апелляционных жалоб о незаконности  оглашения в судебном заседании показаний свидетелей Н. и Ж. данных при допросах в качестве свидетелей: Н.. 28 апреля 2017 г., Ж. 2 марта 2017 г., и неправильной оценке судом этих доказательств.  

Из материалов дела следует, что протоколы указанных следственных  действий оглашены в судебном заседании в соответствии с ч. 4 ст. 281 УПК  РФ, то есть в связи отказом Н. и Ж. в суде от дачи показаний.  

Ссылки в апелляционных жалобах на то, что Н. и Ж. при этом отвечали на поставленные им вопросы, не свидетельствуют об отсутствии данного основания для оглашения их  показаний, поскольку у свидетелей не выяснялись фактические  обстоятельства дела, о которых они отказались давать показания.  

Материалами дела подтверждено, что отраженные в протоколах  допросов показания свидетелей Н. и Ж. получены в отсутствие нарушений уголовно-процессуального закона,  которые могли бы свидетельствовать об их недопустимости, а утверждения  осужденного и его защитника в апелляционных жалобах об обратном  являются безосновательными.  

Так, противоречит материалам дела довод стороны защиты о  получении показаний свидетеля Н. данных им на предварительном следствии, с нарушением требований ст. 18 УПК РФ о  языке уголовного судопроизводства.  

Согласно протоколу допроса свидетеля Н. от 28 апреля 2017 г. перед дачей показаний по существу уголовного дела он подтвердил,  что русским языком как письменным, так и устным владеет в достаточной  степени, чтобы изъясняться на нем, в услугах переводчика не нуждается,  после чего изложил известные ему обстоятельства дела и ответил на  поставленные следователем вопросы на русском языке, удостоверив своей  подписью правильность отраженных в протоколе показаний, которые он дал.  

В суде, как это усматривается из протокола судебного заседания,  свидетель Н. в допросе которого участвовал защитник, не заявлял ходатайства о предоставлении ему переводчика, общался с  участниками уголовного судопроизводства на русском языке, показывая,  что уровень владения языком, на котором ведется судопроизводство,  является достаточным для реализации им его прав и обязанностей как  свидетеля по уголовному делу.  

Убедившись в этом, суд обоснованно отверг в приговоре указанный  довод стороны защиты.  

Не основаны на материалах дела утверждения в апелляционных  жалобах о нарушении права свидетеля Ж. при допросе 2 марта 2017 г. пользоваться услугами адвоката.  

Согласно протоколу следственного действия допрос Ж.. произведен в соответствии с требованиями ст. 189, 190 УПК РФ, а также с участием адвоката, что подтвердил в суде Ж. Каких- либо заявлений относительно нарушения его прав при допросе Ж. не делал, и ничто на это не указывает. 

При таких данных не может свидетельствовать о недопустимости  протокола допроса свидетеля Ж. наличие в ордере адвоката Безирова А.Н., осуществлявшего защиту интересов свидетеля, исправления,  на которое ссылаются в жалобах ФИО1 и адвокат Чаниева Е.М.  

Правильная оценка дана в приговоре ссылкам осужденного ФИО1 и адвоката Чаниевой Е.М. в жалобах на отсутствие в представленной  адвокатом в суде копии протокола допроса свидетеля Ж. от 2 марта 2017 г. записи об отказе свидетеля от следственных действий с  ФИО1 в связи с опасениями за свою безопасность, которая имеется в  протоколе допроса свидетеля Ж. от 2 марта 2017 г., содержащегося в деле в т.! на л.д. 78-83.  

Суд обоснованно указал, что данное обстоятельство не влечет  исключение протокола из числа доказательств, поскольку в судебном  заседании свидетель Ж. подтвердил, что он давал показания, правильно отраженные в имеющемся в деле протоколе его допроса от 2  марта 2017 г., в том числе, заявлял следователю о своем нежелании  

участвовать в каких-либо следственных действиях с Гуговым И.А. по  мотивам безопасности, о чем показал и допрошенный в судебном заседании  следователь В. проводивший допрос Ж. 

При оценке приведенных в приговоре показаний свидетелей Н.. и Ж. суд, кроме того, обоснованно учел, что в ходе следственных действий Н. и Ж. разъяснялись процессуальные права, они предупреждались о том, что их показания могут  быть использованы в качестве доказательств по делу в случае последующего  отказа от них.  

Правильность отраженных в протоколах показаний и сведений о  времени, месте производства следственных действий и участвующих в них  лицах удостоверена подписями участников и не опровергнута в судебном  заседании Н. и Ж. Каких-либо данных, свидетельствующих о наличии у свидетелей причин для оговора ФИО1, о даче показаний под воздействием недозволенных методов ведения  следствия в материалах уголовного дела не имеется. Свидетели Н. и Ж. сообщили источники своей осведомленности, указали на такие фактические обстоятельства дела, которые могли быть известны  только непосредственным очевидцам описываемых ими событий.  

Приведенные в приговоре показания Н. и Ж.. непротиворечивы, согласуются в деталях между собой и подтверждаются другими исследованными доказательствами.  

С учетом изложенного суд обоснованно сослался в приговоре на  данные показания Н. и Ж. при установлении виновности осужденного, отвергнув противоречащие материалам дела  доводы стороны защиты о недостоверности и недопустимости этих  доказательств.  

Не влияют на обоснованность выводов суда о виновности ФИО1 показания допрошенных в судебном заседании по ходатайству  стороны защиты свидетелей Г.Ш. Х. В приговоре отражены и правильно оценены обстоятельства, в связи с  которыми показания этих лиц, содержащие субъективную оценку личности  осужденного и произошедших событий, не могут опровергнуть  совокупность доказательств, предъявленных стороной обвинения и  надлежаще проанализированных в приговоре.  

Следует согласиться и с оценкой, которая дана в приговоре  показаниям свидетелей М.Л. Х.Ш. не являвшихся очевидцами содеянного ФИО1 и не сообщивших каких-либо сведений, имеющих доказательственное  значение для уголовного дела.  

Что касается показаний свидетелей И. и К. относительно обстоятельств розыска ФИО1 и мотивов его  возвращения на территорию Российской Федерации, то они не влияют на  

правильность вывода суда о виновности Гугова И.А. в инкриминируемых  ему деяниях по данному уголовному делу.  

Справка-меморандум от 21 февраля 2017 г. (т.1, л.д. 9-14), на  недопустимость которой указывается в апелляционных жалобах, не  использована судом в приговоре в качестве доказательства при обосновании  вывода о виновности осужденного.  

Необоснованными являются доводы апелляционных жалоб  осужденного и его защитника о том, что следователем не проведен ряд  необходимых, по их мнению, следственных действий.  

Согласно ч. 1 ст. 38 УПК РФ следователь уполномочен в пределах  компетенции, предусмотренной Уголовно-процессуальным кодексом  Российской Федерации, осуществлять предварительное следствие по  уголовному делу. При этом следователь вправе самостоятельно направлять  ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных  процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с  УПК РФ требуется получение судебного решения или согласия руководителя  следственного органа (п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ).  

Как видно из материалов дела, ходатайства ФИО1 и адвоката  Чаниевой Е.М. по вопросам ведения следствия и получения доказательств  разрешались следователем В. в установленном законом порядке с вынесением мотивированных постановлений. ФИО1 и его  защитник имели возможность как на предварительном следствии, так и в  судебном заседании оспаривать действия следователя, заявлять ходатайства о  признании доказательств недопустимыми и о поверке их достоверности, а  также приводить свои доводы относительно инкриминированных деяний и  представлять суду свои доказательства.  

Заявление ФИО1 об отводе следователя В. разрешено в порядке ст. 39, 67 УПК РФ с вынесением мотивированного  постановления.  

В ходе судебного разбирательства не допущено нарушений уголовно- процессуального закона, влекущих отмену приговора, в том числе  положений ст. 242 УПК РФ о неизменности состава суда и ст. 241 УПК РФ о  непосредственном участии подсудимого в судебном заседании, о чем  ошибочно утверждается в жалобах.  

Как следует из материалов дела, судебное разбирательство, начиная с  подготовительной части судебного заседания и заканчивая вынесением  приговора (с 25 мая по 15 октября 2018 г.), в соответствии со ст. 242 УПК  РФ проводилось в составе судей О.К. Ж. и при непосредственном участии подсудимого ФИО1, как это предусмотрено ч. б1 ст. 241 УК РФ.  

То, что в проводившихся до этого судебных заседаниях, в которых  дело по существу не рассматривалось, а принимались процессуальные  решения об отложении судебного разбирательства ввиду недоставки  подсудимого в судебное заседание, и о продлении срока содержания его под  

стражей участвовали другие судьи, не противоречит положениям ст. 242  УПК РФ, которая относит действие принципа неизменности состава суда  лишь к стадии судебного разбирательства (рассмотрения уголовного дела по  существу).  

Ссылка осужденного ФИО1 на то, что в судебном заседании 30  марта 2018 г. судом нарушено его право заявить отвод кому-либо из  участников судебного разбирательства, не основана на протоколе судебного  заседания, согласно которому такое право ФИО1 разъяснялось и  выяснялось наличие у него отводов, о которых он тогда не заявил.  

Заявленный ФИО1 в судебном заседании 2 октября 2018 г.  отвод судье Ж. разрешен с соблюдением требований ст. 65 УПК РФ в совещательной комнате остальными судьями, входящими в состав  суда, с вынесением мотивированного определения об отказе в  удовлетворении такого заявления, с которым Судебная коллегия  соглашается, поскольку предусмотренных ст. 61, 63 УПК РФ оснований для  отвода судьи Ж. не было. 

При этом в определении суда, вынесенном по результатам разрешения  заявленного судье Ж. отвода, получили оценку обстоятельства, на которые ссылался ФИО1 в обоснование заявления об отводе судьи,  в связи с чем утверждения ФИО1 в жалобе об обратном  несостоятельны.  

Не имеет подтверждения в материалах дела утверждение ФИО1 о  нарушении тайны совещания судей при разрешении его заявления об отводе  судьи Ж. 

Заявления авторов жалоб о нарушении права ФИО1 на  подготовку к даче показаний в судебном заседании также не основаны на  материалах дела, которые свидетельствуют, что ему была обеспечена  возможность подготовиться к защите, а в ходе судебного разбирательства  для подготовки к даче показаний предоставлялось время, достаточное для  реализации его прав.  

Нельзя согласиться с доводами жалоб о нарушении права  осужденного на защиту ввиду участия в судебном заседании адвоката  Игнатенко А.К., назначенной судом в качестве защитника ФИО1,  поскольку данных о ненадлежащем исполнении адвокатом Игнатенко А.К.  своих обязанностей по защите ФИО1 либо о действиях защитника,  противоречащих интересам подзащитного, не имеется, как и  предусмотренных ст. 72 УПК РФ обстоятельств, исключающих участие  адвоката Игнатенко А.К. в производстве по уголовному делу.  

Непринятие судом отказа ФИО1 от адвоката Игнатенко А.К.  соответствует ч. 2 ст. 52 УПК РФ, согласно которой отказ от защитника не  обязателен для суда. Адвокат Игнатенко А.К. была ознакомлена с  материалами дела и участвовала в заседаниях суда, обеспечивая  квалифицированную защиту подсудимого, интересы которого также  представляла на основании заключенного соглашения адвокат Чаниева Е.М.  

Ссылка Гугова И.А. на отсутствие в судебном заседании 30 августа  2018 г. адвоката Чаниевой Е.М., не явившейся в суд по уважительной  причине, не свидетельствует о нарушении права Гугова И.А. на защиту,  поскольку в зале судебного заседания находилась адвокат Игнатенко А.К.,  надлежаще обеспечивая его защиту.  

При получении сведений о данной причине неявки адвоката Чаниевой  Е.М. в судебном заседании был объявлен перерыв, а когда после этого  перерыва адвокат Чаниева Е.М. прибыла в судебное заседание, с ее  участием был повторно исследован документ, оглашавшийся в ее  отсутствие, и вручена его копия.  

Оценив каждое доказательство с точки зрения относимости,  достоверности, признав все собранные доказательства в совокупности  достаточными для разрешения уголовного дела, суд обоснованно пришел к  выводу о виновности ФИО1 в преступных действиях, содеянное им  квалифицировано правильно.  

Судом исследовались и обоснованно признаны несостоятельными  доводы стороны защиты о добровольном отказе ФИО1 от участия в  деятельности террористической организации до его возвращения на  территорию Российской Федерации и необходимости применения к нему  примечания к ст. 2055 УК РФ.  

Согласно примечанию к ст. 2055 УК РФ не может признаваться  добровольным прекращение участия в деятельности организации, которая в  соответствии с законодательством Российской Федерации признана  террористической, в момент или после задержания лица либо в момент или  после начала производства в отношении его и заведомо для него  следственных либо иных процессуальных действий, что и имело место.  

Как усматривается из материалов дела, прекращение участия ФИО1 в деятельности террористической организации «Имарат Кавказ»  обусловлено задержанием сотрудниками правоохранительных органов, то  есть произошло по независящим от него обстоятельствам. До задержания с  его стороны никаких реальных действий по прекращению указанного  преступления не было, с соответствующими заявлениями в  правоохранительные органы он не обращался и скрыл от органов власти  информацию о своем участии в деятельности террористической  организации в момент прибытия 13 марта 2016 г. на территорию  Российской Федерации.  

Данные обстоятельства в совокупности свидетельствуют о том, что  ФИО1 добровольно не прекращал свое участие в деятельности  организации, признанной в соответствии с законодательством Российской  Федерации террористической, которое, как правильно установил суд,  фактически продолжалось до 13 марта 2016 г.  

Не подлежит ФИО1 освобождению от уголовной ответственности  на основании примечания к ст. 2053 УК РФ, так как им не выполнены  установленные законом условия для этого, то есть он не сообщил органам  

власти о прохождении обучения, заведомо для него проводимого в целях  осуществления террористической деятельности, не способствовал раскрытию  совершенного преступления или выявлению других лиц, прошедших такое  обучение, осуществлявших, организовавших или финансировавших такое  обучение, а также мест его проведения.  

Наказание ФИО1 назначено с учетом характера и степени  общественной опасности содеянного, данных о личности ФИО1,  влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия  жизни его семьи, других обстоятельств, учитываемых при назначении  наказания. Требования ст. 6, 60 УК РФ судом соблюдены.  

В частности, судом учтены молодой возраст ФИО1, то, что он  характеризовался положительно, имеет спортивные достижения.  

Приняв во внимание материальное положение ФИО1, суд счел  возможным не применять к нему дополнительное наказание в виде штрафа,  предусмотренное санкцией ч. 2 ст. 2055 УК РФ (в редакции Федерального  закона от 2 ноября 2013 г. № 302-ФЗ).  

По своему виду и размеру наказание, назначенное осужденному, нельзя  признать чрезмерно строгим, оснований для его смягчения не имеется.  

Основания для применения в отношении ФИО1 положений ч. 6  ст. 15 УК РФ отсутствуют.  

Недочет технического характера, связанный с изложением в  резолютивной части приговора срока основного наказания, назначенного  по ст. 2053 УК РФ (в редакции Федерального закона от 5 мая 2014 г. № 130- ФЗ), на что обращено внимание в жалобе адвоката Чаниевой Е.М., не ставит  под сомнение то, что судом за данное преступление назначено основное  наказание в виде лишения свободы на срок пятнадцать лет шесть месяцев.  

В срок отбытия наказания ФИО1 правильно зачтено время с  момента избрания в отношении его меры пресечения в виде заключения под  стражу по настоящему уголовному делу (с 9 августа 2017 г.).  

Необоснованным является довод адвоката Чаниевой Е.М. о  необходимости зачета ФИО1 в срок наказания времени его содержания  под стражей с 13 марта 2016 г. до 9 августа 2017 г., поскольку указанный  период содержания под стражей не относится к данному уголовному делу, а  связан с другим уголовным делом, по которому ФИО1 объявлялся в  международный розыск, 13 марта 2016 г. был задержан и к нему именно по  этому делу применена мера пресечения в виде заключения под стражу.  

Кроме того, по этому (другому) уголовному делу наказание ФИО1 не назначалось ввиду прекращения дела на основании примечания к ст.  208 УК РФ, в связи с чем по приговору по настоящему уголовному делу суд  не назначал ему наказание по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ. Исходя из  изложенного, отсутствуют основания для того, чтобы засчитывать в срок  наказания по настоящему уголовному делу указанный срок нахождения  ФИО1 под стражей по другому уголовному делу.  

Замечания на протокол судебного заседания, поданные осужденным  Гуговым И.А. и адвокатом Чаниевой Е.М., рассмотрены  председательствующим в соответствии с требованиями ст. 260 УПК РФ с  вынесением мотивированных постановлений. Процедура рассмотрения  замечаний соблюдена. Вызов лиц, подавших замечания, осуществляется по  усмотрению председательствующего в необходимых случаях для уточнения  их содержания (ч. 2 ст. 260 УПК РФ).  

Председательствующий, исходя из содержания замечаний, не нашел  оснований для вызова в судебное заседание адвоката Чаниевой Е.М., что,  вопреки доводам ФИО1, нельзя расценить в качестве нарушения  требований уголовно-процессуального закона.  

Частное определение, которым обращено внимание руководителя  следственного отделения Управления ФСБ России по Кабардино-Балкарской  Республике на нарушение закона, допущенное при производстве по делу,  вынесено судом в соответствии с ч. 4 ст. 29 УПК РФ, надлежаще  мотивировано, оснований для его отмены, о чем просит осужденный ФИО1, из материалов дела не усматривается.  

Судебная коллегия не находит оснований для вынесения частного  определения по указанным в обжалуемом частном определении  обстоятельствам, о чем также ставится вопрос ФИО1 в жалобе, тем  более что в силу ч. 4 ст. 29 УПК РФ вынесение частного определения по  результатам рассмотрения уголовного дела является правом, а не  обязанностью суда.  

На основании изложенного, руководствуясь ст. 38913, 38920, 38928, 38933  УПК РФ, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда  Российской Федерации  

определила: 

приговор Северо-Кавказского окружного военного суда от 15 октября  2018 г. в отношении ФИО1 оставить без изменения,  апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Чаниевой Е.М.  без удовлетворения.