Постановление от 7 октября 2025 г. по делу № А01-1723/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУГА

Именем Российской Федерации


ПОСТАНОВЛЕНИЕ арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А01-1723/2021
г. Краснодар
08 октября 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 24 сентября 2025 года. Постановление изготовлено в полном объеме 08 октября 2025 года.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Сороколетовой Н.А., судей Истоменок Т.Г. и Посаженникова М.В., при участии в судебном заседании ФИО1 (лично) и его представителей ФИО2 (доверенность от 07.07.2025), ФИО3 (доверенность от 07.07.2025), от ФИО4 – ФИО5 (доверенность от 06.05.2025), в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения соответствующей информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, рассмотрев кассационные жалобы ФИО1 и ФИО4 на определение Арбитражного суда Республики Адыгея от 25.03.2025 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.06.2025 по делу № А01-1723/2021, установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Коммунсервис» (далее – должник, общество) конкурсный управляющий должника ФИО6 (далее – конкурсный управляющий) обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО1 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника (с учетом уточнения первоначально заявленного требования, принятого судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – Кодекс).

Определением суда от 25.05.2025, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 30.06.2025, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Коммунсервис». Производство по заявлению в части

определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами должника.

В кассационной жалобе ФИО1 просит обжалуемые судебные акты отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Податель жалобы указывает, что конкурсный управляющий не представил доказательства принятия ФИО4 существенных решений относительно деятельности общества; суды неверно распределили бремя доказывания; суды не дали оценку договорам аренды, заключение которых вменено в вину ответчикам; суды необоснованно квалифицировали брачный договор в качестве действий, направленных на вывод имущества из конкурсной массы.

В кассационной жалобе ФИО4 просит определение суда и постановление суда апелляционной инстанции отменить в части признания доказанным наличия оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в указанной части принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления. Податель жалобы указывает, что ФИО4 не является контролирующим должника лицом поскольку прекратила быть участником должника более чем за три года до возбуждения дела о банкротстве; конкурсный управляющий пропустил срок исковой давности; управляющий не доказал наличие причинно-следственной связи между действиями ответчика и банкротством должника; документация должника передана конкурсному управляющему, что подтверждается постановлением об окончании исполнительного производства № 46743/24/01014-ИП; выводы об убыточности сделок, заключенных ответчиками, безосновательны.

Отзывы на кассационные жалобы не поступили.

До начала судебного заседания от ФИО4 поступило ходатайство об отложении судебного разбирательства ввиду невозможности обеспечения явки своего представителя.

Рассмотрев в порядке статей 158, 159 Кодекса ходатайство об отложении судебного заседания, суд кассационной инстанции указанное ходатайство отклонил, поскольку приведенные заявителем обстоятельства не препятствуют рассмотрению доводов, изложенных в кассационной жалобе, и не создают препятствий для проверки законности обжалуемых судебных актов. Позиция подателя жалобы подробно изложена в кассационной жалобе, схожие доводы поддержаны в судебном заседании представителями ФИО1

В порядке статьи 163 Кодекса в судебном заседании объявлен перерыв до 24.09.2025. После перерыва рассмотрение кассационной жалобы продолжено в том же составе суда.

В судебном заседании ФИО1 и его представители, представитель ФИО4 поддержали доводы кассационных жалоб, просили обжалуемые судебные акты отменить, кассационные жалобы – удовлетворить.

Кассационные жалобы рассмотрены на основании части 3 статьи 284 Кодекса, в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, в порядке, установленном главой 35 вышеназванного Кодекса.

Изучив материалы дела и доводы, изложенные в кассационных жалобах, выслушав участвующих в деле лиц, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа приходит к следующему.

Как видно из материалов дела и установили суды, Федеральная налоговая служба в лице Управления Федеральной налоговой службы по Республике Адыгея обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «Коммунсервис» несостоятельным (банкротом). Определением суда от 22.06.2021 заявление принято, возбуждено производство по делу о банкротстве.

Решением суда от 06.10.2021 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства по упрощенной процедуре отсутствующего должника. Конкурсным управляющим утвержден ФИО7 Сведения об открытии процедуры конкурсного производства опубликованы в газете «КоммерсантЪ» от 16.10.2021 № 189 (7151).

Определением суда от 01.02.2023 конкурсное производство в отношении ООО «Коммунсервис» завершено.

Постановлением апелляционного суда от 05.05.2023, оставленным без изменения постановлением суда округа от 06.07.2023, определение суда от 01.02.2023 отменено, дело направлено в суд первой инстанции для рассмотрения его в процедуре конкурсного производства.

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц с 03.03.2006 по 19.04.2016 участниками должника являлись ФИО1 с долей участия 50 % и ФИО4 с долей участия 50 %; с 20.04.2016 по настоящее время участником должника является ФИО1, доля участия которого составляет 100 %. Кроме того, с 03.03.2006 до даты открытия конкурсного производства (29.09.2021 резолютивная часть решения) последний также являлся руководителем должника.

В свою очередь ФИО1 и ФИО4 состояли в зарегистрированном браке с 08.10.1983 по 10.03.2016.

Полагая, что бывшим руководителем должника не исполнена обязанность по передаче управляющему документации должника, что повлекло невозможность проведения процедур банкротства, действия контролирующих должника лиц по выводу активов должника привели к банкротству последнего, контролирующие должника лица не приняли своевременных мер к инициированию процедуры банкротства, что повлекло наращивание кредиторской задолженности, выгодоприобретателем недобросовестного поведения руководителя (учредителя) являлась ФИО4, конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением.

Удовлетворяя заявление, суды указали, что в 2013 – 2022 годах контролирующими должника лицами совершены платежи в сумме 1 876 352 рублей 89 копеек в пользу аффилированных лиц в отсутствие доказательств реальности правоотношений сторон и равноценного встречного исполнения; лицом, извлекшим выгоду в результате совершения подозрительных сделок являлась ФИО4; руководителем должника ФИО1 не обеспечена передача конкурсному управляющему документации должника, что привело к невозможности формирования конкурсной массы; заключив, что признаки неплатежеспособности должника возникли в 2013 году, в связи с чем ФИО1 как руководитель должника должен был обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее 30.04.2014, а ФИО1 и ФИО4 являясь учредителями должника были обязаны не позднее 10.05.2014 инициировать проведение общего собрания участников должника с целью принятия решения о подаче заявления, однако указанные обязанности контролирующими должника лицами не исполнены, что привело к наращиванию кредиторской задолженности. Суд апелляционной инстанции также пришел к выводу, что срок исковой давности конкурсным управляющим не пропущен.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции приходит к выводу о том, что судами первой и апелляционной инстанции не приняты во внимание и не учтены следующие обстоятельства по настоящему обособленному спору.

Основания и порядок привлечения к субсидиарной ответственности руководителя и (или) учредителей (участников) должника в случае нарушения ими положений действующего законодательства ранее были предусмотрены нормами статьи 10 Закона о банкротстве.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации

об административных правонарушениях» введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу данного Закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве

(в редакции данного Закона).

В то же время, основания для привлечения к субсидиарной ответственности, содержащиеся в главе III.2 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ, не подлежат применению к действиям контролирующих должников лиц, совершенных до 01.07.2017, в силу общего правила действия закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации), пункта 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации"».

Таким образом, нормы материального права, устанавливающие основания для привлечения к ответственности, должны определяться редакцией, действующей в период совершения лицом вменяемых ему деяний (деликта).

Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 31.08.2020 № 305-ЭС19-24480 законодательство о несостоятельности в редакции как Федеральных законов

от 28.04.2009 № 73-ФЗ и от 28.06.2013 № 134-ФЗ, так и Федерального закона

от 29.07.2017 № 266-ФЗ предусматривало возможность привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства (создание ситуации невозможности погашения требований кредиторов). Несмотря на последовательное внесение законодателем изменений в положения, регулирующие рассматриваемые отношения, правовая природа данного вида ответственности сохранилась.

Положения пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакциях Федеральных законов от 28.04.2009 № 73-ФЗ, от 28.06.2013 № 134-ФЗ содержали нормы права, аналогичные положениям пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции Закона

№ 266-ФЗ, которые предусматривали возможность привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его долгам в ситуации, когда их виновным поведением вызвана невозможность удовлетворения требований кредиторов.

Исходя из этого судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее – постановление Пленума

№ 53).

На уровне высшей судебной инстанции (определения Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3), от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8)) сформулирован правовой подход, согласно которому при установлении того, повлекло ли поведение ответчика банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее: 1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям); 2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное – банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок); 3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем

возникших в связи с этим негативных последствий (пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума № 53).

При этом противоправное поведение контролирующих лиц может включать в себя как виновное действие, так и виновное бездействие (определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.11.2023 № 305-ЭС18-6680(28-30)).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Заявление о привлечении в рамках дела о банкротстве к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов является иском, направленным на возмещение убытков контролирующим лицом в ситуации, когда его неразумные и недобросовестные действия (бездействие) оказали такое негативное воздействие на имущественную сферу подконтрольной организации, что совокупный размер активов последней стал недостаточен для проведения расчетов с кредиторами, то есть данные действия (бездействие) послужили необходимой причиной банкротства

(пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из обстоятельств, перечисленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения (подпункт 1); в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника

либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 названной статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника) (подпункт 3).

Согласно разъяснениям, приведенным в абзаце четвертом пункта 3 постановления Пленума № 53, лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника.

Вместе с тем в силу пункта 7 постановления Пленума № 53 контролирующим должника лицом также является лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника (подпункт 3 пункта 4

статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 23 постановления Пленума № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

Квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8)).

По смыслу приведенных законоположений, основывающихся на общих правилах о деликтной ответственности (статьи 15, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации), привлечение к субсидиарной ответственности по рассматриваемому основанию допустимо в случае доказанности состава правонарушения, включающего в себя факт наступления вреда (невозможность полного погашения обязательств перед

кредиторами), противоправность действий/бездействия (например, совершение вредоносных сделок либо извлечение из них имущественной выгоды и т.п.), а также причинно-следственную связь между вменяемыми контролирующему должника лицу деяниями и негативными последствиями на стороне конкурсной массы – объективным банкротством организации-должника, представляющим собой для целей Закона о банкротстве критический момент, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по обязательным платежам.

В рассматриваемом случае в качестве одного из оснований привлечения

ФИО1 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника конкурсный управляющий указал на совершение должником в период с 2013 по 2022 годы подозрительных платежей на сумму 1 876 352 рублей 89 копеек в пользу аффилированных лиц, в частности: с 18.12.2017 по 27.07.2020 в пользу ФИО4 на сумму 702 542 рублей 58 копеек с назначением платежа «оплата аренды транспорта»;

с 20.04.2018 по 31.12.2018 в пользу ООО «Наш дом» (руководитель и учредитель ФИО1) на сумму 146 861 рубля с назначением платежа «оплата по счету № 7

от 20.04.2018»; с 28.03.2022 по 13.05.2022 в пользу ФИО8 в размере 25 731 рубль 89 копеек с назначением платежа «взыскано по ИД № 1 от 24.01.2022 ИП/дело № 1 от 11.01.2022 выдано в пользу ФИО8»; с 02.03.2013 по 31.12.2017 в пользу ФИО1 на сумму 790 400 рублей с назначением платежа «оплата за аренду транспорта»; с 21.08.2019 по 31.12.2019 в пользу ФИО1 на сумму 150 тыс. рублей с назначением платежа «выдача под отчет»; выплата заработной платы ФИО1 после прекращения полномочий руководителя за октябрь 2021 года в размере 11 700 рублей, за ноябрь 2021 года в размере 24 тыс. рублей, за декабрь 2021 года в размере 24 тыс. рублей, всего 59 700 рублей.

Поскольку документов в обоснование произведенных платежей ответчиками не представлено, суды пришли к выводу, что должником безосновательно были выведены денежные средства на указанную сумму, в связи с чем констатировали доказанность оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11. Закона о банкротстве. При этом, поскольку часть платежей совершена в пользу бывшего учредителя должника ФИО4, суды сочли, что последняя извлекла выгоду из незаконного или недобросовестного поведения руководителя ФИО1

Вместе с тем судами не установлено, являлись ли данные сделки для должника кардинально изменившими структуру его имущества в качественно иное состояние

применительно к масштабам деятельности должника; каким образом спорные перечисления повлияли на деятельность и финансовое состояние общества, повлекли ли приостановку/остановку деятельности либо иное изменение, в результате которого должник утратил возможность продолжать деятельность, приносившую ему ранее доход.

Придя к выводу о том, что совершение названных сделок повлекло существенное ухудшение финансового состояния должника, суды первой и апелляционной инстанций не дали правовой оценки значимости этих сделок для должника и убыточности для конкурсной массы, не определили, наступило ли объективное банкротство общества после их совершения, повлекли ли непосредственно сделки по перечислению денежных средств банкротство названного общества либо же причиной появления признаков банкротства должника являлись иные обстоятельства; не установили, как в действительности соотносятся период совершения указанных сделок и момент наступления объективного банкротства общества. Кроме того, рассматривая заявленные требования, суды не установили степень вовлеченности и влияния лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности, в отношении совершенных сделок.

Так, в ходе рассмотрения настоящего обособленного спора ФИО4 последовательно ссылалась на то обстоятельство, что с 20.04.2016 в органы управления

ООО «Коммунсервис» она не входила, возможности давать обязательные для исполнения указания должнику у нее не имелось.

Действия ФИО4 по управлению должником либо данные ею указания, которые, как указывает конкурсный управляющий, повлекли банкротство

ООО «Коммунсервис» в определении и постановлении апелляционного суда не приведены.

Кассационная инстанция полагает, что суды в данном случае не определили степень вовлеченности ФИО4 в деятельность должника, не установили, является ли ее участие в обществе безусловной причиной несостоятельности последнего, а также не оценили существенность полученной ею выгоды в результате совершения указанных сделок относительно масштабов деятельности должника, равно как и не установили, что размер вреда от всех вменяемых контролирующим лицам убыточных сделок, соотносим с потенциальным размером субсидиарной ответственности – неудовлетворенными требованиями кредиторов (порядка 25 млн. рублей).

Суд кассационной инстанции считает необходимым отметить, что согласно отчету конкурсного управляющего о своей деятельности и результатах проведения конкурсного производства от 19.02.2025 по результатам анализа хозяйственной деятельности должника последний пришел к выводу, что основания для оспаривания сделок должника

отсутствуют, сделки, не соответствующие законодательству, которые могли повлечь возникновение или увеличение неплатежеспособности должника управляющим не выявлены (страница 15 отчета).

Учитывая изложенное, выводы судов о том, что совершение указанных выше сделок с очевидностью повлекло возникновение признаков неплатежеспособности должника, а впоследствии – нарушение прав конкурсных кредиторов, не являются достаточно мотивированными. Указания судов на то, что контролирующее должника лицо в ходе осуществления руководства деятельностью должника допустило действия, которые привели к невозможности расчетов с контрагентами и, соответственно, возникновению задолженности, к ухудшению финансового состояния должника, в достаточной мере не обоснованы.

Равным образом суд округа не может согласиться с выводами судов о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за непередачу документации общества конкурсному управляющему, исходя из следующего.

Как было отмечено выше, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии в частности одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Пунктом 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что положения подпункта 2 пункта 2 указанной статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Согласно пункту 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта, за исключением случаев, если иное установлено бюджетным законодательством Российской Федерации.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 24 постановления Пленума

№ 53, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Как следует из материалов дела, с 03.03.2006 до даты открытия конкурсного производства (29.09.2021 резолютивная часть решения) ФИО1 являлся руководителем должника.

Определением суда от 12.02.2024 у бывшего руководителя должника

ФИО1 истребована бухгалтерская и иная документация в отношении хозяйственной деятельности общества.

На принудительное исполнение указанного судебного акта 11.03.2024 выдан исполнительный лист ФС 035247597, на основании которого возбуждено исполнительное производство № 46743/24/01014-ИП.

Возражая против удовлетворения требований конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по указанному основанию ФИО1 представил в материалы дела пояснения, согласно которым документация должника направлена в адрес конкурсного управляющего посредством электронной почты ввиду территориальной отдаленности последнего с его согласия (том дела 1, листы 48 – 53). К указанным пояснениям приложен акт приема- передачи от 22.06.2022 № 31 о передаче управляющему печатей и штампов должника, подписанный конкурсным управляющим ФИО7 (том дела 1, лист 68), а также сведения о направлении по адресу электронной почты управляющего bytdaev.murat@yandex.ru с 15.12.2021 по 26.05.2023 документации должника (том дела 1, листы 73 – 183), в том числе сведений о дебиторской задолженности (электронное письмо от 28.02.2022).

Адрес электронной почты, указанный в представленных ответчиком скриншотах, совпадает с адресом, указанным самим ФИО7 в документах, направленных в материалы дела.

Кроме того, в материалах дела имеется постановление судебного пристава-исполнителя Майкопского районного отделения судебных приставов Управления Федеральной службы судебных приставов по Республике Адыгея от 24.10.2024 об окончании исполнительного производства № 46743/24/01014-ИП на основании пункта 1 части 1 статьи 47 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» в связи с фактическим исполнением, предмет исполнения: передача конкурсному управляющему ФИО7 документов, материальных и иных ценностей в отношении должника (том дела 2, лист 1), а также список переданной в рамках исполнительного производства документации должника (56 позиций), подписанный конкурсным управляющим (том дела 2, листы 2 – 7).

Вместе с тем, при рассмотрении настоящего обособленного спора данные доводы и доказательства надлежащей оценки суда первой и апелляционной инстанции не получили, мотивы их отклонения в судебных актах не приведены. Суды ограничились констатацией факта непередачи ФИО1 как руководителем документации должника конкурсному управляющему и неисполнения судебного акта от 12.02.2024, что противоречит имеющимся в материалах дела документам.

Судами не установлено, непередача каких именно документов существенно затруднила проведение процедур банкротства и повлияла на формирование и реализацию конкурсной массы, какие мероприятия конкурсного производства не удалось осуществить конкурсному управляющему должником.

Таким образом, вывод судов о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за непередачу управляющему документации в отношении хозяйственной деятельности общества, является преждевременным.

В отношении доводов о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом суд округа отмечает следующее.

Обращаясь в суд с настоящим требованием о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 как участника должника, конкурсный управляющий указал, что последняя обязана была обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом не позднее 10.05.2014.

По мнению конкурсного управляющего такая обязанность возникла в связи с отрицательными экономическими показателями должника за 2013 год, размер убытков предприятия по результатам указанного периода составил 2 292 тыс. рублей, о чем ответчик как участник должника должна была узнать не позднее 31.03.2014 (срок сдачи бухгалтерской отчетности за 2013 год).

Принимая во внимание дату с которой конкурсный управляющий связывает возникновение у ФИО4 обязанности обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом, к спорным правоотношениям, с учетом правил действия закона во времени, в части материально – правовых норм подлежат применению положения

статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

Положения статьи 9 Закона о банкротстве в указанной редакции не предусматривали обязанность участника, бенефициара, собственника имущества должника по принятию решения об обращении в суд с заявлением о банкротстве, в

статье 10 Закона о банкротстве также отсутствовала корреспондирующая норма о субсидиарной ответственности учредителя (участника) общества, бенефициара, члена совета директоров.

Таким образом, соответствующая редакция закона не предусматривала ответственность участника общества за неподачу заявления о признании должника банкротом (определения Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 305-ЭС19-4102 и от 13.03.2020 № 309-ЭС19-21918 (2)), в связи с чем у судов

отсутствовали основания для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по указанному основанию.

В отношении доводов о привлечении ФИО1 как руководителя должника к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом суд округа принимает во внимание следующее.

Согласно шестому абзацу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве (в редакции, применимой к настоящей ситуации) руководитель должника или индивидуальный предприниматель обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в частности, в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Такое заявление должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 названой статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах 33 и 34 статьи 2 Закона о банкротстве: под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

В соответствии с пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых названным Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня

возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В пунктах 9, 12 постановления Пленума № 53 разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом и седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

В рассматриваем случае указав на возникновение признаков неплатежеспособности должника и наступление объективного банкротства общества в 2013 году, суды исходили из наличия убыточной деятельности предприятия в соответствующем периоде.

Суд округа отмечает, что в качестве наличия признаков кризиса в компании могут свидетельствовать: снижение выручки, снижение темпов производственной и торговой деятельности, рост кредиторской задолженности на фоне производственного спада, появление убытков и отрицательного значения чистых активов хозяйственного общества, что в дальнейшем находит свое отражение в показателях финансово-бухгалтерской отчетности.

При этом неплатежеспособность организации, как правило, носит длительный и устойчивый характер, т.е. финансово-экономические показатели компании, такие как стоимость активов (чистых активов), низкие показатели выручки, коэффициенты ликвидности и т.п. должны иметь относительно постоянные и стабильно неудовлетворительные значения, что отличает кризисное (дефолтное) состояние неплатежеспособности (объективное банкротство) от временной неоплатности задолженности. Даже при отрицательной величине стоимости чистых активов, убытках, снижении стоимости активов, уменьшении коэффициента абсолютной ликвидности до

критических значений и ниже, должник может и не являться фактическим банкротом, если в дальнейшем неудовлетворительные финансово-экономические показатели бизнеса имеют тенденцию к росту.

Формальное занижение показателей хозяйственной деятельности должника (включая расчетные коэффициенты ликвидности), определенное по данным бухгалтерской отчетности, в отсутствие иных доказательств неплатежеспособности, не свидетельствует о невозможности исполнять свои обязательства. Сам по себе бухгалтерский баланс, без документального анализа имеющихся в нем записей, не может служить доказательством невозможности исполнения организацией своих денежных обязательств перед кредиторами.

Детальный анализ признаков объективного банкротства и даты их возникновения судами обеих инстанций не осуществлен, конкретные фактические обстоятельства, указывающие на признаки банкротства на определенную судами дату объективного банкротства, не приведены.

Кроме того, как усматривается из материалов дела, основным видом экономической деятельности должника является: «35.30.3 Распределение пара и горячей воды (тепловой энергии)».

Согласно пояснениям ФИО1 от 29.10.2024, ООО «Коммунсервис» с момента создания (03.03.2006) оказывало услуги населению в сфере обслуживания и ремонта инженерных сетей отопления, водоснабжения и водоотведения. 01.08.2012 в связи с банкротством энергоснабжающей организации ММП ЖКХ Майкопского района и отсутствием эксплуатирующей организации централизованной системы теплоснабжения, должник (арендатор) заключил с конкурсным управляющим ММП ЖКХ Майкопского района (арендодатель) договор аренды объектов коммунальной инфраструктуры для использования в целях теплоснабжения. С августа 2012 года должник являлся единственным поставщиком услуг по централизованному теплоснабжению в Майкопском районе Республики Адыгея. Должник обеспечивал теплоснабжение населения по установленным тарифам в Тульском, Победненском, Тимирязевском, Краснооктябрьском, Кужорском сельских поселениях.

В материалы дела ответчиком представлены копия договора аренды объектов коммунальной инфраструктуры для использования в целях теплоснабжения от 01.08.2012 (том дела 2, листы 66 – 88), переписка с органами местного самоуправления и надзорными органами по вопросам стабилизации экономического состояния предприятия и взыскания дебиторской задолженности.

В нарушение положений статьи 71 Кодекса приведенные доводы и доказательства судами первой и апелляционной инстанцией не исследованы и не оценены.

В данном случае судами не учтена специфика деятельности должника, основным видом которого является поставка тепловой энергии населению и организациям, что в свою очередь подразумевает сочетание текущей кредиторской задолженности перед ресурсоснабжающими организациями с наличием дебиторской задолженности потребителей за коммунальные услуги. Указанные обстоятельства периодически могут приводить к временным затруднениям с денежной ликвидностью, однако сами по себе не свидетельствуют о неплатежеспособности или недостаточности имущества.

С учетом изложенного, вывод судов о наличии у ФИО1 обязанности по инициированию процедуры банкротства в 2014 году является преждевременным, сделанным при неполном исследовании фактических обстоятельств рассматриваемого спора.

В судебных актах в целом отсутствует анализ деятельности должника, какую деятельность осуществлял должник, какое имущество использовал в рамках хозяйственной деятельности, в какой период, по каким обязательствам, перед какими кредиторами началось формирование задолженности, что позволило бы исследовать обстоятельства, послужившие причиной банкротства должника и невозможности удовлетворения требований кредитора.

В нарушение положений действующего законодательства о банкротстве и сложившейся практики его применения, судами первой и апелляционной инстанций не был исследован вопрос о причинах, вызвавших банкротство должника, период появления у него признаков объективного банкротства, а также не установлена связь между действиями (бездействием) контролирующих должника лиц и невозможностью погашения задолженности перед кредитором.

Поскольку названные обстоятельства в не в полной мере исследованы судами, выводы о невозможности погашения требований кредиторов в результате виновного поведения контролирующих лиц не соответствуют обстоятельствам дела и представленным в материалы дела доказательствам.

В связи с тем, что суды, рассматривающие настоящий спор, дали неполную оценку представленным сторонами доказательствам, сделали выводы без выяснения всех существенных для разрешения настоящего спора обстоятельств, при неполном исследовании и оценке доводов сторон, обжалуемые судебные акты нельзя признать законными и обоснованными.

Поскольку для принятия, обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка фактических обстоятельств спора, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу ограничения его компетенции по установлению фактических обстоятельств, обжалуемые судебные акты подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Кодекса.

При новом рассмотрении дела следует учесть изложенное в настоящем постановлении в соответствии с частью 2.1 статьи 289 Кодекса, установить юридически значимые обстоятельства, в том числе включить в предмет исследования установление причин несостоятельности (банкротства) должника и даты наступления объективного банкротства, выяснить находится ли банкротство должника в причинно-следственной связи с действиями привлекаемых к субсидиарной ответственности лиц, осуществлением намеренных действий по выводу активов должника, сокрытием документов, повлекшим затруднительность проведения процедур банкротства, дать надлежащую правовую оценку доводам и доказательствам, представленным лицами, участвующими в деле, с учетом требований, установленных статьей 71 Кодекса, разрешить спор по существу при правильном применении норм материального и процессуального права, решив в числе прочего вопрос о распределении судебных расходов, включая расходы по кассационной жалобе.

Руководствуясь статьями 284, 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Адыгея от 25.03.2025 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.06.2025 по делу № А01-1723/2021 отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Адыгея.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий Н.А. Сороколетова Судьи Т.Г. Истоменок

М.В. Посаженников