Постановление от 22 января 2024 г. по делу № А32-19384/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО ОКРУГАИменем Российской Федерации


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А32-19384/2021
г. Краснодар
22 января 2024 года
Резолютивная часть постановления объявлена 18 января 2024 года

Постановление в полном объеме изготовлено 22 января 2024 года


Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Илюшникова С.М., судей Калашниковой М.Г. и Сороколетовой Н.А., при участии в судебном заседании от кредитора – публичного акционерного общества «Завод Нижегородский теплоход» (ИНН <***>, ОГРН <***>) – ФИО1 (доверенность от 05.04.2023), от ответчика – ФИО2 – ФИО3 (доверенность от 19.01.2023), в отсутствие ответчиков: ФИО4, ФИО5, конкурсного управляющего должника – общества с ограниченной ответственностью «ТД АЭТЗ» – ФИО6, иных участвующих в деле лиц, извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе посредством размещения информации о движении дела в сети Интернет в открытом доступе, рассмотрев кассационные жалобы ФИО4, ФИО2, ФИО5 на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 26.09.2022 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.09.2023 по делу № А32-19384/2021, установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «ТД АЭТЗ» (далее – должник), в арбитражный суд обратился конкурсный управляющий должника ФИО6 с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц: ФИО5, ФИО2, ФИО4, ФИО7 (далее – ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением суда от 26.09.2022, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 23.09.2023, требование конкурсного управляющего удовлетворено. ФИО5, ФИО2, ФИО4 и ФИО7 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, с контролирующих лиц солидарно в конкурсную массу должника взыскано 220 677 тыс. рублей. Суды сочли требования документально подтвержденными, в том числе в части вины ответчиков, пришли к выводу об отсутствии в данном случае общности экономических интересов ответчиков и ПАО «Завод Нижегородский теплоход».

В кассационной жалобе ФИО4 просит обжалуемые определение и постановление отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований. По мнению заявителя, потенциальное причинение вреда ПАО «Завод Нижегородский теплоход» (далее – общество) не образует состав субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Сделка по перечислению денежных средств совершена в отсутствие согласия ФИО4 Об обстоятельствах совершения сделки заявитель не знала и не могла знать, поскольку не являлась руководителем должника, не представляла в налоговый орган бухгалтерскую отчетность. Выводы судов о наличии каких-либо действий или неправомерного бездействия ФИО4, повлекших совершение спорных платежей и, следовательно, банкротство должника, противоречат установленным судами фактическим обстоятельствам дела.

ФИО2 в кассационной жалобе просит обжалуемые определение и постановление отменить, принять по делу новый судебный акт. По мнению заявителя, судами была установлена юридическая и фактическая аффилированность кредитора, должника и его бывшего руководителя без применения пункта 11 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), согласно которому требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле подлежит независимым кредиторам и является исключительно их средством защиты. Единственный кредитор должника является аффилированным по отношению к должнику лицом, в связи с этим требования аффилированного лица не могут учитываться при определении размера субсидиарной ответственности, поскольку подача заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в интересах такого кредитора преследует недобросовестную цель – разрешение корпоративного конфликта посредством обращения к процедуре банкротства и предъявления требования о привлечении лиц, входящих в органы управления, к субсидиарной ответственности. ФИО2 указывает на то, что при прекращении полномочий передал документацию должника новому участнику должника – «Энерджи Холдинг Инк» по акту приема-передачи документов от 18.05.2020, поэтому не может быть привлечен к субсидиарной ответственности по этому основанию. Конкурсный управляющий должника не представил доказательства того, как отсутствие документации должника повлияло на проведение процедуры банкротства должника, учитывая, что документация должника может быть получена управляющим посредством обращения с запросами в соответствующие государственные органы.

В кассационной жалобе ФИО5 также просит отменить определение и постановление, направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. По мнению заявителя, суды необоснованно пришли к выводу о том, что ФИО5 является лицом, контролирующим должника. Заключение сделки и перечисление денежных средств заявитель осуществляла по указанию иных лиц, контролирующих должника. ФИО5 являлась номинальным директором, поэтому не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Судебное разбирательство по кассационным жалобам откладывалось до рассмотрения Верховным Судом Российской Федерации кассационной жалобы кредитора (определение от 19.12.2023 № 308-ЭС22-24587(4)).

В судебном заседании представитель ответчика поддержал доводы жалобы. Представитель общества высказался против удовлетворения жалобы.

Изучив материалы дела, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что кассационные жалобы надлежит оставить без удовлетворения.

Как видно из материалов дела, общество обратилось в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 30.08.2021, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 24.10.2022, заявление общества признано обоснованным, в отношении должника введена процедура наблюдения, требование общества в размере 220 676 тыс. рублей основного долга включено в реестр требований кредиторов должника (далее – реестр) в состав третьей очереди; временным управляющим должника утвержден ФИО6

Постановлением кассационного суда от 30.01.2023 определение суда от 30.08.2021 и постановление апелляционного суда от 24.10.2022 отменены в части включения в третью очередь реестра требования общества, дело в указанной части направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции; в остальной части судебные акты оставлены без изменения.

Определением суда от 11.04.2023 в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением апелляционного суда от 19.06.2023, оставленным без изменения постановлением суда округа от 15.08.2023, определение суда от 11.04.2023 отменено; требование общества в размере 220 676 тыс. рублей признано обоснованным и подлежащим удовлетворению после погашения требовании, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 21.02.2022 введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО6

В арбитражный суд обратился конкурсный управляющий должника с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц: ФИО5, ФИО2, ФИО4 и ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Кодекс), статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Кодексом, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

В соответствии со статьей 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе, по совершению сделок и определению их условий.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53), по общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

В соответствии с абзацами 1 и 2 пункта 1 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2016, при наличии доказательств, свидетельствующих о существовании причинно-следственной связи между действиями контролирующего лица и банкротством подконтрольной организации, контролирующее лицо несет бремя доказывания обоснованности и разумности своих действий и их совершения без цели причинения вреда кредиторам подконтрольной организации. Субсидиарная ответственность участника наступает тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

Таким образом, субсидиарная ответственность лица по названному основанию наступает в зависимости от того, привели ли его действия или указания к несостоятельности (банкротству) должника.

Обращаясь с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц (ответчиков) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий должника указал, что контролирующими должника лицами совершены противоправные действия, в результате которых должник стал отвечать признакам неплатежеспособности.

Признавая доводы конкурсного управляющего должника обоснованными, суды исходили из следующего.

Согласно абзацу третьему пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее – Закон № 134-ФЗ), пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона.

Учитывая тот факт, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ), такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона о банкротстве основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», то значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума № 53, может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ.

В соответствии с пунктом 16 постановления Пленума № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

В силу пункта 18 постановления Пленума № 53 контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов.

В пункте 23 постановления Пленума № 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Из анализа вышеназванных норм права и разъяснений следует, что необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на контролирующее должника лицо является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство).

В абзаце 2 статьи 2 Закона о банкротстве определено, что банкротство – это неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по гражданским обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, признанная арбитражным судом, а неплатежеспособность – это лишь прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (абзац тридцать четвертый статьи 2 Закона о банкротстве).

Как установили суды, 29.01.2014 на расчетный счет должника от общества поступило 70 676 тыс. рублей в качестве оплаты за оборудование по договору поставки от 29.01.2014.

30 января 2014 года должник перечислил на расчетный счет ООО «Альфатэк» 70 676 тыс. рублей с назначением платежа: «Оплата по договору поставки от 29.01.2014 за электрооборудование».

12 февраля 2014 года на расчетный счет должника от общества поступило 150 млн рублей в качестве оплаты за оборудование по договору поставки от 29.01.2014.

13 февраля 2014 года должник перечислил на расчетный счет ООО «Альфатэк» 150 млн рублей с назначением платежа: «Предоплата по договору поставки от 29.01.2014 № 46/17».

Всего в январе – феврале 2014 года на расчетный счет должника поступили денежные средства от общества в размере 220 676 тыс. рублей в счет оплаты за оборудование. Поскольку должник не исполнил своих обязательств по поставке оборудования и в связи с банкротством общество обратилось в суд с заявлением о включении требования в реестр, которые удовлетворены (постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 15.08.2023 по делу № А32-9384/2021).

Согласно реестру требования общества в размере 220 676 тыс. рублей составляют 100% от общего размера требований кредиторов должника.

Суды установили, что в результате заключения договора с ООО «Альфатэк» и последующего перечисления денежных средств, из состава имущества должника выбыли ликвидные активы, а кредитор должника утратил возможность удовлетворения своих требований.

ООО «Альфатэк» ликвидировано 28.06.2016. При этом с момента перечисления должником денежных средств на расчетный счет ООО «Альфатэк» до момента ликвидации последнего, контролирующими должника лицами не предпринималось никаких действий по истребованию денежных средств у ООО «Альфатэк». Должник не заявил свои требования в процедуре ликвидации ООО «Альфатэк»м с целью воспрепятствования завершению процесса ликвидации, что в свою очередь свидетельствует о том, что действия должника и ООО «Альфатэк» были взаимосвязанными и преследовали цель вывода ликвидного имущества должника.

Установлено, что ООО «Альфатэк» являлось фирмой – однодневкой, не обладающей необходимыми ресурсами для поставки товаров должнику, а документооборот между должником и ООО «Альфатэк» являлся формальным. Заключение договора поставки с этой организацией не имело экономического смысла. Денежные средства, полученные от должника, переводились со счета ООО «Альфатэк» на счета третьих лиц. У ООО «Альфатэк» изначально не было возможностей и намерений поставить оборудование в адрес должника. Сделка была совершена в целях вывода активов должника, в отсутствие реальных хозяйственных отношений, совершением этой сделки должнику причинен крупный имущественный ущерб.

Заключение договора поставки с ООО «Альфатэк» и перечисление последнему денежных средств в размере 220 676 тыс. рублей являлось крупной сделкой для должника.

Действия контролирующих должника лиц по заключению договора поставки с контрагентом ООО «Альфатэк», который явно не мог произвести поставку оборудования, и перечисление на счет ООО «Альфатэк» предварительной оплаты за оборудование в размере стоимости контракта без предоставления какого-либо обеспечения и гарантий со стороны ООО «Альфатэк», свидетельствуют о недобросовестности лиц, контролирующих должника, и направленности этих действий на вывод денежных средств.

Из материалов дела следует и суды установили, что согласно сведениям из ЕГРЮЛ ФИО5 являлась генеральным директором должника с 08.08.2011 по 13.01.2016.

29 января 2014 года, действуя в качестве генерального директора должника, ФИО5 заключила договор поставки оборудования с обществом. Полученные денежные средства в качестве оплаты договора переведены ООО «Альфатэк» платежными поручениями, подписанными ФИО5

Как установили суды, ФИО5, как генеральный директор должника, обладала всеми полномочиями и фактической возможностью давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия, поэтому является контролирующим должника лицом по смыслу норм Закона о банкротстве. ФИО5 обладала информацией о финансовом положении должника и качестве его активов. Таким образом, при отсутствии доказательств свидетельствующих о об обратном, суды обосновано отклонили довод о том, что ФИО5 являлась только номинальным руководителем должника.

Факт подписания ФИО5 всех документов должника подтвержден в рамках уголовного дела. Отклоняя доводы ФИО5 о том, что реальное управление обществом осуществляли иные лица, о недоказанности фактического управление обществом со стороны ФИО5, суды указали, что в действиях ФИО5 имеется признак совместного участия в деятельности общества с иными контролирующими должника лицами. При разумном и добросовестном поведении ФИО5 могла возразить против совершения сделки по выводу активов общества, повлиять на решения о необходимости уплаты задолженности перед единственным кредитором, либо не давать своего согласия на корпоративное участие в обществе.

Таким образом, суды пришли к верным выводам о том, что ФИО5 не проявила осмотрительность при выборе контрагента, не удостоверилась в надежности поставщика и действовала вопреки интересам должника, тем самым причинив ему существенный вред.

Рассматривая требование конкурсного управляющего должника о наличии оснований для привлечения ФИО2 и ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суды указали следующее.

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ, ФИО2 исполнял функции генерального директора должника с 13.01.2016 по 25.11.2020; ФИО7 была директором должника с 28.10.2020 до даты признания должника банкротом.

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Указанное требование Закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета, материальных ценностей не позволит конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, направленные на формирование конкурсной массы и проведению расчетов с кредиторами, в том числе принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном настоящим Федеральным законом.

В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Суды установили, что определением от 11.04.2022 суд обязал руководителей должника ФИО7 и ФИО2 передать конкурсному управляющему должника документы и материальные ценности. Факт инициирования конкурсным управляющим судебного процесса об истребовании у ФИО7 и ФИО2 документов свидетельствует о том, что указанные ответчики не предприняли действий по передаче документации должника конкурсному управляющему, чем препятствовали исполнению конкурсным управляющим обязанностей, предусмотренных статьей 126 Закона о банкротстве.

Довод ФИО2 о том, что он является ненадлежащим субъектом истребования документов, поскольку в материалах дела отсутствуют доказательства удержания им каких-либо документов должника, обоснованно отклонен судами ввиду следующего.

В постановлении апелляционного суда от 14.06.2022 указано, что акт приема-передачи, который, по мнению ФИО2, подтверждает факт передачи документов учредителю, представлен в электронном виде. Согласно части 8 статьи 75 Кодекса письменные доказательства представляются в арбитражный суд в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии. Если оригинал акта приема-передачи не представлен в суд, такой документ не может быть принят во внимание.

Нормами Закона о бухгалтерском учете предусмотрено, что при смене руководителя организации должна обеспечиваться передача документов бухгалтерского учета организации. Руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом общества.

Согласно акту приема-передачи ФИО2, покидающий свою должность, передал документы некому представителю участника общества, а не новому директору. В материалы дела не представлена доверенность на имя ФИО8, который предположительно должен был получить документацию и имущество должника. Не представлены сведения, позволяющие идентифицировать названное лицо. Кроме того, как правильно отметили суды, содержание акта приема-передачи не позволяет установить объем переданной (либо не переданной) документации, акт составлен без должной конкретизации.

Лицо, которому была передана документация должника, не является лицом, ответственным за организацию и хранение бухгалтерской документации. Таким образом, ФИО2 не представил бесспорных доказательств надлежащего исполнения своих обязанностей, не передал арбитражному управляющему документы, подлежащие обязательному хранению в соответствии с Федеральный закон от 08.02.1998 №14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», что не позволило конкурсному управляющему провести анализ решений органов должника на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Довод о том, что большая часть истребованных документов могла быть получена конкурным управляющим посредством обращения с запросами в ИФНС России, ФСС, ПФР, ФССП, ГАИ, Гостехнадзор и иные компетентные органы, а первичные документы по взаимоотношениям с единственным кредитором имеются в распоряжении конкурсного управляющего, обоснованно отклонен судами, поскольку документы налоговой и бухгалтерской отчетности не содержат информации о сделках в отношении активов и об обязательствах должника, что не позволяет оценить правильность их отражения в отчетности и выявить совершенные в период подозрительности сделки, условия для рассмотрения вопроса о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы должника.

На основании изложенного, принимая во внимание, что непередача документов конкурсному управляющему препятствует проведению процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формированию и реализации конкурсной массы, а также учитывая отсутствие в материалах дела доказательств надлежащего исполнения указанной обязанности или наличия обстоятельств, исключающих вину, суды пришли к верному выводу о доказанности оснований для привлечения ФИО7 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по основанию, связанному с непередачей документации должника конкурсному управляющему.

Признавая обоснованным привлечение участника должника – ФИО4 к субсидиарной ответственности, суды установили, что с 08.07.2010 по 03.11.2020 ей принадлежит 100% долей в уставном капитале должника. Таким образом, ФИО4 является контролирующим должника лицом.

Как единственный участник должника, ФИО4 должна была знать о совершении убыточной сделки из бухгалтерской отчетности, представленной в налоговый орган, поскольку именно к ее компетенции относится утверждение годовых отчетов и годовых бухгалтерских балансов.

Суды установили, что согласно бухгалтерскому балансу за 2013 год размер кредиторской задолженности составлял 10 748 тыс. рублей, а согласно бухгалтерскому балансу за 2014 год размер кредиторской задолженности составлял уже 218 177 тыс. рублей.

ФИО4, являясь единственным участником общества, могла и обязана была принять меры по предотвращению негативных последствий от действий руководителя и уменьшению возможных убытков. Однако, как установили суды, никаких действий с ее стороны, свидетельствующих о несогласии с указанной сделкой, не совершено.

Осведомленность ФИО4 о соответствующих сделках должника подтверждается также письмом бывшего руководителя должника ФИО2 в адрес временного управляющего, в котором он сообщил, что меры по возврату денежных средств в размере 220 676 тыс. рублей не принимались по решению учредителя.

Суды пришли к верному выводу об осведомленности ФИО4 о заключении должником договора с ООО «Альфатэк» и фактическом одобрении ею указанной сделки.

Довод ФИО4 о том, что банкротство должника является средством разрешения корпоративного конфликта, не соответствует фактическим обстоятельствам дела и противоречит действующему законодательству. Как верно указали суды, в материалы дела не представлены какие-либо доказательства, подтверждающие корпоративный конфликт.

Оценив представленные в материалы дела доказательства в совокупности и взаимосвязи в порядке, предусмотренном статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суды установили, что причиной банкротства должника явилось неисполнение обязательств перед обществом, которое перечислило должнику денежные средства в размере 220 676 тыс. рублей в качестве оплаты по договору поставки, однако встречное исполнение должник не произвел. В свою очередь, лица, контролирующие должника, перечислили денежные средства, полученные от общества, на расчетный счет фирмы-однодневки ООО «Альфатэк», и таким образом вывели денежные средства из-под контроля должника.

Исходя из указанных обстоятельств, является верным вывод о наличии оснований для привлечения ответчиков как контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в солидарном порядке.

При этом суды отметили, что на момент совершения сделок, повлекших несостоятельность (банкротство) должника, единственный участник должника ФИО4 и генеральный директор ФИО5 не были юридически аффилированы ни с АО «АЭТЗ», ни с обществом. ФИО4 и ФИО5 не являлись руководителями, не являлись акционерами и не входили в совет директоров указанных организаций.

Доводы жалоб о том, что требования аффилированного лица не могут учитываться при определении размера субсидиарной ответственности, подача заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в интересах такого кредитора преследует недобросовестную цель – разрешение корпоративного конфликта посредством обращения к процедуре банкротства и предъявления требования о привлечении лиц, входящих в органы управления к субсидиарной ответственности, отклонены судами виду того, что факт субординации требования общества не является препятствием для удовлетворения требований конкурсного управляющего должника о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, поскольку вступившим в законную силу постановлением суда апелляционной инстанции от 19.06.2023 отклонен довод о транзитном характере финансирования, то есть установлено, что денежные средства по договору поставки предназначались именно должнику. Кроме того, суд не сделал каких-либо выводов о порочности договора поставки, заключенного между должником и кредитором, или направленности поведения сторон не на поставку оборудования, а на иной результат. Заключенная между должником и кредитором сделка является гражданско-правовой сделкой, которая предусматривает встречное предоставление со стороны должника. Требование кредитора к должнику не является корпоративным.

Независимо от момента обращения кредитора за истребованием задолженности, невозможность ее погашения стала именно следствием согласованных действий контролирующих должника лиц, что является основанием для привлечения их к субсидиарной ответственности ввиду отсутствия у должника какого-либо имущества.

Суды пришли к выводу, что общество, хотя и является фактически аффилированным по отношению к должнику лицом, не было причастно к управлению должником, не является аффилированным лицом по отношению к контролирующим должника лицам (ответчикам). В данном случае между ответчиками и обществом отсутствует общность экономических интересов.

В рассматриваемом случае экономические интересы общества, с одной стороны, и должника, с другой стороны, противопоставляются, что исключает возможность применения к названной ситуации положений абзаца 3 пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве. Поскольку в конкурсной массе должника отсутствует имущество, достаточного для погашения требований кредитора (ПАО ЗНТ), требования общества могут быть удовлетворены только в случае привлечения субсидиарных ответчиков к ответственности солидарно.

Ответчики не являются кредиторами должника. При таких установленных обстоятельствах отказ в удовлетворении заявленных требований по сути будет означать отказ в защите нарушенного права единственного кредитора должника, что недопустимо.

Размер субсидиарной ответственности судами проверен и документально подтвержден. Кассационные жалобы ответчиков в этой части каких-либо доводов не содержат.

Суд округа считает выводы судов соответствующими представленным доказательствам, установленным фактическим обстоятельствам спора, нормам материального и процессуального права.

Доводы кассационных жалоб признаются судом кассационной инстанции несостоятельными, поскольку не влияют на обоснованность и законность обжалуемых судебных актов, не опровергают выводов судов, свидетельствуют о несогласии заявителя с установленными по делу фактическими обстоятельствами и оценкой судами доказательств. Иная оценка доказательств и установленных судами фактических обстоятельств дела в силу статьи 286 Кодекса не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Нормы права при разрешении спора применены правильно. Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Кодекса безусловным основанием для отмены судебных актов, судом округа не установлено.

При таких обстоятельствах суд округа не усматривает оснований для удовлетворения кассационных жалоб и отмены судебных актов.

Руководствуясь статьями 284, 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 26.09.2022 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.09.2023 по делу № А32-19384/2021 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий С.М. Илюшников

Судьи М.Г. Калашникова

Н.А. Сороколетова