Постановление от 22 декабря 2024 г. по делу № А56-113145/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ


23 декабря 2024 года

Дело №

А56-113145/2018

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Колесниковой С.Г., судей Александровой Е.Н., Бычковой Е.Н.,

при участии от ФИО1 – ФИО2 (доверенность                   от 18.08.2022), Косули Д.О. (доверенности от 06.02.2024), от ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 08.11.2021),                     от ФИО5 – ФИО6 (доверенность от 17.11.2023), от ФИО7 - ФИО8 (доверенность от 22.01.2024),

рассмотрев 25.11.2024 и 09.12.2024 в открытых судебных заседаниях кассационную жалобу финансового управляющего ФИО3 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.02.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2024 по делу                                         № А56-113145/2018/сд. 3,

у с т а н о в и л:

ФИО5 04.09.2018 обратилась в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании ФИО9 (Санкт-Петербург) несостоятельным (банкротом).

Определением от 07.11.2018 заявление принято к производству.

Решением от 07.06.2019 ФИО9 признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО3. В третью очередь реестра требований кредиторов должника включено требование          ФИО5 в размере 159 891 522 руб., в том числе 77 526 500 руб. основного долга, 82 364 970 руб. процентов.

Определением от 01.12.2021 в связи со смертью ФИО9 судом применены правила §  4 главы X Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

К участию в деле привлечена нотариус нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО10.

В рамках дела о банкротстве финансовый управляющий ФИО3 10.08.2023 обратился в суд с заявлением о признании недействительной цепочки взаимосвязанных сделок - акта передачи объектов недвижимости взыскателю ФИО5, договора от 23.05.2023 купли-продажи земельного участка со строениями, заключенного ФИО5 и ФИО11.

ФИО3 просил применить последствия недействительности сделок в виде возврата в конкурсную массу должника земельного участка площадью 1231 кв. м с кадастровым номером 47:07:0249014:9, расположенного по адресу: Ленинградская обл., Всеволожский р-н, массив Васкелово, СНТ «Троицкое-4», со строениями: садовым домом площадью 128,6 кв. м с кадастровым номером 47:07:0249001:229, домиком охраны площадью 20,9 кв. м с кадастровым номером 47:07:0249014:38, гаражом площадью 28 кв. м с кадастровым номером 47:07:0249014:39, баней площадью 38,3 кв. м с кадастровым номером 47:07:0249014:40, котельной площадью 4,9 кв. м с кадастровым номером 47:07:0249014:41.

Определением от 21.09.2023 к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Всеволожский районный отдел судебных приставов Управления Федеральной службы судебных приставов по Ленинградской области,  Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ленинградской области и ФИО1 – наследник должника.

Определением от 22.11.2023 к участию в обособленном споре в качестве соответчика как последующий приобретатель спорного имущества привлечен ФИО7.

Определением от 27.02.2024, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2024, в удовлетворении заявленных требований отказано.

В кассационной жалобе ФИО3 просит отменить определение от 27.02.2024 и постановление от 06.06.2024, направить дело в суд первой инстанции на новое рассмотрение.

Податель жалобы полагает необоснованным вывод судов об истечении срока  исковой давности  30.11.2020.

Как указывает заявитель, спорное имущество было включено в состав конкурсной массы должника, принадлежало должнику до 05.05.2023 – даты регистрации права собственности ФИО5, о выбытии имущества из конкурсной массы финансовый управляющий узнал 21.06.2023, когда получил выписку из Единого государственного реестра недвижимости (далее – ЕГРН). Таковая была запрошена в связи с возвращением судом определением от 07.04.2023 заявления ФИО1 – единственного наследника должника – об исключении из конкурсной массы означенного имущества. До указанных обстоятельств оснований для оспаривания сделки не имелось.

Кроме того, отмечает финансовый управляющий, имущество было арестовано судом в рамках уголовного дела и передано на хранение должнику, в связи с чем запрет на совершение сделок в отношении имущества действовал в период с 31.03.2017 до 24.05.2023.  

ФИО5 в заявлении о признании должника банкротом указала требование без вычета стоимости полученного в ходе исполнительного производства имущества  и только 25.06.2023 обратилась в суд с заявлением об исключении из реестра требования в размере 5 324 100 руб., скрыв факт оставления за собой не реализованного судебным приставом-исполнителем на торгах имущества должника.  

Финансовый управляющий отмечает, что суды оставили без внимания его доводы о недобросовестности ФИО5, которая заявила о пропуске срока  исковой давности в ситуации, когда не только скрыла факт спорной сделки, но и ходатайствовала об отложении судебных заседаний, якобы для заключения мирового соглашения, в действительности – для оформления права собственности на спорное имущество, осуществив которое перепродала имущество аффилированным лицам.

 ФИО3, полагая необоснованными выводы судов об отсутствии аффилированности ответчиков, ссылается на наличие в материалах дела доверенности, которую ФИО5 выдала  ФИО11, и совершение покупки недвижимости без ее осмотра и фактической передачи приобретателю, что не соответствует обычным стандартам поведения независимых участников экономических отношений.

Акт от 21.01.2019 передачи имущества судебным приставом-исполнителем ФИО5 не подписан, а согласие на принятие спорного имущества датировано 22.01.2019; ни один из приобретателей по спорным сделкам не производил осмотр дома и не получал имущество во владение, поскольку таковое сохраняется за семьей ФИО9, обращает внимание податель жалобы.

По мнению конкурсного управляющего, совершение сделок без осмотра и фактической передачи имущества также свидетельствуют о мнимости отношений сторон.

При этом, отмечает ФИО3, ФИО5 была уведомлена о наложении в рамках уголовного дела ареста на имущество должника, о возбуждении дела о банкротстве должника,  нарушении прав иных кредиторов в результате оставления ею за собой не реализованного в ходе торгов имущества                  ФИО9

По мнению финансового управляющего, суды необоснованно возложили на него обязанность очного ознакомления с материалами исполнительных производств и ответственность за неисполнение сотрудниками службы судебных приставов обязанности по направлению ответов на неоднократные запросы финансового управляющего. При этом ФИО3 отмечает, что на сайте ФССП сведения об исполнительных производствах в отношении ФИО9 в пользу ФИО5 отсутствовали.

По утверждению ФИО3, апелляционный суд необоснованно отказал в приобщении к делу документов, полученных финансовым управляющим от наследников должника.

Кроме того, указывает финансовый управляющий,  вывод о равноценности встречного предоставления должнику сделан судами без учета рыночной стоимости имущества по состоянию на 05.05.2023, когда имущество выбыло из конкурсной массы.

В отзывах на кассационную жалобу ФИО5 и ФИО7 просят обжалуемые судебные акты оставить без изменения, считая их законными и обоснованными.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО1 выражает согласие с доводами, приведенными в кассационной жалобе, кроме того отмечает, что в адрес должника не были направлены постановление о возбуждении исполнительного производства, а также следующие постановления: о принятии результатов оценки имущества от 04.08.2018, об объединении в сводное исполнительное производство исполнительных производств в пользу взыскателей ФИО5 и ФИО12 от 19.10.2018 и о передаче имущества на торги от 19.10.2018, о передаче нереализованного имущества взыскателю от 21.01.2019.

По утверждению ФИО1, спорное имущество являлось совместной супружеской собственностью ее и должника, неправомерно отчуждено в погашение долга супруга;  как на момент спорной сделки, так и поныне находится во владении членов семьи должника под круглосуточной охраной; ФИО11 пытался насильно выгнать членов семьи должника, чему воспрепятствовало их обращение в правоохранительные органы.

В судебных заседаниях  представители ФИО3 и ФИО1 поддержали доводы кассационной жалобы, а представители ФИО5 и ФИО7 против удовлетворения жалобы возражали.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, однако представителей в судебное заседание не направили.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как установлено судами, решением Дзержинского районного суда города Санкт-Петербурга от 17.07.2017 по делу № 2-0-2340/2016 удовлетворен заявленный 05.06.2016 иск ФИО5 к ФИО9 о взыскании задолженности по договорам займа.

Во исполнение указанного решения возбуждены исполнительные производства о взыскании денежных средств № 54077/17/78019-ИП и                         41816/17/78019-СД, в рамках которых установлено, что у должника на праве собственности имеются земельный участок с кадастровым номером 47:07:0249014:9, садовый дом с кадастровым номером 47:07:0249001:229, домик охраны с кадастровым номером 47:07:0249014:38, гараж с кадастровым номером 47:07:0249014:39, баня с кадастровым номером 47:07:0249014:40, котельная с кадастровым номером 47:07:0249014:41.

Принадлежащее должнику имущество в ходе исполнительных производств было реализовано на торгах, однако торги признаны несостоявшимися.

Судебный пристав-исполнитель направила ФИО5 предложение оставить нереализованное имущество за собой.

С указанием на то, что взыскатель изъявила согласие на оставление имущества за собой, постановлением судебного пристава-исполнителя от 21.01.2019 соответствующее имущество было передано ФИО5, а права требования к должнику уменьшены на 5 324 100 руб. (на цену имущества, определенную по результатам оценки).

ФИО5 и ФИО11 23.05.2023 заключили договор купли-продажи земельного участка со строениями, по которому ФИО5 передала в пользу ФИО11 спорное имущество за 10 000 000 руб.

ФИО11 и ФИО7 16.08.2023 заключили договор купли-продажи земельного участка со строениями, по которому ФИО11 передал в пользу ФИО7 спорное имущество за 10 000 000 руб.

По мнению заявителя, в данном случае налицо недобросовестное поведение кредитора-заявителя в деле о банкротстве, вступившей в сговор с покупателями имущества, составляющего конкурсную массу должника,  с целью вывода имущества из конкурсной массы; для затруднения виндикации имущества ФИО11 заключен договор ипотеки, внесена запись об обременении объекта недвижимости от 07.06.2023 № 47:07:02490914:9-47/054/2023-9.

Конкурсный управляющий полагал, что поведение ответчиков не может быть признано добросовестным, оспариваемые сделки прикрывают одну сделку – передачу объектов недвижимости ФИО11 по заниженной стоимости в нарушение установленного порядка и являются недействительными на основании пункта  4 статьи 1, статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), пункта  2 статьи  61.2, пункта  2 статьи 61.3 Закона о банкротстве.

Финансовый управляющий также сослался на оказание ФИО5 предпочтения в удовлетворении ее требований преимущественно перед другими кредиторами и вывод активов должника во вред его кредиторам  посредством цепочки взаимосвязанных сделок, совершенных ФИО5, ФИО11 и ФИО7

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве в деле о банкротстве допускается оспаривание сделок по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством.

Согласно пункту 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве  сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований (сделка с предпочтением), в частности, при наличии одного из условий, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве.

Если сделка с предпочтением совершена после принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом или в течение одного месяца до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве, в связи с чем наличия иных обстоятельств, предусмотренных пунктом 3 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Необходимым условием для признания сделки должника недействительной по основаниям пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве  является неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной этой сделки.

Для признания сделки недействительной  по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежало установить наличие совокупности обстоятельств, а именно:  сделка была совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

Положения о недействительности сделок, совершенных при наличии признаков злоупотребления правом, предусмотренные статьями 10 и 168 ГК РФ, представляют собой общие основания их недействительности по отношению к специальным основаниям недействительности, установленным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В связи с этим квалификация в рамках дела о банкротстве сделки должника как недействительной (ничтожной) по основаниям статей 10 и  168                  ГК РФ возможна только в случае, если пороки ее совершения выходят за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции, руководствуясь положениями  пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве, пункта 2 статьи 181 ГК РФ, пункта 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве,  установил, что  оспариваемые сделки совершены после возбуждения дела о банкротстве и в результате передачи судебным приставом-исполнителем нереализованного имущества должника взыскателю ФИО5 последней оказано предпочтение в удовлетворении требований по отношению к иным кредиторам; однако суд отказал в признании сделки недействительной, согласившись с доводами ответчика ФИО5 о пропуске годичного срока  исковой давности.

Как посчитал суд, такой срок  истек 30.11.2020, поскольку разумный срок, в течение которого финансовый управляющий должен был узнать  о совершении сделки, не мог превышать 6 месяцев с 31.05.2019 – дня объявления резолютивной части решения суда о введении процедуры реализации имущества должника.

Суд исходил из того, что финансовый управляющий в установленный законом срок не ознакомился с материалами исполнительного производства, возбужденного в отношении должника по заявлению ФИО5, надлежащих доказательств невозможности такого ознакомления в материалы дела не представил.

Доводы ФИО3 об отсутствии ответов на его запросы в адрес судебного пристава-исполнителя отклонены судом с указанием на возможность очного ознакомления с материалами исполнительного производства.

Суд также отметил, что об обстоятельствах передачи не реализованного в ходе исполнительного производства имущества ФИО13 финансовый управляющий мог знать, т.к. что в ходе исполнительного производства длительное время проводились торги по реализации имущества должника, сведения о чем являются общедоступными.

Апелляционный суд с выводами суда первой инстанции согласился.

Суд кассационной инстанции находит выводы судов основанными на ошибочном применении норм права и противоречащими  установленным по делу обстоятельствам.

О передаче нереализованного имущества должника взыскателю судебный пристав-исполнитель выносит постановление, которое утверждается старшим судебным приставом или его заместителем. Передача судебным приставом-исполнителем имущества должника взыскателю оформляется актом приема-передачи (часть 14 статьи 87 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», далее – Закон об исполнительном производстве).

В соответствии со статьей 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Как разъяснено в пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), по смыслу статьи 153 ГК РФ при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

Согласно пункту 2 статьи 154 ГК РФ односторонней считается сделка, для совершения которой в соответствии с законом, иными правовыми актами или соглашением сторон необходимо и достаточно выражения воли одной стороны.

В соответствии со статьей 155 ГК РФ односторонняя сделка создает обязанности для лица, совершившего такую сделку. Она может создавать обязанности для других лиц лишь в случаях, установленных законом либо соглашением с этими лицами.

К односторонним сделкам соответственно применяются общие положения об обязательствах и о договорах, поскольку это не противоречит закону, одностороннему характеру и существу сделки (статья 156 ГК РФ).

Согласие взыскателя оставить за собой не реализованное на повторных торгах имущество представляет собой одностороннюю сделку, направленную на возникновение у такого взыскателя права собственности на имущество должника, то есть является односторонним волеизъявлением, с которым закон связывает возникновение, изменение или прекращение гражданского правоотношения. Закон придает данному согласию самостоятельное значение и не требует принятия его другими участниками соответствующих правоотношений. Означенная позиция приведена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 02.04.2019 № 18-КГ-19-15.

Как предусмотрено пунктом 1 статьи 8.1 и статьей 131 ГК РФ, права на недвижимое имущество подлежат государственной регистрации.

В силу пункта 2 статьи 8.1 ГК РФ права на недвижимое имущество, подлежащие государственной регистрации, возникают, изменяются и прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр.

В отношении недвижимого имущества момент перехода права собственности императивно привязан к моменту регистрации такого перехода (пункт 2 статьи 223 ГК РФ).

Судебный пристав-исполнитель обращается в регистрирующий орган для проведения государственной регистрации прав собственности взыскателя на имущество в случае, когда взыскатель по предложению судебного пристава-исполнителя оставил за собой нереализованное имущество или имущественное право должника (пункт 3 части 2 статьи 66 Закона об исполнительном производстве).

Факт исполнения судебным приставом-исполнителем означенной обязанности судами не устанавливался.

Финансовый управляющий обращал внимание судов на то обстоятельство, что на момент открытия процедуры реализации имущества (31.05.2019) спорное имущество принадлежало должнику,  государственная регистрация сделки по передаче имущества ФИО5 состоялась 05.05.2023 –  после указанной выше даты.

Приложенные к заявлению финансового управляющего выписки из ЕГРН содержат сведения о принадлежности спорного имущества ФИО9 на  дату признания его банкротом и до 05.05.2023, о запрете сделок с имуществом, совершения регистрационных действий, действий по исключению из госреестра, регистрации ограничений и обременений  в отношении имущества, а также о регистрации права собственности ФИО5 на это имущество 05.05.2023. Означенные  сведения также имеются в материалах регистрационного дела, представленных  суду Росреестром.

В силу пункта 1 статьи 131 Закона о банкротстве  все имущество должника, имеющееся на день открытия конкурсного производства и выявленное в ходе конкурсного производства, составляет конкурсную массу, из которой осуществляется удовлетворение требований конкурсных кредиторов должника.

С момента введения в отношении должника процедуры реструктуризации долгов требования кредиторов по неденежным обязательствам имущественного характера трансформируются в денежные по аналогии с абзацем вторым пункта 1 статьи 126 Закона о банкротстве, абзаца второго пункта 34 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве». Такие требования подлежат денежной оценке, они рассматриваются по правилам статьи 100 Закона о банкротстве и удовлетворяются в общем порядке, предусмотренном статьями 213.27 названного Закона. Аналогичная правовая позиция Верховного Суда Российской Федерации изложена в определениях от 17.11.2017 № 305-ЭС17-12136, от 17.10.2017 № 305-ЭС17-12927, от 12.10.2017 № 305-ЭС17-12136, от 06.09.2017 № 305-ЭС17-12927, от 20.03.2017 № 305-ЭС16-18237, от 26.12.2016                                 № 308-ЭС15-12123, от 18.11.2016 № 308-ЭС15-12123, от 13.06.2017                                № 308-ЭС17-6043.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации  от 16.12.2019 № 306-ЭС19-13841,  действия лиц, направленные на получение от должника имущества в собственность после введения в отношении должника процедуры конкурсного производства, не соответствуют стандарту поведения, предписанному Законом о банкротстве, и являются недействительными по признаку предпочтительности.

Из текста представленных в материалах настоящего дела решения суда от 07.06.2019 о введении процедуры реализации в отношении ФИО9, акта передачи нереализованного имущества от 21.01.2019, заявления                       ФИО5 об исключении требования из реестра, поданного 25.06.2023, усматривается, что последней изначально было заявлено требование в полном объеме – без исключения 5 324 100 руб. - стоимости оставленного ею за собой имущества. 

Таким образом, после открытия в отношении должника процедуры реализации имущества право требования о передаче имущества взыскателю трансформировалось в денежное, подлежало включению и было включено определением суда в реестр требований кредиторов.

Поэтому для соотнесения даты совершения сделки, на основании которой подлежал государственной регистрации переход права, с периодом подозрительности учету подлежит дата такой регистрации. Соответствующая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 17.10.2016 № 307-ЭС15-17721(4).

Судами не учтены означенные положения, что привело к ошибочному применению срока  исковой давности.

Суды необоснованно исчислили такой срок с 31.05.2019 (дня объявления резолютивной части решения суда о введении процедуры реализации имущества должника), исходя из того, что финансовый управляющий в установленный законом срок не ознакомился с материалами исполнительного производства, возбужденного в отношении должника по заявлению                  ФИО5, при этом надлежащих доказательств невозможности такого ознакомления в материалы дела не представил.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности подлежал исчислению с момента, когда финансовый управляющий  узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных Законом о банкротстве.

В данном случае судами не установлено, а лицами, участвующими в деле, не приведено конкретных обстоятельств, наличие которых свидетельствует об объективной возможности финансового управляющего ранее 26.05.2023 получить сведения о совершении спорной сделки.

Финансовый управляющий пояснил, что он полагался на достоверность сведений, размещенных в ЕГРН и на официальном сайте ФССП, спорное имущество принадлежало должнику на праве собственности, находилось во владении должника и его семьи.  Доказательства обратного в дело не представлены.

Суды не дали надлежащей оценки доводам финансового управляющего о сокрытии информации о проведении торгов судебным приставом-исполнителем, вынесении  ею 21.01.2019  постановления о передаче имущества взыскателю и  подаче 22.01.2019 ФИО5 заявления судебному  приставу-исполнителю  о согласии оставить имущество за собой в  ситуации, когда в ЕГРН сохранялись сведения о принадлежности спорного имущества должнику и запрете на совершение сделок в отношении этого имущества в период с 31.03.2017 до 24.05.2023 в силу ареста, наложенного судом в рамках уголовного дела.

Доводы финансового управляющего об отсутствии в базе исполнительных производств сведений в отношении должника о наличии исполнительных производств, кроме производства от 29.05.2019 № 1007323/19/47021-ИП, подтверждены приложенной им к заявлению выкопировкой страницы с сайта ФССП.

В материалах дела не представлены доказательства, опровергающие подтвержденные финансовым управляющим документально обстоятельства того, что неоднократные запросы финансового управляющего оставлены должностными лицами ФССП без ответа; сведения об исполнительных производствах в пользу ФИО5 и сумме непогашенной задолженности не опубликованы.

Суды неправомерно возложили на финансового управляющего обязанность по доказыванию отрицательного факта.

Доводы финансового управляющего об отсутствии у него сведений о наличии оснований для оспаривания сделок до получения информации о прекращении права собственности должника на входящее в состав конкурсной массы имущество не опровергнуты.

Судами не дана надлежащая оценка доводам заявителя о том, что оспариваемые сделки прикрывают одну сделку – передачу объектов недвижимости ФИО11 по заниженной стоимости в нарушение установленного порядка, о фактической аффилированности приобретателей имущества по спорным сделкам и совершении ими согласованных действий на условиях, недоступных независимым участникам подобных сделок.

ФИО5, являясь кредитором-заявителем в настоящем деле о банкротстве, о состоявшейся передаче ей имущества судебным приставом-исполнителем не указывала ни в заявлении о банкротстве должника, ни в поступившем в суд 25.06.2023 заявлении от об исключении из реестра ее требования в сумме, совпадающей со стоимостью нереализованного имущества.

Согласно пунктам  3 и 4 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения данного запрета суд на основании пункта 2 статьи 10 ГК РФ с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

В соответствии с  правовой позицией Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, приведенной в постановлении от 13.09.2011                  № 1795/11, для признания договора ничтожным в связи с его противоречием статье 10 ГК РФ необходимо установить сговор всех сторон договора на его недобросовестное заключение с умышленным нарушением прав иных лиц или другие обстоятельства, свидетельствующие о направленности воли обеих сторон договора на подобную цель, о понимании и осознании ими нарушения при совершении сделки принципа добросовестного осуществления своих прав, а также соображений разумности и справедливости, в том числе по отношению к другим лицам, осуществляющим свои права с достаточной степенью разумности и осмотрительности.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение, например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Соответствующая правовая позиция изложена в пункте 86 Постановления № 25.

Вывод апелляционного суда о неосведомленности ФИО5 об банкротстве ФИО9 противоречит определению суда  о возбуждении настоящего дела и введении процедуры банкротства именно по заявлению ФИО5

Фактическая аффилированность лиц может быть установлена на основании анализа совокупности согласованных друг с другом косвенных доказательств, характеризующих поведение указанных лиц (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472(4,5,7) по делу № А33-1677/2013).

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (например, с лицом, заявившим о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения. Означенная правовая позиция, приведенная в пункте 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 15.11.2017, судами не учтена.

Реальность отношений сторон по спорным договорам купли-продажи с учетом означенного стандарта судами не устанавливалась.

Доказательства наличия у покупателей финансовой возможности уплатить покупную цену не оценивались.

Судами оставлены без внимания доводы финансового управляющего и ФИО1 о том, что имущество не выбывало из владения должника при его жизни и по настоящее время находится во владении членов семьи должника.

Ответчиками не опровергнут довод об отсутствии  фактической передачи спорного имущества  ФИО5 

Согласно протоколу о наложении ареста на имущество от 31.03.2017 спорное имущество было передано на хранение ФИО9 (т.д. 15, л. 167-169), акт о передаче ФИО5 имущества судебным приставом-исполнителем,  датированный 21.01.2019, подписи взыскателя не содержит, а заявление ФИО5 судебному приставу-исполнителю об оставлении имущества за собой датировано  22.01.2019.

Поскольку в данном случае вред кредиторам причинен в результате выбытия имущества из конкурсной массы 05.05.2023, надлежало установить его рыночную стоимость на указанную дату.

В результате неправильного применения норм права суды не установили обстоятельства, имеющие существенное значение для разрешения спора, в связи с чем обжалуемые судебные акты части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенное, установить все имеющие существенное значение для дела обстоятельства, после чего, сделав вывод о наличии или отсутствии оснований для удовлетворения заявления, принять законное и обоснованное решение.

Необходимо разрешить вопрос о привлечении к участию в деле Управления Федеральной службы судебных приставов по Ленинградской области, поскольку привлеченный к участию в деле Всеволожский районный отдел судебных приставов в соответствии с в соответствии с положениями  статей  49, 51, 125  ГК РФ, статьи 43 АПК РФ, Положением о Федеральной службе судебных приставов, утвержденным Указом Президента Российской Федерации от 13.10.2004 № 1316, Типовым положением о территориальном органе Федеральной службы судебных приставов, утвержденным приказом Министерства Юстиции Российской Федерации от 30.03.2020 № 64, Положением об Управлении Федеральной службы судебных приставов по Ленинградской области, утвержденным приказом Федеральной службы судебных приставов от 30.04.2020 № 357, не является самостоятельным государственным органом и юридическим лицом, не обладает материальной гражданско-правовой и процессуальной правоспособностью.

Руководствуясь статьями 286 - 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27.02.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2024 по делу  № А56-113145/2018/сд. 3 отменить.

Дело направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение.


Председательствующий

С.Г. Колесникова

Судьи


Е.Н. Александрова

Е.Н. Бычкова