Решение от 20 декабря 2018 г. по делу № А29-4363/2018

АРБИТРАЖНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ КОМИ

ул. Орджоникидзе, д. 49а, г. Сыктывкар, 167982

8(8212) 300-800, 300-810, http://komi.arbitr.ru, е-mail: info@komi.arbitr.ru

Именем Российской Федерации


РЕШЕНИЕ


20 декабря 2018 года Дело № А29-4363/2018

Арбитражный суд Республики Коми в составе судьи Босова А.Е.,

при ведении протокола судебного заседания

секретарём судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании

в отсутствие представителей участвующих в деле лиц

дело по иску общества с ограниченной ответственностью «ОРБИТА»

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>)

к Министерству здравоохранения Республики Коми

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>)

о взыскании убытков,

третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований

относительно предмета спора, —

Государственное унитарное предприятие Республики Коми

«Государственные аптеки Республики Коми»

(ИНН: <***>, ОГРН: <***>),

и установил:

общество с ограниченной ответственностью «ОРБИТА» (далее — Общество) обратилось в Арбитражный суд Республики Коми с иском к Министерству здравоохранения Республики Коми (далее — Министерство) о взыскании 246 947 рублей 09 копеек убытков по государственному контракту от 27.11.2017 № 0107200000117000487 (далее — контракт).

Исковые требования основаны на статье 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — Кодекс) и мотивированы следующим. Действуя во исполнение контракта, Общество поставило лекарственный препарат, в котором уже на момент заключения контракта у заказчика не было необходимости, поскольку пациент, для которого предназначалось лекарство, умер. При хранении препарата нарушен температурный режим, что привело товар в негодность. В связи с изложенным, по мнению истца, Министерство обязано возместить Обществу указанную сумму убытков (217 272 рубля 09 копеек реального ущерба — стоимости товара (213 675 рублей) и его перевозки курьерской почтой (3 597 рублей 09 копеек), а также 29 675 рублей упущенной выгоды — разности закупочной цены (184 000 рублей) и стоимости препарата, оговорённой в контракте).

Определением от 13.04.2018 исковое заявление принято к производству по упрощённой процедуре.

В последующих документах (дополнениях от 29.08.2018, от 07.09.2018, ходатайстве от 17.12.2018) Общество уточнило калькуляцию упущенной выгоды в части определения разности поставочной и закупочной цен: 213 675 рублей – 185 800 рублей = 27 875 рублей. Суд принял уточнение на основании статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и рассмотрел в рамках настоящего спора требование о взыскании убытков в общей сумме 245 147 рублей 09 копеек.

В отзыве на иск (т. 1, л.д. 43 — 46) Министерство отклонило адресованные ему требования, указав, что Обществу было направлено письмо от 31.01.2018 № 1819/01-28 о расторжении контракта и о возврате лекарственного препарата, однако условия хранения препарата соответствовали требованиям, установленным инструкцией к нему. По мнению ответчика, именно Общество обязано произвести самовывоз не переданных пациенту лекарственных средств со склада фармацевтической организации.

На основании определения от 13.06.2018 суд перешёл к рассмотрению дела по общим правилам искового производства и назначил предварительное судебное заседание на 19.06.2018.

Сторонам предлагалось пояснить следующее:

- чем подтверждается надлежащий температурный режим хранения препарата;

- на что влияет или может повлиять несоблюдение установленного для данного препарата температурного режима хранения (сокращение срока хранения, годность, иное);

- где в настоящее время хранится препарат и при каких условиях (в том числе температурных);

- каков срок годности данного препарата (в принципе) и каков срок хранения товара, поставленного в рамках контракта.

Истцу предложено, в частности, представить доказательства того, что препарат не имеет никакой потребительской стоимости (пришёл в негодность, не может быть использован ни по прямому назначению, ни каким бы то ни было иным способом).

Ответчик предоставил в дело копию журнала регистрации параметров микроклимата (далее — Журнал).

По мнению истца, изложенному в возражениях на отзыв, на Министерстве лежит ответственность за изменение обстоятельств (имеется в виду отпадение необходимости в препарате), поэтому в силу пункта 5.14 контракта ответчик обязан возместить убытки. Вывод о несоблюдении температурного режима при хранении сделан Обществом на основании письма от 31.01.2018 о расторжении контракта. Несоблюдение температурного режима свидетельствует о том, что препарат пришёл в негодность. Факт надлежащего хранения не доказан, так как из Журнала неясно, какой именно препарат находится на хранении. Лекарство размещается на складе ГУП РК «Государственные аптеки Республики Коми», поэтому истец не имеет возможности предоставить доказательства того, что препарат не имеет потребительской ценности.

Определением от 19.07.2018 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено Государственное унитарное предприятие Республики Коми «Государственные аптеки Республики Коми» (далее — Предприятие).

В отзыве Предприятия от 18.09.2018 № 008-01/2594 (т. 2, л.д. 18 — 20) значится, что условия хранения препарата с момента поступления его на склад не нарушались (производитель лекарства указал на вторичной упаковке: «Хранить в защищенном от света месте при температуре 15-30оС»); хранение осуществляется с соблюдением этих условий, что подтверждается отметками в Журнале).

В возражениях на отзыв ответчика и в дополнении к исковому заявлению (т. 1, л.д. 64 — 65, 84 — 84) Общество указало, что вывод о ненадлежащем хранении сделан на основании письма Министерства от 31.01.2018 о расторжении контракта (там указан иной температурный интервал: от +2оС до +8оС). По мнению Общества, препарат пришёл в негодность вследствие неправильного хранения и может нанести вред здоровью человека. Истец также сообщил, что в момент поставки препарата срок его годности составлял более 12 месяцев. Оспаривая данные Журнала, истец обратил внимание на то, что из совершённых в Журнале записей непонятно, в отношении какого именно лекарственного средства осуществлены эти отметки (какой препарат хранится на складе Предприятия).

Представитель ответчика в заседании 19.09.2018 требования отклонил, пояснив, что в письме от 31.01.2018 температурный режим указан ошибочно (Министерство не хранило и не хранит спорный препарат, поэтому в любом случае не может достоверно знать об условиях хранения).

В определении от 19.09.2018 суд предложил сторонам высказаться относительно целесообразности проведения судебной экспертизы на предмет установления доброкачественности и (или) действительной потребительской стоимости спорного препарата.

Министерство представило объяснения от 29.10.2048 № 20403/01-23 (т. 2, л.д. 55-56), в которых со ссылкой на отзыв третьего лица указано, что потребительские свойства спорного препарата не утрачены, поэтому проведения экспертизы не требуется.

В пояснениях от 08.11.2018 № 008-01/3031 (т. 2, л.д. 60-61) Предприятие сообщило, что температурный режим на складе организуется в соответствии с приказом Минздрава России от 31.08.2016 № 646н (пункты 21 — 23). Препарат поступил на склад 11.12.2017, он был помещён в комнату «Ю», шкаф № 19, где находятся препараты обычных условий хранения. Место хранения с момента поступления на склад не изменилось.

На вопрос суда представитель ответчика пояснил, что информация о лицах, которые проживают на территории Российской Федерации и могут нуждаться в спорном препарате, можно получить из Федерального регистра лиц, страдающих жизнеугрожающимии хроническими прогрессирующими редкими (орфанными) заболеваниями, приводящими к сокращению продолжительности жизни граждан или их инвалидности (часть 4 статьи 44 Федерального закона от 21.11.2011№ 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»; далее — Регистр). Регистр, в силу правил, утверждённых постановлением Правительства Российской Федерации от 26.04.2012 № 403, ведётся в электронном виде Министерством здравоохранения Российской Федерации.

В ходатайстве от 17.12.2018 Общество полностью поддержало заявленные требования и просило рассмотреть дело без участия своего представителя по имеющимся в деле доказательствам.

В судебном заседании, отложенном на 18.12.2018, объявлялся перерыв до 16 часов 30 минут 20.12.2018, соответствующая информация размещена в Картотеке арбитражных дел. После перерыва в заседание никто не явился.

Установлено, что Министерство (заказчик) и Общество (поставщик) по результатам электронного аукциона заключили контракт на поставку двух упаковок лекарственного препарата «Амбризентан» («Волибрис») для граждан, имеющих право на бесплатное обеспечение лекарственными средствами и медицинскими изделиями в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 30.07.1994 № 890 «О государственной поддержке развития медицинской промышленности и улучшении обеспечения населения и учреждений здравоохранения лекарственными средствами и изделиями медицинского назначения» (т. 1, л.д. 10 — 14).

Стоимость товара — 213 675 рублей — включает в себя цену самого препарата, расходов на упаковку, доставку, обеспечение соответствующих условий доставки и хранения до момента передачи лекарственных средств заказчику, уплату таможенных пошлин, налогов, сборов и других обязательных платежей (пункты 4.1 и 4.2, приложение 1 к контракту).

На основании пунктов 2.1.3, 2.1.5, 2.1.7 и 3.1 контракта на Обществе лежала обязанность в течение 14 дней с момента заключения контракта доставить лекарственное средство с остаточным сроком годности не менее 12 месяцев на момент поставки на склад фармацевтической организации и предоставить последней всю необходимую документацию на товар.

Как следует из пункта 3.4 контракта, моментом надлежащего исполнения обязанности по поставке определена дата передачи лекарственного средства гражданину в пункте отпуска фармацевтической организации.

Контракт, в соответствии с его пунктом 8.1, является одноэтапным, вступает в силу с даты его подписания сторонами и действует до 31.12.2017.

В силу пункта 2.1.18 контракта в том случае, если до 31.12.2017 лекарственное средство (или его часть) не передано гражданину по рецепту, поставщик при наличии соответствующего требования заказчика обязан произвести самовывоз лекарственного средства со склада фармацевтической организации.

На заказчике лежала обязанность оплатить стоимость препарата в течение пятнадцати рабочих дней с даты получения от поставщика подписанного акта экспертизы счетов-фактур (счетов) за лекарственное средство, решения согласительной комиссии о частичной или полной оплате счетов-фактур (счетов) (пункты 2.2.1, 4.3, 4.5).

В пункте 5.14 контракта стороны договорились, что причинённые убытки возмещаются согласно действующему законодательству Российской Федерации.

Товар закуплен поставщиком у общества с ограниченной ответственностью «Фармгарант» по цене 184 000 рублей, о чём свидетельствует товарная накладная от 30.11.2017 № Р-038957, и доставлен на склад Предприятия курьерской почтой за 3 597 рублей 09 копеек (т. 1, л.д. 19 — 22).

То обстоятельство, что спорный лекарственный препарат был поставлен Обществом, прямо подтверждено Министерством и Предприятием, а также следует из товарной накладной от 08.12.2017 № Р-035513, подписанной 11.12.2017 уполномоченным сотрудником Предприятия ФИО2 (т. 1, л.д. 15).

Согласно декларации о соответствии, спорный препарат произведён в апреле 2017 года и годен до 01.04.2019 (т. 1, л.д. 86 — 92).

Из инструкции по медицинскому применению лекарственного препарата усматривается, что он должен храниться в защищённом от света месте при температуре 15-30оС (т. 2, л.д. 15, об.).

По данным Журнала, в 2017 году и в январе — августе 2018 года препараты в помещении «Ю» хранились при температуре 18-22оС (т. 1, л.д. 100-101). Само наличие двух упаковок препарата на хранении Предприятия подтверждено фотоснимками (т. 1, л.д. 102 — 106) и не поставлено под сомнение Обществом.

В письме от 10.01.2018 № 01-18/29, адресованном Республиканскому медицинскому информационно-аналитическому центру, главный врач Центральной поликлиники г. Сыктывкара просил исключить пациентку из Регистра в связи с её смертью 26.11.2017 (т. 1, л.д. 50).

Аналогичная просьба изложена главным врачом Кардиологического диспансера в письме от 26.01.2017 № 01-08/30 на имя первого заместителя министра здравоохранения республики (т. 1, л.д. 49).

В письме от 31.01.2018 № 1819/01-28 (т. 1, л.д. 18) заказчик уведомил поставщика о расторжении государственного контракта в связи с тем, что льготополучатель, для которого был закуплен препарат, умер 26.11.2017. Министерство также сообщило, что препарат находится на складе Предприятия и хранится при температуре от +2оС до +8оС на полке в холодильной камере, а также предложило рассмотреть вопрос о возврате лекарственного средства.

Сославшись на нарушение заказчиком температурного режима хранения препарата, Общество в претензии от 15.02.2018 отказалось забрать его и потребовало от Министерства возмещения убытков (т. 1, л.д. 23-24). Претензия оставлена без исполнения, что и послужило поставщику основанием для обращения за судебной защитой.

При рассмотрении настоящего спора суд исходил из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 15 Кодекса лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причинённых ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимается как реальный ущерб (расходы, которые лицо, чьё право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, а также утрата или повреждение его имущества), так и упущенная выгода — неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (пункт 2 статьи 15 Кодекса).

Обязанность должника возместить кредитору убытки, причинённые неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, следует также из пункта 1 статьи 393 Кодекса.

По общему правилу, необходимыми условиями наступления ответственности за нарушение обязательства в виде возмещения убытков являются факт противоправного поведения должника (нарушение им обязательства), возникновение негативных последствий у кредитора (понесённые убытки, размер таких убытков — с учётом принципа разумности и запрета на неосновательное обогащение) и наличие причинно-следственной связи между противоправным поведением должника и убытками кредитора (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 12.10.2015 № 25-П «По делу о проверке конституционности пункта 5 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Д.А. ФИО3», пункт 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.05.2016 № 41-КГ16-7).

В настоящем деле, согласно положениям арбитражного процессуального закона, экспертиза не может быть назначена по инициативе суда, поэтому во исполнение обязанности, предусмотренной в пункте 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе», суд в определении от 19.09.2018 предложил сторонам высказаться по поводу необходимости назначения специального исследования. Общество не заявило соответствующего ходатайства и не выразило согласия на проведение экспертного исследования. Министерство и Предприятие возражали против проведения экспертизы. Таким образом, оценка требований и возражений сторон осуществлена судом с учётом положений статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о бремени доказывания исходя из принципа состязательности, согласно которому риск наступления последствий несовершения процессуальных действий несут лица, участвующие в деле (часть 2 статьи 9 названного кодекса).

Исследовав и оценив имеющиеся доказательства (в их числе контракт, выкопировки из Журнала, фотографии, упомянутые письма, объяснения участвующих в деле лиц) в порядке, предусмотренном статьями 71 и 162 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд пришёл к выводу, что Общество не обеспечило совокупности относимых, допустимых, и достоверных доказательств, которые бы с надлежащей достаточностью подтверждали факт наличия убытков на стороне истца (то есть факт уменьшения его имущественной сферы) в заявленном размере.

В начале февраля 2018 года, когда Общество достоверно знало о том, что лекарственное средство по объективной причине не может быть передано пациенту, срок действия спорного препарата составлял более одного года. При этом контракт требовал от Общества поставить товар с остаточным сроком годности не менее 12 месяцев на момент поставки. Следовательно, даже с учётом повышенных стандартов, которые обычно действуют в сфере закупок для обеспечения государственных и муниципальных нужд, лекарство могло быть реализовано поставщиком иному покупателю, в том числе государственному (муниципальному) заказчику.

Между тем Общество фактически отклонило предложение Министерства о расторжении контракта по соглашению сторон и, вопреки обязанности, прямо предусмотренной пунктом 2.1.18 контракта, отказалось произвести самовывоз лекарственного средства со склада Предприятия, сославшись на нарушение температурного режима хранения, которое, по мнению истца, подтверждено письмом ответчика от 31.01.2018 № 1819/01-28.

Данное письмо — при наличии Журнала, пояснений Предприятия, а также с учётом того обстоятельства, что Министерство не осуществляло ни приёмку, ни хранение препарата, — само по себе не может свидетельствовать ни о нарушении режима хранения, ни о порче лекарственного средства.

Обществу предлагалось дать мотивированные пояснения относительно того, на что влияет или может повлиять несоблюдение установленного для данного препарата температурного режима хранения (сокращение срока хранения, годность, иное). Такие пояснения даны не были. Ни в одно судебное заседание представитель Общества не явился, при этом в дополнениях и ходатайствах он последовательно указывал на то, что представленные стороной истца документы полностью доказывают наличие убытков.

От проведения судебной экспертизы, которая бы установила действительные потребительские свойства хранящегося на складе Предприятия препарата, участвующие в деле лица отказались.

Суд особо отмечает: без проведения специального лабораторного исследования эти свойства не могут быть определены ещё и потому, что Общество не обеспечило доказательств соблюдения надлежащего температурного режима (15-30оС) при доставке товара. Вместе с тем, как усматривается из документов (т. 1, л.д. 19 — 22), лекарство доставлялось обычной курьерской почтой в ноябре — декабре 2017 года по маршруту Москва — Воронеж — Сыктывкар, поэтому при имеющихся доказательствах невозможно с достоверностью установить, что на склад Предприятия прибыл качественный препарат.

Действуя разумно и добросовестно (пункт 3 статьи 1 Кодекса), Общество не было лишено возможности, самостоятельно забрав со склада невостребованный препарат, предпринять меры не только к установлению его потребительских свойств, но и к совершению замещающей сделки (срок действия лекарственного средства это позволял). В том случае, если поставщик, исполнив пункт 2.1.18 контракта, установил бы, что товар пришёл в негодность по вине ответственного хранителя и (или) государственного заказчика, уменьшение имущественной сферы истца считалось бы доказанным и он был бы вправе воспользоваться восстановительным механизмом, предусмотренным статьёй 15 Кодекса. В том случае, если замещающая сделка, несмотря на добросовестно реализованную инициативу Общества как поставщика (оферента), не состоялась бы, истец был вправе защищаться иными предусмотренными законом способами (статьи 3931, 524, 533 и 534 Кодекса).

Учитывая изложенное, суд квалифицировал действия истца, произвольно отказавшегося забрать препарат и предпринять разумные и достаточные меры к его дальнейшей реализации, как просрочку кредитора (пункт 1 статьи 406 Кодекса).

Вместе с тем, суд отметил, что на Министерстве (в силу его статуса и соответствующих этому статусу распорядительных полномочий и бюджетных обязательств, принципа профессионализма (статья 9 Федеральный закон от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд»), а также на основании пункта 2.2.3 контракта) лежала обязанность контролировать исполнение сделки. При надлежащем контроле Министерство не должно было допустить заключения контракта после смерти единственного пациента, которому предназначался спорный препарат. При отсутствии контрактных обязательств поставщик не понёс бы расходов на доставку товара к месту хранения, поэтому стоимость транспортировки лекарственного средства курьерской службой (3 597 рублей 09 копеек) признаётся убытками (реальным ущербом) на стороне истца.

Таким образом, сумма 3 597 рублей 09 копеек подлежит взысканию с ответчика в пользу истца именно как убытки. В остальной части в удовлетворении требований следует отказать.

Расходы по оплате государственной пошлины распределяются пропорционально размеру удовлетворённых требований.

Руководствуясь статьями 110, 112, 167 — 171, 176 и 319 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

1.Исковые требования удовлетворить частично.

2.Взыскать с Министерства здравоохранения Республики Коми (ИНН: <***>, ОГРН: <***>) в пользу общества с ограниченной ответственностью «ОРБИТА» (ИНН: <***>, ОГРН: <***>) 3 597 рублей 09 копеек убытков и 116 рублей судебных расходов по оплате государственной пошлины. В удовлетворении исковых требований в остальной части отказать.

3.Исполнительный лист выдать после вступления решения в законную силу.

4.Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке во Второй арбитражный апелляционный суд с подачей жалобы через Арбитражный суд Республики Коми в месячный срок со дня изготовления в полном объёме.

Кассационная жалоба на решение может быть подана в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления его в законную силу, при условии, что оно было предметом рассмотрения в арбитражном суде апелляционной инстанции или если арбитражный суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Судья А.Е. Босов