Решение от 2 апреля 2024 г. по делу № А33-5983/2023

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ


ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


РЕШЕНИЕ


02 апреля 2024 года


Дело № А33-5983/2023

Красноярск


Резолютивная часть решения объявлена в судебном заседании 19.03.2024 года.

В полном объёме решение изготовлено 02.04.2024 года.


Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Дранишниковой Э.А., рассмотрев в судебном заседании дело по иску ФИО1 о взыскании убытков в порядке субсидиарной ответственности, предъявленного к ФИО2, ФИО3, ФИО4;

в отсутствие лиц, участвующих в деле;

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО5;



установил:

ФИО1 (далее – истец) обратилась в Советский районный Арбитражный суд г. Красноярска с иском к ФИО2, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 (далее – ответчики) о взыскании убытков в порядке субсидиарной ответственности в размере 700 000 руб. – денежный долг, присужденный с кредитного потребительского кооператива сберегательный фонд «Мигзайм» (ИНН <***>, ОГРН <***>, далее – кооператив) по решению Центрального районного суда г. Красноярска от 29.04.2015 по делу № 2-2962/2015. Также истец просил взыскать компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб.

Исковое заявление принято к производству суда, однако в последующем дело передано по подсудности в Арбитражный суд Красноярского края. Определение арбитражного суда от 13.03.2023 возбуждено производство по делу. 03 апреля 2024 года

В ходе рассмотрения спора судом удовлетворено ходатайство истца об уточнении исковых требований, согласно которому истец включил в состав убытков также проценты за пользование чужими денежными средствами за просрочку исполнения судебного решения суда общей юрисдикции в размере 440 628,87 руб. за период с 03.06.2015 по 06.06.2023, начисленных на сумму взысканную сумму долга (700 000 руб.).

По ходатайству истца произведена замена ненадлежащих ответчиков ФИО6, ФИО7, ФИО10, ФИО11 на надлежащих – ФИО3, Гусака С.А., ФИО12 и ФИО13

В последующем от истца поступило заявление, в котором он просил исключить из состава ответчиков ФИО12 и ФИО13 Определением от 07.02.2024 ходатайство истца об отказе от исковых требований к ФИО12 и ФИО13 удовлетворено. Производство по рассмотрению требования к указанным лицам прекращено.

Дело рассмотрено в заседании, состоявшемся 19.03.2024. Лица, участвующих в деле, извещены надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства. Сведения о дате и месте слушания размещены на сайте суда. Процессуальных препятствий для проведения заседания и рассмотрения спора по существу не установлено.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора, обстоятельства.

Решением Центрального районного суда г. Красноярска от 29.04.2015 по делу № 2-2962/2015 с кооператива в пользу истца по настоящему делу взыскано 710 000 руб.

Требование истца в указанном деле было основано на договоре передачи личных сбережений № 1301 от 03.06.2014, согласно которому истец передал кооперативу деньги в размере 700 000 руб. сроком до 03.06.2015 с ежемесячной выплатой процентов в размере 30% годовых. Однако кооператив проценты не выплачивал. Истец в январе 2015 г. потребовал вернуть вклад. Поскольку кооператив вклад не вернул, истец вынужден был обратиться в Центральный районный суд г. Красноярска.

В последующем после вынесения решения по указанному делу исполнительное производство № 38405/15/24014-ИП от 23.07.2015 не привело к положительным результатам. Решение осталось неисполненным (постановлением судебного пристава исполнительное производство окончено 30.04.2019), а 29.04.2019 по решению налогового органа кооператив был исключен из публичного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ) в административном порядке как недействующее юридическое лицо.

До исключения кооператива из реестра в административном порядке решением Центрального районного суда г. Красноярска от 10.09.2015 по делу № 2-5325/2015 на некоторых учредителей (юридических лиц) кооператива возложена обязанность принудительной ликвидации кооператива. Однако данное решение не исполнено.

На дату заключения договора № 1301 от 03.06.2014 руководителем кооператива являлся ФИО2 (на основании решения правления от 10.10.2013, протокол № 21), который осуществлял руководство кооперативом до 12.12.2017 согласно решению Центрального районного суда г. Красноярска от 13.12.2017 по делу № 2-4248/2017. Трудовой договор с ФИО2 признан судом прекратившимся с 13.12.2017.

Также другие два ответчика (ФИО3 и ФИО4) входили в состав членов правления на дату заключения договора № 1301 от 03.06.2014 и продолжали в нем оставаться до прекращения деятельности кооператива.

Исследовав представленные доказательства, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

Требование истца направлено на взыскание установленной судебным актом задолженности кооператива экстраординарным способом – не исключительно за счет имущества должника (как это предполагает общее правило о разграничении и самостоятельности ответственности контролирующих лиц и самого юридического лица), а путем расширения источников погашения долга за счет имущественной сферы контролирующих должника лиц. Заявленное правопритязание подлежит квалификации как требование о взыскании убытков.

Субсидиарная ответственность контролирующего лица по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству – обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав). Правовым основанием иска о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности выступают, помимо прочего, правила о деликте, в том числе закрепленные в статье 1064 ГК РФ (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 10.06.2021 № 307-ЭС21-29).

Долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (пункт 22 обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2020), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.06.2020).

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 05.03.2019 № 305-ЭС18-15540 отмечается, что объективная невозможность реализации предусмотренных законодательством о договорах механизмов восстановления нарушенного права не исключает, при наличии к тому достаточных оснований, обращение за взысканием компенсации имущественных потерь в порядке, предусмотренном для возмещения внедоговорного вреда (статья 1064 ГК РФ), с лица, действия (бездействие) которого с очевидностью способствовали нарушению абсолютного права другого лица и возникновению у него убытков. Факт наличия права требования к одному лицу не может освобождать от ответственности другое лицо (другие лица) за тот же вред. Для целей возмещения убытков по смыслу статьи 1064 ГК РФ необходимо наличие убытков у потерпевшего лица, противоправности действий причинителя и причинно-следственной связи между данными фактами. При этом противоправное поведение (в частности, умышленный обман контрагента) лица, осуществляющего функции единоличного исполнительного органа, или иного представителя, повлекшее причинение вреда третьим лицам, может рассматриваться в качестве самостоятельного состава деликта.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.04.2021 № 305-ЭС20-21283 сделаны выводы о том, что в условиях существования действующей организации-должника не исключена возможность восстановления имущественных интересов кредитора путем предъявления иска на основании статьи 1064 ГК РФ. По общему правилу для возложения ответственности необходимо, прежде всего, доказать что именно ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков; указанные обстоятельства доказываются истцом. При установлении обстоятельств совершения ответчиком указанных выше действий (бездействия), на него законом возлагается обязанность представить доказательства разумности и добросовестности его действий, отсутствия вины в причинении обществу убытков.

Судом отмечается, что гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности. Это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и, по общему правилу, исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота, на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее – постановление № 53).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1-3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

Для привлечения к ответственности, требуется, чтобы именно неразумные и (или) недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в пунктах 1-3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ, пункт 2 постановления № 53).

Следует различать ситуации принятия решений (совершения действий), мотивированных изначально добросовестными намерениями руководителя (участника, учредителя) общества, экономические последствия которых могут быть заранее не очевидными, но которые в итоге могут привести к экономическим просчетам, оказаться негативными для самого общества и его кредиторов от ситуаций, в которых поведение руководителя (участника, учредителя) общества является заранее неправомерным в том смысле, что для такого лица заведомо очевидно, что принимаемое им решение, совершаемое действие повлечет невыгодные последствия для кредиторов общества – должника.

Формы проявления неправомерного поведения привлекаемого к субсидиарной ответственности лица могут быть различными, исходя из того, что оно оценивается, с одной стороны на предмет добросовестности, а с другой, на предмет разумности.

В первом случае указания контролирующих общества – должника лиц противоречат интересам кредитора, направлены не на исполнение обязательств общества – должника перед его кредиторами, а на извлечение выгоды от раздельной имущественной ответственности юридического лица и контролирующих должника лиц за счет ущемления интересов кредитора. При такой форме поведения руководитель (участник, учредитель) заведомо осознает последствия своих действий для кредиторов общества – должника в виде неисполнения обязательств и сознательно создает для этого условия.

Во втором случае направленность на причинение вреда интересам кредиторов общества – должника за счет неисполнения обязательств отсутствует. Неисполнение является следствием неосторожности при принятии бизнес-решений или пренебрежения факторами риска ведения предпринимательской деятельности, влияющими на финансовые показатели хозяйственной деятельности, которое возможно было бы избежать при проявлении должной степени заботливости и осмотрительности, о которой можно судить из условий оборота, ведения бизнеса, характера обязательств, наличия производственных мощностей. Иными словами, вступая в гражданско-правовые отношения, общество в лице контролирующих его лиц, должно оценивать реальные возможности исполнения принимаемых на себя обязательств, учитывать наперед возможные изменения экономической ситуации, моделировать дальнейшее развитие событий, просчитывать пути и способы, которые позволят создать условия для исполнения принятых на себя обязательств.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.).

Вывод о неразумности поведения участников (учредителей) юридического лица может следовать, в частности, из возникновения ситуации, при которой лицо продолжает принимать на себя обязательства, несмотря на утрату возможности осуществлять их исполнение (недостаточность имущества), о чем контролирующему лицу было или должно быть стать известным при проявлении должной осмотрительности.

При рассмотрении спора о привлечении лиц, контролирующих должника – организацию, имеет значение выяснение причин неисполнения обязательств. Имеет значение выяснение обстоятельств, предшествующих возникновению кризисного положения должника, в частности влияние контролирующих лиц на хозяйственную жизнь организации и их причастность к созданию ситуации невозможности исполнения обязательств перед кредиторами.

Процессуальная деятельность суда по распределению бремени доказывания по данной категории дел должна осуществляться с учетом необходимости выравнивания объективно предопределенного неравенства в возможностях доказывания, которыми обладают контролирующее должника лицо и кредитор. В постановлении Конституционного Суда РФ от 07.02.2023 № 6-П обращается внимание на то, что обязанность действовать в интересах контролируемого юридического лица включает в себя не только формирование имущества корпорации в необходимом размере, совершение действий по ликвидации юридического лица в установленном порядке и т.п., но и аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

Со ссылкой на указанное постановление Конституционного Суда РФ в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.03.2023 № 304-ЭС21-18637), от 04.10.2023 № 305-ЭС23-11842 отмечается, что суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела.

Равным образом вышеуказанные нормы права и правовые подходы применимы по аналогии к потребительским кооперативам, являющимся разновидностью некоммерческих корпоративных организаций (статья 6 ГК РФ). Поскольку правовым основанием иска о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности выступают правила о деликте, в силу их универсальности на компенсацию имущественных потерь вправе рассчитывать не только кредиторы хозяйственных обществ, но и организаций любых других организационно-правовых форм.

Из материалов дела следует, что ответчики имели прямую причастность к руководству деятельностью кооператива как на момент вступления в договорные отношения кооператива с истцом, так и длительное время после этого. Кооператив, получив денежные средства истца, в последующем не проявлял намерений добросовестно исполнять обязательства. Уже вскоре после заключения договора кооператив впал в кризисное состояние. В судебном порядке на учредителей была возложена обязанность по принудительной ликвидации кооператива, которая осталась неисполненной.

Ответчики по настоящему делу совместно создавали условия для функционирования кооператива, привлечения денег от обычных непрофессиональных граждан под обещанием выплатить выгодный процент по вкладу, а также заверяя о своей благонадежности. О совместном характере действий свидетельствует направленность на реализацию общего для всех действующих лиц намерения (пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 49 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении вреда, причиненного окружающей среде").

Из материалов уголовного дела № 26057165, предоставленного по запросу арбитражного суда, следует, что деятельность кооператива приобрела существенный масштаб на фоне массового привлечения вкладов. Имеется множество потенциально пострадавших от деятельности кооператива граждан, попавших в такую же ситуацию, как и истец, и обратившихся в правоохранительные органы, утратив надежду вернуть свои вклады в ординарном порядке.

Из материалов дела не следует, что кооператив добросовестно создавал условия для исполнения обязательств. Ответчики, не раскрыли экономический план деятельности кооператива, в частности куда были направлены полученные сбережения от истца и иных вкладчиков, за счет каких источников планировалось обеспечить исполнение обязательств перед истцом, какие для этого приготовления и меры принимались. При этом заключение договоров, аналогичных с договором истца, имело массовый характер, а деятельность кооператива имела признаки так называемой «финансовой пирамиды», известной на практике формы привлечения вкладов граждан с использованием непрозрачных механизмов распределения денежных средств, обещанием высокой доходности и гарантий возвратности вклада в отсутствие реальных средств обеспечения исполнения обязательств и адекватного экономически обоснованного плана инвестирования. Подобного рода деятельность, как правило, рассчитана на временное осуществление, поскольку обещания, даваемые вкладчикам, расходятся с реальностью и со временем пассивы начинают существенными темпами возрастать над активами. Такое состояние не может продолжаться бесконечно. В результате в выигрыше остаются в первую очередь лица, приближенные к управлению юридическим лицом, и те из вкладчиков, кто успел вовремя забрать свои вклады до того, как превышение пассивов над активами становится настолько критичным, что бенефициарам уже не удается скрывать факт неплатежеспособности подконтрольного юридического лица.

Ответчики в настоящем случае не опровергли обоснованные подозрения истца в отношении их причастности и виновности в причинении убытков в виде неисполнения подконтрольным кооперативом судебного решения суда общей юрисдикции. При этом указанные подозрения носят разумный характер, поскольку некого больше обвинять в результатах деятельности кооператива, кроме как его бенефициаров и лиц, входящих в органы управления.

Из материалов дела не следует, что кто-либо из ответчиков особо отличился друг от друга в принятии значимых решений в деятельности кооператива. Выстроенная система управления и осуществления деятельности кооператива работала как единый механизм. Нет оснований полагать, что кто-либо из ответчиков не понимал суть реализуемого плана привлечения инвестиций от граждан и к чему это могло привести. Как непосредственный руководитель, так и члены правления отвечают за принимаемые решения. С учетом совместного участия ответчиков в деятельности кооператива убытки подлежат взысканию солидарно в соответствии со статьей 1080 ГК РФ. В то же время, правила указанной статьи не исключают сочетание долевой и солидарной ответственности в случае, если её объём для каждого из ответчиков неодинаков.

В настоящем случае истец включил в состав предъявленных убытков проценты за пользование чужими денежными средствами, начисленные в связи с просрочкой исполнения кооперативом судебного решения суда общей юрисдикции. Указанные проценты являются обязательством самого кооператива, которое также не исполнено, как и обязательство по возврату вклада, подтвержденное судебным актом.

С момента, когда решение суда вступило в законную силу, если иной момент не указан в законе, на сумму, определенную в решении при просрочке ее уплаты должником, кредитор вправе начислить проценты на основании пункта 1 статьи 395 ГК РФ (пункт 57 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 11.05.2021 № 78-КГ21-7-К3, от 14.02.2002 № 41-Г02-1, постановления Президиума ВАС РФ от 27.07.2010 № 5981/10, от 23.03.1999 № 1133/99).

При этом проценты за пользование чужими денежными средствами подлежат начислению независимо от совершения взыскателем действий по принудительному исполнению судебного решения и возбуждения исполнительного производства (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26.09.2017 № 310-ЭС17-6768, от 30.06.2017 № 309-ЭС17-2504, от 21.01.2016 № 305-ЭС15-12509, постановления Президиума ВАС РФ от 14.12.2010 № 8893/10, от 15.07.2008 № 5989/08, определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 27.11.2018 № 4-КГ18-82).

Установленные судом обязательства должны исполняться добровольно. Именно должник обязан исполнить вступивший в законную силу судебный акт, применив при этом все предусмотренные законом меры для его исполнения (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 21.07.2016 № 305-ЭС16-3045).

Равным образом, исходя из изложенных правовых позиций, в настоящем деле истец вправе был начислить проценты за пользование чужими денежными средствами за просрочку исполнения судебного решения и включить их в состав убытков, предъявляемых к ответчикам в порядке субсидиарной ответственности, как составную часть неисполненных обязательств кооператива, без предварительного получения отдельного судебного акта о взыскании таких процентов с кооператива, поскольку проценты начали начисляться по факту вступления в законную силу судебного решения и в связи с неисполнением его после этого момента. Кроме того, по правилам о деликте для привлечения к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих организацию, не требуется предварительное взыскание с неё задолженности. Объём неисполненных организацией обязательств, из которых образовались убытки для истца, в любом случае могут быть проверены и установлены в настоящем деле.

Поскольку в состав заявленных убытков включены также проценты за пользование чужими денежными средствами за просрочку исполнения судебного решения кооперативом, следует констатировать, что ответственность ФИО2 в этой части ограничивается датой прекращения полномочий руководителя (12.12.2017). Утратив полномочия руководителя, после 12.12.2017 ФИО2 объективно не мог отвечать за какие-либо решения, действия кооператива перед истцом. Ответственность других двух ответчиков ограничивается датой прекращения деятельности кооператива (29.04.2019) в силу статьи 419 ГК РФ, поскольку после этого момента неправомерного пользования денежными средствами по смыслу статьи 395 ГК РФ не может быть со стороны организации, утратившей правоспособность.

В соответствии с пунктом 57 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" проценты за пользование чужими денежными средствами подлежали начислению с даты вступления решения по делу № 2-2962/2015 в законную силу, то есть с 04.06.2015.

Таким образом, для ФИО2 проценты в составе заявленных убытков правомерно учитывать за период с 04.06.2015 по 12.12.2017 (со следующего дня полномочия прекращены), а для остальных ответчиков с 04.06.2015 по 28.04.2019 (дата, предшествующая дате утраты правоспособности, исключения из ЕГРЮЛ).

Размер процентов в первом случае ограничивается суммой 161 820,99 руб.:

Задолженность, руб.

Период просрочки

Процентная ставка,

Дней в году

Проценты, руб.

c
по

дни

[1]

[2]

[3]

[4]

[5]

[6]

[1]x[4]x[5]/[6]

700 000

04.06.2015

14.06.2015

11

10,89%

365

2 297,34

700 000

15.06.2015

14.07.2015

30

10,81%

365

6 219,45

700 000

15.07.2015

16.08.2015

33

9,89%

365

6 259,15

700 000

17.08.2015

14.09.2015

29

9,75%

365

5 422,60

700 000

15.09.2015

14.10.2015

30

9,21%

365

5 298,90

700 000

15.10.2015

16.11.2015

33

9,02%

365

5 708,55

700 000

17.11.2015

14.12.2015

28

9%

365

4 832,88

700 000

15.12.2015

31.12.2015

17

7,18%

365

2 340,88

700 000

01.01.2016

24.01.2016

24

7,18%

366

3 295,74

700 000

25.01.2016

18.02.2016

25

7,81%

366

3 734,29

700 000

19.02.2016

16.03.2016

27

9%

366

4 647,54

700 000

17.03.2016

14.04.2016

29

8,81%

366

4 886,42

700 000

15.04.2016

18.05.2016

34

8,01%

366

5 208,69

700 000

19.05.2016

15.06.2016

28

7,71%

366

4 128,85

700 000

16.06.2016

14.07.2016

29

7,93%

366

4 398,33

700 000

15.07.2016

31.07.2016

17

7,22%

366

2 347,49

700 000

01.08.2016

18.09.2016

49

10,50%

366

9 840,16

700 000

19.09.2016

31.12.2016

104

10%

366

19 890,71

700 000

01.01.2017

26.03.2017

85

10%

365

16 301,37

700 000

27.03.2017

01.05.2017

36

9,75%

365

6 731,51

700 000

02.05.2017

18.06.2017

48

9,25%

365

8 515,07

700 000

19.06.2017

17.09.2017

91

9%

365

15 706,85

700 000

18.09.2017

29.10.2017

42

8,50%

365

6 846,58

700 000

30.10.2017

12.12.2017

44

8,25%

365

6 961,64

Итого:

161 820,99


Размер процентов во втором случае ограничивается суммой 234 165,92 руб.:

Задолженность, руб.

Период просрочки

Процентная ставка

Дней в году

Проценты, руб.

c
по

дни

[1]

[2]

[3]

[4]

[5]

[6]

[1]x[4]x[5]/[6]

700 000

04.06.2015

14.06.2015

11

10,89%

365

2 297,34

700 000

15.06.2015

14.07.2015

30

10,81%

365

6 219,45

700 000

15.07.2015

16.08.2015

33

9,89%

365

6 259,15

700 000

17.08.2015

14.09.2015

29

9,75%

365

5 422,60

700 000

15.09.2015

14.10.2015

30

9,21%

365

5 298,90

700 000

15.10.2015

16.11.2015

33

9,02%

365

5 708,55

700 000

17.11.2015

14.12.2015

28

9%

365

4 832,88

700 000

15.12.2015

31.12.2015

17

7,18%

365

2 340,88

700 000

01.01.2016

24.01.2016

24

7,18%

366

3 295,74

700 000

25.01.2016

18.02.2016

25

7,81%

366

3 734,29

700 000

19.02.2016

16.03.2016

27

9%

366

4 647,54

700 000

17.03.2016

14.04.2016

29

8,81%

366

4 886,42

700 000

15.04.2016

18.05.2016

34

8,01%

366

5 208,69

700 000

19.05.2016

15.06.2016

28

7,71%

366

4 128,85

700 000

16.06.2016

14.07.2016

29

7,93%

366

4 398,33

700 000

15.07.2016

31.07.2016

17

7,22%

366

2 347,49

700 000

01.08.2016

18.09.2016

49

10,50%

366

9 840,16

700 000

19.09.2016

31.12.2016

104

10%

366

19 890,71

700 000

01.01.2017

26.03.2017

85

10%

365

16 301,37

700 000

27.03.2017

01.05.2017

36

9,75%

365

6 731,51

700 000

02.05.2017

18.06.2017

48

9,25%

365

8 515,07

700 000

19.06.2017

17.09.2017

91

9%

365

15 706,85

700 000

18.09.2017

29.10.2017

42

8,50%

365

6 846,58

700 000

30.10.2017

17.12.2017

49

8,25%

365

7 752,74

700 000

18.12.2017

11.02.2018

56

7,75%

365

8 323,29

700 000

12.02.2018

25.03.2018

42

7,50%

365

6 041,10

700 000

26.03.2018

16.09.2018

175

7,25%

365

24 332,19

700 000

17.09.2018

16.12.2018

91

7,50%

365

13 089,04

700 000

17.12.2018

28.04.2019

133

7,75%

365

19 767,81

Итого:

234 165,92

Поскольку период начисления процентов для ФИО2 совпадает с периодом их начисления для других двух ответчиков (по 12.12.2017), все трое ответчиков подлежат привлечению к ответственности солидарно в пределах суммы 861 820,99 руб. (700 000 + 161 820,99). Проценты за последующий период относятся к ответственности ФИО3 и Гусака С.А. В связи с чем отдельно от ФИО2 с ФИО3 и Гусака С.А. солидарно подлежат взысканию убытки в размере 72 344,93 руб. (234 165,92 – 161 820,99).

Требование же истца о компенсации морального вреда ранее не предъявлялось в суде общей юрисдикции вместе с требованием о возврате вклада. В связи с чем данное требование не было присуждено в пользу истца судебным актом и заявлено как самостоятельное правопритязание в настоящем деле.

Между тем компенсация морального вреда является способом защиты личных неимущественных прав либо от посягательств на нематериальные блага (статья 151, пункт 2 статьи 1099 ГК РФ). В силу указанных норм моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом (пункт 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

Заявленные в настоящем деле убытки являются следствием нарушением имущественных прав истца, проистекающих изначально из договорных отношений с кооперативом и нарушения последним принятых на себя обязательств. Для таких случаев действующим законодательством не предусмотрена возможность компенсации морального вреда. В связи с чем указанное требование заявлено неправомерно.

С учетом результата рассмотрения спора судебные расходы подлежат возмещению в долевом порядке в соответствии с пунктом 18 постановления Пленума ВАС РФ от 11.07.2014 № 46 "О применении законодательства о государственной пошлине при рассмотрении дел в арбитражных судах", исходя из процента удовлетворения требования, предъявленного к каждому из ответчиков.

Руководствуясь статьями 110, 167 – 170 АПК РФ, Арбитражный суд Красноярского края



РЕШИЛ:

исковые требования удовлетворить частично.

В порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам кредитного потребительского кооператива Сберегательный фонд «Микрозайм» (ИНН <***>, ОГРН <***>) взыскать солидарно с ФИО2, ФИО3, ФИО4 в пользу ФИО1 861 820 руб. 99 коп.

Взыскать солидарно с ФИО3, ФИО4 в пользу ФИО1 72 344 руб. 93 коп.

Взыскать с ФИО3 в доход федерального бюджета 6 662 руб. 84 коп. государственной пошлины.

Взыскать с ФИО4 в доход федерального бюджета 6 662 руб. 84 коп. государственной пошлины.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета 6 155 коп. 19 коп. государственной пошлины.

В удовлетворении оставшейся части иска отказать.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.



Судья

Э.А. Дранишникова