Решение от 7 октября 2022 г. по делу № А28-13631/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КИРОВСКОЙ ОБЛАСТИ

610017, г. Киров, ул. К.Либкнехта,102

http://kirov.arbitr.ru


Именем Российской Федерации



РЕШЕНИЕ




Дело № А28-13631/2021
г. Киров
07 октября 2022 года
Резолютивная часть решения объявлена 29 сентября 2022 года

Решение в полном объеме изготовлено 07 октября 2022 года


Арбитражный суд Кировской области в составе судьи Погудина С.А.

при ведении протокола судебного заседания c использованием средств аудиозаписи секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании дело по иску

ограниченной ответственностью «Производственно-торговый центр «Медтехника» (ИНН: <***>, ОГРН: <***>, адрес: 610027, Россия, <...>)

к ФИО2 (г. Киров), ФИО3 (г. Киров), ФИО4 (г. Кирово-Чепецк)

о взыскании 1 255 194 рублей 08 копеек,


при участии в судебном заседании:

от истца: ФИО5, представителя по доверенности от 29.09.2021,

ответчиков ФИО2, ФИО3,

ответчик ФИО4 явку не обеспечил, извещен,

установил:

общество с ограниченной ответственностью «Производственно-торговый центр «Медтехника» (далее – Общество ПТЦ «Медтехника», истец) обратилось в Арбитражный суд Кировской области с иском к ФИО2, ФИО3, ФИО4 (далее – ФИО2 ФИО3, ФИО4, ответчики) о взыскании 1 255 194 рублей 08 копеек долга в порядке субсидиарной ответственности соответственно директора и учредителей общества с ограниченной ответственностью «Вятмедсервис» (ИНН <***>; далее – Общество, Общество «Вятмедсервис»).

Исковые требования основаны на нормах статей 1, 12, 53.1, 64.2 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и мотивированы совершением ответчиками, как лицами, контролировавшими деятельность ООО «Вятмедсервис», недобросовестных и неправомерных действий, повлекших исключение Общества из единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) и причинением ООО ПТЦ «Медтехника» убытков.

Ответчик ФИО4 в отзыве на исковое заявление указал, что не имеется оснований для привлечения его как бывшего участника Общества к субсидиарной ответственности, поскольку ответчик 29.05.2017 обратился к Обществу с нотариально удостоверенным заявлением о выходе из состава участников. На момент вынесения решения суда от 24.07.2017 ответчик не являлся участником Общества. На момент образования спорной задолженности пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» не вступил в силу. Более подробно доводы данного ответчика приведены в отзыве на исковое заявление и письменных дополнениях к нему.

Ответчик ФИО2 также представил отзыв на иск, просил в нем отказать в удовлетворении иска. Ответчик ссылается на то, что истец как разумный и осмотрительный участник гражданского оборота не был лишен возможности контроля за решениями, принимаемыми регистрирующим органом, а также своевременно направил последнему заявление о том, что его интересы затрагиваются исключением Общества из ЕГРЮЛ. Поскольку соответствующее заявление истцом либо другими заинтересованными лицами не сделано, запись об исключении общества из ЕГРЮЛ внесена без каких-либо нарушений. Ответчик ссылается на то, что какое-либо имущество, за счет которого возможно было бы удовлетворение требований кредиторов, у Общества отсутствует. По мнению ответчика, в деле нет доказательств того, что Общество прекратило свою деятельность исключительно с целью неисполнения судебного акта и причинения вреда истцу. При таких обстоятельствах, по мнению ответчика, невозможно сделать вывод о том, что убытки истцу были причинены в результате его действий.

ФИО3 отзыв на исковое заявление не представил.

В судебном заседании истец поддержал исковые требования с учетом представленных 13.04.2022 и 19.08.2022 письменных пояснений, обратил внимание суда, что ФИО2 в 2017 году учредил общество с ограниченной ответственностью «Технологии здоровья», которое осуществляло те же виды деятельности, имели одних и тех же контрагентов (поставщиков ОАО «Елатомский приборный завод», ООО «Академия здоровья», ООО «СиЭс Медика Вятка», ООО «Интер-Этон», ООО «Симс-2», ООО «Медконтракт», покупателей – физических лиц), находилось по тому же адресу (<...>). При этом спад выручки и основных показателей деятельности (согласно данным бухгалтерской отчетности) ООО «Вятмедсервис» совпадает с ростом выручки и основных показателей ООО «Технологии здоровья», что говорит о переводе ФИО2 всей финансово-хозяйственной деятельности на вновь созданное юридическое лицо. Ответчик ФИО2 знал, что Общество будет исключено из ЕГРЮЛ и расчет с кредиторами не будет произведен. На момент прекращения деятельности Общества его общая задолженность перед всеми кредиторами, согласно базе данных исполнительных производств составляла около 3,5 миллионов рублей.

ФИО3 в судебном заседании пояснил, что являясь участником Общества, не имел отношения к его финансово-хозяйственной деятельности, работал в Обществе инженером.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании пояснил, что деятельность Общества носила сезонный характер: в период спада выручки летом общество вело деятельность за счет заемных средств, в период подъема выручки зимой общество рассчитывалось с кредиторами. ООО «Вятмедсервис» занималось продажей и обслуживанием медицинского оборудования. В связи со снижением спроса, деятельность общества к маю 2017 года фактически была прекращена, к этому времени задолженность перед кредиторами составляла порядка 3,5 миллионов рублей. Если бы общество смогло получить кредит для пополнения оборотных средств, возможно, деятельность могла бы быть возобновлена. К маю 2017 года общество не в состоянии было рассчитаться со своими кредиторами, все поступления на расчетный счет общества списывались для погашения недоимки по налогам и иным платежам; с заявлением о банкротстве он не обращался, поскольку полагал, что дело безнадёжно. При подаче нулевой отчетности за 2017 год налоговый инспектор сообщил ему, что Общество в последствии будет прекращено автоматически как недействующее. Ответчик полагает, что рассчитаться с кредиторами было невозможно. ООО «Технологии здоровья», в отличие от ООО «Вятмедсервис» не имело лицензии на осуществление деятельности по производству и техническому обслуживанию медицинской техники, занималось только розничными продажами и потому не имело таких оборотов, как последнее. Пик выручки ООО «Технологии здоровья» пришелся на период продаж оборудования для дезинфекции воздуха в 2020 году.

ФИО4 при надлежащем извещении явку представителя в судебное заседание не обеспечил.

Заслушав стороны, исследовав в полном объеме письменные материалы дела, суд установил следующие фактические обстоятельства.

Общество с ограниченной ответственностью «Вятмедсервис» зарегистрировано в качестве юридического лица 10.02.2003.

ФИО2 являлся директором Общества с момент его создания, а с 03.12.2009 также участником общества с долей 33,34% в уставном капитале.

Также участниками общества с 03.12.2009 являлся ФИО4 (доля 33,33%) и ФИО3 (доля 33,33 %).

29.05.2017 ФИО4 обратился в Общество с нотариально удостоверенным заявлением о выходе из состава участников.

Между ООО «Вятмедсервис» (заемщик) и ООО «Производственно-торговый центр «Медтехника» (займодавец) были заключены договоры денежного займа № 8-2016 от 05.09.2016 и № 9-2016 от 07.09.2016.

Решением Арбитражного суда Кировской области 24.07.2017 по делу №А28-7103/2017 с ООО «Вятмедсервис» в пользу ООО «Производственно-торговый центр «Медтехника» взыскано 1 229 895 рублей 08 копеек долга, а также 25 299 рублей 00 копеек в возмещение расходов по уплате государственной пошлины.

02.10.2017 на основании выданного Арбитражным судом Кировской области исполнительного листа по указанному делу Межрайонный отдел судебных приставов по исполнению особых исполнительных производств УФССП по Кировской области возбудил исполнительное производство №95227/17/43001-ИП.

Постановлением судебного пристава-исполнителя от 18.12.2018 исполнительное производство окончено на основании пункта 4 части 1 статьи 46 Федерального закона от 02.10.2007 N 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» в связи с тем, у должника отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание, и все принятые судебным приставом-исполнителем допустимые законом меры по отысканию его имущества оказались безрезультатными. Задолженность ООО «Вятмедсервис» на момент прекращения исполнительного производства составила 1 255 194 рублей 08 копеек.

11.03.2020 Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 14 по Кировской области принято решение о предстоящем исключении недействующего юридического лица ООО «Вятмедсервис» из ЕГРЮЛ.

29.06.2020 внесены сведения о прекращении ООО «Вятмедсервис» путем исключения недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ.

Полагая, что недобросовестными действиями ответчиков истцу причинены убытки, он обратился в арбитражный суд с настоящим иском.

Оценив установленные по делу обстоятельства, суд пришел к следующим выводам.

Согласно статье 2 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее - Закон №14-ФЗ) обществом с ограниченной ответственностью признается созданное одним или несколькими лицами хозяйственное общество, уставный капитал которого разделен на доли; участники общества не отвечают по его обязательствам и несут риск убытков, связанных с деятельностью общества, в пределах стоимости принадлежащих им долей в уставном капитале общества.

В силу пункта 1, пункта 2 статьи 3 Закона №14-ФЗ общество несет ответственность по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом; общество не отвечает по обязательствам своих участников.

Согласно пункту 3.1 статьи 3 Закона №14-ФЗ исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1-3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

В соответствии с пунктом 1 статьи 399 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) если основной должник отказался удовлетворить требование кредитора или кредитор не получил от него в разумный срок ответ на предъявленное требование, это требование может быть предъявлено лицу, несущему субсидиарную ответственность.

Согласно статье 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

В случае совместного причинения убытков юридическому лицу лица, указанные в пунктах 1 - 3 настоящей статьи, обязаны возместить убытки солидарно.

Материалами дела подтверждается, что решением Арбитражного суда Кировской области 24.07.2017 по делу №А28-7103/2017 с ООО «Вятмедсервис» в пользу ООО «Производственно-торговый центр «Медтехника» взыскано 1 255 194 рублей 08 копеек.

Решение суда не было исполнено в ходе исполнительного производства.

В силу положений статьи 16 АПК РФ вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда являются обязательными для органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, должностных лиц и граждан и подлежат исполнению на всей территории Российской Федерации. Неисполнение судебных актов, а также невыполнение требований арбитражных судов влечет за собой ответственность, установленную настоящим Кодексом и другими федеральными законами.

29.06.2020 в ЕГРЮЛ внесена запись о прекращении Общества как недействующего юридического лица.

Согласно статье 64.2 ГК РФ считается фактически прекратившим свою деятельность и подлежит исключению из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом о государственной регистрации юридических лиц, юридическое лицо, которое в течение двенадцати месяцев, предшествующих его исключению из указанного реестра, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету (недействующее юридическое лицо).

Исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц влечет правовые последствия, предусмотренные настоящим Кодексом и другими законами применительно к ликвидированным юридическим лицам.

Исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не препятствует привлечению к ответственности лиц, указанных в статье 53.1 настоящего Кодекса.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61 ГК РФ ликвидация юридического лица влечет его прекращение без перехода в порядке универсального правопреемства его прав и обязанностей к другим лицам.

В данном случае судом установлено, что директором и участником Общества с момента его учреждения и до исключения из ЕГРЮЛ являлся ФИО2 Участниками общества также являлись ФИО4 и ФИО3 с долями в уставном капитале по 33,33 %.

Статья 53.1 ГК РФ предусматривает субсидиарную ответственность лиц, уполномоченных законом либо учредительным документов единолично либо коллективно выступать от имени Общества, а также лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица.

Вместе с тем, оценив установленные по делу обстоятельства, арбитражный суд не усмотрел, что участники ФИО4 и ФИО3 являлись лицами, которые имели фактическую возможность определять действия Общества в спорный период. Из пояснений указанных ответчиков, которые не оспорены истцом и ФИО2, следует, что они не осуществляли непосредственную деятельность по управлению Обществом и не знали о получении последним спорного займа.

Кроме того, из материалов дела следует, что ФИО4 подал заявление о выходе из состава участников общества 29.05.2017, что также подтверждает прекращение фактического участия в Обществе.

При таких обстоятельствах ФИО4 и ФИО3 не могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, поскольку не являлись её субъектом.

Исковые требования к ФИО2 основаны на недобросовестном бездействии как директора и участника общества.

В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

При этом, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. В соответствии с пунктом 1 той же статьи не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В пунктах 2 и 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 №62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» приведен перечень действий, при совершении которых недобросовестность и неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной.

При этом в пункте 1 того же Постановления указано, что арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства.

В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным (статья 1 ГК РФ), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора.

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 21.05.2021 N 20-П "По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" в связи с жалобой гражданки ФИО6" указал на следующие правовые подходы к регулированию вопросов ответственности органов управления юридических лиц, которые были исключены из ЕГРЮЛ как недействующие.

Гражданское законодательство, регламентируя правовое положение коммерческих корпоративных юридических лиц, к числу которых относятся общества с ограниченной ответственностью, также четко и недвусмысленно определяет, что участие в корпоративной организации приводит к возникновению не только прав, но и обязанностей (пункт 4 статьи 65.2 ГК Российской Федерации).

Корпоративные обязанности участников сохраняются до прекращения юридического лица - внесения соответствующей записи в единый государственный реестр юридических лиц. Ряд из них непосредственно связан с самим завершением деятельности организации - это обязанности по надлежащему проведению ликвидации юридического лица.

Завершение деятельности юридических лиц представляет собой протяженные во времени, многостадийные ликвидационные процедуры, направленные в том числе на обеспечение интересов их кредиторов. Указанные процедуры, как правило, связаны со значительными временными и финансовыми издержками, желание освободиться от которых побуждает контролирующих общество лиц к уклонению от исполнения установленных законом обязанностей по ликвидации юридического лица.

В пункте 2 статьи 62 ГК Российской Федерации закреплено, что учредители (участники) юридического лица независимо от оснований, по которым принято решение о его ликвидации, в том числе в случае фактического прекращения деятельности юридического лица, обязаны совершить за счет имущества юридического лица действия по ликвидации юридического лица; при недостаточности имущества юридического лица учредители (участники) юридического лица обязаны совершить указанные действия за свой счет.

В случае недостаточности имущества организации для удовлетворения всех требований кредиторов ликвидация юридического лица может осуществляться только в порядке, предусмотренном законодательством о несостоятельности (банкротстве) (пункт 6 статьи 61, абзац второй пункта 4 статьи 62, пункт 3 статьи 63 ГК Российской Федерации). На учредителей (участников) должника, его руководителя и ликвидационную комиссию (ликвидатора) (если таковой назначен) законом возложена обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом (статья 9, пункты 2 и 3 статьи 224 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)").

Конституционный Суд Российской Федерации ранее неоднократно обращался к вопросам, связанным с исключением юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц в порядке статьи 21.1 Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей", и, в частности, указывал, что правовое регулирование, установленное данной нормой, направлено на обеспечение достоверности сведений, содержащихся в едином государственном реестре юридических лиц, доверия к этим сведениям со стороны третьих лиц, предотвращение недобросовестного использования фактически недействующих юридических лиц и тем самым - на обеспечение стабильности гражданского оборота (Постановление от 6 декабря 2011 года N 26-П; определения от 17 января 2012 года N 143-О-О, от 24 сентября 2013 года N 1346-О, от 26 мая 2016 года N 1033-О и др.).

Исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц является вынужденной мерой, приводящей к утрате правоспособности юридическим лицом, минуя необходимые, в том числе для защиты законных интересов его кредиторов, ликвидационные процедуры. Она не может служить полноценной заменой исполнению участниками организации обязанностей по ее ликвидации, в том числе в целях исполнения организацией обязательств перед своими кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к организации уже удовлетворены судом и, соответственно, включены в исполнительное производство.

Распространенность случаев уклонения от ликвидации обществ с ограниченной ответственностью с имеющимися долгами и последующим исключением указанных обществ из единого государственного реестра юридических лиц в административном порядке побудила федерального законодателя в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" (введенном Федеральным законом от 28 декабря 2016 года N 488-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации") предусмотреть компенсирующий негативные последствия прекращения общества с ограниченной ответственностью без предваряющих его ликвидационных процедур правовой механизм, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролировавших общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

Предусмотренная оспариваемой нормой субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. При этом, как отмечается Верховным Судом Российской Федерации, долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК Российской Федерации) (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10 июня 2020 года; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 3 июля 2020 года N 305-ЭС19-17007(2)).

При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя.

По смыслу пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями пункта 3 статьи 53, статей 53.1, 401 и 1064 ГК Российской Федерации, образовавшиеся в связи с исключением из единого государственного реестра юридических лиц общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении общества, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности. Соответственно, привлечение к ней возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

Неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота, а если долг общества возник перед потребителями - и к нарушению их прав, защищаемых специальным законодательством о защите прав потребителей.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и указывал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (определения от 13 марта 2018 года N 580-О, N 581-О и N 582-О, от 29 сентября 2020 года N 2128-О и др.).

Лицам, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц, законом предоставляется возможность подать мотивированное заявление, при подаче которого решение об исключении недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не принимается (пункты 3 и 4 статьи 21.1 Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей"), что, в частности, создает предпосылки для инициирования кредитором в дальнейшем процедуры банкротства в отношении должника. Во всяком случае, решение о предстоящем исключении не принимается при наличии у регистрирующего органа сведений о возбуждении производства по делу о банкротстве юридического лица, о проводимых в отношении юридического лица процедурах, применяемых в деле о банкротстве (абзац второй пункта 2 статьи 21.1 Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей"). Это дает возможность кредиторам при наличии соответствующих оснований своевременно инициировать процедуру банкротства должника.

Однако само по себе то обстоятельство, что кредиторы общества не воспользовались подобной возможностью для пресечения исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, не означает, что они утрачивают право на возмещение убытков на основании пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью".

При обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Соответственно, предъявление к истцу-кредитору (особенно когда им выступает физическое лицо - потребитель, хотя и не ограничиваясь лишь этим случаем) требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

По смыслу названного положения статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Таким образом, пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" предполагает его применение судами при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам по иску кредитора - физического лица, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности и исковые требования кредитора к которому удовлетворены судом, исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом - кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.

Само по себе исключение общества с ограниченной ответственностью из единого государственного реестра юридических лиц - учитывая различные основания, при наличии которых оно может производиться, возможность судебного обжалования действий регистрирующего органа и восстановления правоспособности юридического лица, а также принимая во внимание принципы ограниченной ответственности, защиты делового решения и неизменно сопутствующие предпринимательской деятельности риски - не может служить неопровержимым доказательством совершения контролирующими общество лицами недобросовестных действий, повлекших неисполнение обязательств перед кредиторами, и достаточным основанием для привлечения к ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью".

Соответственно, лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами.

Сделанный в настоящем Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации вывод, связанный с предметом рассмотрения по данному делу, сам по себе не может рассматриваться как исключающий применение такого же подхода к распределению бремени доказывания в случаях, когда кредитором выступает иной субъект, нежели физическое лицо, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности.

В данном случае арбитражный суд, приняв во внимание приведенные позиции высших судебных инстанций, пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества в силу нижеследующего.

Из материалов дела и пояснений ФИО2 следует, что к весне 2017 года Общество фактически прекратило свою деятельность, связанную с торговлей и обслуживанием медицинского оборудования.

По состоянию на 24.07.2017 (дата принятия решения Арбитражного суда Кировской области по делу №А28-7103/2017) и на 18.12.2018 (дата окончания исполнительного производства) сумма задолженности ООО «Вятмедсервис» перед ООО «Производственно-торговый центр «Медтехника» составляла 1 255 194 рублей 08 копеек.

Согласно представленным истцом данным бухгалтерской отчетности, размещенной на сайте Федеральной службы государственной статистики, ООО «Вятмедсервис» на начало 2017 года имело баланс 1 642 000 рублей, в том числе запасы на сумму 1 388 000 рублей, дебиторскую задолженность в размере 159 000 рублей, денежные средства и денежные эквиваленты на сумму 95 000 рублей, а также нераспределенную прибыль в размере 4 000 рублей. Валовая прибыль Общества на начало 2017 года составляла 19 323 000 рублей, прочие доходы 1 533 000 рублей. Данные сведения не оспорены кем-либо из ответчиков. Эти же сведения подтверждают, что на конец 2017 года все показатели баланса Общества были равны 0.

ФИО2 с 08.04.2008 (момента создания) являлся единственным участником и директором общества с ограниченной ответственностью «Технологии здоровья».

В ходе судебного разбирательства арбитражный суд истребовал по соответствующему ходатайству истца сведения о движении денежных средств по расчетным счетам ООО «Вятмедсервис» (за период с 05.09.2016 по 29.06.2020) и ООО «Технологии здоровья» (за период с 01.01.2017 по 30.06.2022), открытым в АО «Райффайзенбанк».

Сведения по счету ООО «Вятмедсервис» с 22.05.2017 включают операции по списанию просроченной задолженности по кредитному договору и списания по решениям о взыскании налоговых недоимок.

Выписка по счету ООО «Технологии здоровья» свидетельствует о начале расчетов с контрагентами с 26.09.2017.

Согласно данным бухгалтерских балансов ООО «Технологии здоровья» выручка данного общества отражена с 2018 года, пиковое значение в 2020 году – 1 231 000 рублей.

При этом из указанных выписок следует, что оба общества производили расчеты с такими поставщиками (исполнителями) как ОАО «Елатомский приборный завод», ООО «Академия здоровья», ООО «СиЭс Медика Вятка», ООО «Интер-Этон», ООО «Симс-2», ООО «Медконтракт», а также что денежные средства за счета зачислялись наличными либо по операциям эквайринга.

Из пояснений ответчика ФИО2 следует, что деятельность ООО «Вятмедсервис» в мае 2017 года стала невозможной, поскольку счет общества не мог использоваться для расчетов с контрагентами ввиду списания с него денежных средств по требованию налогового органа. Поэтому торговая деятельность с осени 2017 года продолжалась с использованием счета ООО «Технологии здоровья», а возобновление деятельности и продолжение расчетов с кредиторами ООО «Вятмедсервис» не планировалось. О наличии задолженности перед контрагентами, в том числе истцом, ФИО2 знал.

С учетом пояснений самого ответчика, а также исследованных судом доказательств, приняв во внимание обоснованные доводы истца о том, что ООО «Вятмедсервис» и ООО «Технологии здоровья» имели схожие разрешенные виды деятельности, были зарегистрированы по одному адресу (<...>), суд признает, что торговая деятельность ООО «Вятмедсервис» после наступления невозможности расчетов с контрагентами в безналичной форме была продолжена ФИО2 от имени ООО «Технологии здоровья».

Статьей 9 Закона о банкротстве на руководителя должника возложена обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве при обнаружении обстоятельств, перечисленных в пункте 1 данной статьи.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

При этом Законом о банкротстве предусмотрена субсидиарная ответственность руководителя, не исполнившего указанную обязанность (статья 10 Закона до 30.07.2017 и Глава III.2 Закона с указанной даты с учетом изменений, внесенных в Закон Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ).

Вопреки позиции ответчика, исполнение руководителем обязанности по обращению в суд с заявлением должника о собственном банкротстве, как следует из статьи 9 Закона о банкротстве, не ставится в зависимость от того, является ли это целесообразным, исходя из масштаба имущественного кризиса должника. По смыслу пункта 5 статьи 61, пункта 2 статьи 62 ГК РФ при недостаточности имущества должника на эти цели необходимые расходы могут быть отнесены на его учредителей (пункт 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53).

Вместе с тем, вопреки указанной императивной обязанности ФИО2 не обратился с заявлением о признании Общества банкротом, что не позволило признать в установленном законом процессуальном порядке несостоятельность Общества по результатам специальных процедур, применяемых в деле о банкротстве.

Законодательство о банкротстве предусматривало и предусматривает широкий круг инструментов, позволяющих арбитражному управляющему на профессиональной основе, а также кредиторам и иным заинтересованным лицам принять меры к установлению действительного финансового состояния должника, выявлению дебиторской задолженности и местонахождения имущества, их истребованию, оспариванию сделок должника, в том числе по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, принятию иных мер для пополнения конкурсной массы, в том числе – привлечению к субсидиарной ответственности бывшего руководителя должника и лица, фактически определявшего его действия, с целью полного либо пропорционального удовлетворения требований кредиторов. Вопросы необходимости и достаточности данных мер и, следовательно, наличия возможности удовлетворения требований кредитора по результатам их принятия, не могут быть оценены судом вне рамок дела о несостоятельности.

Вместе с тем, при наличии признаков несостоятельности ФИО2 вместо исполнения предусмотренной законом обязанности обратиться в суд с заявлением о банкротстве Общества, возобновил одно из направлений его деятельности от имени ООО «Технологии здоровья». При этом ответчик не принял мер к расчетам с кредиторами, допуская невозможность исполнения перед ними просроченных обязательств вследствие исключения недействующего Общества из ЕГРЮЛ в административном порядке. Данное целенаправленное поведение ответчика не соответствует стандартам добросовестного управления Обществом.

Суд при этом отмечает, что из материалов дела не следует, какие меры предпринимались для исполнения обязательств перед кредиторами, в том числе с истцом, каким образом ответчик распорядился активами Общества, которые по состоянию на 01.01.2017 были достаточны для расчетов перед истцом.

Прекращение недействующего юридического лица при установленных судом обстоятельствах свидетельствует о недобросовестном использовании административного порядка исключения юридического лица из ЕГРЮЛ в обход установленного указанными статьями порядка ликвидации Общества с целью причинения вреда имущественным интересам истца.

Данное поведение ответчика ФИО2 повлекло прекращение обязательств Общества перед истцом в силу прекращения недействующего юридического лица.

Принимая во внимание вышеизложенное, учитывая, что рассматриваемое бездействие ответчика не соответствует стандарту поведения, учитывающего интересы кредиторов, не находится в пределах обычного предпринимательского риска, ФИО2 подлежит субсидиарной ответственности по обязательствам Общества в заявленном размере. Приведенные истцом доводы не опровергнуты ответчиком.

Суд признает несостоятельным довод ответчика о том, что истец мог своими действия прекратить процедуру ликвидации Общества, обратившись с соответствующим заявлением в налоговый орган, поскольку как разъяснил Конституционный суд Российской Федерации в указанном постановлении, не использование данной возможности не лишает кредитора права на возмещение убытков на основании пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью".

На основании вышеизложенного, оценив представленные в материалы дела доказательства, арбитражный суд установил совокупность условий для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

При обращении с иском истец уплатил государственную пошлину в размере 25 552 рубля 00 копеек.

На основании статьи 110 АПК РФ и с учетом результата рассмотрения настоящего спора расходы истца по уплате государственной пошлины в указанной сумме подлежат взысканию с ФИО2 в пользу истца.

Руководствуясь статьями 110, 167-170, 176, 180 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

взыскать с ФИО2 (г. Киров) в пользу общества с ограниченной ответственностью «Производственно-торговый центр «Медтехника» (ИНН: <***>, ОГРН: <***>, адрес: 610027, Россия, <...>) 1 255 194 (один миллион двести пятьдесят пять тысяч сто девяносто четыре) рубля 08 копеек, а также 25 552 (двадцать пять тысяч пятьсот пятьдесят два) рубля 00 копеек расходов по уплате государственной пошлины.

В удовлетворении иска к ФИО3 (г. Киров), ФИО4 (г. Кирово-Чепецк) отказать.

Исполнительный лист выдать после вступления решения в законную силу.

Решение, выполненное в форме электронного документа, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его принятия.

Решение может быть обжаловано во Второй арбитражный апелляционный суд в месячный срок в соответствии со статьями 181, 257, 259 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Решение может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в двухмесячный срок со дня вступления решения в законную силу в соответствии со статьями 181, 273, 275, 276 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

Жалобы подаются через Арбитражный суд Кировской области.

Пересмотр в порядке кассационного производства решения арбитражного суда в Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации производится в порядке и сроки, предусмотренные статьями 291.1-291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Кассационная жалоба в этом случае подается непосредственно в Верховный Суд Российской Федерации.



СудьяС.А. Погудин